I'm right here

      Рюджин отстраняется, ощущая, как бешено бьется сердце. Руки потеют, и она небрежно обтирает их о штанину, сжимая ткань пальцами, почти впиваясь в нее. Она боится поднять глаза на старшую, в ушах отдается стук собственного сердца, пока шатенка понимает, что натворила.       Это было настолько импульсивно… Все скопилось в один миг: ревность, злость и как итог, привело к этому. Шаг в пропасть — и никто не может знать, куда он приведет ее. К падению или наоборот позволит вспорхнуть. Внутри все неприятно тянет, заставляя девушку практически сжаться перед старшей.       — Рюджин? — Голос старшей звучит так сухо, что Шин все же поднимает взгляд, встречаясь с гневливым взором кошачьих глаз, что с презрением щурятся. По телу пробегает дрожь. Дальше идет вопрос, от которого кровь стынет в жилах. Ее словно пронзают со спины насквозь, все рушится.       Шин поднимается, не глядя на девушку. Она замирает, а после внезапно выбегает, хлопая дверью. Быстро, невидящим взглядом, спускается со ступенек, перепрыгивая последние, отчего чуть скользит по полу. Родители Хван выглядывают из кухни, что-то бросают ей вслед, но Рюджин не слышит. Она торопливо обувается и выбегает на улицу.       Слезы уже жгут глаза, скатываясь по щекам. Благо, на дворе глубокая ночь, и по близости никого. Ни случайного прохожего, ни даже пробегающей кошки. Горло раздирает изнутри, пока в душе царит хаос. Она хочет закричать, упасть на асфальт, выдрав свои волосы до последней пряди, но лишь бежит. Пытается сбежать от того неприятного ощущения, что словно бешенный кот, вцепилось в нее, не отпуская. Не разбирая дороги, сворачивает за угол, полагаясь на интуицию. В голове все еще стоит та картина, напоминая момент из фильма. Такой же яркий и болезненный, от которого все внутри переворачивается, но увы не от счастья.       Этот взгляд Йеджи. Разочарованный, но в то же время испуганный, словно у зверька. В нем читалась неприязнь и этого хватило, чтобы разбить Рюджин на мелкие кусочки. В ушах звенит, а тело сводит. Только что она одним своим действием обрубила все на корню. Все то, что она так долго выстраивала, доверие, которое с таким трудом завоевывала. Хван лишь начала делать успехи, открываясь младшей, теперь же — все упущено. Будто за миг между ними образовалась огромная пропасть.       Рюджин бежит так быстро, что ноги и легкие начинают гореть из-за рваного темпа. Она утирает глаза от слез, продолжая нестись вдаль, словно скрываясь от хищника. Но от своих мыслей не убежишь.       «Ты из…этих?» отдаётся в черепной коробке так громко, что Шин хочется ударить себя, чтобы хоть немного отвлечься. Выбить всю дурь. Внутри все болит, руки дрожат, а голос, кажется, и вовсе пропал. Нет сил даже закричать, хоть внутри все дерет, требуя выхода. Воздух все реже поступает в легкие, и девушка, запинаясь о свою ногу, летит на черный асфальт. Хрипло шипит, хватаясь за ногу, что тут же отдаётся противным горением. Поджимает губы, запрокидывая голову и стараясь сдержать рыдания, рвущиеся наружу. Кожа содрана, а кровь уже попадает ей на ладони.       Ей нельзя было этого делать. Давно пора было понять, что она просто подруга. Та, кто никогда не станет кем-то большим. Сколько бы сил не вложила, сколько бы не была рядом, все будет напрасно. Ее изначально не считали объектом для любви, просто потому, что она девушка.       Рюджин потеряла голову, стоило увидеть, как Йеджи искренне смотрит на парня рядом. Как рассказывает о том треклятом поцелуе. Приревновала, разозлилась. Захотела показать, что она чувствует, и вот — одна импульсивная мысль, заставляет ее тело дернуться вперед. Наклониться, осторожно погладив Хван по щеке, и поцеловать. Даже не подумав, чем все обернется. Решая поставить на кон все, сейчас оказывается «банкротом».       Рюджин кусает губу, стараясь не разрыдаться прямо здесь сильнее. Скрючившись на асфальте с кровоточащими коленями и разбитым в мелкие частички сердцем. Она дрожит, то ли от того, что выбежала, забыв о своей джинсовой накидке, которую Юна заставила взять с собой, то ли от боли, что медленно расползается по телу, охватывая сердце и сжимая так, что оно начинает колоть.       