Великолепная Семёрка

Сансет добралась домой с десятью минутами в запасе. Дважды на обратном пути фургон Флаттершай издавал зловещие звуки, из-за которых казалось, словно двигатель вот-вот заглохнет. Но все обошлось, хотя в воздухе висело густое облако черного смога, когда Эпплджек и Флаттершай высадили Сансет. Селена приветствовала Сансет постукиванием по часам и изогнутой бровью. Сансет успокоила ее, достав соленый крендель, который та просила, прежде чем лечь спать. Пятныш уже спал на ее кровати и прижался к ней, когда девушка скользнула под одеяло. Прежде чем она успела это осознать, за уже окном чирикали птицы, а солнечный свет залил пол. Она перевернулась на бок и застонала, чувствуя синяки, нанесенные ей вчера океаном. Она натянула подушку на голову и позволила сну снова унести ее. Он оказался недолгим. Пятныш опёрся ей в плечо и попытался засунуть морду под подушку. — Ладно, ладно, — простонала Сансет. Она приподнялась и вытянула руки над головой. Пятныш спрыгнул с кровати и поскребся в дверь, рявкнув на Сансет, чтобы та поторопилась. С затуманенными глазами, Сансет поднялась на ноги и поморщилась от синяка на бедре. Она открыла дверь и пронаблюдала, как Пятныш мчится по коридору к лестнице. Сансет зашла в ванную, отметив какой грязной массой представляли себя её волосы. Она думала о том, чтобы расчесать их, но это было одно из тех утр, когда это отняло бы слишком много сил. Через несколько минут она побрела на кухню, все еще одетая в пижаму. На гарнитуре стояла стопка вафель и миска клубники. Сансет взяла себе тарелку и села за стол напротив Селены. — Ты встала раньше, чем я думала, — сказала Селена, печатая на своем ноутбуке. — Пятнышу нужно было выйти, — Сансет вгрызлась в вафли, еще теплые и пышные. — Спасибо за завтрак. — Пожалуйста, — Селена немного потянулась и хрустнула шеей, прежде чем снова сгорбиться над клавиатурой. Вернулся Пятныш, просунувшись через собачью дверь и принялся ходить кругами вокруг стола, ожидая, пока Сансет уронит или намеренно накормит его объедками. Сансет дала ему крошечный кусочек вафли, просто чтобы посмотреть, как он виляет хвостом. Только с печатанием Селены и топотом лап Пятныша Сансет могла спокойно вздохнуть этим утром. Она медленно готовила вафли, наблюдая, как тени на заднем дворе двигаются по мере того, как солнце продолжает подниматься. Ее телефон молчал, и она задавалась вопросом, будет ли это редкий день, когда она не увидит никого из своих друзей. Вернуться ко сну похоже не плохая идея Они ни разу не обсуждали, когда собираются приступить к тренировкам, просто решили, что сделают это после пляжного дня. Еще один день отдыха и восстановления сил не повредит. Покончив с завтраком, она встала и отнесла посуду к раковине. Там было несколько тарелок со вчерашнего вечера, поэтому из любезности по отношению к Селене Сансет вымыла и их и поставила на сушилку. — Не могла бы ты сделать мне одолжение и вынести мусор, пока не легла, — попросила Селена. — Да, без проб… — Луламун! — Аааа! — Сансет схватила сковороду с сушилки и занесла над головой, пока кухня наполнялась сизым дымом. Селена вскочила на ноги, подняв руки в защитной стойке. Она быстро опустила сжав кулаки и топнула ногой. — Артемис! Дым рассеялся, а посреди кухни стояли, уперев руки в бока и с торжествующими улыбками на лицах, Трикси и Артемис. Они оба поклонились, и Артемис сказал со своей обычной напыщенностью: — Да, волшебный дуэт отца и дочери вернулся! — Не стесняйтесь осыпать нас своими аплодисментами! — добавила Трикси. Вместо этого Селена сердито посмотрела на них двоих. — Сколько раз я тебе говорила, никакой магии на кухне! Ты мог включить пожарную сигнализацию! Снова! Артемис выпрямился и одарил ее любящей улыбкой. — Ну же, горлица, кем бы я был, если бы не появился так эффектно? Особенно после столь долгого отсутствия? — Разумно. Ты был бы благоразумен. — И разве это не было бы скучно! Сансет убрала сковородку. — Небольшое предупреждение было бы кстати. Я думала, что нас атакуют. — Ой, мы тебя напугали? — спросила Трикси, одарив Сансет ухмылкой, которую, она и без раздумий проигнорировала. — Ага, и я была так близка к тому, чтобы ударить тебя, — Сансет свела указательный и большой пальцы на дюйм друг от друга. Артемис рассмеялся. — Тогда нас не было слишком долго, если это все, что нужно, чтобы напугать вас! Селена вздохнула и на мгновение закрыла глаза. — Что ж, в одном ты прав. Вас не было слишком долго, — Она шагнула вперед и нырнула под протянутые руки Артемиса, чтобы обнять Трикси и осыпать ее поцелуями. Трикси смущенно хихикнула. — Я тоже скучала по тебе, мам. Селена еще раз поцеловала ее в лоб, прежде чем повернуться и обратить внимание на Артемиса, который все еще стоял раскинув руки. — И я полагаю, что на этот раз смогу простить магию на кухне, — Она шагнула в его объятия и поцеловала в губы. Сансет отвернула голову, чтобы дать им немного уединения. — Итак, как всё прошло? — спросила она Трикси. Трикси прижала одну руку к груди, а другую вскинула к небу. — Как еще Трикси может описать мировое турне, в которое она и ее отец отправились, кроме как ошеломляющим! Были опасные ловушки, зловещие западни, ужасающие испытания и злые животные! Но боялась ли когда-нибудь Трикси? Ха! Ни разу! Она преодолела все испытания с помощью своих смертоносных