Ты больше не один

Находясь в полудрёме ещё не до конца покинув мир грёз, Хотару медленно начинала осознавать реальность: события прошедшего дня понемногу всплывали в мутном сознании, становясь всё чётче и чётче. Сначала объективная действительность казалась ей частью жуткого сновидения, однако, вскоре ясность сознания вернулась, заставив Хотару сначала вздрогнуть, а после, резко вскочить, широко открыв глаза и тяжело дыша. Девушка огляделась по сторонам ещё мутным взглядом, не совсем понимая где она находится, пока последние события не восстановились в памяти. Опустив взгляд, Хотару увидела сонного Какаши, который щурясь от восходящего солнца, пытался приоткрыть тяжёлые, отёкшие от вчерашних слёз веки. Не до конца открыв глаза, Хатаке заговорил хриплым голосом, свойственным всякому человеку, которого разбудили после тяжёлого дня, да ещё и таким малоприятным образом: когда Хотару вскочила, она сбросила его руки с себя и едва не ударила его локтем, пытаясь найти точку опоры. - Что случилось, Хотару? Кошмар? - спросил Какаши, протягивая руку к лицу девушки, а после поглаживая пальцами кожу ее щек. - Что-то вроде того, - слегка ошарашенно ответила Хотару. Она не совсем понимала, от чего Хатаке так спокойно разговаривает с ней после того, что произошло вчера. Ко всему, ей вдруг стало стыдно за то, что она не смогла справиться с усталостью и заснула, оставив Какаши наедине со своими мыслями. - Иди сюда, - спокойно ответил Какаши и, притянув девушку к себе, уложил ее обратно в спальник. Обняв Хотару, Хатаке будто ни в чем не бывало устроился поудобнее и хотел было доспать недостающие часы, но Хотару прервала его, не в силах справиться со своим смятением в одиночку. - Как ты себя чувствуешь, Какаши? - спросила девушка, не веря в происходящее. Не то, чтобы она рассчитывала на другое поведение, но ведь апатия, гнев, печаль, да хотя бы отчуждённость - были бы куда логичнее, если учитывать произошедшее. Однако, Какаши, будто желая сломать всё ее представление о человеческой психике, решил вести себя спокойно и даже ласково. - Не сказал бы, что замечательно, но и не при смерти, - иронично ответил Какаши, будто не понимая самой природы заданного вопроса, - Милая, может поспим ещё часок? Хотару даже рот открыла от изумления. Да что вообще с ним такое? Девушка, как никто другой восхваляла таланты и способности Копирующего, но чтобы настолько? Неужели пережив такое потрясение можно оставаться таким спокойным? Куноичи сделала, конечно, скидку в сторону того, что Какаши просто не до конца осознал произошедшее из-за того, что был буквально вырван из плена Морфея, но, кажется, со свойственной ему внимательностью и реакцией, он должен был сразу всё осознать. Однако, Хатаке даже и виду не подал, что в его настроении хоть что-то изменилось: спокойно устроившись рядом с Хотару, он снова проваливался в сон, изредка оставляя лёгкие поцелуи на макушке девушки, пытаясь таким образом, утешить ее после "приснившегося ей кошмара". Это было немыслимо: Хотару просто не могла поверить в тот факт, что Какаши оказался настолько сильным человеком. После такого? Как он может быть так спокоен? Это нормально вообще? Он точно здоров? Быть может у него просто крыша поехала от пережитого стресса, вот он и не переживает ни о чем? - Я принял решение, - вдруг сказал Какаши после долгого молчания. Он позволил Хотару немного отстраниться, чтобы поравняться с ней лицами, после чего, открыв в глаза, Хатаке продолжил, - Я не стану бросаться на его поиски. Хотару молча смотрела в глаза возлюбленного. Она пыталась отыскать в них сомнение или что-то вроде того, но нет, Какаши был спокоен и уверен в своем выборе. - Деревня сейчас не в лучшем состоянии, поэтому мне нельзя бросаться в омут с головой, - продолжал Какаши, - У меня есть, о чем позаботиться, у меня есть ты и моя команда, есть друзья и долг. Я не оставлю деревню в шатком состоянии в угоду своим желаниям, и не потяну тебя за собой, ставя твою жизнь под угрозу. Не могу сказать, что не предприму чего-нибудь, если вдруг мы