I'm right here

      Девушка тяжело дышит, лежа на матрасе. Она устало оглядывает комнату пустым взглядом. Занавешенные мольберты, сорванные листки и спрятанные подальше от всего мира скетчбуки. Юна старалась всячески отгородить Рюджин от каких-либо мыслей о Хван, только вот выкорчевать ее из души и сердца было не так просто.       Шин поднимается, стараясь не потревожить Далли, что лежал под боком, мирно урча. Обычно он не такой любвеобильный, но последние дни… Или прошел уже месяц? В любом случае, кот старался быть рядом.       Рюджин подходит к окну и отдергивает плотные черные шторы. В глаза тут же слепит солнце. Сколько она была взаперти от всего? Как долго упивалась играми, чуть ли не до потери пульса, стараясь отвлечься. Телефон она сразу же сдала сестре, предварительно вытащив оттуда сим-карту. Благо, сессия закрыта, с горем пополам. Шатенка совершенно теряется в пространстве, а потому идет к компьютеру, тыча на клавиатуре пробел и щурясь.       — Так значит, все же месяц… — Шин невесело фыркает. Как так быстро пронеслись все дни? Рука забирается в волосы ероша их, пока девушка поджимает губы. Она плохо помнит то утро, когда они приехали с Юной домой. Лишь то, что все болело. Голова, казалось, раскалывалась на мелкие кусочки, а тело нещадно ломило. Рюджин в тот день даже не дошла до матраса и отрубилась на ходу, если бы не реакция Юны, то вместо разбитого локтя, был бы нос. — А я все еще люблю тебя… — Шин садится в кресло, обращаясь куда-то в пустоту. Вся ее комната напоминала о Йеджи. Любой угол, в который бы она не отвела взгляд, был так или иначе связан со старшей. Иногда Рюджин даже казалось, что она улавливает запах цветочного парфюма от своей подушки.       Не прошло и недели, как сны начали издеваться над ней. Образ Йеджи то и дело вставал перед ней. Как бы дразня, мол, вот же она, перед тобой, только коснуться не можешь. Словно измываясь над пошатнувшимся ментальным состоянием, образы были настолько реалистичными, что девушка ни раз ловила себя на мысли о том, что пора бы решить что-то. Но боль внутри угнетала, заставляя младшую возвращаться под теплое одеяло, сворачиваясь калачиком и закрывая глаза, грезить о чем-то другом, нежели Хван.       Раньше Рюджин принимала проявление каких-любо чувств за слабость, оттого не хотелось признавать, что она жутко скучала по Хван. Только вряд ли старшая могла ответить тем же. Мурашки до сих пор шли, стоило вспомнить, как Йеджи отреагировала на поцелуй. Хоть Рюджин и сама прекрасно понимала, что перегнула. Причем сильно.       Вот так, в один день, свалить все на голову Йеджи. То Джихек, то сама Шин, чем она лучше него?       От полной безнадеги и депрессии ее спасала Юна. Младшая впервые так суетилась, вертясь почти каждый день возле Рюджин и суя под нос её любимые такояки, что можно было купить в японской забегаловке поблизости. Они смотрели сериалы, обсуждали моду, хоть старшая Шин и мало что в этом понимала. Кажется, сестра даже не сердилась за то, что Рюджин нарушила обещание.       В первую неделю было действительно сложно. Импульсивные и тягостные мысли так и старались утащить девушку за собой, в пучину. Юна же, зная и видя это, ни на минуту не оставляла Рюджин. Особенно младшая распереживалась, когда сестра уснула в ванной. Брюнетка сломала замок на двери, пока пыталась вскрыть его ножом, зато убедилась, что Рюджин жива и здорова. Ну, почти здорова.       Ее вид оставался чрезмерно убитым. Сейчас же девушка, сидя за столом, смотрится в небольшое зеркальце. Стало немного лучше. От частого сна хотя бы пропали синяки под глазами, только вот все портили грязные растрепанные волосы и усталый взгляд.       — Надо что-то решать, — бубнит под нос девушка, чуть откатываясь на кресле и начиная кружиться. Она запрокидывает голову, глядя в потолок. Что-то определенно нужно было предпринять. Только вот вопрос: Что?       Что она могла бы сделать? В голове только два пути, первый — банальный, полноценно закончить их общение, напоследок расставив все по местам. Второй же… ох, вот он куда сложнее и хоть она была готова отдать все за то, чтобы он свершился, в глубине души понимала, что такое бывает только в сказках. Восстановить все, пропустить момент с их поцелуем, словно проматывая нелюбимый момент в кино. Не лучшее решение, ведь этот вечер будет мертвым грузом висеть на шее обеих, а лицемерить и строить фальшивые улыбки — ну уж нет. Для Шин уж лучше ненависть и презрение, чем вранье в лицо. За всю жизнь наслушалась, хватит.       — Так, не маленькая уже, — девушка хлопает обеими руками по щекам, стараясь привести себя в чувство. Кожа неприятно щиплет и горит, но это не важно. — Надо решать проблемы, а не бегать от них, Рюджин! — Ворчит себе под нос шатенка, и Далли сонно приоткрывает один глаз. — Как думаешь, малыш, у меня есть хоть один шанс на то, чтобы снова завоевать ее доверие?       Кот зевает, открывая второй глаз и недовольно сверля взглядом хозяйку. Она улыбается ему, и Далли лишь дергает усами.       — Это нет? — Питомец молчит, пока его хвост елозит по матрасу из стороны в сторону. — Тогда, мне порвать с ней окончательно? — Кажется, взгляд Далли стал недовольнее, а может, это лишь игра ее обостренного воображения. — Тоже скучаешь по Йеджи? — Далли прикрывает глаза, кладя свою круглую пушистую голову на лапы. — Я тоже, малыш, я тоже. — Рюджин поднимается, присаживаясь у матраса и чуть почесывая ухо кота, что довольно мурчит.       Сегодня среда, раньше в этот день они гуляли в парке. Рюджин поднимается, беря чистые вещи и направляясь в ванную. Пора бы ей показаться на улице, заодно привести мысли в порядок и точно решить, как поступить. Да и к тому же, Юна сегодня ушла по делам, правда, судя по ее светящимся глазам, эти дела были с той самой девушкой, которую младшая все еще старательно прятала от Рюджин.       — Было бы иронично, если бы это была Хван, или Джису, — фыркает под нос девушка, пока тянется за шампунем и гелем, чтобы складировать их поближе, на краю ванной. — Шин Рюджин, ты точно сошла с ума, сама с собой говоришь. Вот до чего доводит заточение в месяц, — девушка стягивает футболку и топ, подходя к зеркалу и крутя у виска. Она усмехается, после чего продолжает раздеваться. — Хотя, надо же хоть когда-то в этой квартире разговаривать с умным человеком, — шутит шатенка и смеется. Юна бы сейчас явно кинула в нее чем-нибудь тяжелым, чтобы не зазнавалась.       После водных процедур Рюджин наконец приходит в себя. Обычно ее приливы бодрости были лишь по ночам. По стандарту — лежишь такой себе в телефоне, копаешься и внезапно решаешь, что вот с утра начнешь учить языки, пойдешь в спорт или вовсе программирование. Шин переводит взгляд на часы, пока сушит волосы. Вроде не ночь, и она еще не окончательно спятила, но тем не менее, ей нравится, как внутри нарастает уверенность.       Пока она бродит, одеваясь для прогулки, то сбрасывает с холстов полотна, чтобы не мешались. Да, там Йеджи. Хоть сердце и неприятно колет, тем не менее, Рюджин не 5 лет, чтобы продолжать прятаться в норе, как последний трус. Может быть, Йеджи тоже переживает за нее. К тому же, не зря же она звонила еще тогда.       Шин натягивает летнее худи с короткими рукавами, что они выбирали вместе со старшей. Напевая какую-то песенку под нос и пританцовывая, старается застегнуть шорты, пока Далли сидит на матрасе, наблюдая за хозяйкой. Судя по его растерянному взгляду, даже он не понял, что пошло не так этим утром.       Последнее время она не могла даже подняться, не то что весело танцевать, а настроение находилось на отметке «критическое». Зато сейчас, Шин берет наушники, улыбаясь, подмигивает отражению, чмокает кота в макушку и уходит, попутно забирая ключи от машины, благо сестра решила пойти пешком.       Рюджин едет почти через весь город, чтобы оказаться в том самом парке. Быстро находит место для парковки, благо сейчас день и многие на работе. После чего, надев наушники, включает плейлист для поднятия настроения. «High hopes» — отлично подходит. Конечно, ее мама никогда не говорила ей таких слов, зато учительницы и кураторы в вузе, отлично справлялись с этой ролью. Подбадривали девушку, поддерживали в начинаниях. И поголовно знали, что Рюджин далеко не прогульщица и не ленивая, ей лишь нужно по-настоящему загореться делом, и вот тогда младшую не остановить.       Девушка бродит по парку, не обращая внимания на людей, что кидают взгляды на нее. Видимо, она выглядит чрезмерно радостной. Конечно, после того ада, коим был последний месяц, глоток свежего воздуха и вкусного кофе заставляют жить. Есть же, хоть и совсем крошечная, но надежда на чудо, так? Она довольно сворачивает за угол, подпевая под нос. Качает головой в такт, идя под раскидистыми ветвями деревьев и не обращая внимания на прохожих. Когда ей вообще было до них дело? Особенно пока на всю громкость играет «2NE1- I AM THE BEST».       Девушка вышагивает из-за кустов, направляясь к их с Йеджи месту, но осекается, замирая. Музыка все еще глушит все вокруг, но взгляд быстро цепляется за сидящую на лавочке Хван. Ее розовая прядка уже выцвела, почти смывшись и напоминая грязно-розовый цвет. На ее лице ни намека на улыбку, она недовольно смотрит на свои кеды, пока рядом сидящий брюнет что-то ей рассказывает. Старшая всегда обладала поразительной проницательностью и шестым чувством в том числе, словно ощущая Рюджин, девушка поднимает голову, но младшая, как пугливый кролик, прячется за кустом, с распахнутыми глазами. Вот тут вся уверенность закончилась. Словно ее и не было, оп — и испарилась в небытие. Девушка прикладывает руку к груди, где бешено бьется сердце. Все же, она трусиха, и вряд ли так просто сможет заговорить с Хван…