магических подвигов, теперь новых и улучшенных! Все верно, Трикси теперь стала еще величественнее и могучестее! Сансет смотрела, прикрыв глаза, как Трикси стояла, победно воздев обе руки над головой. — Нет такого слова как "могучестее". Трикси опустила руки и закатила глаза. — Почему ты всегда такая вредина? — Кто-то должен держать твое эго под контролем. — С эго Трикси все в порядке, большое спасибо! Ты просто завидуешь, что у тебя не было такого приключения, которое изменило жизнь, как у Трикси! — У нас было достаточно волнения здесь, так что, поверь мне, я не завидую твоему маленькому приключению. Артемис отстранился от Селены и удовлетворенно вздохнул. — Я скучал по этому. Трикси высунула язык, а Сансет ухмыльнулась ей. Она тоже скучала по этому, предпочитая подшучивать над Трикси, чем над Шиммер. Селена указала на оставшиеся вафли. — Вы двое, должно быть, голодны. Если хотите, я также могу приготовить яйца с беконом. — Горлица, ты даже не представляешь, как мы жаждали твоей стряпни, — сказал Артемис театрально упав в обморок. — Трикси больше никогда не захочет есть коренья или ягоды, — проворчала она. — Я помню те дни, - с нежностью сказала Селена, снимая сковороду с сушилки. - Попытка приготовить белку потому что кое-кто отказался готовить кролика. — Кролики предназначены только быть домашними животными и для выполнения трюков! — защищаясь, сказал Артемис. А раньше я думала, что эта семья странная. Сансет вернулась на свое место за столом. — Помимо еды, как это было на самом деле? Я имею в виду, ребята, вы нашли Радугу Света? Артемис кашлянул и потеребил воротник рубашки, а Трикси скрестила руки на груди и вздернула нос. — Ну… не совсем так, — начал Артемис. Селена разбила яйцо о сковороду. — Я знала, что это глупая затея. — Подожди секунду, любовь моя. Возможно, мы не нашли Радугу Света, но мы нашли неопровержимое доказательство того, что она существует! — Артемис сунул руку в рукав и порылся там, прежде чем вытащить самую старую, самую отвратительную рукопись, которую Сансет когда-либо видела. Лицевая половина полностью исчезла, оставив первую открытую страницу коричневой, жесткой и заплесневелой. Остальное выглядело не лучше. Похоже, все это было сожжено в какой-то момент, а затем погружено в воду. Селена посмотрела на неё и прижалась ближе к печке, сморщив нос. — Что ты принес на мою кухню? — спросила она, борясь с рвотным позывом. Артемис осторожно придержал её, положив на ладонь. — Это, — сказал он тихо, словно более громкий голос уничтожил бы то, что осталось от рукописи, — то, что мы обнаружили в руинах старой деревни. Судя по всему, она относится к эпохе Артура и Мерлина, и ее автор утверждает, что знал их обоих. Большая часть написанного размыта до такой степени, что не поддается определению, но есть несколько отрывков, которые заслуживают особого внимания. Это чрезвычайно интересно. Он махнул рукой, и журнал медленно открылся и перевернулся на одну из последних страниц. Артемис поднес его ближе к глазам и прочитал: — ...отказываться от магии в лучшем случае безрассудно, но я не смог их отговорить. Дело сделано. Мир уже кажется… более пустым. Я не достиг сонастройки, но я все еще могу чувствовать это. Чтобы максимально гарантировать, что ничто больше никогда не будет использовано в гнусных целях, они даже заперли "Радугу света". Оно, по крайней мере, остается на этом плане. Только шесть чистых сердец добродетели смогут открыть его снова. Слова Мерлина. Я не знаю, что он имеет в виду, я могу только надеяться, что, если она когда-нибудь понадобится, эти шестеро появятся снова. Артемис посмотрел на увлечённую аудиторию. — Это грубый перевод со среднегэльского. — Ты говоришь по-гэльски? — спросила Сансет. Артемис ухмыльнулся. — Я человек многих талантов. То тут то там, — Он осторожно закрыл книгу и принял серьезное выражение лица. — Можно многое вынести из одного только отрывка, но мне приходит в голову, что Радуга Света действительно существует, она все еще находится на этом плане на момент написания этой книги, и что требуется шесть добродетельных сердец чтобы добраться до неё. — Арти, если автор говорит правду о том, что знает Мерлина, то этой книге почти тысяча лет, — возразила Селена. — Насколько нам известно, эти шесть сердец пришли и ушли. Радуга Света все еще может быть где угодно. — Да, она может быть где угодно, но теперь мы знаем, что она существует! — Артемис раскинул руки. — Это вся надежда, которая мне нужна, чтобы продолжать! Опершись локтем о стол, Сансет подперла щеку рукой. — Шесть чистых сердец, чтобы использовать оружие света? Звучит как Элементы Гармонии в моем мире. — Разве ты не говорила, что это те штуки, которые взорвали тебя, когда ты была демоном? — спросила Трикси. Сансет закрыла глаза и вдохнула через нос. — Да. Они сделали это. — Ты же не думаешь, что эти Элементы и Радуга — одно и то же? — спросил Артемис. — Я думаю наверное, нет? Хотя они могут быть как-то связаны. Как выглядит Радуга Света? Артемис поднял палец, словно собирался начать объяснение, но остановился. Он моргнул. — Ха, а знаешь, я не знаю. Сансет одарила его прищуренным взглядом. — Ты не знаешь, как выглядит то, что ты ищешь? Он фыркнул. — Ну, не совсем, я имею в виду… это никогда не описывалось! Но я уверен, что узнаю это, когда увижу. Это же Радуга Света! Трудно