Photocards from Oregon

Я не понимаю, не понимаю,

Слышу ли вокруг себя звуки волн?

Я действительно не понимаю,

Я всё ещё гоняюсь за песчаной бурей или нет?

Я не понимаю, не понимаю,

Что это: море, пустыня, моя надежда или отчаяние?

Всё это правда или выдумка? Черт. BTS - Sea Хёнджин приходит в себя, как только из него вырывается рваный вдох, будто пронзая тело. Он распахивает глаза. Темное небо, усеянное грозовыми облаками, летающие прямо над ним от сильного беспокойного ветра листья и ветки первое, что он видит. — Что за херня… Парень приподнимается, не чувствуя слабости в теле, и оглядывается вокруг: хаос, который происходит на его глазах, не укладывается в голове. Как он здесь оказался? Вокруг него сплошной лес, от сильных порывов ветра деревья сильно раскачиваются, почти гнутся напополам, а ещё дождь льет как из ведра, так, что вода хлестает по лицу со всех сторон. Ощущение, что скоро холодный ветер унесет и его вместе с летающими над ним ветками, листьями и мусором. Природное бедствие было похоже на шторм, очень мощный шторм. Парень пытается подняться на ноги, выходит нелепо: земля мокрая и скользкая, порывы ветра становятся все сильнее и сильнее. Прикрыв одной рукой лицо, Хёнджин старается осмотреться. Тропинка, на которой он стоит ведет наверх в гору, судя по всему, как он смог разглядеть, к маяку, стоявшему на самой высокой точке возвышенности. Это было не так далеко, он стоял уже на полпути, нужно добраться туда, там безопаснее. Хёнджин с трудом пробирается через заваленные ураганным ветром деревья, огромные сломанные ветки, пока дождевая вода пропитывает его одежду насквозь, а мокрые листья влетают в него так, словно кто-то дает пощечины, холодные. — Твою мать… — Хёнджин добирается до вершины, как оказалось, утеса, опускает руки, игнорируя хрустящий звук ломающихся от ветра веток сзади. Перед ним открылся вид: на другом берегу залива, маленький городок, полностью уничтоженный торнадо, который вихрем навис над тем, что осталось от поселения. — Какого черта... — словарный запас резко дал слабину, на языке крутились только ругательства, и, когда Хёнджин хотел было сложить картину происходящего воедино, шум прилетевшей в неподалеку стоявший маяк лодки его прервал. Огромные обломки полетели вниз, прямо на парня. Хёнджин просыпается в классе. Он резко вскидывает голову, все ещё не понимая, где реальность, а где сон. Мистер Джонсон ходит по классу, объясняя очередную тему. Хван оглядывается по сторонам: все в порядке. Это был кошмар. Ему часто снились кошмары, с того самого дня как... Как вся его жизнь, которую он собирал по кусочкам рухнула. Ему часто снилось что-нибудь жуткое, но не настолько реалистичное, не настолько, что он все ещё ощущал, холодную воду у себя на лице, да и картина беспощадной стихии ещё долго не выйдет из головы. Но всё это было сном, а холодная вода, просто пот, выступивший из-за страха. Хёнджин ещё раз оглядел полную аудиторию: Шин Рюджин сидела, расположившись на стуле, как на собственном троне, недалеко от него. Скомканный листок с её рук полетел в справа сидящего от Хвана, Ян Чонина. Тот схватился за щеку, и отвернулся. Выходки Рюджин походили на детский сад, и Хван не хотел верить, что ей серьезно больше нечем заняться, как вечно задирать одногруппника. Мистер Джонсон проигнорировал её выходку, все ещё увлеченный своей лекцией об известных фотографах девятнадцатого века. Хёнджин тяжело вздохнул, хоть что-то слушать и запоминать всё в очередной раз не хотелось. Он оглядел стол: пенал, учебники и тетрадь, совершенно не годившаяся для записей, вся изрисованная вдоль и поперек различными рисунками от скуки. Больше всего было различных цветов и растений. Они, и ещё Феликс. На одном листе его профиль, мини-портрет в три четверти, а ещё любимая игрушка — желтый плюшевый цыпленок, который чем-то напоминал его. Хван взял карандаш и чиркнул рядом «11.10.16 — Снова кошмар». Хенджин невольно улыбнулся, глядя на любимое лицо, усыпанное веснушками, нарисованными не абы как, а каждая на своем месте. Хёнджин не хотел забывать. Кисти его рук, ниже аккуратно вычерченные карандашом, он помнил. Ладошки были меньше чем у него, и это выглядело очень забавно, младший всегда дулся от напоминаний об этом, а потом смеялся как ни в чем не бывало и улыбался. Улыбающийся Феликс ни за что бы не стерся из памяти, даже если бы Хенджин не сделал эти десятки зарисовок. Он перевел взгляд на рядом лежащую камеру, на полароид Феликса. Хёнджину сейчас приходилось фотографировать для учебы и он был далеко не так хорош в этом, как Феликс, который буквально жил этим, делал по пять фото в день точно. Иногда ему казалось, что они видят этот мир одинаково, но при этом так по-разному, словно недостающие части встают на место, когда он рядом с ним. Он много мечтал, мечтал объехать весь свет и показать, как сам видит этот мир, под каким углом нужно правильно смотреть, чтобы увидеть истину. У Феликса был талант, и исключительно талантом он заслужил место в престижной академии, и черт возьми, был наконец так счастлив. Сейчас Хвану было тяжело фотографировать, но не тяжелее чем снова взяться за кисть. Завораживающие своей красотой картины, которые раньше он писал с удовольствием одну за другой, где-нибудь очередной живописной открытой местности, пока Ликс ходил вокруг, фотографировал, клал руки на плечи или тихо сидел рядом, теперь в прошлом. Он смотрит на пейзажи, что его раньше вдохновляли, придавали сил, и ничего не чувствует. Руки, что первое время тряслись из-за срывов, истерик, недоедания и недосыпа, сейчас почти в норме, но будто сами не свои: краски под кистью расплываются по другому, мазки не такие уверенные, картины получаются либо мрачными и абстрактными, либо вовсе не получаются. Как бы Хенджин не хотел жить здесь и сейчас, он все чаще и чаще погружается в старые воспоминания, когда Феликс был рядом, абстрагируясь от жестокой реальности, которая с каждым днем поглощала его сильнее и сильнее, но он не хочет опускать руки, ни за что. Когда Хенджин впервые встретил Феликса, он знал, его жизнь никогда не станет прежней, когда он впервые поцеловал его, он знал, что ему есть ради чего жить, а когда Феликс исчез, Хенджин перестал вообще что-либо знать. Уйти, спрятаться, закрыть глаза и снова очнуться в дне, когда все было хорошо - Хенджин желает этого больше всего. Воспоминания, всё, что осталось. Это был один из значимых дней в их жизни, в тот теплый летний день, в середине июня, Феликс впервые увидел их новый дом. С того дня им больше не нужно было встречаться у поворота к академии Хенджина, чтобы постоять 10 минут в объятиях под шелест деревьев, единственного, что кроме них самих нарушал тишину утра, и разойтись в разные стороны, больше не нужно было провожать друг друга темными ночами, теперь они будут просыпаться вместе. Хенджин ведет Феликса вперед, закрывая глаза ладонью, чувствует, как он улыбается, аккуратно разворачивает, и оставляет того стоять на тротуаре, перед участком. — Сейчас, пока