***

      — Рюджин?! — Девушка пару раз моргает всматриваясь в кусты, что расположены дальше по аллее. Парень рядом наконец замолкает переводя взгляд туда, куда смотрит Хван. — Там была Рюджин!       — Йеджи, прекрати, она тебе уже везде мерещится. — Недовольно ворчит брюнет, делая глоток сока. — У нас куда не пойди, любая девушка с волосами по плечи — Рюджин. Мы с тобой все время говорим лишь о ней, тебе не кажется, что в отношениях это как-то…       — Мы с тобой не в отношениях, — холодно обрывает Йеджи, все еще щурясь. Она не могла ошибиться сейчас. Внутри что-то всколыхнулось, заставляя девушку сделать хоть что-то. — Я чувствую, это Рюджин!       — Прекрати нести чушь. Я устал. Я понимаю, что ты поссорилась с самой близкой подругой, но…       — Мы не ссорились! — Рычит Йеджи, хватая коляску рукой и притягивая ближе. — Ты поможешь мне?       — Я устал от «Рюджин» у тебя в голове. Я не пойду смотреть была ли это она или твой очередной образ! Мы, кажется, вышли на свидание.       — Мы вышли гулять, — протестует Йеджи и, подтянув коляску ближе, старается пересесть, но парень ногой отпихивает кресло. Шатенка сводит брови к переносице, недовольно прожигая парня взглядом. — Какого черта?!       — Мне надоели эти твои бзики! — Парень поднимается, ставя стакан на лавочку и бешено жестикулируя. — Мы пошли в ТЦ, я и так устал таскать все эти вещи, а ты — «Рюджин то, Рюджин се!»       — Ты ведешь себя, как истеричка, — выдыхает Йеджи. Она смотрит на кусты и поджимает губы. Даже если младшая там была, то наверняка уже давно убежала куда подальше. Хван поправляет джинсовку на себе, сейчас она насквозь пропахла ее собственными духами, а от приятного аромата хвои, что исходил от Шин, не осталось и следа.       Этот поход в магазин она помнит и без него. Ходил и постоянно ныл, о том, как он устал. Они пробыли всего 4 часа, а парень уже загибался и скулил, что у него отваливаются руки. Хотя там было всего 3 несчастных пакета, не считая того, что был на ногах старшей. Она невольно вспомнила, как их компания тоже гуляла в торговом центре. Рюджин тогда еще ворчала про то, что больше никогда не купится на уловку: «мы только одним глазком». Ведь вышли они спустя почти 8 часов, с кучей сумок. Большую часть несла Рюджин, пока Джису катила коляску Йеджи. И как бы старшая не пыталась, ни один из пакетов Шин ей не отдала, отмахиваясь и говоря, что она ворчит для профилактики, мол, и не такое таскала. Юна тоже шла с пакетами. В тот день, они затарились на славу.       — Твоя Рюджин сидит у меня уже вот тут, — парень указывает на шею, нагнувшись и устроив руки на коленях. Его лицо слишком близко, и Хван от чего-то противно. — Она чокнутая, раз бросила тебя. — Шатенка резко хватает стакан с соком и переворачивает его на голову брюнета, надевая как колпак.       — Она не бросила меня, в отличие от тебя тогда. — Йеджи морщится. Она ерзает на лавочке, после чего вновь цепляет рукой коляску и быстро пересаживается. Не так удачно как хотелось, но по крайней мере, это выглядело более эффектно. Руки тут же вцепляются в колеса, начиная их крутить вперед.       Рюджин ее не бросила. А что же сама Хван? Наверняка младшей сейчас очень плохо и в этом виновата Йеджи. Только вот, поговорить они никак не могут. Юна оберегает сестру, как от огня, не подпуская Хван даже к их подъезду. Джису пыталась успокоить младшую Шин, но, увы, безрезультатно.       — Йеджи, постой! Прости меня, — парень нагоняет ее, цепляясь за ручки кресла и останавливая. — Прости, я погорячился. Знаешь же, завтра у нашей команды матч, я нервничаю. — Джихек улыбается. — Давай не будем ссориться? У тебя же нет родителей дома сегодня? Я могу там помыться и обсохнуть, а потом вечером еще раз погуляем. — Хван просто кивает, не в силах отвечать.       Уже дома, пока парень моется, шатенка прожигает взглядом картину, что стоит на столе. Возле нее расположился цветок, уже в новом горшке. Йеджи все еще нервно кусает губу, вспоминая тот день. За этот месяц, пока она пыталась восстановиться, а Джису старалась быть рядом, многое в голове поменялось. Старшая так рьяно рвалась поговорить с Рюджин, что буквально была готова сбежать из дома, пытаясь сползти по лестнице и стащить кресло. Но оно, увы, упала, своим грохотом разбудив родителей.       Спала Йеджи лишь с джинсовкой, ни на миг не отпуская ее. Даже тот рисунок, что она впервые получила от Шин, она бережно хранила, переодически беря в руки и водя пальцем по нему. Внутри все разрывалось от мысли о том, какую боль она принесла младшей.       Хван помнит, что в день, когда узнала, о том, как Рюджин ночью носилась на мотоцикле, корила себя. Проклиная и почти вырывая волосы, пока ее мама приносила успокоительные, а Джису сидела рядом, обещая, что все наладится. Только вот шли дни, недели, а ничего лучше не становилось.       Рюджин не брала трубки, никак не реагировала на смс. Обиды никакой не было, лишь злость на саму себя. Стоило сразу разобраться в ситуации, но испуг взял вверх.       — Какая же я идиотка, — скулит Йеджи, падая на подушки спиной и прикрывая руками глаза. Хочется отдать все, чтобы вернуться в тот день, и для начала во всем разобраться. Ей правда не хватает Рюджин в жизни. Этой глупой улыбки, преданных глаз, мягких касаний, шуток и ворчанию с утра. — «Потеряв — осознала. Отлично.» — Йеджи вздыхает. Она слышит, как открывается дверь, но не спешит подняться. Джихек за этот месяц уже надоедал. Он словно издевался, говоря одно, а делая другое. А иногда и вовсе переобуваясь на ходу.       