Волосы беспорядочно спадают, норовя попасть в глаза, Шин убирает их, из последних сил сдерживаясь, чтобы не вырвать. Ее начинает мутить, а желудок скручивает с такой силой, будто она сейчас выплюнет все органы. Как славно, что она не поела перед этим. Тело покрыто холодным потом.       Ей страшно. До безумия хочется взвыть или просто потеряться. Казалось бы, просто фраза, что в ней такого? Плюнуть и забыть. Только вот, Шин не сможет. Даже если она переживет эту несчастную ночь, совладает с собой, своими мыслями и телом — без Йеджи уже все будет другим.       Она больше не увидит ее яркую улыбку с острыми клычками, то, как Хван дурачится, подпевая какой-то попсе. Не сможет коснуться ее волос или просто обнять, находя покой. За эти пару месяцев, она слишком привыкла, позволила привязаться и проникнуть к себе в сердце, раскрывая те стороны, о которых даже сама не подозревала.       Ей не хочется идти домой. Там встретит Юна. И едва заметив состояние старшей, забросает вопросами. Как бы она не скрывала боль, младшая поймёт все. Увидит реакцию Рюджин на холсты в своей комнате. То, что заставляло ее раньше вставать и жить, сейчас нещадно убивало. Стремилось как можно сильнее въесться внутрь, сжигая плоть болью, что распространяется по телу, как яд.       Девушка смотрит на лежащий рядом телефон, где загорается разбитый экран. Видимо, не только ее коленям и локтю досталось. Это Юна. Словно бы чувствует, что что-то не так. Обычно младшая не тревожит Рюджин, особенно зная, что та у Йеджи. А тут звонок. Судя по смс, что Шин видит на экране, Юна чувствует себя неспокойно. Может, и впрямь не стоит идти домой? Переночует где-то вдали. Денег хватит.       С этими мыслями она поднимается на не гнущихся ногах, покачиваясь и выключая телефон. Не хочет, чтобы ее сейчас тревожили. Вдыхает прохладный ночной воздух, утирая слезы. Горечь все еще режет изнутри, но приходится взять вверх над эмоциями. Не здесь, только не здесь. Лучше где-нибудь подальше, где не будет никого.       Несмотря на то, что ноги горят и гудят, девушка вновь срывается на бег, сцепляя зубы и случайно прикусывая язык. Неприятный привкус метала тут же заполняет рот, но ей плевать. Она ускоряется, словно ее вот-вот кто-то схватит со спины и начнет избивать. Но единственное, что там и правда есть — безграничное чувство вины и боли. И несомненно оно догонит ее, заставив вновь упасть.       Рюджин будет бежать так долго, как хватит сил, чтобы оттянуть этот момент. Будет думать о чем угодно, пока кошачьи глаза, наполненные отвращением, продолжают стоять перед ней, а тихий, испуганно-удрученный голос бить в уши, задавая один и тот же вопрос.       Ноги несут ее на открытую трассу, где она оказывается совсем одна. Стоя посреди дороги, разбитая на тысячу осколков, девушка стирает слезы с щек, но поток не прекращается. Тело ломит, будто по венам в самом деле пустили яд, отравляющий последние капли рассудка. Йеджи — болезнь, что медленно, но верно убивает ее изнутри. Каждое касание, каждый взгляд становится чужим. Распространяясь по телу, как ожог, с мощностью огненного смерча, который сжигает на своем пути все.       «Ха, я непременно еще догоню тебя! Потом тебе придется катать меня на спине, и не жалуйся!» — Довольная улыбка Йеджи, и радостный взгляд.       «Мне тебя привязать к кровати, чтобы ты хоть немного отдохнула?!» — Морщит носик, с укором качая указательным пальцем.       Шин падает на асфальт, ощущая, как адски ноют разодранные колени. Она сжимает кулаки сильнее, почти рыча. Злясь на себя и все вокруг. Йеджи не виновата в том, что «нормальная». Она наверняка не хотела делать больно. Это же ее котенок, та беззащитная девушка, что лишь может насупится и, скрестив руки на груди, отвернуться. Йеджи ни за что бы не принесла ей столько боли, она не могла сделать это…       «Но сделала» — твердит разум, и Шин корчится на дороге, стараясь заглушить боль хоть немного. Ее трясёт, ей страшно, в глазах все сильнее темнеет. Она делает вздох, стараясь вдохнуть полной грудью, но ничего не выходит. Очередная попытка отзывается горящими легкими.       «Ты тоже дорога для меня» — говорит Йеджи, прижимаясь к ее груди и опоясывая руками талию. Ласково трется носом о кожу шеи, смеясь. Они лежали так близко, что Шин запомнила, как билось сердце старшей, каждое ее касание и движение.       Рюджин цепляется за голову руками, впиваясь ногтями в кожу. Истошный крик. Громкий, дикий, почти животный, полный боли и отчаяния. Она готова царапать асфальт, разбивать руки в кровь, лишь бы избавится от удушающей боли, что пульсирует внутри, отдаваясь ударами по вискам. Она кричит, оттягивая волосы и ударяя себя, стараясь заменить все физическими ощущениями. Ей не хватает воздуха, но она продолжает кричать, скорчившись на трассе, возле обочины. Впиваясь руками в кромку земли, выдирая траву и стараясь процарапать себе выход из тьмы на свет.       В голове внезапно вспыхивает самая плохая идея. «Мотоцикл». Двигатель, что заглушит ее рыдания, ручки, в которые она сможет вцепиться так, что побелеют костяшки. Он нужен ей. Шин поднимается, всхлипывая. Скорость. Ей нужна чертова скорость, чтобы хоть немного сбежать от всего этого кошмара и боли, что идут по пятам. Угнать так далеко, как сможет по этой трассе, мчать, пока не закончится топливо. И она знает, где его взять. Прямо сейчас, в этот момент.       Девушка включает телефон, концентрируясь. Главное, создать видимость, что все хорошо, иначе все набегут успокаивать ее и жалеть. Ей не нужно это, все что сейчас требует сердце — скорость. Чтобы воздух стал до жути холодным, от скорости промораживая кожу до костей, ощущение того, что она бежит на перегонки со смертью. И лишь бог знает, кто одержит вверх, взяв корону победителя в свои руки.       — Прости, Ю, — Рюджин смотрит на то, как очередной вызов от сестры заканчивается. — Я пыталась. — Она прикрывает глаза, горько усмехаясь, а после набирая номер, который давно не использовала.

***

      Юна сидит на кровати старшей, злобно чертыхаясь и вновь прикладывая телефон к уху. Долгие гудки тянутся вечность, даже поглаживания по спине не могут успокоить Шин. Снова автоответчик. Брюнетка тихо рычит, откидывая гаджет в сторону и прижав ладони к лицу, падает назад. Джису поджимает губы, пытаясь переварить что произошло за последний час.       Они ведь не так давно помирились, все только начало налаживаться. Девушки успели лишь перекусить и начать смотреть фильм, когда телефон шатенки зажужжал, загораясь на тумбочке.       Такой поздний звонок заставил насторожиться обеих. Джису ласково целует младшую в щеку, чтобы та не дулась, а после берет телефон, прислоняя к уху. Громкие рыдания и неразборчивые выкрики тут же смывают улыбку с лица. Юна просит включить на громкую связь, что шатенка и делает.       Из всех рыданий и чертыханий, Джису поняла лишь слова «Рюджин», «не такая», «я дура» и «приедь пожалуйста». Чхве, пообещав, что приедет как можно скорее, просит Йеджи не творить глупостей.       — Они когда-то начнут понимать друг друга без нашей помощи?! — Не выдерживает Юна. — Мы им не 911! Боже, где эта идиотка, — рыча ворчала младшая, набирая сестре.       Проходит час, а дозвониться до Рюджин не выходит. Джису сидит на кровати уже собранная, дожидаясь пока Юна разузнает хоть что-то о сестре. Хван никуда не денется, а вот, по словам Шин, ее сестра вполне может.       Юна прикладывает руку к груди, слыша, как бешено колотится сердце, в горле стоит неприятный ком. Девушка мысленно проматывает все варианты, куда могла пойти Шин.       В квартиру она не сунется — слишком гордая. Будет, как подбитый хищник, прятаться по норам, пока не восстановиться. Уж больно она своенравная, тут даже пытаться уговорить ее бессмысленно. Пока не захочет, не покажется.       — Тоже мне, — Юна почти скулит, прикрывая лицо подушкой, чтобы немного заглушить вопли. — Как мне все осточертело. Я голову ей сверну, — бурчит в подушку младшая. — Хван эта ваша, черт бы ее…       — Юна. — Джису осторожно толкает ее вбок. — Прекращай, давай поднимайся. Не теряй голову.       — Эту фразу, да Рюджин бы в уши, — брюнетка поднимается, глядя на время. Она поджимает губы, все еще не понимая, куда могла деться ее сестра. Ну не в клуб же она пойдет. — Поехали, по пути обзвоним все больницы, морги.       