не открывай, — Хван в несколько шагов доходит до дома и останавливается перед ступеньками, ведущими на подъем к входной двери. — Ну вот и всё, можешь открывать, Та-даам, — Хенджин гордо поднял руки и тут же засмеялся, глядя на реакцию Феликса. Глаза Феликса увеличились почти вдвое, после того как он открыл их: — Боже, он просто... Он такой замечательный, Джинни... — Феликс расслабился и мягко рассмеялся с лучерзарной улыбкой, его ресницы поддергивались так, будто вот-вот хлынут слезы. Он так и стоял в паре метров от дома, с упоением всматриваясь в каждую деталь двухэтажного строения, не решаясь подойти. В глаза сразу бросалась отделка фасада выполненная в темно-голубом цвете, полукругом выполненная мансарда над небольшой верандой рядом с входом, которая выглядела очень уютно, под теплым желтым светом лампы. — Хочешь сделать фото? — Хёнджин улыбнулся искренне как никогда и мило наклонил голову в бок — его отросшие темные волосы спали вперед, пряди тут же подхватил ветер. — Конечно! Давай вместе, — Феликс быстро достал полароид из сумки и подбежал на газон к Хенджину, чтобы приобнять сбоку, для фото, но вместо этого он почему-то отставляет камеру и просто виснет на родных плечах, поддаваясь внезапно нахлынувшим чувствам. Хенджин обнимает в ответ и молчит, прикрывая глаза, когда утыкается в светлую макушку. — Ты самый замечательный на свете, — шепчет Феликс, и Хенджин чувствует в этих словах такую особенную теплоту, что не может сдержать странной улыбки, улыбки просто от счастья, не от смеха. Феликс отстранился и взглянул в глаза напротив, заходящее солнце оставляло на нем свои яркие следы: желтоватые волосы окрашивались в рыжий, а веснушки будто загорались, отвечая на тепло солнца. Это был совсем тихий вечер, будто они одни во всем Ньюпорте, будто время остановилось для них. Феликс все таки достает полароид, медленно вертит в руках, оглаживая объемные наклейки, маленькие потертости, и закусывает губу. Хенджин на секунду улавливает его странную печаль, которая тут же куда-то исчезает, когда Феликс обнимает сбоку и снова улыбается. Фотография шуршит, вылезая из камеры. — Я все ещё не могу поверить. Тут точно пополам? Он выглядит так словно… — Феликс покосился на старшего, немного отпрянув от него. — Словно я вложил сюда минимум треть из своих денег? — Хенджин рассмеялся. — Я знал, что ты это скажешь, — он мягко погладил парня по голове. Это было правдой. — Не может быть, Джинни, ты же обещал! — пока младший не успел понять что к чему, Хенджин зашагал в сторону входа, а Феликс так и не отцепившись от него потащился за ним внутрь, дверь захлопнулась с характерным щелчком. Два года назад парни договорились купить себе дом, стоимость которого они поделят пополам. Сначала Хван настаивал на том, что переехать в его дом будет менее затратно, и к тому же быстрее, но Феликс каждый раз упирался, говоря, что это нечестно и по-варварски, он точно не хочет сидеть у него на шее, не так он видел все это и в конце концов, Феликс привык обеспечивать себя сам, таким он вырос. По словам Феликса, отец обещал дать ему столько денег, сколько сможет, если он, как и обещал окончит школу с отличием и поступит в престижную академию Блэквелл. Кроме всего прочего, на факультете фотографий, на который он хотел поступить, преподавал талантливый фотограф, Томас Джонсон, который очень знаменит своими работами. Феликс был вне себя от радости, когда осознавал о такой возможности. Помимо творческих вступительных, были ещё экзамены по другим предметами, планка была высокая. Ли справился, и Хван даже не удивился такому раскладу событий, как ему казалось, иначе быть не могло, ведь Феликс хоть и учился всему, за что брался, медленно, но был в сто раз старательнее любого другого человека. Феликс был ужасно упорным, если дело касалось его цели или мечты, Хенджин рад, что для него самого это стало заразительным. Хенджин собирался продать свой старый дом, который он купил три года назад, когда переехал, вместе с большей частью мебели, и деньги, вырученные с него, вложить в их накопления. Хотя и родители Хвана, будучи очень богатыми и так бы выделили ему сколько нужно, но Хенджину хотелось хотя бы что-то сделать самому. Хван продал свой старый, относительно небольшой участок по завышенной цене, человеку, которому попросту не из чего было выбирать. Ньюпорт — маленький городок, и каждый дом уже давно занят какой-нибудь семьей, здесь нечасто продают участки, а если и продают, то за огромные деньги. Хёнджин вложил всё, что выручил со старого дома и попросил ещё часть у своих родителей, но когда называл Феликсу цену, урезал её в три раза, попросту понимая, что его семья не найдет таких денег. Хёнджин сказал что хочет, чтобы это было сюрпризом, в честь окончания школы, и Ли доверился ему, выжидая, когда наконец сможет утолить свое любопытство. За окном уже давно стемнело, Ньюпортские улочки освещали своим белым тусклым светом придорожные фонари, что горели только до трех часов ночи, а в теперь общей спальне парней горел только теплый огонек одного единственного ночника в углу. Феликс и не заметил как пролетело время, пока они с Хенджином разбирались с вещами, он стоял около окна, смотрел вдаль, иногда вздыхал, крепче сжимал подоконник, опускал глаза и снова возвращал их к звездам в небе. Хенджин, лежа на кровати, перевел взгляд с книги на Феликса пару мгновений назад, он просто ждал, когда он наконец заговорит. — Я ждал этого так долго... Но... Даже не могу выразить это словами... — Феликс наконец обернулся на Хенджина. Он улыбался, но в его глазах стояли слезы, и о, Хенджину всегда хватало одного взгляда, он понимал. Осознание к Феликсу приходило медленно. — Я дома... — прошептал Феликс. Слезы медленно покатились по щекам, но это были самые долгожданные слезы. — Мы дома... — улыбнулся ему Хенджин. Он встал с кровати и приблизившись к Феликсу, заключил в надёжные объятия, с тем же неутолимым желанием никогда не отпускать. А для Феликса его объятия всегда были единственным спасением, он только сильнее сжимал руки на чужой талии и тихо сопел в шею, шмыгал носом и не мог перестать плакать и улыбаться. Хенджина его размеренное дыхание и такой родной запах успокаивали, а осознание того, что теперь так будет каждый день, и вовсе дарило вселенское умиротворение. В комнате стояла приятная тишина. Но что-то так отчаянно закрадывалось в сознание, чей-то назойливый голос стал слышаться, будто где-то далеко, его звали… — Хенджин! Хван Хенджин!.. Хенджин поднял голову, часто моргая, кажется, он снова чуть не уснул, пока витал в облаках. Мистер Джонсон, стоявший в середине кабинета, глядел прямо на него и выглядел уставшим, но не злым. — Если вы настолько преисполнились в познании дагеротипии, что позволяете себе спать на уроке, я попрошу вас рассказать её суть. Каждому в классе было ясно, что Хёнджину все равно о чем идет речь на лекциях, и он бы старался слушать, если бы его не поглощали собственные мысли. Сейчас как раз был не самый