с Обито пересечёмся, однако здесь и сейчас, я себе этого не позволю. - Какаши... - Хотару открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь, но не нашлась чего ответить. Она предполагала, что Какаши сделает выбор в сторону деревни, а не размытой перспективы вернуть друга. В том, чтобы повлиять на Обито было слишком много переменных, чтобы можно было это сделать лишь просто встретившись лично. Никто не может сказать, что повлияло на него, чем Обито руководствуется вставая на сторону Акацки, что вообще происходило с ним эти пятнадцать лет. Бросить все в угоду своему желанию увидеть друга - дурная затея, особенно сейчас, когда деревня нуждается в Копирующем. - Не беспокойся, - усмехнувшись, сказал Какаши, - У тебя на лице все написано. Я лишь хочу знать, согласна ли ты с такой моей позицией? Хотару молча кивнула и порывисто обняла Хатаке. Она действительно вздохнула с облегчением: Какаши всё тот же. Девушка не слишком понимала всё-таки, от чего он вдруг настолько спокоен, однако противиться этому его состоянию она не могла. Хотару была искренне рада, что Хатаке пришел в норму. Сам Какаши был даже немного рад тому, что жизнь подкидывала ему много поводов для беспокойства, поскольку, проснувшись, Какаши вдруг понял, что ему было достаточно расставить приоритеты и переспать с этими мыслями. Выработавшийся иммунитет к стрессовым ситуациям очень его воодушевлял: ситуация с Обито едва ли казалась реальностью, она покрылась дымкой сновидения, будто всё, что открылось для Хатаке в прошедший день, было не белее чем очередным его кошмаром. Копирующий не собирался сгонять эту иллюзию - она была как нельзя кстати, чтобы дать ему толчок к полному возвращению в нормальное состояние. Ему осталось лишь настроиться, главным образом, на работу в деревне, а также, что и так являлось частью этой работы, но одновременно играло важную роль в жизни лично Какаши - занятия с Наруто. Сейчас, когда ситуация в деревне обострена, Копирующий чувствовал, что обязан оказать ей сильную поддержку: оставаясь сильным, а также воспитывая сильного шиноби - так Какаши мог выполнить свой долг. - Тогда возвращаемся домой? - спросила Хотару, обвивая руку Хатаке своими. - Конечно, - ответил Какаши и свободной рукой пригладил выбившиеся из общей массы белоснежные пряди возлюбленной, - Думаю, что Пятая уже заждалась результата нашей "раскопки". - Хатаке Какаши, - взгляд куноичи вдруг стал крайне серьезным, - Ты действительно нечто. Ты поражаешь меня всё сильнее и сильнее. Я всегда буду с тобой, где бы ты ни был, куда бы ты не отправился. Копирующий ухмыльнулся ему льстила такая искренняя похвала. Он видел, что его внезапное "выздоровление" сильно восхищало Хотару, а то, что он под влиянием ужаса просил её не покидать его, сподвигло девушку на выражение своих искренних чувств. Хатаке знал, что куноичи не подведёт, что если уж она открылась ему, раз уж она с ним, то Хотару не отступит. Однако, это никогда не перестанет быть удовольствием - слышать, что она пойдёт за ним хоть на край света. - Я понял тебя, - ухмыльнувшись, ответил Какаши, - С такой верой в меня, я не имею права давать слабину. Хатаке вдруг артистично закатил глаза и, выражая высшую степень недовольства, протянул: - Подумать только! Такой стресс, а ты мне часок сна пожалела! Мы отправляемся в деревню немедленно и я оооочень надеюсь, что ты довольна. Сердце Хотару вдруг сжалось, а дыхание сбилось: на секунду она поверила, что Какаши говорит серьёзно, но, увидев морщинки от улыбки в уголках глаз Копирующего, быстро сбила с себя всяческие потуги к состраданию и сожалению. Как итог: Какаши немедленно получил удар в бок, а девушка, довольно хмыкнув, деловито поднялась со спального места. - Ну ты же знаешь, что я шучу, - смеялся Какаши, потирая место "ранения", - Такая ты смешная, когда тебе стыдно. За последнюю фразу Хатаке схлопотал ещё и ладонью по макушке и был удостоен самого серьёзного взгляда, на который только была способна Хотару, упорно сдерживая смех. - Дурак ты, Какаши, - язвительно сказала