Джису кивает, осторожно чмокая в губы, и напоминая, что она все еще рядом. Шин лишь не весело улыбается, хотя эта поддержка несомненно успокаивает ее. Уже за рулем девушка обзванивает общих знакомых, как бы невзначай спрашивая, не видели ли они Рюджин. Словно на зло, ответ у всех один, подобный раскату грома. Юна паркуется в тени фонаря, возле большого забора дома Хван, кривя губы. Она стучит ноготками по панели автомобиля. Набирает последний номер, слыша гудки.       Джису вслушивается в диалог, с судя по всему, довольно близким другом. Во всяком случае, общение у них с Юной неформальное. Лицо младшей вдруг удивленно вытягивается, она бледнеет, сглатывая.       — Чем ты, мать твою, думал, когда позволял ей взять твой мотоцикл?! — Джису вздрагивает, слыша, как сильно хрипит голос Юны, что явно стал ниже. Она осторожно сжимает плечо Шин, поглаживая большим пальцем. — Брат тебя на части разорвет, если узнает, что Рюджин разбилась. Хотя, я сделаю это раньше. — Юна сжимает руку в кулак, нервно терзая зубами губу. — Где она его забрала? В смысле не ты передавал ей мот, а кто? — Девушка готова зарычать, она лишь выдыхает, после чего опускает руку с телефоном, выключая. Она медленно выдыхает, поджимая губы, а после резко ударяется головой о сиденье. Чхве не успевает среагировать, слыша недовольно шипение после.       Юна поворачивает голову к ней, губы мелко дрожат, а в глазах виднеются слезы. Старшая лишь молча тянется, обнимая, гладит по спине, прекрасно понимая, что сейчас время начинает идти на секунды. Словно большие песочные часы перевернулись, и теперь каждая песчинка отображала биение сердца Рюджин. С каждым мигом все больше шансов, что ее не станет. И судя по состоянию Юны, младшая не понимает где ее искать.       Младшая почти скулит, сильно вздрагивая всем телом, она ничего не говорит, да и что тут сказать. Ее опасения подтвердились, и одному только богу известно, где сейчас носит Рюджин, если она еще мчится наперегонки со смертью.       Юна отчаянно цепляется за плечи старшей, почти впиваясь в них ногтями. Уши закладывает, словно ее накрыло волной в море. Перед глазами все еще стоит та картина…        Крики, шум, падающие вещи. Далли, испуганно жмущийся к груди девочки, что стоит в отдалении. Все одно и тоже, что родители, что брат с сестрой. Словно Юна просто стала старше, и ничего не изменилось. Как брат нечаянно роняет острую фразу, которой, похоже, и ранит Шин. Младшая помнит, как ее сестра громко дышит, почти рычит, то и дело утирая нос и глаза, а после идет к шкафу, цепляя пальцами ключи. Громыхает дверь, и в квартире воцаряется мертвая тишина. Девочке остается лишь испуганно озираться, разглядывая закрытые двери, пока, наконец, не раздается громкий треск из комнаты брата. Наверняка в порыве злости сломал что-то из вещей.       А после оглушающий звук телевизора, где крупным планом показан их байк. Тот на котором не так давно катали саму Юну, что с детским восторгом размахивала руками или висла на брате, прося прокатить еще кружочек. Но в тот момент по экране плывут большие алые буквы, рассказывающие о страшной аварии.       После их детства, когда все трое жили как в гадюшнике, новая квартира казалась раем. Пока брат и Рюджин не начали ссориться. Они, сами того не понимая, стали копиями родителей, которых Юна все еще боялась. Даже сейчас, как бы она не общалась с ними, брюнетка отлично помнила все.       Слышала каждый крик и удар, что доставались Рюджин, если та вдруг провинилась. Шатенка уже в 11 начала отгораживаться от семьи, слабо улыбаясь и стараясь поскорее уйти в свою комнату. Отец работал с утра до ночи, приходил уставший и злой. Брал выпивку и шел на кухню. Мать, что обычно водила в дом других мужчин, недовольно выходила к нему, буквально кидая на стол миску с едой, словно собаке. Они вновь ссорились, кредиты, измены, дети. Все это их раздражало.       