Разрушенные идеалы

      Сумерки накрыли город, забирая ложившихся спать людей в царство Морфея. Девушка не спала, более того, не желала возвращаться домой. За ней с громкими постоянными стуками плёлся чемодан. Окна в домах один за другим потухали, оповещая, что их жители уже спят. Девушка зашагала быстрее. Страшно. Пугало её остаться одной в кромешной темноте.       Чемодан со звоном остановился напротив пункта назначения, куда она так спешила. Дом, куда она не желала приходить. В дом, где жила она — отвернувшаяся от своего брата и племянницы, непробиваемая женщина, которую девушке довелось увидеть лишь пару раз в жизни. Один из них был на похоронах.       Дверной звонок, шаги, дверь быстро открылась.       — Тётя… — с глаз молодой кореянки полились слёзы.       Статная женщина в официально-деловой одежде, не смотря на поздний час, с удивлением уставилась на ребёнка. Тётя вздохнула, кивнула сама себе и пропустила девушку внутрь. Обе перешли через порог, но не успела школьница пройти дальше, как начался допрос.       — Что ты здесь делаешь, Эра?       Эра спокойно поставила чемодан небольшого размера и сделала шаг в глубь дома. Затем снова повернулась на женщину.       — Простите, тётя, — Эра шмыгнула носом. — Я… я не прошу, чтобы вы разрешали мне тут жить, но сегодня…       Тётя вскинула руку, остановив девушку. Покачала головой, явно обдумывая предложение.       — Оставайся, — женщина посмотрела на ребёнка.       И если бы только Эра посмотрела женщине в глаза, то многое бы поняла. Всю боль, которую она понесла, всю печаль, что скопилась в ней и трепет, что ребёнок брата решил найти укрытие в этом доме. Но Эра была слишком напугана и одновременно рада, что нашла временное пристанище, что не удостоила свою тётю внимательным взглядом, а женщина уже спустя мгновение приняла обычный вид — холодный и сдержанный.       Лестница проскрипела пару раз, предупреждая о появлении нового человека в прихожей.       — Мама?       Это был брюнет, возраста самой Эры, в помятой одежде, со слипшимися от сна глазами, которые продолжал потирать. Парень спустился, оставаясь такой же непробиваемой стеной, как и его мать.       — Привет, Джа Хён, — девушка улыбнулась уголками губ, не обращая внимания на уже засохшие на лице слёзы.       Узнал её парень не сразу. Постоял, привыкая к пробуждению, но как опомнился, убрал руку от опухших глаз. Уставился на девушку удивленными глаза, никак не ожидая её увидеть.       — Чо Эра… — Джа Хён медленно проговорил её имя, словно снова привыкая использовать его в оборот.       Папа любил Джа Хёна больше, чем кого бы то не было, Эра знала. Воспоминания об отце кольнули сердце, но уколов было уже так много, что девушка продолжала улыбаться, ничего не чувствуя.       — Эра немного побудет у нас, постели ей место в гостевой, и…       — Ну что вы, тётя! — Чо Эра затрясла руками. — Я могу поспать и на диване, мне ничего не будет! Не стоит.       Женщина прищурила глаза, глядя на племянницу, перевела взгляд на сына. Кивнула ему и указала: — Джа Хён, приготовь гостевую.       Тон матери, направленный к собственному сыну был ледяной, не готовый принимать отрицательного ответа. Парень закатил глаза, отворачиваясь.       — Иди за мной, Эра.       Эра, прихватив свой чемодан, отправилась вслед за кузеном, немного отставая. Джа Хён быстро справился с указанием матери и направился к выходу.       — Спокойной ночи, Хённи, — девушка помахала парню, пока присаживалась на кровать.       Тело Джа Хёна немного покачнулось, но парень быстро пришёл в себя. Неприятно резало слух старое прозвище. Слишком неожиданно сестра ворвалась в его спокойную жизнь.       — Спи. Чо Эра.       Эре этого хватило и она, после того, как братец прикрыл дверь, устроилась на постели поудобнее, чтобы поскорей заснуть.       Сон не шёл. Да и когда бы он действительно был хорошим. Эра одёрнула себя, подталкивая организм выспаться. Не получилось. В голову лезли противные мысли, крепко вцепившиеся в сознание. Она не должна быть тут, не должна пользоваться великодушием тётушки, не должна снова влезать в жизнь Джа Хёна — это всё было далеким, неприкосновенным. Тот хрупкий мир, что она потревожила. Сорвалась, сбежала, лишь бы больше не видеть противные лица отчима и матери, которая ему потакает.       Нет, тот, кого Эра должна называть «отцом», был привлекательным и богатым мужчиной, который женился на одинокой матери с шестнадцатилетним ребёнком. И это дитя он презирал: постоянные подколы, едкие комментарии, насилие в форме подзатыльников и ударов ремнём. Мама не догадывалась, но когда узнала и увидела, закрыла на это глаза. Наплевала на состояние своего ребёнка, который и так лишился родителя. Матери нужна была любовь и покровитель с большим кошельком, нежели дочь, которую теперь можно считать ошибкой молодости. Дочь от Чо Ма Хёна, который совершил суицид, также наплевав на чувства всяких, кто его любил и уважал.       А Эра нуждалась в любви. Она любила отца, подарившего ей хорошее детство, любила мать, обменявшую её на хорошую пару, но Эру никто не любил. И она сбежала. Скрылась в месте, в котором её навряд ли будут искать. Тётя показала, что относится к бывшей семье покойного брата негативно, и у мамы даже не встрянет мысли искать девочку там. Если вообще мысль искать Эру будет.       Эра покрепче сжала одеяло, закутываясь от всего мира, и крепко заснула, зная, что не выспится. Снова.