девушка, поправляя плащ, - Ну ничего, пошути ещё. У меня на примете как раз есть местечко, где я без проблем могла бы тебя зарыть. - Какая жестокость! - продолжал смеяться Какаши. Его забавляла нарочитая серьезность Хотару. - Собирай вещички и дуй в Коноху, юморист, - скрестив руки на груди и нервозно топая ногой, ответила Хотару, - У тебя сегодня ещё пара концертов и встреча с фанатами. - Как хорошо, что ты все помнишь, - поднимаясь с места, сказал Какаши. Он подошёл к Хотару очень близко и тогда девушка, недовольно вскинув брови, посмотрела ему в глаза. Хатаке усмехнулся и, быстро стянув маску и, притянув лицо куноичи к своему, оставил несколько быстрых поцелуев на её щеках и губах, - Без тебя, я бы и не вспомнил. Будешь моей правой рукой? Девушка закатила глаза, но сдерживать улыбку больше не могла. Хотару обняла Какаши, обвив руками его торс и, пользуясь тем, что лицо Хатаке все ещё было открыто, поцеловала возлюбленного. - Рада, что ты в норме, - сказала она, отстранившись, - Пошли домой. Спустя некоторое время, пара собрала немногочисленные вещи и отправилась в деревню. А время, необходимое для того, чтобы вернуться в Коноху, шиноби потратили на осторожное обсуждение произошедшего. Какаши рассказывал о том, какие мысли посещали его вчера, о том, чего он боялся больше всего, о том, что перенести оказалось сложнее. Сам для себя, он может и не осознавал метаморфозы, произошедшей с ним, но здесь и сейчас, он максимально отличался от Копирующего год назад. Он был сам-на-сам со своей болью и не считал нужным делить ее с кем-то. Какаши был один и именно он, самостоятельно загонял себя в это одиночество. Никогда он подумать не мог о том, что ему будет так легко рассказать о своих чувствах ещё хоть одной душе, кроме себя самого. Сейчас же, он считал нужным держать девушку в курсе всех своих решений и волнений. Он говорил ей всё без утайки - Хотару была тактична с ним и понимала каждое его слово так, как видел его сам Копирующий. Какаши не заметил, как его жизнь автоматически перешла в режим - Я+она. Хатаке был одинок всегда, но, кажется, от этого одиночества не осталось и следа. Нет больше "Я", есть "Мы" - Хатаке. Неделимое целое - нечто, что существует в гармоничном симбиозе, сочетая в себе индивидуальность и схожесть, разность и тождество. Нет больше мира без неё. Хатаке теперь смутно представлял себе, как вообще жил до "неё". Хотару вписалась в его жизнь так органично, что, казалось, будто она всегда и была с ним. Как бы он переносил воскрешение Обито без неё? Однозначно хуже. Не будь у него повода оставаться в деревне, сохранять хладнокровие и благоразумие - где бы он был? Что чувствовал бы? Разделив это открытие на двоих, он будто сократил потери вдвое. Нельзя сказать, что он так просто принял факт жизни Обито - нет. Ему было тяжело и больно, он чувствовал себя обманутым. Ощущение того, что большую часть жизни он прожил веря в ложь - дерьмовое. Ему ещё предстоит многое обдумать и решить для себя. Но не будь её - той, кто внушает ему самоценность ежедневно. Та, для кого ОН - центр мира. Желая жить ради неё, Какаши чувствовал, что его существование важно просто потому что: без сослагательного наполнения, без условий, а просто так, просто потому, что он нужен и важен. Хатаке перестал наконец чувствовать себя врагом самому себе, он начинал понимать, что его жизнь тоже имеет значение. Он взвалил на себя тяжкий груз ответственности за смерти товарищей, но от этого его жизнь не должна терять собственную ценность. Самоотверженность Хотару подхлестывало его тягу к жизни. Теперь он не был готов умереть просто так. Он не хотел размениваться своей жизнью, а понимал, что его существование, будто воздух, необходимо ей для жизни, а ему для жизни теперь, необходима она. - Дело серьёзное, поэтому сразу к Пятой в резиденцию, - говорил Какаши, пытаясь выстроить четкий план действий, - Я хочу как можно раньше приступить к тренировкам Наруто, мне, пожалуй, лучше отвлечься. - Цунаде-сама должна будет собрать совет, - ответила Хотару, - Боюсь, что подобное