Юна помнит, как Рюджин подбежала к родителям в одной из таких ссор, пытаясь помирить. Мило улыбаясь, протянула рисунок, и хоть Юна тогда и была очень маленькой, всего лет 6, но она отчетливо запомнила тот визг сестры, когда сильный удар хлестко прошелся по щеке. Женщина кричала на дочь, вырывая картинку из детских рук и начиная тыкать ею в нос девочке. Рюджин лишь всхлипывала, опустив глаза, сжав ладони в кулаки. «Ты отродье, все из-за тебя, почему ты не можешь быть как твой брат?!». В тот день именно он и пришел на помощь. Выбегая из комнаты, в которой обычно сидел за уроками или играя в компьютер, сбегая по ступенькам и почти влетая на кухню, загораживая сестру своим телом.       На его шее выступили вены, а вместо привычной теплой улыбки — оскал. Он впервые сорвался. Ударил рукой по столу, поклявшись, что заберет сестер, если такое еще раз повторится. И спустя два года и правда забрал, ведь Рюджин просто не выдержала.       Тогда-то все, казалось бы, и изменилось. Он много работал, стараясь уделять время обеим сестрам, еле успевал учиться, вечно пропуская пары, чтобы оплатить не только квартиру и потребности, но и психолога для Рюджин, к которому она нехотя ходила. Родители развелись, завели другие семьи, где жили своей жизнью. Словно бы просто перечеркнув все, что было до этого, полностью забывая о трех детях, которые появились в их совместном браке. Лишь изредка могли написать Юне, и то, чаще всего, отец просто молча переводил немного денег, видимо, совесть иногда мучила. Хотя, есть ли совесть у человека, что буквально разгромил комнату дочери, а компьютер сына и вовсе разбил кувалдой на его глазах? При том, что брат сам долго копил на него, собирая чуть ли не по свалкам.       — Тебе нужно идти, Йеджи ждет, — Юна отдаляется, понимая, что эта чертова воронка начинает засасывать и ее. Если она продолжит вспоминать лишь плохое, то явно присоединится к Рюджин, а пока есть шансы, что с ней все хорошо, не стоит терять голову.       Джису обеспокоенно смотрит в ее глаза, мягко касаясь скул и чуть поглаживая, Юна отводит взгляд. Она устало вздыхает, стараясь взять себя в руки. Она не знает, где искать Рюджин, и шанс, что все будет в порядке, такой хрупкий…       — Я не могу оставить тебя в таком состоянии, крольчонок, — Джису слышит очередную вибрацию телефона, и ее лицо тускнеет. — Пожалуйста, пообещай, что ты будешь в порядке, тогда я уйду. Дай мне слово, Юна. — Ее голос начинает дрожать. И Шин лишь вздыхает.       — Я обещаю, Су, со мной все будет в порядке. — Брюнетка старается улыбнуться, но это наверняка выглядит до ужаса паршиво. Нервно сглатывает ком, стоящий в горле, стараясь дышать полной грудью. В мыслях гулом отдается: «В порядке, если она будет жива», но вслух младшая этого не говорит.       — Я серьезно! Я не хочу думать, что вижу тебя в последний раз! — Ее голос срывается, и девушка замирает. Юна понимающе кивает, осторожно поддаваясь вперед и касаясь губами губ Джису. Старается передать всю нежность, словно бы это последняя их попытка во всем мире. Последние секунды, что отведены для них двоих.       — Я клянусь, — тихо шепчет девушка, слыша, как по стеклу медленно начинает барабанить дождь. Джису, кажется, верит ей, кивая головой и на последок еще раз чмокает в губы, прося держать в курсе дел. Она выходит из машины, так и не заметив, как на одной из рук младшей скрещены пальцы. Юна горько усмехается. Опуская голову и собираясь с силами.

***

      Джису входит в дом подруги, уже на первом этаже слыша громкие рыдания, граничащие с криками. Она смотрит на ее родителей, что хмуро сидят на диване. Видимо, их слушать Хван не захотела, как и тогда, прячась и не подпуская к себе.       Чхве несмело шагает вверх по ступенькам, оставив бомбер на вешалке. С каждым шагом, она все четче слышит завывания подруги. Она, не раздумывая, входит в комнату, закрывая за собой дверь.       Йеджи лежит на кровати, сжимая в руках что-то синее, судя по всему, джинсовую куртку, прижимает ближе к себе, словно защищая. Глаза уже опухли от слез, все тело била сильная дрожь. Джису мнется, нерешительно кусая губу. Глубоко вдохнув, делает робкие шаги к кровати.       — Рюджин?! — Девушка судорожно поднимается, оглядываясь. Волосы растрепаны, а в глазах читается слепая надежда, что увы, разбивается о реальность, стоит старшей стереть слезы, что застилают взор. Она громко всхлипывает, почти захлебываясь рыданиями. Плечи резко дергаются, пока голова безвольно падает.       — Это я, — мягко тянет Джису. Она садится рядом, касаясь предплечья девушки. — Йеджи, тише.       — Я не могу! — Кричит в ответ старшая. Голос уже хрипит, видимо, горло пересохло. Судя по ярким красным полосам на руках, что тянутся от плеч до запястий, в порыве истерики она впивалась в себя ногтями.       Девушка вновь начинает бить себя по плечам, метаясь в конвульсиях. Ее ноги беспорядочно дергаются, поднимаясь и снова падая на кровать, глухо ударяя по ней. В любой другой ситуации, Джису бы громко вопила от радости, но сейчас это лишь пугает. Она пытается ухватить подругу так, чтобы та не ушиблась. Только Хван напоминает обезумевшую, продолжая кричать.       Стоит Чхве лишь чуть коснуться джинсовки, как Йеджи тут же сминает ее, резко прижимая к груди, она вновь задыхается от слез, впиваясь в ткань. Джису вспоминает, что именно такая была у Рюджин, и не надо быть гением, чтобы сопоставить два и два. Хван снова воет, срывая голос. Ее костяшки белеют, а на руках выступают вены. Лицо раскраснелось, глаза припухли от слез. Хван резко ударяет по подушке рядом, сгибаясь пополам, хватает ее, наотмашь кидая в сторону. Та попадает ровно в цветок, сваливая на пол. Йеджи оборачивается на звук разбитого стекла. Девушка замолкает, лишь хлюпая носом, и изредка кряхтя. Ее грудь вздрагивает от судорожных вздохов.       — Йеджи…       — Рюджин, — старшая отпускает куртку, руками опираясь на кровать. В ее глазах такая щемящая боль смешанная с пустотой, что Джису замолкает, не зная, что сделать. Старшая в аффекте, даже не понимает, что сама переносит ноги с кровати, к краю, не прилагая усилий. — Она не берет трубку, она… Джису, я… — девушка задыхается. Она глотает воздух ртом, трясущейся рукой мотая у головы. Старшая отталкивается, поднимаясь в полный рост и тут же с грохотом падая, лишь краем уха слыша крик подруги. Отпихивает от себя руки Джису, кое-как подползая к разбитому горшку. Тело лихорадит и она ничего не может с этим сделать.       «Ты такая красивая, ты знала, котенок?»       Хван воет, ударяя рукой по полу, гневно озираясь на ноги, что словно не ее продолжение тела, волочатся вслед. Старшая делает очередное усилие, кое-как оказываясь возле цветка. Она истерично сгребает землю, царапаясь ладонями об осколки. Джису тут же оказывается рядом, оттаскивая подругу назад.       — Рюджин… Нет, только не Рюджин. Я не…       «Ты бросишь меня, очаровашка, и не делай такое лицо. Рано или поздно я надоем тебе и ты пошлешь меня подальше. Нет? Оу, Йеджи-а, ты хочешь видеть меня до старости? Невестой что ли сделаешь?».       Заливистый смех младшей бьет в уши, а сердце, кажется, сейчас остановится от переизбытка эмоций. Слезы с новой силой катятся по щекам, пробегая по подбородку и капая на пол. Те частички, что попадают на ладони, щипят небольшие порезы от разбитого горшка.       — Подержи, сиди здесь, я принесу тебе чая, все хорошо, купим новый горшок к цветку. — Джису протягивает ей джинсовку, которую старшая почти силой вырывает из рук, прижимая ближе и вдыхая аромат духов, что младшая так любила. — Йеджи, пару минут, прошу, просто посиди.       — Я ус-лышала, — заикаясь, произносит старшая, вжимаясь в одежду. Будто, если сейчас закроет глаза, то почувствует родное тепло рук Рюджин, увидит ее ямочки на щеках. Или вовсе окажется, что все это лишь кошмар, и сейчас она у Шин дома, рядом с ней и Далли. Стоит Джису уйти, как Йеджи просто падает на пол, сжимаясь возле помятой джинсовки и утыкаясь в нее носом. — Вернись, прошу, пожалуйста. Вернись, я не… — девушка запинается, вновь вздрагивая всем телом. Глаза застилает тьма.       «Я не смогу без тебя, Йеджи-а, серьезно! Я уже не представляю себя без твоего ворчания. Вообще-то ворчишь больше ты, не правда, просто ты не замечаешь».       «Эй, моя маленькая принцесса, куда ты хочешь? И что, что ты старше? Пф, малышка-а».       — Рюджин, вернись, — последние шепот, прежде чем девушка окончательно теряет сознание, все еще не выпуская из рук любимую джинсовку младшей.

