I'm right here

      Брюнетка стоит, нервно переминаясь с ноги на ногу. Она достает из кармана темных джинсов телефон, проверяя время. Во второй руке удобно располагается нежный букет, который девушка выбирала трепетно, словно в первый раз. После вчерашней трудной ночи, пришлось постараться, чтобы замазать синяки под глазами слоем тонального крема. Девушка одергивает края легкого пиджака с короткими рукавами, что чуть скрывают локти, выдыхает, оглядываясь.       Через мгновение она ощущает знакомые руки на талии и тепло, что прижимается к ней со спины. По венам раскатывается облегчение, и Юна довольно гладит ладони. Разворачивается, тут же преподнося букет и нагибаясь, чтобы обнять. Джису в шутку ворчит, но все же целует в щеку.       — Извини, опоздала. Там такие пробки — не люблю общественный транспорт. — Ворчит Чхве. Она осматривает подаренный букет, улыбаясь шире. — Но это явно скрасит мой день.       — Я же говорила, что могу тебя забрать. Рюджин все равно дома сегодня, машина у меня. — Юна улыбается, но замечает в глазах напротив беспокойство. Ладонь старшей ложится на ее щеку, поглаживая.       — Ты тоже решила, как своя сестра, забыть о сне? — Джису хмурится. — Мне Йеджи ничего не говорила, что-то произошло? — Девушка как в воду глядит, Юне остается лишь кивнуть вспоминая, как прошлую ночь ее сестра провела в хаосе, злясь и кидая вещи. К утру Рюджин выдохлась, еле держась на ногах. Младшей пришлось ее силой укладывать спать, отписываясь за нее преподавателю.       Пока они с Джису идут по улице, держась за руки, младшая рассказывает все, что вчера узнала от сестры. Рюджин вернулась лишь к часу ночи, шумно хлопая дверью и кидая ключи на комод. На ходу разулась, буквально пролетела мимо зала, где сидела Юна, и скрылась за дверью комнаты. Шин младшая только встала, как послышался рык и грохот. Рюджин в слезах отпихнула ногой мольберт, сваливая на пол, наплевав на то, что это ее итоговая работа, над которой она старалась несколько дней.       По ходу ее рассказа, брани становилось все больше, а желание придушить какого-то парня, переваливало за пределы адекватности. Юна объясняет, что Рюджин вскипела из-за того, что тот тип был связан с аварией. Мол, если бы он не накричал, не надавил на Хван, все могло обойтись. Видя, как Джису кусает губу, Шин замолкает.       — Прости, просто это моя вина тоже. Я была так рада, что Йеджи пошла на поправку, что проговорилась в компании. Видимо, Джихек услышал от других и решил приехать. Я не знала, что так выйдет, черт, — ладонь Юны обвивает ее талию, прижимая ближе к себе.       — Ты не виновата, он мог узнать это и позже. Главная проблема лишь в том, что теперь он ошивается возле Йеджи, пока Рюджин напоминает разъяренного быка на родео. Я вижу, как это сжирает ее изнутри, но она же вся из себя «старшая сестра», сильная и независимая. «Не трогайте, я справлюсь». — Она цокает языком. — Ладно, давай пока не будем вмешиваться, я попробую успокоить Рю, а ты возьми на себя Йеджи. Судя по всему, ее надо сводить к окулисту.       — Юна! — Чхве хмурит брови. — Ты заведена не меньше чем твоя сестра, перестань. Я прекрасно знаю, что до Йеджи долго доходит, но пойми, тут в другом проблема. — Младшая лишь закатывает глаза. — Мы правда будем сейчас ссориться из-за их разборок?       — Я не хочу с тобой ссориться! — Юна делает шаг в сторону, сжимая руки в кулаки и впиваясь ногтями в ладони. — Но и видеть, как страдает Рюджин, я не могу. А этот хмырь нарисовался из ниоткуда и красуется, мол, посмотрите на меня, какой я пиздатый!       — Юна! (прим: песня Джеймса Артура — Train Wreck)       — Что?! — Шин резко выдыхает воздух из легких, массируя пальцами висок. — Я переживаю, довольна? Я знаю, на что способна Рю, когда ей плохо. И меньше всего, я хочу увидеть ее в гробу. А она туда идет прямой дорогой. Я правда, всем, что во мне есть, каждой — мать его — клеточкой, рада за Хван, что она идет на поправку. До безумия обожаю тебя и не хочу ссориться. Благодарна судьбе, что мы встретились. Но я не могу променять здоровье моей сестры на счастье Йеджи. — Юна отводит взгляд, ощущая, как в горле встает неприятный комок. Она сжимает и разжимает ладони, стараясь отвлечься на уличный гул, только вот перед глазами снова встает тот злосчастный эфир.       