I'm right here

      Два месяца пролетели, как в фильме, совсем незаметно. За кучей работы, походами в больницу и парами, Шин, кажется, и вовсе потеряла счет времени. Отношения с Юной заметно потеплели. Младшая часто приходила посреди ночи к сестре, находя ее в отключке за столом и ласково накрывая пледом.       Главным достижением этого времени стал успех Йеджи. Она наконец смогла пошевелить пальцами ног, правда, лишь немного и получалось пока через раз. Старшая позвонила Рюджин посреди ночи, рыдая в трубку, не в силах объяснить, что произошло. Шин, без лишних слов, тут же собралась, схватив ключи от машины, что не так давно забрала из ремонта. Промчалась посреди ночи через весь город.       Когда она вбежала в дом, то увидела родителей старшей. Ее мама сидела на диване, спрятав лицо в ладонях и рыдая навзрыд, пока отец сидел рядом и обнимал, сам плача. Шин чувствовала себя котенком посреди дороги, ведь не понимала куда бежать и что делать. В голове промелькнуло множество мыслей, одна страшнее другой. Пульс участился, а в голове застучало. Так и не разобравшись, она быстро вбежала по лестнице в комнату старшей, где уже сидела Лиа в обнимку с подругой. А потом увидела, как Йеджи, улыбаясь, указывает на свою ногу. Пальцы шевелятся еле-еле, но этого хватает, чтобы заставить Шин оторопеть. Ноги подкашиваются. Кое-как дойдя до кровати, Рюджин буквально падает, тараща глаза. Груз падает с плеч, и девушка облегченно вздыхает, понимая, что все в порядке. Глаза уже на мокром месте, и она прикрывает рот рукой, глядя, как Йеджи старательно пытается пошевелить пальцами еще раз, но получается уже менее заметно.       В ту ночь, они подняли на уши всех, кого только смогли. Шин помнит, как Хван прижималась к ней, благодаря и всхлипывая от переизбытка эмоций. Она так сильно вцепилась в футболку пепельноволосой, что уйти не было возможности.       Волосы Рюджин заметно отросли, и Йеджи нашла себе новую забаву — ворошить их, заплетать косички, то и дело шутя, что пора бы подкрасить корни. Вот и в ту ночь, Йеджи медленно перебирала локоны, устроившись на груди младшей. Все трое, после долгой ночи слез, довольно быстро уснули. Лиа в мягком кресле-мешке, в углу, обняв одну из мягких игрушек, а Рюджин и Йеджи развалились на кровати.       Сейчас же Шин привыкла к тому, что старшая могла посреди разговора указать на свои ноги, словно маленький ребенок, радуясь тому, как пальцы шевелятся. Рюджин лишь осторожно поглаживала бедра, уверяя, что такими темпами Хван встанет и будет бегать быстрее нее самой. Йеджи заметно оживилась, уже с большей охотой идя в бассейн или вытаскивая младшую на прогулки. Словно наконец действительно поверила в свои силы. Она даже вернулась к тренировкам дома, сама массируя ноги. Врач лишь довольно кивал головой, наблюдая за тем, как Хван расцветала вновь.       Очередной вечер после пар, Рюджин проводит в доме старшей, ожидая, пока родители поговорят с Йеджи. Они планировали пойти погулять в парк, чтобы потом Шин смогла поехать домой. Ведь Хван скучала, целых 3 дня не виделись, из-за загруженности младшей. Пока семья Хван разговаривала между собой, Рюджин довольно устроилась на диване, подтягивая предложенные фрукты с тарелки. В этой гостиной она была уже как дома, ей стоило зайти, как тут же под нос совали свежую выпечку или просто тащили за стол, чтобы та поела. Было приятно, ведь Рюджин уже давно забыла, что такое собираться с семьей. Особенно с той, где тебя любят…       Гуляют они не долго. Разговорившись, вспоминают свою первую встречу. Йеджи объясняет причину своего поступка, и младшая понимающе приобнимает, не осуждая. На деревьях раскинулись небольшие фонарики, что подсвечивают аллею. Ларьки с сахарной ватой, кофейни, все это с приходом тьмы словно обретает вторую жизнь. Дети носятся наперегонки, пока Хван с горящими глазами наблюдает за ними. Шин покупает старшей вату, не забывая про напитки.       — Прямо как в первый раз, — смеется Йеджи, беря в руки холодный кофе с карамелью и сливками. Шин улыбается, кивая. Она толкает коляску дальше, направляясь к лавочкам.       — Да, «кофе — первая радость жизни» или что-то такое. — Рюджин смеется. — Я и правда тогда не на шутку испугалась. В голове были лишь какие-то глупые фразы.       — И флирт! — Старшая смеется, потрясывая сладкой ватой. — Хотя, если бы не это в добавок к твоей настойчивости, то сейчас я бы не была такой. Вечер ностальгии прям. — Шатенка улыбается, довольно отрывая немного ваты и вытягивая руку, чтобы накормить Шин. Та благодарит, аккуратно принимая угощение. — Знаешь, мы с тобой знакомы не так много, но по ощущениям, словно всю жизнь. С тобой так комфортно.       — Приятно слышать, — Шин помогает девушке перебраться на лавочку, садясь рядом и потягивая свой кофе. Они молчат, просто наблюдая за жизнью в парке. Йеджи осторожно располагается на плече младшей, жуя сладость.       — Я хотела бы наконец-то рассказать тебе все. — Тихо начинает старшая. — О той, аварии. Прошло так много времени… ты стала для меня очень близким человеком, и если ты не против послушать, то я бы хотела поделиться.       Рюджин немного поворачивает голову и кивает, подтверждая, что готова слушать. Йеджи выдыхает, видимо, готовясь начать свой рассказ. Ее руки чуть подрагивают, а потому она решает, что лучшим решением будет сцепить их в замок.       — Это был трудный вечер, навалилось много проблем. Я сильно поругалась с преподавателем. Обычно я не выясняю отношения с людьми намного старше меня, особенно, если человек выше по статусу. Только, в тот день, я плохо спала ночью, все утро провалялась, не желая куда-то ехать. Словно предчувствие. Ноги болели, спина. Но я списала это на то, что провела большую часть ночи за учебой. — Хван прерывается, переводя дыхание. Она поджимает губы, кусая их, чтобы унять нервозность. Воспоминания были не из приятных. — Даже не позавтракала. Весь день все из рук валилось, даже родители волновались. Друзья говорили, что стоит поехать домой, но я не слушала. — Хван горько усмехается, прижимаясь сильнее. Рюджин обвивает ее талию рукой, прикрывая глаза и утыкаясь носом в волосы старшей. — В итоге после всех пар и дополнительных занятий, я пошла к лектору, чтобы закрыть свой пропуск. Он даже слушать не стал, на этой почве и поссорились. Уже расстроенная пошла к Джихёку, это парень, что ухаживал за мной. Надеялась хоть у него найти поддержку.       Девушка замолкает. Снова кусает губы, уже забывая о вате. Она отдает ее Рюджин, на этот раз обхватывая ее талию двумя руками. Трется головой, прячась в шее младшей. Пытается найти ту поддержку, которой ей не хватило в прошлый раз. В тот роковой день. Шин гладит ее по спине, ласково целуя в волосы.       — Но он накричал на меня. Мы поругались, и я не выдержала. Помню, как в слезах шла к машине и включала музыку. Ты помнишь, я уже говорила. Написала Джису, что в тот момент была дома, с родителями. А потом, потянуло меня, за каким-то чертом, не понятно куда. Вот, ездила всегда по прямой, нет же, надо было свернуть в объездную, через трассу. — Голос становится тише. Старшая явно корит себя за тот поступок. Рюджин, даже не видя, понимает, что на глазах Йеджи выступили слезы. — Потом авария, и темнота. Я не виню никого. — Хван тихо всхлипывает. — Тот мужчина был пьян. У него недавно умерла жена при родах, дочь тоже спасти не удалось. Он хотел покончить с собой. А я, видимо, просто неудачно попала. Стечение обстоятельств.       Девушка жмется так сильно, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Рюджин готова прямо сейчас на все, лишь бы Йеджи стало лучше. Она продолжает успокаивающе ее поглаживать, жалея, что они не встретились раньше. Возможно тогда, все было бы иначе.       — Только вот, он выжил, а машины наши нашли убиты. Его автомобиль, как банку, сдавило, но отделался всего лишь сломанной рукой. Я ни разу не видела его, хотя он рвался в палату, узнав, что я вышла из комы, в которой пролежала две недели.       Сейчас, несмотря на то, что вокруг царила жизнерадостная атмосфера, слышались довольные возгласы детей и смех, Рюджин не могла расслабиться. Она отставляет кофе подальше, выкидывает остатки ваты и старается хоть немного успокоить старшую.       — Все в порядке. Просто, я думала это будет проще. — Она невесело смеется. — Фух, собрались. — Девушка дает свою ладонь, чтобы Рюджин переплела их пальцы. — После комы мне сильно хотелось пить. Я села на койке и огляделась. Рядом никого не было, стало страшно. Ну и я решила встать, чтобы дойти до администратора и попросить воды или хотя бы спросить, что произошло. Голова раскалывалась, все плыло. Я помню лишь момент, когда пыталась опустить ноги, а они не двигались. Все тело болело, а рука была в гипсе. Потом все как в тумане. Внутри зарождается первое чувство липкого страха. Начинаю оглядываться, помню как трясутся руки.       Йеджи продолжала рассказывать, пока Шин внимательно вслушивалась в каждое слово. Как оказалась, старшая, откинув одеяло, увидела ноги, что были почти синими от кровоподтеков, еще и с кучей швов, которые тянулись от бедра к коленям, опоясывая даже щиколотки. Врачи собирали ее кости чуть ли не по кусочкам, ведь больший удар пришелся на таз, ноги и позвоночник. Йеджи в тот день своим криком подняла на уши все отделение, так, что сбежались медсестры, стараясь ее успокоить и уложить, ведь беспокоить позвоночник было еще рано. Тогда она поняла, что ног не чувствует. Била по ним, понимая, что синяки должны загореться адской болью, но ничего не происходило.       