ошибиться в чем-то подобном. — Чем больше ты говоришь, тем больше я думаю, что Селена права: это дурацкая затея. Артемис застонал, заглушая удовлетворительный смешок Селены. — Нет, ты тоже. Ну же, солнышко, ты из страны мистики и причуд. Ты наверняка знаешь, как распознать артефакт, меняющий мир, за милю? — Нет, — категорично сказала Сансет. — Поскольку в моем мире есть волшебные предметы, я бы не знала, какой из них может перевернуть мир с ног на голову, а какой просто испечет мне блины быстрого приготовления, если бы я точно знала, что ищу! — Это Радуга Света! — Артемис сказал так, как будто это всё обьясняло. — Древний артефакт, переданный моим предкам самими богами! Наша единственная обязанность — охранять его! Во всяком случае, сама моя душа сможет указать на него, как только я увижу. Сансет ущипнула переносицу. — Если ты когда-нибудь его увидишь! Мы даже не знаем, метафорическая это или буквальная радуга! Черт, мы только что прочли, что они запечатали его! Насколько нам известно, он может быть за гигантской дверью! — Дверь, которую, по-видимому, нужно открыть шестью сердцами, — пробормотала Селена, взбивая яйца. Артемис самоуверенно ухмыльнулся. — Ну, во всяком случае, это сужает наш поиск! Нам просто нужно найти что-нибудь с шестью дырками, или пьедесталами, или… — Его рот застыл на полуслове, а зрачки сузились до микроскопических точек. — Замки. Трикси наклонилась вперед. — Что? В клубе дыма Артемиос исчез с места, оставив Селену хватать сушившееся полотенце и шлепать по оставшимся клочьям голубых облаков. Как только она освободила комнату, еще один столб дыма возвестил о возвращении Артемиса. — Может, ты прекратишь телепортироваться на кухню! — кричала Селена. Но Артемис не обращал на нее никакого внимания. Он прижимал к груди что-то большое и хихикал, как сумасшедший. — Я уже сделал это! Ха-ха! Я знал, что я потрясающий, но даже не думал, что настолько потрясающий! Хахахаха! Я такой удивительный, я делал удивительные вещи, даже не осознавая этого! Ха! Трикси откинулась на спинку сиденья, широко раскрыв глаза. — Отец, ты пугаешь Трикси. — Больше, чем обычно, — добавила Селена. Артемис подскочил к кухонному островку и швырнул то, что держал в руках, на столешницу. — Смотрите! Посмотрите на это! Все это время он был у меня! Он просто стоял в торговом центре и ждал, когда его продадут, потому что я думал, что это просто красивый хлам! Сансет узнала объект; она увидела его в свой первый рабочий день в магазине Луламунов. В нескольких дюймах от нее стоял кристально-голубой сундук в форме шестиугольника. На каждой из его шести наклонных граней была замочная скважина. Селена подошла, выглядя чуть менее скептически, чем раньше. — Я даже не помню, где ты нашел эту штуку. — И я тоже! — Артемис выразительно замахал на это руками. — Но я уверен! Это! Оно! Трикси наклонилась вперед, ее отражение появилось на полированной поверхности сундука. — Ты действительно думаешь, что она там? — Да! Горлица, луночка, солнышко! — Артемис положил руку на коробку и улыбнулся самой широкой улыбкой, которую Сансет когда-либо видела у него. — Честь нашей семьи восстановлена. У нас есть Радуга Света.

***

Мундэнсер поставила голубые розы в вазу и распределила их так, чтобы все бутоны были обращены наружу. Все шесть, которые она выбрала, чудесно цвели; их лепестки — прекрасный сапфир, каждый идеально сложен поверх другого. Она взяла стеклянную вазу в руки и отправилась в укромную комнату матери. Она надеялась, что отец больше не поджидает девушку там. Между игнорированием ее и внезапным интересом ко всем аспектам ее жизни Мундэнсер почти была готова предпочесть, чтобы ее игнорировали. Она поднялась по ступеням самой северной башни и открыла дверь. — Доброе утро мама. Я принесла твои любимые… — Ваза стремительно полетела вниз. Тишина и стекло разлетелись вдребезги, осыпав ее ноги прозрачными осколками, а розы остались лежать в луже воды. Мундэнсер не чувствовала физической боли, только бурлящие колебания надежды и ужаса в душе. Кровать была пуста. Кардиомонитор был выключен, капельница болталась на ветру, простыни находились в беспорядке. Мундэнсер изо всех сил пыталась дышать. Она попятилась из комнаты, ее сердце разрывалось на части, когда сотни мыслей заполонили её голову. Она развернулась на каблуках и побежала вниз по лестнице. — Мама! — Воздух снова наполнил ее легкие, но быстро иссяк, пока она мчалась по коридорам и кричала. — Мама! Мама! Она выбежала в сад, ища серебро среди цветочной радуги. — Мама! — закричала Мундэнсер, и ее голос разнесся по горе. Она… она бы увидела меня первой, верно? Если только… Дыхание Мундэнсер снова сбилось. Она бросилась обратно внутрь и остановилась на перекрестке. Ее мать должна быть здесь! Где еще её искать? Куда еще она могла пойти? Пол вращался перед глазами Мундэнсер. Почему этот проклятый особняк должен быть таким большим? Где она находилась? — Мундэнсер? Она повернула голову. Ее отец трусцой пробежал по коридору, сунув что-то в карман пальто, когда приблизился. Он положил руку на ее дрожащее плечо. — Почему ты бегаешь вокруг и так кричишь? Я думал, на нас напали. — Мама! — выдавила она, затаив дыхание. — Она… ее нет в комнате! Она должно быть проснулась! Я должна найти ее! — Ладно, ладно, просто успокойся, — сказал он, хотя Мундэнсер видела