удачный момент для вопроса. — Я… Я знал, но забыл. Шин Рюджин, поправив серебристое каре, усмехнулась. В её взгляде Хёнджин всегда читал презрение, чаще всего, как казалось парню, ни за что, потому что причина внезапного внимания была где-то за темной занавесой. — Можно я? — потянула руку Рюджин, и после, проговорила свой ответ, глядя в глаза мистеру Джонсону. Она не забыла оглянуться с довольным лицом на Хенджина. В этом классе все были младше Хвана на два года, но наглядный пример той самой «мелочи» парень всегда видел в Рюджин. — Великолепно, Рюджин! А теперь перейдем к обсуждению ваших работ… — Думал если поступил по блату, тебя все будут на руках носить? — Шин шептала скалясь, перед тем как вернуть свой взгляд к мистеру Джонсону. — Извините, можно выйти? Мне не хорошо. — сейчас больше всего на свете, кроме объятий Феликса, Хёнджин хотел охладить лицо и избавится от сонливости. И, может быть, от мешающих ему людей. — Уже нас покидаете? Ну хорошо, конечно, надеюсь, вам станет лучше, — мистер Джонсон поправил свои квадратные черные очки, а потом снова принял привычную позу и вернулся к своему монологу. Хенджин вышел, хватая сумку, под беспокойный взгляд Чонина и подозрительный прищур Рюджин. Дверь хлопнула за парнем, но оглушила его скорее тишина, которая повисла в коридоре. Хван прошел мимо бесконечных голубых школьных шкафчиков и остановился около доски объявлений. На доске висело аж три одинаковых объявления, которые Хёнджин проверял каждый день, чтобы никто не завесил или не порвал. «Пропал без вести. Ли Феликс» Над текстом с особыми приметами и деталями внешности напечатан цветной портрет мило улыбающегося блондинистого парня. — Прости, Ликс. Прошел уже месяц с того момента, как я здесь, но я так и ничего не узнал. Но я не сдамся, не бойся, скоро мы обязательно увидимся. Всё будет хорошо, — Хенджин последний раз смотрит на объявление, которое знает наизусть, и идет в сторону туалета. Хван, зайдя внутрь, включает холодную воду на всю, трет лицо, разбрызгивая воду вокруг, в частности на свою черную толстовку. Голова опустошалась и приятно кружилась, когда он медленно тер глаза. Хван взглянул на вымученного донельзя себя в зеркале. Растрепанного, уставшего человека, который давно забыл, что такое здоровый сон, он видел в зеркале каждый день. «Все будет хорошо.» Как же Хёнджин ненавидел эти слова, но ничего другого на ум не приходит, когда он старается успокоиться. Пока парень размеренно дышит, глядя в зеркало, в отражении мелькает бабочка. Такая изящная, ярко желтая, Хенджин обернулся и тут же, завороженный, последовал за ней, потихоньку доставая полароид из сумки. Бабочка залетела за последнюю кабинку и уселась на железное ведро, медленно шевеля крыльями. Хенджин присел, рассматривая любимое насекомое, и аккуратно сделал фото. Характерный для камеры щелчок и звук выходящего из полароида снимка, тут же отпугивают бабочку, и она улетает в вентиляцию. У каждого нашего действия есть последствия. Хван берет в руки фотографию и собирается встать, но чуть не падает обратно, от того, что кто-то пинком открыв дверь, врывается в помещение. — Всё в порядке, Чанбин, ты здесь главный. Никто не смеет тебе указывать, — парень явно был не в себе, в его дрожащем, но таком резком голосе звучали нотки безумия. Осуждать за разговоры с самим с собой Хван не смел, тут они явно недалеко друг от друга ушли. Хёнджин сделал пару шагов на корточках к стене и медленно встал, выходить сейчас ему явно не хотелось. Он знал Чанбина, к счастью, не лично и этого было достаточно, чтобы обходить сына самой богатой и влиятельной семьи в Ньюпорте стороной. — Это твоя школа... Захочешь, поставишь всех на колени! Всех до единого! — Чанбин судя по звукам ходил из стороны в сторону, шаркая обувью, но вдруг остановился: дверь кто-то открыл. — Ты че здесь забыл? Теперь в туалете было два человека, три если считать Хёнджина. — Надеюсь ты проверил периметр, как сказал бы мой конченный отчим, — чьи-то шаги стремительно приближались к последней кабинке, за которой сидел Хван. Хенджин замер и даже задержал дыхание. Все таки было бы ужасно неловко, если бы Чанбин с каким-то парнем застукали его, сидящего на полу в туалете около ведра со шваброй. — А теперь быстро отдавай деньги, иначе все узнают, что Со Чанбин ебнутый на всю голову кретин, толкающий наркоту несовершеннолетним и ещё того похуже. Хенджин нахмурился от услышанного. Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте. — Не смей мне указывать, мразь, — сказал Чанбин, послышались скрипы подошвы об пол. — Иначе я закончу все здесь и сейчас! Кажется, Хвану показалось, но звук, похожий на лязг, который он услышал после, очень напоминал нажатие на курок револьвера. — Ты спятил? Убери пушку! Хенджин резко вскочил. Паниковать причин не было, его так и не заметили, но это осознание никак не помогло. Ему не стоит сейчас вмешиваться, если он хочет сохранить себе жизнь, но что-то толкало его вперед, он мог бы сделать что-то, чтобы отвлечь Чанбина или... — Заткнись я сказал, никто не смеет указывать мне на моей территории, не отец, не директор, и уж точно не такой ублюдок как ты! — речь Чанбина окончилась громким хлопком выстрела. В последующий момент Хван уже не контролировал ноги. От отчаяния, что он так и стоял на месте, когда кому-то совсем рядом угрожали и в итоге убили, он резко вышел из укрытия. — Стой! — Хенджин сорвался на крик. Сразу после этого произошло нечто странное: Все звуки затихли, время будто остановилось вокруг него, всё замерло. Чанбин с пистолетом в руках, и парень, лежащий в крови на полу, застыли. В ушах сильно звенело, а голову будто пронзали тысячами иголок. Хенджин не мог пошевелиться, но и что произошло понять не успел. Он очнулся в классе. «Что это только что было?..» Хенджин поднял голову и начал судорожно оглядываться. Почему он здесь? Он ведь только что был в туалете, прятался от Чанбина, а потом выстрел и мертвый парень… А сейчас Хёнджин сидит в классе. Он сходил с ума, не иначе, по крайней мере, так думал. Может, опять выпал из реальности? Да нет, совсем не похоже. «Я ведь уже слышал эту лекцию? …» Теперь Хенджин не верил и ушам. Мистер Джонсон сейчас ведет лекцию, буквально повторяя все то, что говорил ранее, до того как Хёнджину приснился этот ужасно реалистичный сон. Или это всё-таки был не сон? — Хван Хёнджин. Если вы настолько преисполнились в познании дагеротипии, что позволяете себе спать на уроке, я попрошу вас рассказать её суть. — из-за шока, который испытывал в тот момент Хёнджин, он не сразу подал голос. Все действительно повторяется. — Я… — Кажется он ещё не проснулся. — Шин Рюджин, поправив серебристое каре, снова усмехнулась. — Можно я? — Рюджин проговорила свой ответ, глядя в глаза мистеру Джонсону, после оглядываясь с довольным лицом. — Думал если поступил по блату, тебя все будут на руках носить? — Шин шептала скалясь, перед тем как вернуть свой взгляд к мистеру Джонсону. — Великолепно, Рюджин! А теперь перейдем к обсуждению