Парень нависает над ней, убирая руки с ее лица и заглядывая своими темными глазами в ее. На губах играет довольная, хитрая ухмылка.       — У меня же завтра игра, — начинает он, целуя ее тыльную сторону ладони. В голове всплывает образ Шин, что часто делала также, но почему-то от нее это было куда приятнее. — Могу я получить мотивацию? — Он тянется к девушке, но Йеджи выставляет руку, накрывая его губы. Джихек хмурится.       — Я не хочу. Не лезь ко мне, мы с тобой пока просто общаемся. Прошлый раз ты поцеловал, не спросив, это не дает тебе право называть меня своей девушкой и лезть. — Она толкает его в плечо второй рукой, недовольно осознавая, что его голый торс все еще влажный после душа.       — А когда ты что-то хотела? У нас уже месяц эти непонятки. Я же сказал, что хочу быть с тобой, извинился…       — Прекрати играть в обиженку. Разве у нас до аварии было что-то?       — Мы целовались.       — Один раз, и то по пьяни. Что ты хочешь от меня? Я ног не чувствую, — намеренно врет Хван. В последний месяц она чувствует любое касание к ним, только вот встать и пойти все еще не может, что сильно давит морально.       — Йеджи, я парень, мне нужен…       — Секс? Отлично, ищи его в другом месте. Может, я асексуальна, — Хван поднимается на кровати, пока парень недовольно устроился на ее столе, скрестив руки. У нее определенно не было отвращения к нему, нет, но и какой-то тяги, не возникало. Сердце билось ровно, да и каких-то эмоций Джихек у нее не вызывал. Поначалу, ей казалось, словно он единственное ее спасение. Что он для нее лучший вариант, но все же что-то останавливало. Теперь стало понятно что. Его характер был ужасен. Во всех проявлениях.       — Ты еще скажи, что монашка, может, я тебе не нравлюсь? — Парень хмурится сильнее. Хван видит, как напрягается его подтянутое тело, и ей становится страшно. Йеджи берет лежащий рядом телефон, быстро набирая смс Джису и после откладывает. — Кто там?       — Джису написала, говорит проблема какая-то. — Продолжает врать Хван, улыбаясь как ни в чем не бывало.       — Так что, Йеджи-а, в чем проблема? Я не нравлюсь тебе? Ты боишься? Если да, то не переживай, я буду осторожен, правда, — он делает шаг вперед, но Йеджи сразу выставляет руку, отрицательно качая головой.       — Может, и не нравишься. — Девушка видит, как телефон загорается и осторожно, стараясь сделать это как можно незаметнее, принимает вызов. Джису наверняка ждет ответа. — Может быть, ты мне правда не нравишься, Джихек.       — Так какого хера я тут распинаюсь?! Черт, — парень рычит, ударяя по столу рукой, так, что подпрыгивают вещи, а картина подаренная младшей падает. — Вот и ебись со своей Рюджин, раз тебе она так сдалась. Рюджин-Рюджин-Рюджин, других слов, блять, нет! — Он выходит из себя. — Что ты так вцепилась в нее?! Я могу дать тебе все: счастливую жизнь, деньги, я красивый и умный, у меня есть харизма. Что ты так цепляешься за нее? Ты, может, лесбуха?! — Уже открыто орет, делая шаг вперед. Хван вздрагивает. Перед глазами всплывает ее тетя — кричит, презрительно указывая на телевизор и проклиная людей с радужными флагами, что вышагивали на улицах.       — Проваливай! — Голос срывается, и девушка трясется. Джихек бросает гневный взгляд и, подхватив футболку, уходит, хлопнув дверью. Шатенка тяжело вздыхает, прикрывает глаза, и нащупав телефон, поднимает его. — Су…       — Я еду, я уже вызвала такси, через минут пятнадцать буду. — Йеджи, слыша это, успокаивается, кивая. Сбрасывает звонок, ложась на кровати и обнимая джинсовку, потираясь о нее носом.       — Где этот уебан?! — С этими словами Джису врывается в комнату. Злая, и растрепанная, немного запыхавшаяся. Она рыщет глазами по комнате, но заметив лишь Йеджи, успокаивается. — Он ничего не сделал?       — Нет, все хорошо. Но я испугалась, — признается Хван, поднимаясь и протягивая руки, чтобы обнять подругу. От нее подозрительно пахнет смесью духов. — Ты же не любила духи с ванилью…       — А? — Джису нервно улыбается. Пока Йеджи тянет ее ближе и касается ворота рубашки, оттягивая и щурясь.       — Это помада?       — Может, испачкалась случайно, черт, даже не заметила, — Чхве нервно посмеивается, садясь рядом и поправляя ворот так, чтобы не было видно ключицы. Она улыбается, но судя по тому, как ее тело напряглось, Йеджи все же думает правильно. Хван вздыхает, решая пока не трогать эту тему. — Как ты?       — Ужасно. Я все еще не понимаю ни-че-го. У меня в голове каша. — Жалуется шатенка. Она берет в руки джинсовку, сжимая и обращая все внимание на нее.       — Все еще не понимаешь, что чувствуешь к Рюджин? — Догадывается Джису, и Хван кивает. — А как дела с теми статьями, которые ты ночью читать шла?       — Одно и тоже, — Йеджи поджимает губы, сильнее сжимая ткань. — «Вы любите своего партнера, поздравляем вас!». Но я не лесбиянка! — Добавляет быстро старшая, а потом ее вновь дергает.       — Тише-тише, зачем сразу вешать на себя ярлык? Может, ты бисексуальна. По одной из теорий, все люди бисексуальны. — Пожимает плечами Чхве. Девушка хмурится. — Что ты кислую мину состроила? Я же просто говорю. Ладно, давай попробуем выяснить. Итак, закрой глаза.       — Зачем? — Йеджи чуть отстраняется, наклоняя корпус назад, отчего Джису прыскает.       — Дурочка? Не буду я тебя трогать, сдалась ты мне, боже. В щеку мне тебя теперь тоже не целовать? — Хван тихо извиняется, возвращаясь в прежнее положение и обеими руками хватаясь за джинсовку. Она прикрывает глаза, кивая головой. — Так, а теперь просто представляй. Не бубни, и не истери, от представления ничего не будет, небесная кара тебя не постигнет.       — Джису!       — Шучу, это месть за то, что подумала, что я к тебе лезть буду. — Цокает языком младшая. — Так, представь. Квартира, ты приходишь уставшая с работы.       — Прихожу, ага, — саркастично замечает девушка, на что Джису слегка ударяет ее по бедру. — Ай!       — Видишь, как хорошо, что твоя чувствительность вернулась. — Чхве смеется. — Так вот, садишься на диван. Вы живете с Джихеком…       — Так речь о…       — Да ты помолчишь, нет?! — Джису тяжело вздыхает. Прокашливается, а после, устроив ноги на кровати удобнее и взяв под спину большую игрушку, облокачивается, сложив руки на талии. — Так вот, вы с ним вместе. Как пара. Он целует тебя, гладит по рукам. Что ты чувствуешь?       — Как и сегодня, ничего. Мне неприятно. Я пыталась бы избежать этого. — Пожимает плечами старшая, смахивая волосы за плечо. Чхве усмехается, кивая головой.       — Принимается ответ. Так, а что если это Рюджин?       — Издеваешься? — Морщится Йеджи.       — Нет, серьезно. Вот ты пришла, села на диван. К тебе со спины подходит Рюджин, она фрилансер, значит, работает дома. В растянутой футболке, шортах, с гнездом на голове. Подходит, касается плеч, наклоняется и целует тебя в щеку. Спрашивает, как прошел день. — Хван невольно улыбается, даже расслабляясь. В голове образы рисуются сами, легко представить, ведь Шин часто всячески ластилась к ней. В отличие от Джихека, что до жути брезговал делать массаж ног, если это не бедра и постоянно жаловался, поднимая Йеджи на руки. Нет, ему не было тяжело, просто надоедало это делать, не получая взамен даже поцелуя в щеку.       В голове, словно кадры из фильмы, проносятся моменты, что были у них с Рюджин. Какого-то дискомфорта шатенка не испытывала, ей было приятно находиться в объятиях младшей и спать рядом. Тянуло ли ее к Рюджин? Наверное, да, как к подруге.       Только вот на всех сайтах, под конец был один и тот же вопрос. Влечет ли вас в сексуальном плане к человеку? Перед глазами невольно появляется картина, в то утро, когда ее рука вела по талии Шин выше, почти забираясь под топ, чтобы рассмотреть тату, что расползалось под грудью. Тогда ее сердце было готово вырваться из груди, а щеки и лицо горели от смущения. Как ее собственные пальцы медленно касались кожи, ведя выше, заинтересованный взгляд карих глаз, хитрая усмешка. Что если бы Рюджин начала целовать ее шею? Стягивая футболку и переходя к груди, касалась талии, поглаживая…       — Йеджи! — Громкий голос Джису выводит ее из равновесия, и Хван дергается. Она растерянно крутит головой, оглядываясь. — Ты, кажется, ушла в свои мысли. А еще у тебя лицо красное, о чем ты там думала?       — Я… Ни о чем.       — Хотела бы заняться с Рюджин чем-то большим? — Подмигивает Джису, и Хван кидает в нее подушку, вскрикивая.       — Нет!       — А что ты тогда так бурно реагируешь? Йеджи, ай-ай-ай, — смеется Джису, пока старшая пытается заткнуть ее подушкой. — Тебе она нравится, Хван. Зачем ты давишь в себе эти чувства?       — Это не правильно!       — Чт… (Billie Eilish, Khalid — lovely)       — Я боюсь! — Неожиданно честно выдает Йеджи. Она перестает напирать на подругу, садясь на свое место. Ее лицо тут же тускнеет, пока руки нервно дрожат. Девушка делает глубокий вдох, стараясь собраться с мыслями. — Помнишь мою тетю?       — Сестра твоего отца? Помню, конечно, такая себе дамочка, еще и эти ярко-красные губы. — Джису садится в кровати, и кривится. Йеджи кивает, вновь подбирая джинсовку, цепляясь за нее пальцами и сжимая. Молчит, пока Чхве напряженно всматривается в очертания лица старшей. Речь явно пойдет не о чем-то позитивном.       — Я еще никому не говорила об этом. И мне страшно начинать. — Тихо произносит старшая. Она нервно ерзает по покрывалу, терзая зубами нижнюю губу. — Это было давно, меня оставили у тети на пару недель — родителям надо было куда-то уехать. — Девушка мнется, взгляд бегает по комнате, и Джису протягивает руку, сжимая ладонь подруги. Йеджи благодарно улыбается. — Это будет звучать очень глупо, но из-за того случая мне все еще страшно. Я любила смотреть телевизор, листать каналы. В 7 лет, сама понимаешь, привлекает все яркое, цветное. И я случайно наткнулась на какой-то американский канал, где проходил парад всех у кого не такая…       — Другая, — поправляет Чхве, и Йеджи несмело вновь кивает.       — Другая ориентация. Большие флаги, цветные волосы, яркий макияж. Они казались такими гордыми и радостными. И в один момент, когда на экране целовались две девушки под флагом, зашла тетя. — Йеджи прерывается, вздрагивая. — Она влепила мне сильную пощечину, начала кричать, что я смотрю бесовщину. Выключила канал и принялась что-то бурчать под нос, глядя на меня, и открещиваться. — Йеджи невесело усмехается. — Я тогда не понимала ничего. Только держалась за щеку и плакала.       — Джи…       — А потом она спросила, нравятся ли мне девочки. Я испугалась, ведь она буквально подошла вплотную, с выпученными глазами, словно готовая убить меня, — Хван сглатывает, ощущая, как по спине бегут мурашки. Она как сейчас помнит тот безумный взгляд, ее сморщенные руки с неухоженными ногтями, рот растянувшийся в оскале и желтеющие зубы. — Я сказала, что нет. И тетя тут же изменилась в лице, улыбнулась и погладила по голове. И потом сказала, что расскажет мне секрет, но если я скажу родителям, то они отдадут меня. — Видя растерянность на лице подруги, Йеджи сильнее сжимает ее руку. — Да, это глупо, и мне уже не 7 лет, но дослушай, прошу. Тогда мне правда стало страшно.       — Все в порядке, я просто… В шоке? И это очень мягко сказано. Мне хочется оторвать ей голову прямо сейчас. И видя твои слезы, мне кажется, я не зря хочу это сделать. — Йеджи кивает, всхлипывая.       — Она включила мне что-то, я не знаю, что именно, но это было на кассете. Там заживо горели люди. Она села рядом, сделала громче и заставила смотреть. Мол, вот что бывает с такими «грешными». Сейчас я понимаю, что она сумасшедшая. Да и отец уже давно признал сестру невменяемой, но тогда я так испугалась. Су, они кричали, там были и дети, их просто палили заживо. Я видела, как их кожа и волосы обугливались. — Йеджи мелко дрожит, и Чхве подается вперед, чтобы ее обнять. — Она сказала, что… — девушка запинается, вспоминая тот день, как один из своих кошмаров. — Она… боже, она сказала, что со мной будет тоже самое. Что мои родители разочаруются и будут кричать. Они откажутся от меня и будут презирать, если я влюблюсь в девушку. Что это проклятье и это заразно. — Хван цепляется за рубашку Джису, прячась в ее плече. — Мне страшно, мне так страшно. — Йеджи задыхается, цепляясь руками за спину подруги, пока Чхве ошарашенно прокручивает в голове услышанное.       — Эй, тише-тише. Она отшибленная на голову, показывать такое ребенку. Мы живем в 21 веке, а не в 18-м, когда еще жгли ведьм и прочих. Йеджи, твои родители самые добрые и понимающие люди. Они примут тебя такой, какая ты есть. Разве когда-то они кричали на тебя? Срывались? Да, вы ссорились, но разве они давили хоть раз на тебя? Солнышко, они души в тебя не чают, ты для них все. Их любимый ребенок.       — Я видела, как избивают таких, до сих пор. Я видела, как их смеют, и правда, не всем удается состояться в жизни…       — Эй, Хван, смотри на меня. — Джису кладет руки ей на щеки, чуть похлопывая. — Приди в себя. В нашей стране все относятся к этому нейтрально. Лишь школьники все еще сходят с ума, ну и некоторые отдельные личности, в виде твоей… Блять, я ее даже тетей назвать не могу. Она дьявол, каких поискать. — Чхве вздыхает. — Любить девушек это нормально. Любить мужчин это нормально. Не нормально испытывать тягу к животным, к маленьким детям или предметам. Это уже странно. Хоть предметам это и не вредит, но психике животного и ребенка — да. Если ты любишь человека, какая разница какой у него пол? Так ли это тебе важно? — Джису видит, как слезы катятся по щекам подруги и, сжалившись, вновь притягивает в объятия. — Я приму тебя любой, солнышко. И твои родители, уверена, тоже.       — Я не знаю… Я не знаю, кто я…       — Но ты же знаешь, кто тебе нравится? Зачем продолжать это давить в себе? — Хван сильнее сжимает ее рубашку, начиная рыдать навзрыд и прижимаясь ближе. — Мой ты лучик, что ты сразу мне не сказала. Боже, Джи. Какая же ты у нас пугливая. — Джису гладит ее по голове, позволяя старшей выпустить накопившиеся эмоции. А их за последний месяц было слишком уж много. — Близкие никогда не оставят тебя. Хоть ты побрейся налысо, сделай тату по всему телу. Всегда будет тот, кто полюбит тебя такой, какая ты есть. Важно не как ты выглядишь, кого любишь, или какой кофе предпочитаешь. Важно лишь то, какая ты здесь, — Джису тычет ей в грудь пальцем.       — Разве я не п-противна т-тебе? — Заикаясь, спрашивает Йеджи, голос сильно дрожит.       — А я тебе? Ты ведь умная девочка, хоть и пугливая, как котенок. Такая же, как Рюджин, два пугливых пушистых комочка. — Чхве улыбается. — Ты же поняла, что я встречаюсь с девушкой.       — Ты…       — Ну или не поняла, — Джису поднимает брови, поджимая губы. — Что ж, это ничего не меняет. Да, я встречаюсь с девушкой, и она младше меня, и ты ее знаешь. Я тоже не думала, что такое когда-то будет. Я нейтральна к тому, с кем быть. Только вот ни один парень не смог покорить меня так, как Юна. Чего стоит ее улыбка и смех. Нелепые попытки флирта и неловкие романтические ухаживания. Она так мило волновалась, когда признавалась мне. Мы вместе уже несколько месяцев, и я еще никогда не была такой счастливой. Разве я ужасна?       Йеджи медлит, хлопая глазами и таращась на подругу. Она, кажется, даже перестала дышать, глядя в глаза Чхве. Та явно ждала от нее хоть какой-то реакции, ну или хотя бы, признака жизни.       — Ты и Юна? Сестра Рюджин? — Шепотом переспрашивает Хван, и Чхве кивает. Теперь Джису немного страшно за то, как она преподнесла информацию. Но сказанного, увы, не вернешь, потому остается ждать. — Ого… Я-я рада за вас. — Йеджи улыбается так искренне, что с души тут же сваливается груз. Она тянется, обнимая младшую и гладя по спине. — Вы милая пара.       — Вы с Рюджин будете намного милее нас, уверена. — Усмехается Джису.       — Мы… Я все потеряла. Я сделала ей так больно, что вряд ли теперь…       — Эй, лучик, нос вверх. Что за депрессия опять? Хватит с тебя, месяц обжималась с джинсовкой, вместо того, чтобы лежать в обнимку со своей ненаглядной. Все хорошо будет. Я уверена. Хочешь поставлю свою пломбу на это?       — Пломбу? — Хван отдаляется, смахивая слезы.       — Да, у меня зуб болел, пломбу ставили. Юна, кажется, переживала больше, чем я сама. Между прочим, очень дорого нынче зубы лечить. Взрослая жизнь, взрослые ставки. Зуб не поставлю, там ценники вообще заоблачные, — Чхве смеется, видя, как Йеджи кивает, расслабляясь.       — Я говорила, что люблю тебя?       — Да, дурында, я тебя тоже. А вот твоих родственников, как ненавидела, так и ненавижу. Ну что, заварим себе чай и подождем твоих родителей? — Йеджи нервно кивает.       — А что делать с Джихеком?       — А вот тут у меня своя идея. Но для начала кое-что проверим. Так, а теперь, я за чаем. Мигом вернусь. — Джису подмигивает, чмокая подругу в макушку и ероша волосы.       Когда родители приезжают, и Йеджи наконец рассказывает им все, то не выдержав, вновь плачет. Боится даже поднять голову. Джису же сидит рядом, видя растерянность в глазах напротив.       — Дорогая, мы давно поняли, что у вас с Рюджин начала образовывать связь куда глубже, чем дружба. — Осторожно начинает ее мама. — И мы с отцом будем рады, если она будет той, с кем ты сможешь быть собой. Это твоя жизнь, только тебе решать с кем быть.       — Рюджин — хорошая девушка. — Соглашается отец. Хван поднимает голову, все еще плача. — Она смогла сделать то, что не смогли все мы — вернула тебя к жизни. Мы в долгу перед ней.       — Именно, — женщина кивает улыбаясь. — Рюджин очень вежливая и милая, она всегда заботилась о тебе и старалась обрадовать. Поверь, таких людей найти очень уж сложно. Рядом с ней ты менялась, даже врачи это видели. Ты снова обретала крылья. Если сердце подсказывает тебе, что именно она то, что тебе нужно — вперед. Мы поддержим тебя. — Ее мама улыбается. — Я же говорила, что ты у меня глупышка иногда? Наделала проблем. Но все их можно решить. Главное — поговорить. А то мы с отцом уже всю голову сломали, что же между вами произошло, что Рюджин вылетела из дома, как пуля. А потом твои крики. Милая. Мы волнуемся за тебя, и за нее. Она уже нам как родная.       — Но если она тебя обидит…       — Дорогой! — Ее мама поворачивает голову, сдвигая темные брови к переносице. Мужчина тут же поднимает руки.       — Я хотел сказать, что мы просто с ней поговорим. Но я уверен, что Рюджин слишком любит тебя, чтобы сделать больно. — Йеджи вновь всхлипывает.       — Но это я сделала ей… Я же.       — Все мы совершаем ошибки. — Мама осторожно улыбается. — Я твоего отца вон, цветами по лицу на первом свидании огрела, и ничего. И ссоры случались, и чего только не было. Тридцать лет уже вместе. Терпим друг друга. — Она усмехается.       — Ты же хотела сказать любим? — Поправляя очки на носу, улыбается мужчина.       — Да, особенно твои раскиданные по периметру носки и галстуки. — Она чуть толкает его в бок, улыбаясь. — Поговорите, вам станет куда легче. Но на этот раз, Йеджи, будь искренна. Хотя бы с собой. — Женщина улыбается. Она подходит к дочери, обнимая и гладя по голове. — А с твоей сестрой я потом сама поговорю, — тихо добавляет, глядя на мужа. Тот нервно усмехается, видя холодный взгляд и далеко не дружелюбную улыбку.       — Дорогая, я тоже в шоке, и я хочу с ней поговорить…       — Ты мужчина. А у нас будут свои разборки. Давно же мы к ним в гости не ездили, так?       — Дорогая, ты знала, что ты у меня очень страшна в гневе? — Мужчина делает глоток чая, и Джису усмехается, замечая, как дрожат его руки.       — Да, но также прекрасна. И ты знаешь, что за Йеджи я отдам все. Как и ты. — Мужчина кивает, хмурясь.       — Ты права, но не переусердствуй, пожалуйста. — Женщина лишь тихо усмехается, продолжая гладить дочь по голове и тихо шепча: «посмотрим».