открытие может далеко развернуться. - Мне нечего сказать по этой теме. Основная версия событий была верна для меня до вчерашнего дня, ровно как и для остальных в деревне. Вряд-ли я могу что-то добавить к этому. А вот тебе, как я думаю, придется просиживать на совете подольше. Ты последняя, кто видела его, если и не первая. - Лучше уж я, - вздохнув, предвкушая многочасовые опросы, ответила девушка. - Ты знаешь всё от начала и до конца. Я рассказывал тебе об Обито без учёта его "воскрешения", а также говорил об этом и после. На свежую голову у тебя больше шансов помочь деревне, чем у меня. Всё-таки ты хоть и заинтересованное лицо, но интерес твой касается исключительно меня. Мне будет сложнее высиживать это всё. Не хочу сейчас мусолить это всё, да ещё и тем, кого знаю лишь номинально, - говорил Какаши. Он был твердо уверен, что ему стоит сообщить обо всем лишь в общих чертах, а дальше Хотару справиться самостоятельно. Хатаке тяжело воспринимал такую перспективу, как выворачивать душу и, ладно перед Цунаде, но перед толпой разношёрстных уполномоченных... Его дёргало от одной только мысли об этом. - Ты прав, мне легче. Тебе и правда стоит остудить голову. Ты хорошо справляешься, без вопросов, однако, думаю, что не стоит донимать тебя этим слишком сильно, - отметила Хотару и прижалась к плечу возлюбленного, - Буду сидеть сколько нужно, главное, чтобы тебе было легче. - Спасибо, - ответил Какаши и поцеловал девушку в макушку. Он не был уверен в том, что его намерение подсадить на собрания Хотару вместо себя, будет хорошо принято руководством. Однако и заставить они его не могут. Не захочет говорить - не будет, а информацию получить им все же нужно. Не желая слишком задерживаться, пара перешла на бег и довольно быстро добралась до родной деревни. Хатаке сразу направились в резиденцию, несмотря на то, что солнце уже близилось к закату. Доставить информацию было важно, однако, ещё важнее Хатаке было вывалить всё, что было нужно Пятой и закрыть этот вопрос. - Цунаде-сама, можно? - спросила Хотару, предварительно постучав. - Вернулись?! Заходите скорее! - Пятая аж подскочила на своем месте. Признаться честно, она до последнего отметала вероятность жизни Обито, ссылаясь на давнишнюю травму Какаши. Однако уверенность обоих Хатаке в своих действиях, подогревали интерес и тревогу главы деревни. Хатаке быстро вошли и представ перед Хокаге даже слегка растерялись, не зная, что говорить. Недолгое молчание подкручивало терпение Какаши, поэтому, не особо церемонясь, он быстро выпалил факт: - Тела нет. Цунаде, которая от накала эмоций даже приподнялась на месте, услышав новости, упала обратно в кресло. Не отрывая стеклянного взгляда от пары Хатаке, женщина пыталась считать хоть что-то в их лицах, что помогло бы ей разобраться в том, как она вообще должна на это реагировать. Пятая после некоторого смятения, быстро начала думать над тем, что ей предстоит делать с этой информацией. Хатаке - не сумасшедший. Это хорошо. А вот что делать с Обито - вот это не ясно. - Хорошо обыскали. Вы уверены? Столько лет прошло ведь... - спросила Цуна. - Разгребали весь завал. Никаких следов тела, - ответила Хотару. - Я до мелочей помню конкретное место, где якобы погиб Обито. Но не там, ни в округе, нигде нет никаких останков, - добавил Какаши. - А дикие животные? Не могли добраться? Растащить? - спросила глава деревни. - Обито придавило валуном, а та часть тела, что осталась целой, была похоронена под завалом менее крупных валунов. Дикие животные никак не могли подобраться к нему сквозь такую толщу камней, - отвечал Какаши. - Я тебя поняла, - заключила Пятая, - Значит основная мысль - это то, что Тоби и Обито - один человек? - Именно так, - ответили Хатаке. Вдруг глаза Пятой вновь округлились. Она внезапно вздрогнула и грозно посмотрела на Какаши, будто пытаясь прочитать его. - Ты, Хатаке, ничего не надумал себе? - серьезно спросила женщина, глядя на Какаши, - Ты ведь знаешь... - Что в деревне не лучшие времена и мне нельзя просто взять и рвануть за Обито, полагаясь