растущее опасение в его глазах. — Мы найдем ее. Единственный глоток воздуха — это все, что могла сделать Мундэнсер. Если ее мама не пришла навестить ее сразу же после пробуждения… ее разум мог только представить себе мрачные альтернативы. Держа руку на плече Мундэнсер, Найт Шейд повел ее по коридору, открывая все двери на своем пути. В конце концов, они снова оказались в вестибюле, и как только Мундэнсер поверила, что ее тревога не может подняться выше, наверху лестницы открылся черный портал. Темпест вышла из него, и от ухмылки, которую та тянула, Мундэнсер стало плохо. — Ах, вас двоих то я и искала. Найт Шейд стиснул зубы. — Где Апалла? — Видишь ли, мы действительно начинаем отставать от графика, — небрежно сказала Темпест, наматывая шнурок Замка Души на палец. — Настоящее тело лорда Тирека может быть не готово, но Старлайт и я чувствуем, что мы все выиграем больше, если он будет более… физически присутствовать. И у нас как раз завалялся пустой сосуд. Все тело Мундэнсер затряслось. — Нет. Ты не можешь, — сказала она чуть громче шепота. — На этот раз ты зашла слишком далеко, Темпест! — Взревел Найт. — Это не было частью сделки! Вы не можете так использовать мою жену! Темпест продолжала небрежно улыбаться. — Сделка заключалась в следующем: вы поможете мне оживить лорда Тирека, а я верну душу Апаллы. Насколько я вижу, я еще не нарушила нашу договоренность. Как только тело Тирека будет готово, все, что нам нужно сделать, это немного поменять души местами, - Она вдруг вздрогнула и повела правым плечом. Мундэнсер дышала короткими, судорожными глотками. Слезы потекли по ее щекам. — Пожалуйста! Пожалуйста, не делай этого! Разве ты не можешь использовать кого-нибудь другого? — О, ты предлагаешь себя — Я… — Мундэнсер прикусила нижнюю губу до крови. Если она согласиться то некому будет воплотить её план. Но если она не остановит это, ее план все равно окажется под угрозой. — А если я стану сосудом? — спросил Найт, сжав кулаки. Темпест фыркнула. — Не глупи, Шейд. У тебя еще есть компания, которой нужно управлять. В отличие от твоей дочери, ты важен. Во всяком случае, это был риторический вопрос; Старлайт уже начала. Мундэнсер зажала рот ладонями, к горлу подступила желчь. Её мать собирались сделать сосудом для Тирека. — Я кончаю с этим! — крикнул Найт, сунув руку в карман пальто. — Наша сделка окончена! Он вытащил серебряный револьвер и трижды выстрелил в Темпест. Звук рикошетом прокатился по большой комнате, разрывая барабанные перепонки Мундэнсер. Она в шоке смотрела сначала на отца, а потом на Темпест стоящую на вершине лестницы. Ее теневая рука была вытянута, сжимая кулак, но она выглядела такой же удивленной, как и Мундэнсер. Темпест разжала кулак, и пули посыпались на пол. В отсутствие гулких выстрелов в поместье царила гробовая тишина. Все, что могла слышать Мундэнсер, — это остаточный звон в ушах. — Очень неразумный поступок, Найт Шейд, — медленно произнесла Темпест, поднимая Замок Души. Она направила его центральную часть на Мундэнсер. Душа Мундэнсер сжалась. Беспорядочная дрожь ее тела сменилась слабой дрожью, когда на нее опустилась невесомость. Путы, удерживающие ее душу на якоре, трещали один за другим. Этот… вот как это закончиться? Вот так завершиться мой акт? Но… кто спасет мир? Я пока не хочу уходить… — Мундэнсер! Что-то врезалось в нее и швырнуло на землю. Все чувства вернулись к ее телу, когда она ударилась о плитку. Оцепеняющий туман, который начал заволакивать ее голову, рассеялся, и ее душа вернулась на место. Она посмотрела на свое отражение в полированном мраморе. На нее смотрела потрясенная девушка. Затем ее отец упал на пол. Мундэнсер повернула голову и увидела его фиолетовые глаза, те самые, что она унаследовала. Свет уже покинул их. Найт Шейд уставился на Мундэнсер, не видя ее по-настоящему. Его губы были приоткрыты, и Мундэнсер могла чувствовать его дыхание на своем лице, единственный признак того, что он был ещё жив. Жив, но пуст. А Мундэнсер снова было восемь, она стояла на коленях над матерью, которая лежала на полу с широко раскрытыми глазами и открытым ртом. Она дышала, но не просыпалась, как бы ни трясла её Мундэнсер. Она подтянула колени и склонилась над телом отца. Ее дрожащие пальцы зависли над его грудью, боясь физически подтвердить то, что видели ее глаза. — Ты… ты идиот, — выдавила Мундэнсер. — Почему? Сапоги Темпест застучали по лестнице, когда она принялась спускаться. Она прижала свою теневую руку к плечу и стиснула зубы. — Каждый раз, когда я думаю, что ты на крючке, ты находишь способ вывернуться, — сказала она с отвращением. Мундэнсер почти не слышала ее. Швы на ее сердце полностью разошлись, наполняя ее эмоциями, смысл которых она не могла понять. Она положила руку на Найта, чувствуя его слабое сердцебиение. — Я полагаю, мы могли бы изменить ситуацию. Хотя это заняло бы некоторое время. И, учитывая все обстоятельства, это гораздо интереснее. Так что поздравляю, Мундэнсер. Похоже, теперь ты отвечаешь за «Шейд Энтерпрайзис». Поток эмоций начал выливаться наружу. Мундэнсер было жарко и холодно одновременно. Она была парализована, но ее тело дрожало, как будто она была засыпана снегом. — Почему? — слабо спросила она. — Почему ты решил отрастить позвоночник именно сейчас? Почему ты защитил меня? — Она подняла голову к Темпест. — Почему