***

      План Джису был идеальным во всех его проявлениях. В прочем, Йеджи и не сомневалась в том, что ее подруга скрытый гений. А потому, доверившись Чхве, старшая выполняла свою часть плана.       Для начала, поехала в больницу с отцом на процедуры, но Джихеку сообщила, что едет на обследование, мол, возникли подозрения на повторный паралич нижней части, как после аварии. Парень хотел поехать с ней, но стоило сказать, что это будет долго, как его рвение поугасло и тот, сославшись на матч, пожелал удачи, напомнил, что любит и пропал с сети.       — Хреновый кавалер, все же предпочту видеть с тобой Рюджин. — Качая головой произносит отец, когда Хван спускается с аппарата обратно в коляску. Шин наверняка бы сейчас хвалила ее, за то, как ловко Йеджи освоилась на дорожке и могла ходить в ускоренном ритме. Ей и правда не хватало всех тех мелочей, что дарила ей Рюджин своим присутствием.       Парень всегда сидел в телефоне, пока шатенка упорно занималась. В бассейн он не ходил — тут сама Хван была против. В целом, его мало интересовало ее состояние, в отличие от младшей. Рюджин и правда делала много, но почему-то все эти мелочи Йеджи начала замечать лишь сейчас.       Как она ласково брала ее за руку, убирала волосы за ухо или даже садилась, чтобы завязать шнурки на обуви. Шин прекрасно знала ее вкусы, особенно в мармеладках. Младшая часто покупала упаковку, как вознаграждение, после процедур, и Йеджи довольно ела их, делясь с Рюджин.       — Поехали домой, принцесса, ты сегодня хорошо постаралась, — хвалит отец, и Хван довольно улыбается, кивая.       Джису оповещает ее, что выяснила все, что смогла. Конечно, слушать все это было неприятно, зато жалость к Джихеку таяла на глазах. Бабушка и мама у него были в беде? Ага, бабушка, которая вообще-то живет в Сеуле и с ней все хорошо, а ее нерадивый внучек даже не вспоминает про нее. Это время он был в клубах и прожигал деньги, что ему давала мать. Да и у той, как оказалось, никаких бюджетных проблем не было, даже наоборот, повышение, о котором Джихек так неосторожно рассказал друзьям, а те своим пассиям.       — А я говорила, что он мудак, — заключает Джису, усмехаясь в трубку. — Милая, он тебя не достоин. Как же тебя легко вокруг пальца обвести, дурашка, — ворчит подруга, пока Йеджи лежит на кровати, переваривая информацию.       — Идем дальше по плану? — Уточняет Йеджи. Чувствовала ли она себя преданной? В какой-то степени да, хотя, что еще она могла ожидать от Джихека. Видимо, слепая вера в то, что люди меняются застилала ей глаза. Хван измученно выдыхает.       — Да даже так я могу сказать, что он явно будет в восторге от той информации, что ты ему скажешь. Главное, дорогая, не забудь актерскую игру. А то будешь говорить с улыбкой до ушей. И не кричи на него раньше времени.       — Подонок он, — добавляет еще один голос, и Йеджи замирает. Она неловко ерзает на кровати, не зная, стоит ли что-то сказать в ответ.       — Джи, не молчи так, это просто Юна. И я с ней сейчас разговариваю. Давайте перестанем играть в кошку и собаку, а помиримся, наконец. Хорошо? — Джису явно настроена позитивно.       — Если еще раз сделаешь моей сестре больно, я не посмотрю, что ты лучшая подруга моей девушки. Но сейчас, скажи спасибо Су, если бы не она, я бы…       — Так, все, поговорите при личной встрече, надеюсь, уже в куда более положительной обстановке. Давай, дорогая, Юна сегодня еще поговорит с Рюджин, может, у нас получится устроить вам встречу. Только не теряй голову, ладно? — Просит Джису, и Хван согласно угукает, ощущая, как волнение захлестывает с головой. Казалось бы, это же просто Рюджин, что в этом такого. Только вот, видеть ее, все еще было страшно. Что если все станет хуже?

***

      Уже вечереет, и в парке, как всегда, много народу. Парень останавливает коляску у лавочки, продолжая хвалится тем, что смог забить несколько мячей, даже не удосужившись спросить, как прошел день у девушки.       Йеджи лишь кивает, стараясь выглядеть как можно более отстраненной. Хотя, тут даже пытаться не надо, все ее мысли сейчас где-то далеко, цепляются за младшую девушку, всеми силами готовясь к их встрече. Изменилась ли Рюджин за месяц? Будет ли в ее глазах все тоже, что было до этого?       — Слушай, прости меня за вчерашнее, ты выглядишь такой грустной. Я даже не принес цветы, но моей улыбки же хватит? — Парень самодовольно улыбается, приобнимая ее за плечи. Йеджи вздрагивает, а после неловко улыбается. — Мы станем лучшей парой, если ты позволишь. Ты хоть представляешь какие у нас будут красивые дети?       «Только не от тебя» — проносится в голове — и Хван чуть было не хмыкает. Вовремя осекается, делая выражение лице еще более удрученным. Парень словно не замечает изменений, продолжая фантазировать их совместную жизнь, в красках расписывая, как они одним своим появлением будут вызывать фурор. Ведь такая красивая пара, куда же без внимания людей.       — Джихек, ты вернулся лишь потому, что узнал, что я смогу снова ходить? — Тихо спрашивает Йеджи, брюнет тут же замолкает, хмурится.       — Что за бред? Нет, конечно, я люблю тебя. — Хван вспоминает, как Джису предсказывала его фразы, которые сейчас и озвучивал Джихек. И правда, он предсказуем. Как Йеджи сразу этого не заметила. На сколько же сильно она хотела вернуться в прежнюю жизнь, что так вцепилась в этого смазливого идиота?       — Тогда, я могу поделиться с тобой… Мы с отцом были в больнице, и я снова пыталась встать. Но, видимо, тот удар об пол был решающим, — девушка прячет лицо за волосами, стараясь придать голосу дрожи. Многого для этого делать было не нужно, стоило вспомнить тот злосчастный вечер с Рюджин и ее испуг в глазах. Слезы уже сами выступали на глазах, но нужно было придерживать текста, который они с Джису выдумали. — Там произошло смещение или трещина, я так и не поняла. Мои шансы они… Их нет, Джихек…       Хван всхлипывает, и судя по тому, как рука парня начала медленно сползать с ее плеч, обман действовал как нельзя лучше. Он тихо переспрашивает, наклоняясь.       — Я не смогу ходить, я сама разрушила свои шансы. Теперь я инвалид на всю жизнь… Продолжение следует…