ваших работ… Это и правда происходит с ним? Хёнджин обреченно выдохнул. Если это правда не один из его сумасшедших снов, сейчас он должен срочно выйти, пока Чанбин не опередил его. — Извините, можно выйти? Мне не хорошо. — Уже нас покидаете? Ну хорошо, конечно, надеюсь вам станет лучше. Хенджин идет к туалету не спеша, понимая, что любое неверное действие вполне может сказаться на будущем. — Пожелай мне удачи, Ликс. — Хван проходит мимо плакатов, и заходит в уборную. Там он повторяет все свои действия, которые делал прежде: умывается, смотрит на себя в зеркало, даже вздрагивает, когда появляется та самая желтая бабочка и следует за ней, делает снимок на потрепанный полароид и… В туалет заходит виновник торжества. — Всё в порядке, Чанбин, ты здесь главный. Никто не смеет тебе указывать. Хёнджин уже не слышит его, ему нужно придумать, как остановить всё это и не выдать себя. Он пытается не задохнуться в панике, потому что если что-то пойдет не так, это точно закончится смертельно. Взгляд падает на кнопку пожарной сигнализации. — А теперь быстро отдавай деньги, иначе все узнают, что Со Чанбин ебнутый на всю голову кретин, толкающий наркоту несовершеннолетним и ещё того похуже. — раздается знакомая фраза вошедшего парня. Хван дергает за крышку, закрывающую нужную ему кнопку — не выходит. Было бы ещё время подумать… У Хенджина мелко дрожат пальцы, он почти не дышит, но тут видит лом, лежащий за ведром, и сразу тянется к нему. — Заткнись я сказал, никто не смеет указывать мне на моей территории, ни отец, ни директор, и уж точно не такой ублюдок как ты! Хлопок выстрела снова прозвучал в этой комнате. Хёнджин, оглушенный им, в скопившемся страхе вытягивает руку вперед, не отдавая себе отчета и снова ощущает себя странно: картинка перед глазами плывет, а речь которую он слышал пару секунд назад слышится ему задом наперед. Хёнджин резко окунулся в реальность, вылезая из этого странного водоворота ощущений. Неожиданно, быстрее чем Хёнджин сам успевает понять, голоса парней снова раздаются по комнате, те же самые фразы вылетают из их уст и Хван почти смеется от нервов, он как будто в кошмарном зацикленном сне, нет, он почти уверен, что это так. Однако Хван долго он не думает, он хватает лом и бьет по защитному стеклу, тут же нажимая на кнопку. Оглушающая сирена тотчас заполняет коридоры академии. Хёнджин выглядывает из-за угла: Чанбин прижимает парня к стене, держа пистолет прямо у его головы, как тут он резко дергается и высвобождается из его хватки. — Убери руки придурок! — бросает парень и тут же выбегает из уборной. Чанбин, который стоял спиной к Хвану, опешил, он, немного постояв, убирает пистолет во внутренний карман черной джинсовки и быстро покидает помещение. Вот что значит, оказаться в нужное время в нужном месте. В голове Хвана, клубок спутанных мыслей начал разворачиваться. Он только что спас этого парня? Перемотав время назад, просто по собственному желанию? Если он не во сне, и если не учесть, что это невозможно, так все и было. У него действительно появилась странная способность, которую он мог контролировать. Хёнджин вышел из туалета с круглыми от шока глазами, сигнализация всё ещё работала, все студенты уже вышли на площадь перед академией, но столпотворения не наблюдалось, не смотря на ложную тревогу, большинство студентов, видимо, просто сразу же ушли по домам или в общежитие. Однако просто выйти без приключений снова не получилось, у кабинета Мистер Уокер из охраны безопасности Блэквелла махал руками и кричал на его одногруппника, Ян Чонина. — …не думай, что я настолько слепой, ты думаешь я не вижу, что происходит в Блэквелле? Понимаешь о чем я? — раздраженно бросил на одном дыхании охранник. — Оставьте меня в покое! — Чонин отшатнулся от мужчины в форме, норовясь быстро уйти, но ему снова преградили дорогу. На этот раз Хенджин решил сразу действовать и долго не думать, он выскочил из-за угла и подошел к двоим. — Что здесь происходит? — обратился Хенджин к мужчине в форме. — Вы не имеете права кричать на учеников, а уж темболее угрожать. — Так, послушай, никто никому не угрожает. Я просто выполняюсь свою работу, — настойчиво начал мужчина, тыкая в свой металлический бейджик с выгравированным «Дэвид Уокер». — Что-то не похоже, — движением руки Хенджин завел Чонина за спину. — Знаете что, я запомню наш разговор, ходячая проблема. А ты, — Дэвид указал пальцем на Чонина. — Я знаю, что чем-то промышляешь у меня за спиной. Я слежу за тобой, — мужчина развернулся и после скрылся в коридорах школы. Чонин прямо на глазах шумно выдохнул и расслабился. — Спасибо, что заступился, я думал он уже не отстанет... — голос младшего дрожал, будто он вот вот расплачется, но он, напротив, улыбнулся, сощурив лисьи глаза. — Да не благодари, можешь обращаться, — Хенджин потрепал его по черным немного кучерявым волосам. — За что он на тебя так? — Не знаю, я просто немного задержался, а когда вышел, он уже стоял на пороге. — Вот значит как, — Хенджин обернулся, смотря на двери главного входа. У барьера между сумасшествием и тихой, мирной улицей Ньюпорта стоял ректор Блэквелла. От его грозного взгляда Хёнджину стало не по себе. — Пойдем-ка лучше отсюда поскорей. Парни стремительно зашагали по коридору к выходу, опустив взгляд в блестящий кафель. Хорошая была попытка. — Хван Хёнджин, можно вас на минутку? — Конечно, — сразу отозвался Хенджин. Парень подошел к ректору, сделав максимально расслабленное выражение лица. — Прошу оставить нас наедине, если не трудно, — мужчина обратился к Чонину, который, поджав губы, развернулся и ушел к выходу, кивнув Хвану, и тот кивнул в ответ. — Выглядите взволновано... Что-то случилось? Вы можете рассказать мне всё. Неужели у него и правда все на лице написано? Хёнджину было достаточно неприятностей на сегодня, уж лучше сделать вид, что ничего не произошло, чем сдавать Чанбина начальству, которое ему же и подчиняется или рассказывать о Чонине, которому и так чужого внимания хватает. — Нет, всё в порядке, я просто. Волнуюсь за свое будущее, — первое, что пришло в голову. — Вы уверены? Мне кажется, вы что-то скрываете, Хёнджин, можете мне доверится, — с каждым словом ректора напряжение в помещении росло, создавая давящую атмосферу. Почему его подозревают? — Нет, сэр, мне кажется, вы ошибаетесь, — Хван потер большим пальцем лямку сумки на своем плече и опустил взгляд. — Если я узнаю, что это твоих рук дело, поверьте мне, Хван Хёнджин, я подумаю не только о лишении вас стипендии, но и о вашем отстранении. Вот же. Хёнджин мог бы отмотать время, чтобы рассказать всё ректору, но стоит ли это делать? Какой толк от того, что он будет знать? Разве что только спасение своей стипендии, которая и принципе была не нужна, когда родители за границей отсылали достаточно денег. — Извините. Под пристальным взглядом, которым проводил его ректор, Хенджин вышел на крыльцо академии, вдохнув чистый, немного прохладный воздух. Парень любил ту спокойную атмосферу умиротворенного дня, которая