ты так меня ненавидишь? Темпест усмехнулась. — Не обольщайся. Не только тебя, а всех подобных тебе. Родившихся с серебряной ложкой во рту, в то время как мне повезло вообще родиться. Тебе дано всё, что ты могла бы хотеть, просто попросив, в то время как я должна была пробивать себе дорогу, чтобы зарабатывать на жизнь. Такие люди, как вы, принимают все как должное и тратят свои жизни впустую, никогда не понимая, что значит страдать или бороться. Чтож почувствуй этот вкус. Она снова поднялась по лестнице и вошла в портал. — Я даю тебе несколько часов, чтобы устроить его в старой комнате Апаллы. Затем настанет время возвращения лорда Тирека, - Портал закрылся за ней. Мундэнсер оглянулась на отца. Ей хотелось дать ему пощечину, кричать и ругаться. Но его пустые глаза говорили о том, что это было бы бессмысленно. — Леди Мундэнсер. Она посмотрела через вестибюль. Портер и Лемон Фреш стояли в дверном проеме с мрачными и настороженными лицами. Мундэнсер открыла рот, позволяя икоте вырваться наружу. Она вытерла глаза и попыталась снова, но не издала ни звука. Она шевельнула рукой и впилась ногтями в руку, пока не порвала кожу. Она зашипела, снова напрягая голосовые связки. — Это правда? Я руковожу компанией? Портер кивнул. — Мастер Найт Шейд действительно оставил завещание, в котором по закону позволяет вам взять на себя руководство, если с ним что-то случится, когда вам исполнится восемнадцать. Все его акции достаются вам. — Я поняла, — Мундэнсер открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но на этом ход мыслей закончился. Теперь она была генеральным директором. — Портер, Лемон, не могли бы вы взять отца и… и поместить его… в старую комнату матери? — Конечно, миледи, — сказала Лемон, в тон хриплому шепоту Мундэнсер. — Есть ли… мы можем сделать что-нибудь еще для вас? Мундэнсер покачала головой. — Нет, не сейчас. Я просто… — Она позволила своим невысказанным словам повиснуть в воздухе. Ее горничная и дворецкий подхватили Найта и унесли его, не сказав ни слова, оставив Мундэнсер в одиночестве стоять на коленях у подножия лестницы. Ее разум был похож на колесо рулетки, которое вращалось и приземлялось на тему, которую она могла обдумать только две секунды, прежде чем она снова начинала крутиться. Ее отец ушел. Ее мать должна была стать марионеткой. Она стала руководителем глобального конгломерата. Мундэнсер издала одно натянутое «Ха» из-за абсурдности всего этого. Она знала, что это было на самом деле, знала, что это не сон. Тем не менее, ее разум не мог полностью осознать, что только что произошло. С другой стороны, ее сердце, похожее на блеклую оболочку, казалось, полностью осознавало ситуацию. Железный кулак сжал его, отчего у Мундэнсер заболело в груди. Она прижала обе руки к груди и согнулась пополам. Ее дыхательные пути сузились, и комната начала вращаться. Не впадай в истерику. Не смей. Но Мундэнсер хотелось кричать, хотелось рыдать, хотелось закатить истерику. Темпест была неправа. Она знала, что такое страдание. Она всхлипнула и снова икнула. Прибереги свои крики и слезы до момента, когда все закончится. Мундэнсер воспользовалась перилами, чтобы подняться на ноги, и прислонилась к ним, грудь все еще сжималась, а голова кружилась. — И это почти закончилось, не так ли?

***

Кристальный сундук стоял на отремонтированном журнальном столике в гостиной в то время как десять лиц выжидающе уставились на него. — И.... что теперь? — спросила Рейнбоу. Сансет села на подлокотник одного из кресел в гостиной, уступив место Твайлайт. Она наклонилась вперед и потерла подбородок. — Ну, моя теория заключалась в том, что, поскольку вы, девочки, представляете Элементы Гармонии, а Радуга Света кажется такой похожей, возможно, коробка вызовет какую-то реакцию. Если Радуга действительно там есть. Эпплджек приложила руку к груди и подождала несколько секунд. — Не думаю, что она шот делает. Рэрити постучала пальцем по щеке. — И хотя это хорошая теория, дорогая, в ней есть загвоздка. Если нам нужны Элементы Гармонии, чтобы открыть его, нам также понадобится Принцесса Твайлайт. Сансет сидела совершенно неподвижно, но почувствовала, как кресло немного сдвинулось. — Не обязательно. Мы победили сирен без нее. Может, она и для этого нам не нужна. Скрестим пальцы. — И у нас еще есть наша Твайлайт! — воскликнула Пинки. — Может быть, она сможет занять место принцессы! Кресло снова двинулось. — Или, может быть, Трикси предначертано стать обладательницей одного из этих мистических ключей! — громко сказала Трикси. — Она потомок Меган и Мерлина! — А что, если это никто из нас? — спросила Флаттершай. — Где мы начнем искать ключи? Артемис подергал свою козлиную бородку. — Мы уже несколько раз обшарили земной шар. Я могу обыскать свой инвентарь, но не думаю, что нам повезет еще шесть раз. — Может быть, мы сможем обмануть его! — Пинки потянулась к своим волосам и вытащила невидимку. — Пинки, это не запертая дверь; ты связываешься с магией, — предупредила Эпплджек. Пинки прижала язык к губам, превращая булавку в отмычку и вставляя ее в замочную скважину. Она повертела её туда-сюда, прижимая ухо к коробке, чтобы лучше слышать звуки, которых, Сансет была уверена, не существовало. Из замочной скважины полился мягкий розовый свет. Пинки ахнула и сильнее дернула замок. - Кажется, у меня