на то, что простой разговор по душам вернёт его обратно? - продолжил за неё Какаши, - Я знаю. Поэтому я здесь. - Это хорошо. Дёргаться в этой ситуации не стоит. Мы не знаем что произошло с ним, раз от пришел к этому пути. Нельзя разменивать безопасность целой деревни на призрачную вероятность его возвращения. Акацки в любом случае охотятся за Наруто, а ты - его учитель. Рано или поздно, вам с Обито предстоит встретиться, однако не стоит идти на нее с горячей кровью, - с облегчением вздохнув, сказала Пятая. - Мы уже говорили об этом, я все понимаю, - ответил Какаши, - Да и не готов я сейчас, к встрече с ним. - Не даёшь в себе усомниться, Хатаке, - ухмыльнувшись, сказала Пятая, - Это я очень уважаю. В собраниях, однако, придется поучаствовать, Какаши. - Я готов прийти на одно, - ответил Хатаке и, предвкушая недовольство Цунаде, продолжил, - Я расскажу всё в общих чертах, а остальное можете спрашивать у Хотару. - Да как это... - начала было возмущаться Пятая. - Я знаю обо всех событиях вдоль и поперек. Я та, кто надоумила Какаши пойти на то место, и я та, кто встречалась с Тоби лично. Думаю сейчас, вам лучше обратиться к тому источнику, который расскажет обо всем без эмоций. - Сговорились и тут, значит, - вздохнула Пятая, - Вас уже и не отодрать друг от друга... Ну в этом есть и свои плюсы. Ладно... Завтра к девяти жду вас всех в зале заседаний. - Хай! - отрапортовали оба. - Сейчас лучше идите отдыхать. Не буду вас больше дёргать. Завтра это сделают другие... Попрощавшись с главой деревни, Хатаке покинули кабинет и, теперь слегка выдохнув, отправились к выходу из резиденции. По пути к дому, пара решила заглянуть в Ичираку, дабы не заботиться о готовке дома и, захватив с собой порции рамена, отправились к дому, где их уже поджидали гости. Мамори привела уже порядком подросших волчат к дому Хатаке. Волки всегда были в курсе о передвижениях Хотару, поэтому в том, что волчица подоспела как раз к возвращению хозяйки, не было ничего необычного. - Привет, Мамори, - поприветствовала Хотару сначала старшую волчицу, с уже после начала принимать ласку толпящихся под ногами волчат, - Как ваши дела, мои хорошие? - Всё хорошо, - ответила Мамори, - они хорошо развиваются и уже почти полностью освоились. - Это хорошо, - ответила Хотару, - Так, малышня, а-ну спокойнее. Вы уже не щенки, скорее неплохие такие телята. Раздавите ведь! Какаши, мы немного позанимаемся, хорошо? Волчата быстро угомонились и отвязались от хозяйки. Какаши же кивнул, открыл дверь в дом и, пропустив вперёд Хотару, а следом ещё толпу гостей, прошел в дом вслед за ними. Хатаке замечал, что общение Хотару с волками оказывает некую терапию и на него самого. Он любил просто наблюдать за тем, как девушка воспитывает их, раздает задания, лечит или просто балуется с огромными животными. На вид хрупкая Хотару могла одним взглядом выстроить все три десятка волков под линеечку. В этом определенно чувствовалась сила. Поэтому, присев на диване в гостиной, Хатаке наблюдал за тем, как Хотару осматривает лбы своих подопечных и понемногу делиться своей чакрой с каждым по очереди. Волчата, дожидаясь своей очереди, сидели смирно, а те, чья очередь подойдёт не скоро, отходили к Копирующему и, положив голову ему на колени, получали дозу поглаживаний и почесываний за ухом. Вот такой, относительно тихий, вечер нравился Какаши. Несмотря на произошедшее, его мысли были легки. Он гладил полюбившихся ему животных и наблюдал как возлюбленная возится то с одним, то с другим волком. Все тревоги покидали его, оставалось лишь одно безмятежное спокойствие, поддерживаемое домашним уютом и приятной компанией. Так, он, казалось бы, мог сидеть вечно. Тихонько наблюдая за сосредоточенным, дорогим сердцу личиком Хотару, за ее действиями, удачами и неудачами. И больше не было в мире того, что могло бы принести ему большего удовольствия. Быть свободным от сложных эмоций, чувств, быть ослеплённым лишь безграничной нежностью по отношению к человеку, который лишь своим присутствием дарит ему душевное спокойствие.