всегда чувствовалась после последней пары. Каждый раз его встречал все тот же фонтан в центре площади, сидящие под деревьями, высаженными на территории кампуса, студенты с книгами и планшетами, а ещё, частенько кто-то недалеко на полянке играл в бадминтон. На крыльце стоял второкурсник с факультета сценического искусства, Хан Джисон, парень с щеками, которые походили точно на беличьи. Он неизменно таскал свою джинсовку, белую футболку и джинсы. Хвану казалось, он вообще не меняет одежду, либо имеет пару комплектов одинаковой, чтобы стирать их по очереди. В шапочке, которую он иногда носил, Джисон был похож на репера, который торчит днями напролет в гараже и пишет биты, но сегодня на нём были черные наушники, сдвинутые с одного уха, очень подчеркивающие его каштановые волосы, которые на свету приобретали теплый карамельный цвет. Хан обернулся, услышав открывающуюся дверь. — О, Хёнджин! — Джисон сразу же протягивает руку и улыбается. — Как ты? Выглядишь не очень, — прямолинейность была его сильной стороной. А может и нет. — И тебе привет, порядок, просто не выспался, — Хван пожимает руку, и встает рядом с Джисоном, который вроде не собирался никуда уходить, а просто любовался видом площади, а может и ждал кого-то. — Даже на парах поспать не дают? Отстой. — Это точно, — Хван выдохнул. После сегодняшнего даже о трехчасовом сне можно забыть. У парня были большие планы на сегодняшний вечер, нужно было переварить кучу потрясающих даже воображение событий, которые стремительно сменяли друг друга, не давая Хвану передышки. — А ты чего здесь стоишь? — А, да, ничего, задумался просто. Погнали провожу, ты же в общежитие? — Хван кивнул и Джисон, дернув за его толстовку, сам пошел по ступенькам вниз. — У нас сегодня не пары, а такая нудятина, я чуть в окно не вышел, а ведь оно было открыто! Эта сигнализация просто божье спасение, представляешь, меня услышали! — Джисон поднял руки к небу, корча лицо мученика. — Я правда благодарен тому, кто нажал на эту чертову кнопку. — С чего ты решил, что это кто-то специально нажал? — А разве это не очевидно? Это не учение, и тревога ложная. — Хёнджин на заявление Хана промолчал. — А что-то не так? Погоди. А не ты ли это был? — Джисон легонько шлепнул ладонью по плечу парня. Хван только усмехнулся. Врать Джисону было бесполезно, да и незачем. Он, к слову, был единственным другом Феликса, ещё со школы, но Ли редко зависал с ним, погружаясь то в учебу, то в работу, а после знакомства с Хваном они стали контактировать ещё реже. Теперь же, Хенджин видит его почти каждый день, и это единственный человек, не считая Сынмина, с которым он хоть как-то общается. Хенджин стал слишком зависим от обстоятельств, ему было противно думать о том, что стало бы, без их поддержки. Вот какой он сильный? Когда он был с Феликсом, ему казалось, он и горы может сдвинуть, но сейчас, все кажется совсем другим. — Не смеши меня, серьезно? У тебя тоже пары были нудные или ты типо набиваешь себе репутацию, чтобы вступить в «Смерч» — Джисон играл бровями, пытаясь обратить на себя внимание друга, который смотрел вперед абсолютно безэмоционально. — Ну и шутки у тебя, ты же знаешь, я бы даже под дулом пистолета туда не вступил, — Хенджин при упоминании клуба поморщился. Эти ребята просто второй по счету живой кошмар в его жизни. — А тебя бы и не взяли, разве что мертвого. Чанбин тот ещё мудак, а ещё эта Йеджи… Не повезло же мне учиться с ней в одной группе, кто-нибудь знает почему она такая сука? — Рюджин ничем не отличается. Мне все равно на нее, но мне не нравится, что она всегда лезет в чужие жизни. — Таких и называют суками, дорогой мой друг, — Хан пожал плечами. Они подошли к территории перед входом в мужское общежитие, миновав парковку. — Да твою ж мать, что эта компашка там забыла? На пороге общежития стояли верхушки клуба «Смерч». Помяни черта, как говорится. Рыжеволосая Йеджи весело болтала о чем-то с Рюджин, стоя на лестнице, недалеко от них Ёнджун говорил по телефону, держа свой скейт. Чанбин с грозным видом стоял позади них, смотря по сторонам, будто высматривая кого-то конкретного. — Чего это они там стоят? Бедные люди зайти наверное не могут, — Джисон хохотнул, но с места не сдвинулся. Хенджин дернул друга за рукав, указывая пальцем на каменную табличку на столбе «Общежитие принадлежит семейству Со» — Да пошли они… Эй, Хёнджин, а он не в нашу сторону случайно идет? — Хан кивнул в сторону на фигуру в черном. «Вас заметили». Чанбин и правда приближался к ним с нормальной такой скоростью. — Случайно в нашу. — По-моему, не очень хороший знак. — Давай лучше уйдем, — Хван развернулся и пошел вперед быстрым шагом в сторону парковки. Чанбин быстро сократил расстояние и схватил Хвана за ворот толстовки. Тот в свою очередь, развернулся и вцепился в его руки, потянув на себя. — Вздумал бегать от меня, мразь? Хван ебаный Хенджин, тебе не говорили, что подслушивать невежливо? — Чанбин все еще не отпустил ворота и дергал парня из стороны в сторону. Джисон отошел на два шага назад со взглядом полным возмущения, подойти и разнять сейчас было нереально, но и не пришлось, парни отцепились, толкнув друг друга в разные стороны. — Это мы ещё не бежали, кретин, тебе с твоими короткими ногами не понять — Джисон сзади издал нервный смешок, хотя ситуация, в которую лучше сейчас не лезть, была не самая приятная. — Плевать я хотел на твою вежливость, — шипел Хван, пока Со снова резко сократив расстояние, попытался поднять его над собой. Мускулы у него ничего, но как Хенджин уже подметил, в росте он ему явно проигрывает. Не часто найдешь того, кто выше Хенджина, но тут был исключительный случай, Чанбин был чуть ниже даже Джисона. — Послушай сюда, сопляк, тебе лучше забыть всё, что видел сегодня, иначе под прицелом окажешься ты. — Отпусти его! — Хан наконец среагировал, не выдержав этой толкучки, вцепился в куртку Чанбина оттягивая его в противоположную от Хвана сторону. — Да блять, какого хера — Со отпустил Хенджина, замахиваясь на Джисона правой рукой, которая неожиданно оказывается перехваченной другим парнем. — Ты, я смотрю, совсем место своё забыл — темноволосый парень заносит руку для удара и резко бьет по скуле Чанбина, тот почти не отшатнувшись, замахимается на Минхо, тот тут же уклоняется от кулака. — Чего встали? В машину идите, оба, — А тебе, я смотрю, не хватило сегодня утром, — Чанбин тяжело дыша, оглядывается на уже удаляющихся парней. — Минхо! — Хану идея явно не понравилась, но Хван уже тянул его за рукав к недалеко стоящей заведенной машине, на которой Минхо подъехал в тот момент когда началась перепалка, но никто не обратил внимания. Хенджин уже смотрел на происходящее с заднего сидения и не мог отвести взгляда от Минхо. Тот самый парень, которого он спас и правда живее всех живых дрался сейчас с Чанбином. Это правда произошло. Но это был не просто «тот самый парень», это был Ли Минхо, парень Джисона, о котором он слышал только на словах и только от него самого и немного от Феликса. После