Старшая объясняла, как ей было трудно. Множество психологов, психотерапевтов, постоянные визиты врачей и полная парализованность ниже таза. Первые месяцы Йеджи не хотела никого видеть, постоянно кричала и бросалась вещами. Врачи лишь разводили руками, мол, молодая девушка лишилась ног, чего вы от нее ожидаете. Хван походила на живой труп, щеки и глаза впали, она перестала что-либо говорить и как-либо реагировать на предложения о прогулках. Родители же были готовы на все, лишь бы дочь вновь встала на ноги, оплачивали дорогостоящие процедуры и препараты. Всячески стараясь приободрить, только вот ничего толком не помогало. Улыбка, что раньше горела на ее лице, поблекла, словно ее никогда и не было.       И вот спустя пару месяцев реабилитации, после полного обследования, ей выдали, что это уже психосоматическое. Конечно же, это добило сильнее. Йеджи не хотелось верить в это, и она упорно доказывала всем, что это не так. Глядя на то как другие спокойно проживают свои молодые годы, Хван могла лишь завистливо сгрызать кожу у ногтей, изредка нервно дергаясь в кресле. Девушка долго изучала тему в интернете, но никакие чудеса не помогали. Церкви, экстрасенсы, врачи — ничего. Это вводило в отчаяние. Все попытки встать заканчивались громкими падениями и последующими криками, битьем посуды или просто пола.       — А сейчас, я снова чувствую хотя бы немного, могу даже пошевелить пальцами. — Йеджи улыбается, всхлипывая и прикрывая красные и припухшие глаза, растворяясь в объятиях младшей. Рюджин улыбается, поглаживая талию, и позволяя девушке перевести дух после такой истории. У нее самой в голове была каша, что уж говорить про Хван, что словно заново все пережила. Шин шепчет на ухо успокаивающие слова, видя, как девушка потихоньку расслабляется.       Старшая долго молчит, сидя в объятиях. Вскоре прислушавшись, Шин усмехается, слыша тихое сопение. Устроившись удобнее, младшая позволяет девушке подремать, поглаживая ее талию. Сейчас самое главное, что Хван идет на поправку и в ее жизни, куда больше позитивных моментов, а значит и реабилитация должна пойти лучше. Такой прогресс, спустя долгое время, несказанно радовал, но для Рюджин главным оставалась улыбка Йеджи. Теплая, мягкая, уже родная.       В голове у младшей лишь одна мысль. Просто быть рядом, защищать и стараться радовать всем, чем только сможет. Эта девушка стала для нее личным смыслом жизни, а может, той самой недостающей половинкой, что уравновешивала. Тем не менее, она была единственной, с кем Шин могла быть собой и не бояться чего-то. Почти.       Девушка сглатывает, ощущая, как мысли уходят не в то русло. Возможно, Юна была права, когда говорила о том, что чем сильнее она тянет, тем большее сжирает себя изнутри догадками. Ведь кто знает, может, старшая все же ответит ей взаимностью? Только вот, в это верила лишь до жути оптимистичная Юна, которая то и дело радостно зависала у своего телефона, записывая кому-то слащавые голосовые. Рюджин же, была настроена куда более пессимистично. Тем не менее, она все еще могла быть рядом с Йеджи, это было достаточно, хоть сердце и сжималось внутри от мысли, что возможно когда-то ей придется стоять в большом белом зале. В красивом костюме, который она бы наверняка долго бы выбирала, букет цветов, но только вот, стояла бы не у алтаря. А лишь в качестве приглашенного гостя, наблюдая за тем, как какой-то парень бы обнимал Хван, притягивая для поцелуя.       — Рюджин? — Хван вырывает девушку из потока мыслей. Она сонно тычется в шею. — Пойдем домой. Я уснула, видимо, прости…       — Все в порядке, очаровашка, ты не долго дремала. Минут двадцать от силы. — Шин улыбается, поднимаясь. Помогает девушке пересесть в кресло, пока Йеджи еще сонно хлопает глазами.       Они разговаривают о планах на вечер, старшая настойчиво просит Рюджин остаться на ночь, пепельноволосая отказывается. Просто потому, что завтра с утра у нее будет один из зачетов, а потому, как бы она не хотела, увы, остаться не может. Йеджи лишь досадно дует губы. Шин обещает, что выходные обязательно проведет со старшей, и та успокаивается.       Девушки удивлены, обнаружив калитку распахнутой. Проходят во двор, и Шин закрывает дверь. Когда они заходят в дом, то слышат голоса, отчего Йеджи хмурит брови. Она уже сама кладет руки на колеса, ускоряясь. Шин торопится следом, разуваясь и оставляя кеды у порога. Нагоняет Хван уже в гостиной.       Ее родители сидят на диване, а напротив них сидит какой-то парень. На столе букет роскошных цветов, судя по реакции старшей, она явно такого не ожидала. Брюнет поворачивается, улыбаясь.       — Привет, Йеджи, — улыбается он, и Хван замирает окончательно, мертвой хваткой цепляясь в запястье младшей. Продолжение следует…