Она подбегает к телевизору, быстро прибавляя громкость. Видит там знакомый мотоцикл, в который на скорости врезается машина, и Рюджин кувырком вылетает с сиденья, перелетая через крышу автомобиля и после катясь по земле. Она истерично кричит, а брат роняет телефон, пятясь назад. Он старший, он должен был уследить сразу за обеими, а в итоге, чуть было не потерял сестру.       Юна плачет всю ночь напролет, пока брат почти рвет на себе волосы, бормоча, что это его вина. Ведь он начал ссору, должен был уступить, но нет, сказался стресс из-за работы. С той поры их взаимоотношения из теплых и семейных внезапно превратились в айсберг. Рюджин отдалилась, почти не общаясь с братом, но при этом вечно цапаясь по пустякам с Юной.       Сейчас же, когда все хоть немного начало налаживаться, Шин младшая понимает, что такими темпами, она увидит свою сестру в могиле. У нее все чаще болит голова и сердце от постоянных нагрузок после бессонных ночей. Она заметно похудела. И хоть это подчеркивало ее спортивное телосложение, но в комплекте с синяками под глазами и нервозностью, выглядело совсем нездоровым.       Гонясь за тем, как бы помочь Хван, Шин словно отдавала ей собственное здоровье. И чем лучше становилось одной, тем сильнее гасла другая.       — Проблема не в Джи, а в том, что они не могут поговорить. — Мягко произносит Джису. Она тянет руку к ладони младшей, переплетая пальцы. — Я тоже волнуюсь за Рюджин. Мы рядом с ними, все будет в порядке.       — Когда будет в порядке? Когда Йеджи пошлет ее?! Чего мне ждать? Я вернусь домой и что увижу? Думаешь, я не знаю свою сестру? — Юна сжимает руку сильнее. — Я боюсь, Су, я очень боюсь. Я не хочу признавать этого, но я впадаю в истерику при одной мысли о том, что зайдя в дом, я найду ее в ванной полной крови. Рюджин уже однажды пыталась так сделать, благо брат успел. Это было давно. Родители накричали и изорвали рисунки. Растоптали ее старания. Мне тогда было всего 6 лет и я не понимала ничего. Могла лишь прятаться за братом, пока Рюджин стояла как вкопанная и смотрела на то, как уничтожают ее труд. А она просто хотела помирить их… — голос срывается, и Юна отходит в сторону, стараясь спрятаться в тени здания. Она высвобождает свою руку, закрывая ладонями лицо. — Она не хочет даже слушать меня, словно помешанная на своей Йеджи. Я знаю, она адекватная, взрослая, многое прошла. Я рада, что она нашла ту, кто заставляет ее сердце трепетать. Но если все пойдет так дальше, то она просто сломается.       — Зайчонок… — Джису подходит ближе, не зная, что и сказать. Она впервые видит Юну настолько разбитой. Младшая всегда улыбается, пряча слезы. А сейчас, стоит перед ней, содрогаясь от всхлипов.       — Я не хочу видеть, как моя сестра умирает. А Хван ее к этому и ведет! Какого черта, она простила этого обмудка?! Он ведь косвенно причастен тем, что довел ее. Так с хрена ли она все прощает и позволяет ему приходить? Рюджин провела с ней так много времени, тратя все силы, время и средства! А что он? Бросил ее, испугался, что все — девушка инвалид и убежал, поджав хвост, как последняя тварь?! — Юна ударяет по стенке, прислоняясь к ней спиной и запрокидывая голову. По лицу стекают капли слез. — Что получу я? Су, что я от этого получу? Ну встанет она, ну будет ходить. Поженится с этим, как его там, Джихеком, родит от него детей. А я блять останусь одна? Я не хочу видеть, как Рюджин хоронят. Если она умрет, я не переживу. В тот же день я сама пойду на крышу и… — раздается хлесткий звук. Шин прикладывает дрожащие пальцы к горящей щеке. Опускает взгляд ниже, ошарашенно таращась на Джису. Та едва стоит на ногах, поджимая губы. Глаза полны слез.       — Одна? А обо мне ты не подумала?! Юна, почему ты уже всех хоронишь? И даже не задумываешься о том, что будет со мной…       — Джису, я…       Старшая разворачивается, оставляя девушку. Словно завороженная, Юна может лишь смотреть на то, как Чхве быстро уходит, не в силах сделать и шагу. Видимо, им с Рюджин обеим стоит научиться разговаривать с людьми…