первого удара Со опешил, он явно не собирался затевать мордобой, но здесь был Минхо, а значит по другому они не поговорят. Перепалка длилась максимум минуту с половиной, Минхо тоже отхватил и сразу после этого, толкнув Чанбина на асфальт, убежал к машине, быстро сел на переднее сидение, развернулся и выехал с территории общежития на дорогу, под крики Чанбина и подбежавшим к месту инцидента Йеджи и Рюджин, которые, к счастью, стали причиной, того, что Со не погнался за Минхо. Атмосфера в машине висела слегка напряженная. Хенджин чувствовал себя неловко, сидя в чужой машине, которая направлялась непонятно куда. За окном пока мелькала знакомая улица, главная дорога, они проезжают дом за домом, участок за участком, и судя по всему, Минхо направлялся за город. Джисон так и не промолвил ни одного слова с тех пор, как они тронулись. Хван никогда не видел его таким тихим, он насчитал уже вторую минуту, как он молчал, удивительное на сегодня не заканчивается. Но сейчас он бы не отказался от болтливого друга, потому что начинать разговор никто не хотел. — Вы в порядке? — Минхо взглянул на Джисона, который всё ещё молча глядел через лобовое стекло на дорогу перед собой. – Да, — парень закивал. — Спасибо, что вмешался, хотя мне и неловко, что ты за меня отхватил, — Хенджин был действительно благодарен. Хоть кто-то на его стороне сегодня. — Ли Минхо. Хенджин взглянул на изредко поглядывавшего на него через зеркало Минхо: у него были очень выразительные, острые черты лица, аккуратный прямой нос и глаза, словно кошачьи, такие хитрые, когда он ухмылялся. — Хван Хенджин, — проговорил парень с резинкой для волос в зубах, пока собирал свои темные волосы, в кучу, чтобы завязать хвостик сзади. — Джисон рассказывал о тебе. — И что же он обо мне рассказывал? — Минхо от собственных предположений насчет этого улыбнулся, и бросил короткий взгляд в сторону Джисона, чтобы тот наконец прекратил свой бойкот. — Всё, в самых мельчайших подробностях, прям как ты любишь, — наконец подал голос Хан и сел в пол оборота к Хо. — Не сильно тебе этот мудак зарядил? — Хрень, почти не болит. С задних сидений раздались звуки уведомления, и Хенджин достал телефон. — — > @innie Ещё раз спасибо тебе за сегодня!!! У меня есть пара купонов в кафе, погнали завтра? Все равно скучно — — > @hyunj Я только за — — > @innie ОК Тогда увидимся 😎😎 — Это был последний раз, когда я тебя послушал. Надо было вдвоем его отпинать. — Чтобы он тебя потом каждый день после пар караулил? Не надо мне таких прелестей. — Ты предлагаешь мне просто смотреть? — Почему не дождался меня у крыльца? — Я вообще-то первый спросил, — Хан выжидающе смотрел на Минхо, который спокойно смотрел на дорогу, никак не реагируя, и сдался уже через каких-то пять секунд. — Я думал, успею сходить до общежития. На звонки надо отвечать, ты, считай, опоздал, — Хан отвернулся к своему окну, и на его лицо тут же опустились лучи солнца. — А по-моему он как раз успел, — вставил пять копеек Хван, который до этого успел напрячься от разговора, который чуть не перешел на повышенные тона, и Джисон неожиданно прыснул со смеху. — Ладно, поговорим дома, — Минхо коротко глянул на Джисона, легкая улыбка коснулась его губ и он сразу отвел взгляд, пока Хан, поддразнивая, смотрел в упор, наблюдая, как тот пытается сохранить серьезное выражение лица. — Прокатимся за город? Вы же не против? — Поздновато ты спросил, — слова Хана перекликнулись с внутренним голосом Хенджина. Тот наблюдал в окно практически никак не сменяющийся пейзаж, густой лес никак не заканчивался. — Но уверен, он не против, все равно из своего общежития не вылазит, — Джисон резко сменил настроение на приподнятое, контрастируя с сидящем сзади Хенджином. Он был мрачнее тучи, от раздумий о том, как начать диалог, от которого, как ему казалось, зависит то, узнает ли он какую-либо информацию или Минхо пошлет его, как послал Чанбина. Но Хенджин не мудак, можно было бы поставить 1:0 в свою пользу. — Это ведь ты был сегодня в туалете? — Хенджин пошел в лоб. — Что? Ты о чем? — Хан взглянул в зеркало заднего видения, решив, что обращаются к нему, что было логично. Кто ещё в этой машине мог столкнуться с Хваном в туалете? — Да. — Минхо ответил без промедлений. — Стоп. В каком туалете? Ты был в Блэквелле? Сегодня? — неожиданно выкрикнул Хан и обернулся на Ли, с выражением лица, как будто Минхо ни разу до этого не залазил в Блэквелл. Хенджин смысла вопроса не понял, но надеялся узнать все сейчас. — Потише, Хан-и, я же сейчас оглохну, я позже все объясню. Говорю же тебе, — Минхо знал, что избитый трюк с ласковым обращением давно просечен, но попробовать стоило. — Нет, обойдешься. Я помру пока мы до дома доедем. Почему ты меня не предупредил, что будешь там? Куда ты вообще везешь нас, маньяк? — не унимаясь продолжал шутливо тараторить Хан. — Спасибо, что спугнул его сигналкой, я бы не додумался. Честно, я тогда в штаны чуть не наложил, когда он пушку достал, — Минхо уже откровенно игнорировал вопросы Джисона, а то такими темпами они успеют до Портленда доехать, прежде, чем закончат разборки. — У него был пистолет? Черт, Минхо… — Хан взволновано опустил взгляд. Представить только, чтобы было, случись бы всё по другому. На месте Минхо, Джисон бы уже точно упал в обморок, или паническая атака настигла бы его раньше. — Я в порядке, Хенджин, можно сказать мне жизнь спас. Кроме обыкновенного спасибо, конечно, не могу ничего сказать, но знай, что я тебе должен. — Не стоит, я и сам запаниковал… Я, возможно, лезу не в свое дело, но, я бы хотел знать, то что ты сказал тогда о Чанбине и наркотиках, это правда? — Хван надеялся, что Минхо не станет ничего укрывать, поэтому в планах было открыться самому, чтобы и он тоже рассказал, что знает. — Зачем тебе? Ты что, шпион? — улыбнулся Минхо. — Нет, то есть, да, но вообще-то нет, — Хван растерялся, скорее от того, что Хо съехал с темы. — Но в твоих словах есть смысл. Если так точнее, то я учился раньше в Уинвелле, на втором курсе. — Точно. Помню такое. Хан-и рассказывал. — Ты тоже учишься в Блеквелле? Я не видел тебя в общежитии. — Нет, меня вообще-то уже как год отчислили. Но я не сильно обиделся, там жесть, а не администрация. Но программы хорошие. — пожал плечами Минхо. — А ещё, там учится Со Чанбин, успел уже наверное познакомиться. Хван закивал. — Ну так вот, его семья вместе с ректором и остальными его подсосами постоянно закрывают глаза на всё, что делает он и его дружки из «Смерча». Полезешь к ним — вылетишь из школы в лучшем случае. А в худшем… — Минхо обернулся на клюющего носом Джисона, и в который раз удивился тому, что засыпает он так же быстро, как меняет настроение. Ли потянул правую руку к его шее и аккуратно облокотил его на выступ кресла. — Сам видел. Хенджин думал, что Минхо продолжит, но тот замолчал. Он и сам знал, что «Смерч» не особо приятные типы, но разве это всё не просто детские шалости и подростковый максимализм? Все эти игры в главного и запугивание первокурсников казались просто