получилось! Заколка вылетела из ее руки и полетела через всю комнату, где Селена поймала ее прежде, чем та успела проткнуть фотографию. Пинки отступила на шаг от сундука, нервно улыбаясь. - Может быть, я свела его с ума. Розовый свет усилился и слился в единый луч, ударивший в шипастый браслет на запястье Пинки. Тот в свою очередь тоже засветился, и из него выскочил маленький белый шарик, который принялся быстро расти и менять форму. Когда световое шоу наконец закончилось, перед Пинки завис золотой ключ. Его ручка была в форме трехлистного клевера, а зубцы напоминали маленькие воздушные шарики. Он упал в руки Пинки, и с него посыпались блестки.. — Оооо! — Пинки поднесла его к лицу. — Он такой блестящий! Твайлайт встала и подошла поближе, чтобы тоже рассмотреть. — Как это произошло? У него была реакция на браслет Пинки, но почему? — Это случайно не тот браслет, который тебе подарила Соната? — спросила Сансет. Пинки смотрела на него с любовью. — Ага! Артемис сузил глаза. — Соната? Случайно не одна из Сирен? — Это долгая история, — вздохнула Селена. - Если кратко не только у вас с Трикси было приключение. — Но все закончилось тем, что мы с Сонни стали лучшими друзьями! — чирикнула Пинки. — Она дала мне один из своих браслетов, чтобы показать, что мы лучшие друзья! — Что ж, если у Пинки есть ключ, это подтверждает мою теорию о том, что они должны быть и у остальных из вас, — сказала Сансет. — Я просто не уверена, какое отношение к этому имеет браслет Сонаты. — Артемис, сэр, могу я взглянуть на дневник, о котором вы упомянули? — спросила Твайлайт. Артемис засунул руку в рукав и осторожно вытащил его. — Большая часть из написанного неразборчива или полностью уничтожена, — Он левитировал его в протянутые руки Твайлайт. — Хм… — Твайлайт положила его себе на колени и раскрыла, обращаясь с дневником с нежностью библиотекаря. — Возможно, у меня есть инструменты для восстановления разборчивых частей. Однако мне понадобится некоторое время. Артемис улыбнулся. — Конечно. Оставляю это на тебе. — А пока, может быть, мы сможем связаться с Сонатой и посмотреть, не является ли другой её браслет волшебным, — предложила Сансет. — Хотя я понятия не имею, с чего-бы у Сирены могли быть магические предметы способные открыть коробку чистого добра. — Эй, давай останемся на светлой стороне, — сказала Рейнбоу, поправляя шарф на талии. — Один ключ есть, пять осталось. Мы просто должны быть начеку. — Но что произойдет, когда мы получим Радугу Света? — спросила Эпплджек. — Найдём Темпест и эту штуку Замок Души и расправимся с ними! Рэрити покачала головой. — Сомневаюсь, что это будет так просто. Хотя это наводит на мысль о наших тренировках. У нас был день на пляже. Согласно нашему соглашению, пришло время заняться серьезным делом. — Обучение? — Головокружительная улыбка скользнула по лицу Артемиса. — Вы, девочки, хотите отточить свои магические навыки? Сансет неуверенно кивнула, чувствуя тревожный пузырь в животе. Она могла только представить, какие дурацкие тренировочные полки мог состряпать Артемис. Он хлопнул в ладоши и запрыгал вверх-вниз. — О, это будет так весело! — Ух, ребята, вы такие громкие! Все головы повернулись к лестнице. Шиммер перегнулась через перила, все еще одетая в пижаму. — Можно как-то потише устраивать эти анимешные выходки? — Ах точно, она все еще здесь, — угрюмо сказала Трикси. Шиммер перевела взгляд с Трикси на Артемиаа. — О, смотрите, волшебники вернулись. Чем вы, чудаки, задумали на этот раз? - Она посмотрела на сундук. — Мы собираемся тренироваться, чтобы стать супергероями! — отрывисто сказала Пинки. Шиммер закатила глаза. — Я пошутила насчет аниме. — Ты довольно хороша в рукопашном бою, — заметила Селена. — Может ты могла бы начать зарабатывать себе на жизнь здесь и преподать несколько уроков. — Я, учитель? — Шиммер задумчиво поджала губы. — Неа. Я не хочу иметь ничего общего с вашей сверхъестественной хренью, пока Сирены снова не постучат в дверь, - Она отсалютовала двумя пальцами и ушла. Артемис опустил голову и посмотрел на Селену. — Серьезно, что это за история с сиренами? Селена просто указала на Сансет. Сансет дернула воротник своей рубашки. — Окей, для начала должна заметить что мы выиграли, и никто серьезно не пострадал…

***

Мундэнсер посмотрела на отца. Он смотрел мимо нее знакомыми пустыми глазами. Она фыркнула и отвернулась, бросив взгляд в окно, в сад. Она думала о том, чтобы купить цветы для своего отца. Она всегда приносила любимые вещи своей матери: голубые розы, маргаритки и лаванду. Она понятия не имела, какие цветы любил ее отец. Она многого не знала о своем отце. Она обернулась и снова посмотрела на него, каждая часть ее тела дрожала. — Почему? Зачем бросаться передо мной? Думаешь, это самопожертвование компенсирует то, что ты сделал? — Она стиснула зубы, прежде чем продолжить более громким голосом: — Потому что это не так! Я все еще ненавижу тебя, глупый, глупый человек! Она схватилась за сердце, чувствуя, как оно сжимается. — Я буду заботиться о тебе не из любви, а по долгу службы. Пока ты не проснешься и не дашь мне ответ. Пока ты не возместишь десятилетие, которое я провел в одиночестве. Понял? Найт Шейд уставился в стену. Мундэнсер смахнула слезы со щек. Она отказалась развалиться из-за него. Она судорожно вдохнула и вышла из комнаты, надев