***

      Рюджин сидит в больничном кресле, глядя, как Йеджи уже уверенно ходит при помощи аппарата. Только вот, сейчас никакой радости в глазах младшей нет. Рядом сидящий Джихек, кажется, и вовсе не заинтересован в успехах шатенки, что радостно идет вперед, уже дойдя до уровня ускоренного шага. Врач внимательно следит за ней, контролируя процесс. Шин проводит по волосам, зачесывая их назад. Она не отрывает взгляд от девушки, готовая в ту же секунду сорваться со своего места, в случае чего.       До конца остается менее пяти минут, и парень, извинившись, уходит. Шин успевает лишь перевести дух, помогая Йеджи пересесть на коляску. Она внимательно слушает, как Хван довольно строит планы на то, что они обязательно скоро смогут погулять без этой «каталки», и она быстрее всех побежит за мороженым.       — Такими темпами я за тобой, и правда, не угонюсь, очаровашка, — подмигивает ей Рюджин, ставя ноги старшей на подножки. Йеджи ерошит пепельные волосы, пока младшая поправляет шнурки на кедах и вслух рассуждает, в какой цвет ей стоит покраситься. — А какой тебе нравится?       — Мне? В плане на тебе? — Не понимая, спрашивает Хван, кивая врачу, что услужливо подает ей воды.       — Нет, просто. Какой цвет волос тебе нравится у людей? — Завязывая обувь, интересуется Рюджин.       — Хм, — старшая тыкает пальцем в щеку, отводя взгляд вверх и задумываясь. — Наверное, мне очень нравятся русые. Светлее, чем мои сейчас. Но и брюнеты тоже хороши, Джихек тому пример, — девушка улыбается, кажется, не замечая, как Шин на миг замирает, а после затягивает узел на кроссовке.       — Не давит? — Прочищая горло, интересуется младшая, а после поднимается. — Тогда поехали.       Стоит им выйти из кабинета, как тут же появляется названный. Только уже с большим букетом лилий. Он вручает его Йеджи, целуя ее в щеку, отчего старшая смущается.       — Джихек, я сказала, что мы не торопимся, разве нет? Если я дала тебе второй шанс, это не значит, что все, как прежде. — Напоминает Йеджи, принимая букет и устраивая его на коленях. Парень кивает головой, улыбаясь.       — Вообще-то ей нравятся кремовые розы, или нежно-алого оттенка, — встревает Рюджин, а после толкает коляску вперед. Йеджи оборачивается и, видя напряженное лицо младшей, осторожно касается ее предплечья.       — Все в порядке?       — Да, просто отлично. — Врет Шин, ускоряя шаг. За ними по пятам следует Джихек, который то и дело предлагает перекусить после процедур. С его появлением количество бесполезной болтовни стало граничить с невозможным. Рюджин закатывает глаза, пока в лифте тот хвастается тем, что достал ракушку со дна, и обещает, что непременно найдет еще лучше для Хван. — Смотри не захлебнись.       — Что прости? — Отвлекается парень.       — Говорю, будь осторожнее, — натягивая на лицо милую улыбку, ядовито бросает Шин. Парень вежливо кивает головой.       Они выходят на улицу, и Шин едет к небольшому ларьку с едой, где Хван обычно брала себе токпокки после процедур. Это было что-то вроде их негласной традиции. Парень отодвигает младшую плечом, становясь перед ней.       — Я закажу, не переживай. Что ты хочешь?       — Я могу и сама оплатить, — почти рычит Шин, сжимая ручки коляски сильнее. Джихек оценивает ее, а после усмехается.       — Я не хочу быть грубым, но у тебя явно не самая хорошая одежда, а потому, не переживай. Если тебе неловко, то все хорошо, я…       — Закрой рот! — Не выдерживает Рюджин. Она осекается, когда переводит взгляд ниже и видит испуганный взгляд Йеджи. — Прости, котенок, — шепчет девушка, прикрывая глаза. Даже продавщица немного ошарашена, отводя взгляд и решая не встревать.       — Рюджин, может, тебе следует поехать домой и поспать? — Заботливо произносит Йеджи, но для Шин это звучит как: «а не пойти бы тебе куда подальше, ты мешаешь нам». Словно прочитав ее мысли, старшая спешит осторожно коснуться ее руки. — Я волнуюсь, ты выглядишь болезненно.       — Я прекрасно себя чувствую и вполне могу себе позволить купить две порции токпокки. — Произносит младшая, огрызаясь под конец.       — Рюджин-и…       — Мне кажется, ей надо к врачу. — Джихек делает настолько взволнованное лицо, что Шин тошнит. — Так, ладно, если она не хочет, то я возьму тебе. Извините, можно мне токпокки с шоколадом?       — Она любит с морепродуктами под сливочным соусом, идиот, — встревает Рюджин. Подходит, отталкивая. — Вот ему с шоколадом, а мне — как мы обычно берем, две порции, — женщина за прилавком кивает, уточняя стоит ли ей пробить одним чеком, на что Шин согласно мычит, после чего демонстративно прикладывает карту для оплаты.       Йеджи чувствует себя неуютно, пока они втроем сидят в ближайшем сквере, устроив перекус. Она видит, как сильно агрессирует Рюджин, и абсолютно не понимает причину. Хван облокачивается на плечо Джихека, вздыхая. Ее взгляд лишь на миг пересекается с младшей, но даже этой секунды хватает, чтобы понять, что что-то не так. Рюджин обычно не такая заведенная. Особенно, если рядом Йеджи. Шин может злиться, ворчать, но чтобы настолько остро реагировать на каждую фразу и принимать все в штыки — никогда.       — Что думаешь, Джи? Может, поедем потом в Париж? О, или Калифорнию, там тоже круто! — Он улыбается, протягивая палочками еду ко рту старшей. Та благодарно берет угощение, цепляя токпокки зубами и прожевывая.       — Можно, наверное, я не знаю, — Йеджи все еще смотрит на Рюджин, что сильнее сжимает стаканчик в руках. Тот уже сильно помялся, а на шее девушки вздулись вены. — Рюджин, все в порядке?       — Да, вы еще обсудите, как назовете детей, и все станет еще лучше, — не выдерживает пепельноволосая. Она поднимается с лавочки, кидая стаканчик в урну, перед этим резко смяв.       — Тебе не кажется, что она ведет себя, как истеричка? — Шепчет парень, и Йеджи вздрагивает. Судя по взгляду Рюджин все услышала.       — Да? А ты тогда кто? Принц на белом коне? Хотя нет, ты на коня больше походишь. Ишак, — морщится младшая. Йеджи поднимается, садясь ровно.       — Рюджин, что случилось? Почему ты злишься? — Не понимает старшая. Ее попытка взять за руку, остается безуспешной, ведь Шин отдергивает руку, засовывая ее в карман.       — Прости, наверное, мне и правда следует пойти домой. — Девушка поджимает губы. — Пока, хорошей прогулки. — Рюджин даже не обнимает ее напоследок, разворачиваясь и уходя.       Она быстро достает наушники, засовывая их в уши и включая музыку, что оглушает настолько, что младшая на миг вздрагивает. А после продолжает идти по направлению к остановке.       В голове стоит неприятная каша, в которой даже сама девушка разобраться не может. Разум понимает, что это всего лишь эмоции, ревность, но внутри все разрывает так, что уже нет никаких сил сдерживать слезы. Почему же ее судьба так любит играть с ней, доводя до истерик, зачем так испытывает на прочность?       Если бог есть, то он должен понимать, что Рюджин на пределе. Еще немного — и она сломается под весом ответственности, что взяла на свои плечи. Девушка ускоряется шаг за шагом, пытаясь сбежать от всего этого кошмара. Мысли начинают метаться, как сумасшедшие. Работа, Юна, приближающиеся зачеты, родители, что иногда напоминают о своем существовании, так еще и этот хмырь. Рюджин соврет, если скажет, что не сходит с ума. В душе неприятно все тянет, словно стараясь разорвать ее на клочки.       