детским садиком, это все должно было остаться в старшей школе. Но Хо говорил об этом так серьезно, тем более, если его отчислили из-за Чанбина, это уже было не особо смешно. Хваг взглянул в окно, раскладывая мысли по полочкам. Перед глазами мелькал бесконечный зеленый лес, уже успевший за годы проживания в Орегоне стать родным. Глядя на него под шум колес машины, на секунды он почувствовал умиротворение, такое далекое и желанное. Режущее глаз солнце опускается все ближе к горизонту, пропуская лучи между деревьями. Сейчас можно оставить всю эту тему, но будет ли другой подходящий момент? Минхо явно не хочет рассказывать ему что-либо просто так, хотя о себе он вроде поговорить не прочь. Хенджин не знает, хорошая ли это идея, рассказывать ему о Феликсе, но другого варианта, чтобы Минхо помог ему нет. — Ты знаешь что-нибудь о Ли Феликсе? — Хенджин спросил почти шепотом. То ли потому что Хан уже сопел, видя пятый сон, то ли от усталости и отчаяния. — Кроме того, что он был другом Джисона и учился со мной на потоке, к сожалению, ничего. Вижу эти плакаты с ним каждый день и черт, Блэквелл никого не щадит. — Он был моим… парнем, — у Хенджина в животе от волнения скрутило, он впервые кому-то о таком прямо заявляет, — Я поступил в Блэквелл, чтобы узнать что-нибудь о тех, кто может быть причастен к произошедшему. Минхо вскинул брови. Ему хотелось выругаться как обычно, но разговор внезапно приобрел очень деликатный характер. — Мне так жаль. У тебя получилось узнать что-нибудь? — Нет, — Хван медленно помотал головой, — За этот месяц я только освоился и познакомился с кем смог. Хотел втереться в доверие этого клуба «Смерч», но почему-то как только я появился, они возненавидели меня. Это так странно, — Хван выжимал из себя последние соки, произнося эти слова. Когда он сделал это всё, бросил свое обучение, переехал из их с Ликсом дома в общежитие, поступил в Блэквелл, казалось, он не отдавал себе отчета. Он все ещё помнил, как Сынмин в начале года, не обнаружив его в списке их группы по живописи, сидел в недоумении, ведь Хенджин сделал все молча. Ему казалось, никто сейчас не сможет его понять, но, возможно, если бы он тогда озвучил все свои планы вслух, сам бы округлил глаза. Все казалось таким не безнадежным, пока он импульсивно осуществлял задуманное один, но теперь, глядя на черноволосую макушку Минхо, он чувствует, что вся его вера вот-вот рухнет. — Они ко всем так, не обращай внимания. Вот что стремно, так это то, что мой мудак отчим работает там охранником. Кого он там охраняет? — Твой отчим? Дэвид Уокер? — И с ним знаком? — Не то чтобы знаком, но сегодня он сегодня кричал на моего одногруппника, стал обвинять его в чем-то. Я влез в их перепалку, в итоге, он ушел. — Ха, туда его. Не удивлен, что он вместо своей работы просто доебывается до студентов, — Минхо уже сделал большой круг вокруг города и возвращался к въезду в Ньюпорт. Хан потянулся после недолгого сна, настолько, насколько позволяли кресло и салон машины. — Я могу рассказать, все что может быть тебе интересно, но не сейчас. Можем встретиться завтра в кафе, и всё обсудить. — Ты правда поможешь мне? — Вот так просто? Хенджин похоже зря переживал и осторожничал. — Чувак, ты мне жизнь спас. Я в отличие от некоторых долги возвращаю. Тем более, если в итоге получится засадить и моего отчима и этого придурка Со, я тебя расцелую. — Не много хочешь? — рядом все-таки послышался голос Джисона, всё ещё хриповатый, в комлекте к его нелепому и милому виду после пробуждения. — Да ладно, Хан-и, я шучу. — Минхо выглядел как довольный кот. — Ещё бы, про долги тоже шутка была? — Хан зыркнул на Хо, и теперь реакция была ровно противоположной. Хенджину было трудно улавливать их странные невербальные сигналы, которые они посылали друг другу. — Хорошо, я понял, спасибо вам обоим. — Хенджин вздохнул. Сейчас ему нужно побыть в одиночестве. Желательно в тихом уединенном месте, коим его общага не являлась. Вспомнить только Хюнин Кая из соседней комнаты, орущего по любой причине и без, у него сразу начинает болеть голова. — Без проблем. Тебя куда? К общежитию? — Можешь вон там? — Хенджин ткнул пальцем в стекло. — Что, прямо там, у леса? — Минхо прыснул со смеха, но удержался от шутки. Все таки обстановка была не та. Джисон с тоской посмотрел на друга. Это был не просто лес, это дорога к маяку. — Да, я прогуляюсь. — А, понял. Ну, удачи. Хенджин вышел у подножия небольшого утеса, на котором возвышался маяк. Скрежет колес машины Минхо, и Хван уже смотрел им вслед, ветер поднял его выбравшиеся из хвостика темные пряди перед лицом. Это ветер с океана, которые едва слышался отсюда. Под чириканье птиц, играющих в догонялки на деревьях, парень не спеша пошел по дороге наверх. Весь утес, за исключением места, где стоит маяк, занимала различная растительность, деревья, здесь росли очень плотно друг к другу, поэтому входя в лес можно почувствовать себя в другом мире. Здесь и слышалось и чувствовалось все по другому. Ветки хрустели под ногами, пока Хван шел по тропинке, которая была такая узкая и незаметная, что ее легко размывало, стоило лишь одному ливню пройти. Хенджин любил наблюдать разными мелочами, происходящими в этом лесу, пока они с Феликсом поднимались наверх. Здесь каждая веточка, каждый стебелек живут своей отдельной живописной жизнью. Кое-где быстро замахала крыльями бабочка, которая задержалась у цветка, и желание Хенджина тут же взятся за кисти было настолько сильным, что хотелось, не замечая остальной красоты быстрее зашагать к маяку, но конечно, он не мог. Странно, но живя в прибрежном городе, он часто изображал на картинах цветы, но, конечно, ему хотелось бы рисовать океан. Волны, брызги, блики на воде. У него не получалось, а если быть точнее, то что получалось, не нравилось ему самому, и он каждый раз выкидывал холсты, но оставил только одну единственную миниатюру, потому что Феликс сказал, что хочет получить ее в подарок на Рождество, и ничего другого он не примет. Хенджин выдохнул и оставил маленькую картинку с волнами, утесом вдалеке и малюсеньким маяком на верхушке. По совместительству, единственный нарисованный Хваном океан, который остался на стене, а не в мусорке. Сейчас этот самый океан шумел в пятиста метрах от него, внизу, а перед его взором Ньюпорт, который виднеется на другом берегу залива. Парень опускается на скамейку рядом, оглядываясь на маяк позади: все такой же. Прямо как тогда, когда они с Феликсом коротали тут вечера. Сейчас ему не хотелось думать ни о чем, но в голову лезла навязчивая мысль о силах, которые, появились у него сегодня утром. Может ли Хенджин воспользоваться ими, чтобы вернуться назад в прошлое, в тот день, когда Феликс ушел в академию? Проверить хотелось, но Хван, глядя на свою ладонь, понял, что там, в прошлом, у него нет никаких сил, и если и получится, то Хван вернется максимум в тот момент, когда он очнулся в классе. Проклятие. Сегодняшний инцидент с Минхо, его появление в целом, заставляют думать, что все