маску. Темпест ждал ее у подножия лестницы. — Не смотри так вниз, Мундэнсер Делай свою работу правильно, и скоро к тебе вернутся оба твоих родителя. Потребовался прилив силы воли, чтобы помешать Мундэнсер броситься на Темпест — не провести ногтями по лицу Темпест и не оставить на ней рану такой же длины, как и ее собственная. Пока сценарий разыгрывался в ее голове, Мундэнсер сохраняла нейтральное выражение лица и кивала. Темпест подняла руку, и на ее лице появилась тонкая гримаса. Перед ними возник портал, и Темпест провела Мундэнсер внутрь. Она всегда сравнивала телепортацию портала с прыжком в океан ночью. Было всегда холодно, и она на мгновение оставляла ощущение, что промокла. Портал вел в тускло освещенную лабораторию, подуровень, судя по отсутствию окон. Там было немноголюдно, в ряду столов стояло несколько компьютеров, а толстые кабели тянулись по полу и уходили в стену. Раздвижные стальные двери стояли напротив Мундэнсер, символ биологической опасности был выгравирован на правой панели. Старлайт Глиммер сидела перед одним из компьютерных мониторов, скрестив одну ногу на другой. Она лениво постукивала по клавиатуре одной рукой, держа в другой кружку с кофе. — Ей, вы двое, — сказала она, бросив быстрый взгляд через плечо. — Лорд Тирек скоро выйдет. Он… приспосабливается. Мундэнсер охватила вспышка тошноты. Она попыталась сглотнуть, но сухость во рту сильно мешала ей. Она попыталась отвлечься, впиваясь ногтями в запястье. Старлайт встала и подошла к Мундэнсер. Она сделала вид, что занята, поправляя свой лабораторный халат, и сказала уголком рта: — Мне жаль твоего отца. — Заткнись, — сказала Мундэнсер, глядя в пол. Она пожалела об этом приказе. Пока все трое ждали, над ними повисла тишина, заставившая Мундэнсер ерзать. Ее сердце бешено колотилось, а тело снова начало трясти. Это будет не она. Это не может быть она. Половина разума Мундэнсер пыталась разгадать блеф Темпест, что на самом деле она не забрала Апаллу, а просто хотела поднять настроение Мундэнсер. Но другая половина знала правду. Эта сторона пыталась мысленно подготовиться к тому, кто… что бы ни вошло в эту дверь. Потому что кто бы это ни был, это была не ее мать. Наконец металлические панели двери зашипели и разъехались, а на пороге вырисовалась фигура в плаще. Дыхание Мундэнсер сбилось. Ее умственная подготовка никак не повлияла на то, как отреагирует ее сердце. Он застыл в ее груди, и все остальное тело последовало его примеру, не позволяя ей отвести взгляд от надвигающегося на нее ужаса. Апалла Луламун не шла той изящной походкой, которую помнила Мундэнсер. Вместо этого она шла вперед, ссутулив плечи, что придавало ей властный вид. Ее движения были жесткими, и ее внимание было приковано к ее собственной руке, когда она сгибала пальцы один за другим. Ее волосы все еще были мягкими и ломкими, а кожа выглядела липкой и бледной. Она подняла голову и поймала взгляд Мундэнсер, и замерзшее сердце Мундэнсер разбилось. Это был не фантом, не галлюцинация, не двойник. Мундэнсер увидела физическое присутствие своей матери. Но только физическое присутствие. Гордость и любовь, которые когда-то сияли в глазах Апаллы, больше не существовали. Внутри был только монстр, и это сводило Мундэнсер с ума. Она растерзала существо с лицом ее матери или убежала и навсегда спряталась в своей комнате? Апалла… нет, Тирек подошел ближе, его тяжелые ботинки стучали по твердому полу. Вместо ночной рубашки, в которую Мундэнсер одела свою мать, Тирек был одет в черный жилет и брюки, а на плечи накинут рваный плащ. Темпест опустилась на одно колено и склонила голову. — Лорд Тирек, — почтительно прошептала она. Старлайт тоже встала на колено, и Мундэнсер, снова обретя некоторый контроль над своим телом, медленно опустилась и отвела глаза. Тирек остановился перед ними. — Физлпоп Берритвист. Старлайт Глиммер. … Мундэнсер Луламун, — Во всем, кроме подачи, это был голос Апаллы. Вместо причудливой, жизнерадостной интонации, которую помнила Мундэнсер, она была холодной, незаинтересованной, отстраненной. Мундэнсер случайно взглянул вверх. Тирек посмотрел на нее сверху вниз, с отвращением и подозрением в его одолженных глазах. Тирек обратил внимание на Темпест и протянул ей руку. — Мой Замок Души, если хотите. — Конечно, мой Лорд. Темпест потянулась к амулету на шее, и впервые в жизни Мундэнсер она увидела страх на лице Темпест. Она надела веревку через голову и передала ее Тиреку. В ту же секунду, как она покинула ее пальцы, лицо Темпест побледнело. Она разразилась чередой прерывистого кашля, перемежаемого отчаянными вздохами. Ее рука полезла в карман и вытащила ингалятор. Мундэнсер мог заметить, что он немного потерт, но не мог представить, когда Темпест когда-либо им пользовался. Темпест сделал затяжку, затем глубоко вдохнул, прежде чем восстановить самообладание. Тирек не удостоил ее взглядом. Его глаза видели только золотой амулет, лежащий у них на ладони. — Здесь почти нет ни души, — сказал Тирек с материнским разочарованием. — Было трудно собрать их, не вызвав подозрений, милорд, — слабо сказал Темпест. — Мир сильно отличается от того, когда вы были здесь в последний раз. — Довольно, — Тирек поднял голову и принюхался. — Магия этого мира почти исчерпана… нет… она пропала. — Тем временем мы делаем все возможное, чтобы воссоздать то