Шин корит себя, за то, что подпустила Йеджи так близко. Если раньше, общение с ней, словно исцеляло, вселяя надежду на счастливое будущее, то сейчас это лишь тяготит. Ее чувства сами давят ее, заставляя задыхаться от паники. Рюджин сворачивает на безлюдную дорожку, стирая руками катящиеся по щекам слезы. Юна явно будет переживать сильнее, если увидит ее в таком состоянии. Стоило бы привести себя в порядок, хоть немного, прежде чем возвращаться домой. Наверное, оно и к лучшему, что машина сегодня у сестры, ведь у Шин буквально ладони чешутся сесть за руль.       Хван была права, когда говорила ей о том ощущении. Сбежать. Именно этого сейчас и хотелось. Исчезнуть, уйти, как можно дальше, позволив всем жить счастливо. Если бы не она, может, родители бы не развелись. Юна бы не переживала о ее состоянии, и ей не приходилось бы ухаживать за Рюджин, словно за беспомощной. Брат бы не попал к психотерапевту после того случая.       Если бы Шин просто могла исчезнуть, ни причинив никому боли, она бы непременно сделала это. Наблюдала бы издалека, радуясь за них или сопереживая. Так было бы намного лучше, чем тащить на себе весь груз, что разрушает ее, норовя прижать к земле и наконец-то раздавить.       Она спасет Йеджи, вытащит ее из пучины страхов и боли. Только вот, кто спасет саму Рюджин? У них всех своя жизнь, а до нее нет дела. Брат обзавелся семьей, родители, при виде Рюджин, наверняка бы сами взяли ружье, чтобы убить это «исчадие ада».       Шин усмехается, вспомнив, как мать пыталась придушить ее подушкой. Все это уже по сто раз проговорено с психологом, но как бы много об этом не говорили, след уже навсегда остался в памяти.       Даже то, как они с братом кричали друг на друга, когда тот узнал, что ей нравятся девушки. Как он крутил пальцем у виска, называя ее сумасшедшей, постоянно ссылаясь на слова отца о том, что Рюджин и правда в их семье, как чужая. Словно появилась из ниоткуда и принесла всем лишь беды.       Голову пронзает боль, отдающаяся пульсацией в висках. Девушке приходится присесть на корточки, сцепив зубы. Наверняка давление поднялось. Так и правда недалеко до больницы, а там и морга. Может быть, Юна права, говоря, что пора уже что-то делать. Только вот, Рюджин ненавидит нарушать обещания, а она поклялась себе, что поставит Йеджи на ноги, а потом, будет свободна.       — Идиотка, — истерично усмехаясь, хрипло шепчет Рюджин, закрывая глаза и позволяя слезам капать на асфальт.

***

      Шатенка сидит за столом, сгорбившись и глядя на пустующий экран уведомлений. Ничего. Прошло уже часов 7, а от Рюджин, что обычно успевала за это время наслать миллион и еще одно смс, как след простыл. Хван хочется верить, что младшая просто уснула, когда приехала домой, но что-то в глубине души сжимается и бьет тревогу. Мол, обрати внимание, кого ты обманываешь, все далеко не так.       — Ты чего такая убитая? — Мама подходит, ласково касаясь плеча и чуть сжимая его. Ногой отодвигает стул рядом и садится. — Хэй?       — Рюджин, — коротко бросает девушка, опуская руки и следом ложась на них. Слышит понимающий вздох.       — Поссорились?       — Нет, — Йеджи прячется в своих волосах, ощущая приятные поглаживания по предплечью. Ее мама часто делала так в детстве, когда Хван приходила к ней плача и ища поддержку. — Я просто не понимаю, что происходит. Она стала другой.       — В плане?       Хван мнется, раздумывая над ответом. «Стала другой» — слишком утрировано. Рюджин все еще была рядом, была готова прийти всегда и помочь, продолжала задаривать комплиментами, но все было другим. Не наигранным — нет, скорее… вымученным?       — Кажется, она устала от меня.       — Всем людям нужен отдых, — произносит женщина. — Расскажешь, что произошло? — По ходу рассказа Йеджи замечает, как выражение лица ее матери меняется с хмурого, на более расслабленное. Судя по ее легкой улыбке, она что-то поняла, только вот удрученный взгляд темных глаз пугает. — Дорогая, может, дело не в ней?       — А в чем? — Хван ложится головой на стол, стараясь хоть немного охладиться.       — Например, в том, что мы с отцом тоже все еще не понимаем, почему ты так быстро простила Джихека. — Женщина пожимает плечами. Йеджи замирает, а после поднимается, хмуря брови.       — Разве не вы раньше настаивали на том, что он идеален?       — Все могут ошибаться, — парирует женщина. Она стучит ногтями по столу, явно прокручивая что-то в голове, но почему-то избегая рассуждать вслух. — Знаешь, мы с отцом всегда поддержим твой выбор. Каким бы он не был. — Начинает медленно она, продолжая ритмично постукивать ногтями, нервничая. — Если ты захочешь выбрать его, хорошо. Если найдешь человека, что подставит свое плечо и сможет быть рядом, когда у тебя трудности, то мы будем лишь рады.       — Ты говоришь загадками, знаешь же, я не люблю, когда ты так увиливаешь, мам, — бурчит Йеджи.       — Я вижу больше, чем ты. Я старше, опытнее, а потому прекрасно понимаю, что и кто от тебя хочет. Разве будет хорошо, если я скажу то, что должна узнать ты сама? — Она пожимает плечами. — Судьба так устроена, что от нее не убежишь. Ты можешь стараться изменить ее, избежать неприятностей, но если ей это будет нужно, то она найдет способ дать свой урок иначе.       — Я на исповеди? — Хмурится Хван, на что ее мама лишь вздыхает.       — Нет, я просто хочу сказать, что тебе стоит смотреть на некоторые вещи спокойнее. Конечно, у тебя свое мышление и все права, говорить то, что ты думаешь, но присмотрись к своему окружению. Может, Джихек не то, что тебе нужно?       — Ага, а кто мне нужен? — Вопросом на вопрос отвечает Йеджи. — У меня остальная часть окружения девушки. Что ты мне предлагаешь?       — Я тебе ничего не предлагаю, лишь говорю иначе посмотреть на вещи. Это как если ты долго смотришь на крошку на столе, думая, что ты чистюля и у тебя все отлично. Но стоит отойти подальше и посмотреть с другого угла, окажется, что вся комната завалена этими крошками.       — Мам, у меня чисто. — Фыркает девушка. Видя, как хмурится лицо напротив, шатенка выставляет руку вперед. — Я поняла, мне надо посмотреть на ситуацию под другим углом. Хорошо, я смотрю только на Джихека, если я отойду то увижу друзей. Так? Мои друзья мусор?       — Боже, ты бываешь невыносима. — Женщина вздыхает.       — Прости, просто в груди все тянет, словно шестое чувство опять разыгралось, но я сама опасности не чувствую. Поэтому я и отшучиваюсь. — Йеджи вздыхает, и улыбка с губ пропадает. — Мам, можешь дать один совет?       — Конечно, — женщина кивает, складывая руки удобнее и внимательно глядя на дочь. Та мнется, явно стараясь выбрать правильную формулировку.       — Что мне делать с Рюджин? Ну, с этими всплесками? Я не хочу ее терять, — уже тише добавляет Йеджи, опуская голову. Внутри все сжимается сильнее, но Хван прогоняет любые мысли из головы, концентрируясь на своих ладонях и внимательно разглядывая узоры на них.       — Прозвучит банально, но действенно. Просто поговорите наедине. Позволять кому-то третьему вмешиваться в устоявшиеся взаимоотношения, не всегда лучшая затея. Это может привести к определенным последствиям.       — А если она меня оттолкнет? — Кусая губу, спрашивает Йеджи, но ей и самой страшно слышать ответ. Ее мама всегда была мудрой женщиной, а потому, в большинстве случаев оказывалась права. И сейчас, если она скажет что-то, что лишь подтвердит мысли Хван, то шатенка и вовсе испугается разговаривать с младшей.       — Рюджин тебя не оттолкнет, дорогая. — Спокойно заверяет женщина, беря ее руку и сжимая. — Она из тех, кто отдаст все за… За близкого человека. Вот только, я боюсь другого, как бы ты не наломала дров.       Йеджи непонимающе смотрит на мать, но та лишь улыбается, а после поднимается, собираясь уйти. Разговор явно закончен и больше вопросы задавать бессмысленно, если ее мама решила сказать эти слова, значит, они имеют вес. Вот только, что это все означает? Как именно она может «наломать дров»? Видимо, на эти вопросы, ей придется искать ответы уже самой, надеясь, что пока будет в поиске, как раз и не наделает глупостей. Продолжение следует…