***

      Дождь наконец закончился, теперь от земли пахнет промозглостью, только вот, от сильного запаха табака, которым пропиталась одежда и волосы, этого почти не ощущалось.       Очередной окурок летит к кучке других, что собрались у грязных от земли ног, девушка наклоняет голову в сторону, лениво наблюдая за тем, как у горизонта уже поднимается солнце. Пальцы проходят по мокрым волосам, зачесывая их назад, чтобы те не лезли в лицо.       Благо, кто-то в этой глуши додумался поставить остановку. Все стенки здесь были обшарпанные, с множеством каких-то номеров, подписей и даже парой граффити. Шин выдыхает, глядя на полупустую пачку, морщится, прекрасно понимая, как отвратительно выглядит со стороны. Разбитая, с засохшей кровью на коленках и грязью, ведь после очередного падения угодила прямо в лужу.       Она тянется за телефоном, включая. Всего пара процентов, но этого хватит на звонок. Контакт «Любимый котенок» с 13 пропущенными неприятно режет по сердцу, вновь сдавливая горло. Смахнув вбок все уведомления, Рюджин быстро набирает сестре. Ей даже не приходится ждать гудков, ведь трубку снимают почти сразу. Младшая начинает истерично что-то кричать, на что Рюджин просто вздыхает, чуть убирая динамик от уха.       — Забери меня, Ю, — голос хриплый, похоже, сорвала пока кричала. Пальцы тянутся за очередной сигаретой, дрожащими пальцами вытягивая ее из коробочки и начиная крутить.       — Где ты?       — На трассе, туда дальше, от дома Хван. Я не знаю, как долго ехала, пару часов точно, потом топливо закончилось, тут присланный паренек забрал байк, а я решила посидеть на остановке. — Шин кашляет, морщась от боли в горле. Сглатывает слюну, ощущая, как во рту неприятно горчат остатки табачного вкуса. — Синяя такая, напоминает перекошенный шалаш, тут еще поле. Лучше запасись бензином.       — Уже, идиотка, скоро буду, оставайся на месте. — Голос Юны дрожит. Ей наверняка требуется не мало усилий, чтобы не разрыдаться прямо сейчас.       — И возьми воды, иначе я здесь иссохну к херам, — шатенка держит телефон плечом, слабо улыбаясь. Она щелкает зажигалкой, вдыхая едкий дым, что щипет глаза, почти тут же выдыхая пар. Он клубится, поднимаясь выше и растворяясь в воздухе.       — Хорошо, главное будь там, прошу тебя.       — Спасибо, Юна-я, люблю тебя, — она слышит, как сестра лишь фыркает, бормоча что-то под нос, а после телефон вибрирует, оповещая, что заряд закончился. Рюджин откладывает его, осматривая трещины. Придется новое стекло покупать, благо не все так плохо. Крутит в руках сигарету, наблюдая, как медленно она тлеет.       Как же ей повезло, что сегодня судьба решила хоть немного смиловаться над ней. Словно осознав свою ошибку, пытается загладить вину хотя бы тем, что шатенка сейчас жива. Во-первых, вместо знакомого брата, байк ей доставил связующий, которому было плевать на ее состояние, ему нужны были лишь деньги за доставку транспорта. А потому выгрузив байк, он просто передал ей ключи, заранее предупредив, что аппарат с характером, так еще и без демпфера.       Только вот, младшей было плевать. Надев на голову выданный шлем, она просто кивнула, удобнее перехватив ключи и засунув телефон в карман, уселась за мотоцикл. Это был спортивный черный мот, вполне себе классный «жеребец», даже жаль, если от него бы ничего не осталось. Забрало опускается, скрывая ее заплаканные глаза от всего мира, и девушка сразу же газует.       Не зря брат шутил, что профессионализм не пропьешь. Тем не менее, для начала она разгоняется не так сильно, как хочет ее душа, лишь до 50. Виляет по пустой дороге, привыкая к хватке и тому, насколько хорош байк для маневров. Пригнувшись удобнее, для лучшего разгона, девушка довольно усмехается, мысленно прогоняя события дня. Руки впиваются в ручки сильнее, выжимая на газ и сильнее сжимая бедрами бак.       Адреналин словно обезболивающее, растекается по венам, даря те ощущения, по которым младшая до безумия скучала. Вокруг быстро проплывает горизонт, а девушка продолжает мчаться дальше, не останавливаясь даже когда стрелка спидометра опасно колеблется у 150 км/ч. Все тело напряженно, но Шин не чувствует себя плохо, нет, наоборот, сейчас, играя со смертью, она наконец избавилась от того груза за спиной. Работы, отношений, семьи, всего этого кошмара. Он остался позади, позволяя вдохнуть полной грудью те ощущения, тот драйв, что когда-то кружил ей голову.       Она едет, то поднимаясь, то виляя, крича во все горло и смеясь. Сейчас лишь она управляет мотоциклом, пока холодный утренний воздух заставляет тело заледенеть. Джинсовку она в спешке забыла у старшей, а футболка и длинные шорты ни капли не грели ее. Благо, адреналин, что разгоняет мандраж по телу, заставляет сердце биться в разы сильнее, а тело не промерзнуть окончательно.       