волшебство, на которое мы способны, — сказал Старлайт. Он кивнул. — Ты поступил мудро, отдав мне это тело тем временем. Магия течет в ее крови; хорошая замена из-за отсутствия мировой магии для настройки. И большее количество душ поможет сбалансировать баланс, — Он надел Замок Души на шею и поднял ладонь. Голубое пламя вспыхнуло и зависло перед его лицом. — Я провел довольно много времени в своем замке души. Достаточно долго, чтобы начать сомневаться, буду ли я когда-нибудь снова свободен. Возможно, мои амбиции сведутся к нулю. Возможно, человечество продолжало бы бороться и умолять богов, которым нет дела до смертных, — Тирек улыбнулся и посмотрел вниз. — А потом я наткнулся на тебя, Физлпоп. Ты, которому в жизни выпала ужасная рука. Вы боролись и страдали без какого-либо божественного вмешательства, чтобы помочь вам. Вы ошибались в прошлом, но остались непоколебимо верными. И за это ты будешь вознагражден. Пламя в ладони Апаллы почернело, и он обрушил его на голову Темпест. Дыхание Темпест стало бешеным, когда черные линии дугой пробежали по ее лицу и шее и исчезли под воротником ее рубашки. Она схватилась за обрубок руки и закричала, извиваясь под хваткой Тирека. Между ее криками Мундэнсер слышала тошнотворный хруст костей и хлюпанье плоти. Она закрыла глаза, ее позывы к рвоте усилились. Крик Темпест достиг крещендо, а затем прекратился. Мундэнсер приоткрыла глаз и ахнула. Из рукава Темпест торчала новая рука, полностью сформированная и того же цвета тутового дерева, что и остальная часть ее кожи. Темпест согнула пальцы и сжала кулак. Искры черного электричества заплясали по ее костяшкам пальцев. Она глубоко вздохнула, и на ее лицо вернулась циничная улыбка. Тирек сделал шаг назад. — Вставайте, командир Темпест Шэдоу. Темпест встала и скрестила свою новую руку на груди, прежде чем сделать еще один поклон. — Вы оказываете мне честь, лорд Тирек. Тирек кивнул и подошел к Старлайт, которая с надеждой посмотрела вверх. — Эта «наука», которую ты принес с собой, оказалась весьма полезной, Старлайт. Продолжай свою работу, и я обещаю, что когда я открою двери к божественному, ты получишь свою награду. Старлайт кивнула. — Благодарю вас, лорд Тирек. Наконец, Тирек встал перед Мундэнсер. Их взгляды снова встретились, и Мундэнсер изо всех сил старалась не вырвать. Каждая клеточка ее души говорила ей, что картина, на которую она смотрела, была неправильной. И все же она смотрела на нее холодными, равнодушными глазами матери. Тирек опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. — В твоих глазах столько боли и гнева, — мягко сказал он. — Но этого следовало ожидать. Я в теле того, кто тебе небезразличен, не так ли? Мундэнсер ничего не сказала, прикусив язык. — Не волнуйся. Я ничего не сделаю ей. Это всего лишь временная замена, пока мое тело не вернется. Но мне любопытно… Его рука вытянулась и схватила Мундэнсер за шею, сжимая ее дыхательное горло. — Порождение Меган… потомок Мерлина… твоя родословная была занозой в моем боку на протяжении бесчисленных поколений. Почему бы мне не убить тебя на месте? Тонкая струйка воздуха прошла через горло Мундэнсер, и она прохрипела: — Мои предки… ошиблись, запечатав тебя. Я хочу… лучшего для человечества. Темпест откашлялась. — Как бы мне ни хотелось, чтобы вы уничтожили ее, милорд, в настоящее время она является для нас активом. На данный момент она владеет бизнесом, который финансирует наши исследования и усилия. Тирек оглянулся через плечо, потом снова на Мундэнсер. — Значит, она наш покровитель? Хм. Очень хорошо, — Он ослабил хватку, и Мундэнсер рухнула на пол, тяжело дыша и держась за горло. — Но предупреждаю тебя, — донесся до ее ушей смертельный шепот матери, — я чувствую обиду в твоей душе, ненависть. Если я обнаружу какие-либо следы предательства, любую тщетную надежду остановить мои махинации, ты никогда больше не увидишь свою мать. Мундэнсер слабо кивнул. — Хорошая девочка. Пойдем, Темпест. Я чувствую, что вам нужно многое рассказать мне о том, как устроен современный мир. Мундэнсер встала на четвереньки, когда Тирек и Темпест вышли из комнаты. Чья-то рука коснулась ее плеча, и она оттолкнула его. — Почему? — спросил Мундэнсер хриплым голосом. — Зачем ты это сделал? — У меня особо не было выбора, — просто сказала Старлайт. — И не похоже, что это сильно меняет твой план, верно? Остался только дополнительный шаг. — Замолчи! — Мундэнсер сжала кулаки. — Дополнительный шаг? Ты называешь необходимость смотреть, как этот монстр маскируется под… мою… мою маму лишними шагами? — Я никогда не говорил, что это будет легкий шаг. Мундэнсер посмотрела на Старлайт. — Идти. Просто иди. — Эхех, прямо сейчас, — Старлайт неловко улыбнулась и отвернулась. Она последовала за Тиреком и Темпест, выйдя через другую дверь. Тишина после его закрытия была навязчивой. Мундэнсер осталась на полу, ее дыхание все еще было затруднено не из-за боли в горле, а из-за стесненной груди. С каждой секундой становилось все теснее. И пока в комнате было тихо, в ее голове разом пронеслись тысячи мыслей. На этот раз она не смогла сопротивляться. Ее мысли остановились на образе холодных глаз матери, смотрящих на нее сверху вниз, и Мундэнсер издала короткий сдавленный крик. Она снова закричала, просто чтобы очистить дыхательные пути. Она вдохнула… И Мундэнсер закричала.