Джихек — та еще мразь. Девушка прекрасно понимает это, но ведь сердцу не прикажешь. Может быть, это и правда лучший выбор для старшей? С ним она сможет счастливо жить в обществе, не думая о проблемах. Да и иметь отношения с противоположным полом куда проще. А что она получит с ней? С Рюджин.       Косые взгляды, насмешки, а может и вовсе неприятные толчки локтями. Хоть в Корее все и относятся к подобным парам спокойно, всегда найдутся те, кого это не устраивает. Вечные мучения рядом с Рюджин, лишь потому, что младшая не справилась с собой, не смогла заглушить эти чертовы чувства в себе. Нужны ли ей отношения из жалости? Нет уж, Шин лучше удавится, чем позволит такому случиться.       Так нужна ли ей эта Хван? В мире так много девушек, а главное, на любой вкус и цвет. Низкие и высокие, полные и худые, блондинки, брюнетки, да хоть зеленые, все что душе угодно. Вспыльчивые и спокойные, способные одним шармом уложить к ногам толпы. Да хоть серые мышки, в серых свитерках, прячущие взгляд в полу.       Может, стоит оставить все это? Но от одной лишь мысли ей самой становится тошно, все сжимается внутри, давя на грудь. Девушка морщится. Что она нашла в Йеджи? Обычная девчонка.       «Врешь же» — проносится мысль. Йеджи далеко не просто какая-то девчонка. Она до сих пор помнит, как в первую встречу, старшая колко отвечала ей, стараясь поскорее отогнать от себя. То и дело морщилась или бросала недовольные комментарии, не позволяя приблизится к себе.       А что сейчас? Йеджи, до ужаса добрая душа, которая готова броситься на помощь к любому. Как она осторожно подкармливает уличных котов, гладя тех за ушами. Даже Далли она нравилась, а он кого попало не подпускает к себе и уж тем более, не лезет к ним сам.       Одна ее улыбка могла согреть, напоминая о том, что все можно наладить. Ее теплые объятия, от которых пробегают приятные мурашки по телу, заливистый смех или милые привычки. Да даже, как она «мурлыкала» с Далли, говоря с ним на каком-то своем, непонятном для Рюджин, языке. Дурачилась, смеясь и извиваясь от щекотки.       «Рюджин, ты знала, что до жути милая наедине? В начале нашего знакомства, я бы никогда не подумала, что ты можешь быть настолько нежной».       Шин лишь сцепливает зубы сильнее, ощущая, как слезы вновь щиплют глаза. Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, сильно сжимая в руках руль и стараясь сморгнуть влагу. Она просто не достойна быть рядом с ней. Возможно, Йеджи будет куда лучше без нее. Да и у Юны проблем меньше станет. Рюджин просто большая проблема для всех, как заноза, а если ее не станет то и…       Мысли резко прерываются. Словно бы сама судьба против такого, а потому решает наказать младшую. Руль начинает медленно поддергиваться, ходя из стороны в сторону. Вобблинг. Раньше девушка лишь слышала о таком, видела много раз в интернете, но никогда не ловила его на дорогах. Возможно, просто не успела, а сейчас, так вовремя, поймала       Шин испуганно цепляется за ручки, отчего руль начинает болтать сильнее. Мотоцикл издает злобные рычания, петляя по асфальту, пока девушка лишь матерится, стараясь совладать с ним.       В голове пусто. Словно по щелчку пальцев, все знания испаряются, и она совершенно не понимает, что ей делать. Если бы она была в кино, наверняка бы над ее головой уже был чертов таймер, где летели бы секунды, с бешенной скоростью приближаясь к нулевым значениям. Видимо, это конец. А ведь она обещала, что больше не сядет за руль мотоцикла, клялась перед сестрой.       «Рюджин-и, ты моя!» — в голове всплывает воспоминание, как эту фразу Йеджи гордо произносит, прижимая младшую к себе и смеясь. Ее карие глаза довольно горят, пока она улыбается, держа возле себя Шин, что лишь фыркает, стараясь выбраться. «Я забрала тебя, все, теперь твое наказание — быть рядом со мной». Шин даже сейчас помнит, как тогда невольно усмехнулась, шепча под нос, что быть рядом с Хван, кажется мечтой, нежели наказанием.       — Твою же, — Шин выругавшись, рычит, ослабляя хватку на руле и прибавляя скорости. Сильнее сжимает бак ногами, приподнимая туловище. Голос брата, как личное пособие, начинает звучать в голове, и девушка наконец приходит в себя. Старается разгрузить вилку, ускоряясь еще немного и видя, как руль постепенно успокаивается. — Видимо, я слишком тебя люблю, Хван, чтобы так сдохнуть. — Девушка фыркает, выравнивая мот и постепенно сбавляя скорость, останавливаясь у обочины, чтобы перевести дыхание. После такой ночки, ей явно нужен будет суточный отсыпной и горячий чай с пледом. Тело все еще трясется от пережитых эмоций. Благо, все закончилось хорошо, да и позволило прочистить мысли. Шин снимает шлем, стараясь перевести дух, отходя от мотоцикла и садясь на корточки, хватаясь за голову. Шлем падает рядом на землю, пока девушка осознает, как близка была ее смерть. Продолжение следует…