не просто так. У Хенджина появилось больше, чем просто слепая вера в то, что он продвинется в расследовании, у него появилась надежда. Казалось, принять то, что он теперь может перематывать время намного легче, чем принять то, что дорогой ему человек сейчас где-то… далеко? А может быть и совсем близко, он не знал, и думать об этом было паршиво, потому что в голову лезли мысли о разных вариациях того, что могло произойти, которые медленно перетекали в ночные кошмары. Хенджин, ещё раз решил убедиться, что ему не приснилось, вытянув перед собой руку, он поддался ощущениям, охватывающим его в момент перемотки и замер. Звон в ушах и все вокруг, и звуки, и окружающая реальность идут словно в обратной съемке: упавшие листья летели обратно на ветки, птицы возвращались в свои гнезда, летя задом вперед. Иными словами, Хенджин вернулся на пару минут назад. Парень остановился и наконец огляделся. Во время «перемотки» он не мог двигаться, и время ему не остановить, только «перемотать» назад. Хван облокотился на скамейку и задрал голову. Блэквелл, по словам Минхо, и правда опасное место? И почему Хенджин об этом не знал? Уинвелл и Блэквелл как две противоположности. За два года обучения там, произошло меньше дерьма, чем за месяц обучения в Блэквелле. Взять тот же клуб «Смерч». Все его члены кажутся сомнительными ребятами, но кроме того, что их лидер, Чанбин, богатенький задира, он ничего до сегодняшнего дня не знал. Делать какие-либо выводы, мог ли он быть как-то причастен или же знаком с Феликсом, Хенджин не хотел, пока не поговорит с Минхо завтра. Единственное, что сейчас осталось, решить, стоит ли рассказывать им о силе? Не поверят, точно не поверят. Хенджин бы сам не поверил, а устраивать для них фокусы «угадаю число от 1 до 1000» он не хотел. Но, возможно, придется. Если Минхо все-таки решил ему помочь, он хотел доверится ему и Джисону. *** Минхо подъехал к своему дому и остановился перед гаражом. — Эй, спящая красавица, мы приехали. — Ли заглушил двигатель и обернулся на Хана. — Наконец-то, я всю задницу отсидел — Джисон вышел из машины и сразу же потянулся. — Ты уверен, что Дэвид не дома? Опять будете ругаться весь оставшийся день, — парень подошел к Минхо, который уже открыл дверь ключами. — Пусть катится к чертям. Парни зашли внутрь, их встретила только гробовая тишина. — Мудотчим идет нахер! — закричал Минхо на весь дом, уже с радостными нотками, пока Джисон уже поднимался по лестнице на второй этаж. Хан открыл дверь в комнату Ли, и пробежался глазами вокруг. С прошлого раза, как он устроил тут беспорядок, старший не убирался, и оттого складывалось ощущение, что это и правда их общая комната. У Хана дома такой же бардак. Двухспальная кровать, которую родители купили Минхо, чтобы «просторнее было спать», сыграла на руку парням и Минхо частенько любезно предлагал Джисону оставаться на ночь у него, а тот, к слову, ни разу не отказывал. Из шкафов, занимавших одну из четырех стен полностью, вываливается одежда, потому что где-то упала с вешалки, а с другой стороны, сломалась полка. На стенах висят постеры, над кроватью и возле письменного стола надписи баллончиком для краски, прямо на обоях. На полу разбросаны диски разных игр и фильмов, журналы, комиксы, пару коробок со старыми вещами, из которых выглядывали только старые фотоальбомы. На рабочем столе, напротив окна, помимо ноутбука и пустых кружек, спал Суни, кот Минхо, недалеко от него парень заметил кучку фантиков, в которых лежал бычок. Хан кинул портфель на пол и снял джинсовку, бросив ее недалеко от кровати. Очень хотелось из обтягивающих джинсов переодеться в домашние штаны, но от мысли о том, что потом придется снова переодеваться и ехать домой, чтобы проведать бабушку, все тело начинало ныть. Парень порылся в шкафу, где лежала его одежда вместе с одеждой Минхо и попытался найти что-нибудь в этом хаосе. В итоге он переоделся в свободные серые штаны, белая футболка всё еще была на нем. — Будешь есть? — из-за двери показалась темная макушка Минхо. Он зашел в комнату, держа в руках тарелку с горячими вафлями. — Моего парня чуть не застрелили утром, а я буду слушать это, поедая вафли? — Хан плюхнулся на кровать прожигая взглядом парня, который направлялся к столу. — Почему бы и нет? Вкусно же. — Минхо уже жевал вафлю, глядя на Джисона. Хан смотрел на него серьезно только в одном единственном случае, и сейчас как раз был он. Минхо обычно старается отшутиться, чтобы Хан расслабился, и тот часто поддается. Джисон вообще почти всегда был в приподнятом настроении и Минхо ненавидел заставлять его волноваться, потому что видеть его серьезного и обеспокоенного было больно. — Все хорошо, Хан-и, просто небольшая перепалка. — С чего Чанбин стал тебе угрожать? Я думал, у вас уговор. — Так и есть, — Минхо протянул тарелку Хану и подкатил свой стул чуть поближе. — может он и планировал, чтобы я наведался к нему, а потом застрелил бы под шумок. Хотя, судя по его поведению, я бы больше поверил, что у него амнезия. Он и раньше был мудаком, но сейчас вел себя так, как будто из психушки сбежал. Слишком странно даже для него, понимаешь? — Минхо, — Хан бы закрыл уши, чтобы не слышать все, что до этого говорил парень. Мысль о том, что старший снова в одиночку ввязывается в опасности… Все это было слишком несправедливо. — Пора уже закончить со всем этим. — Нет, ты не понимаешь, я серьезно, может он подсел на что-то тяжело? Хотя, не мое дело до его состояния, я в любом случае я буду в этой Блэквельской каше, пока с Чаном не рассчитаюсь. Но да, ты прав. — Минхо крутился из стороны в сторону на стуле. — Я завяжу. — А ты неплохо разговорился с Хенджином. — Хан откинулся на подушку позади него, продолжая держать зрительный контакт. — Я бы даже сказал слишком хорошо. — Это просто стечение обстоятельств. — равнодушно бросил Минхо. — Да ну. Ты никогда не был таким открытым с кем-либо кроме меня. — Ты ревнуешь? — улыбнулся Ли, чуть рассмеявшись. — Ты же знаешь, мне не нужны никакие знакомства. — Нет, я рад. — удивленно начал Хан. — Хенджин неплохой парень. Да и Феликс… Был. — Джисон выглядел ужасно мрачным, когда говорил или думал о Феликсе. Он старался меньше напоминать себе о нем, чтобы снова не впадать в долгие раздумья, которые предполагали за собой анализ всего, что тот говорил ему, перечитывать переписки, но ни к чему хорошему это никогда не приводило. — Он так расстраивался, когда я говорил, что не могу вас познакомить. — В Блэквелле не впервые пропадают студенты, но дела заминают. Так сказал мудотчим. — Минхо сделал вид, что пропустил мимо ушей недавно сказанное парнем. Джисон шумно выдохнул. — Я помню. — кивнул Джисон. — Но куда? Если Феликс не первый, значит маньяк или что-то вроде того… Если бы был какой-нибудь шанс в этом разобраться… Это же пиздец, а Хенджин всё ещё не опускает руки… — Хенджин не знает, во что влезает, но... — Минхо многозначительно взглянул на Хана. — Я бы на его месте поступил бы также. — Жаль, что Дэвид так и ничего не нарыл на дело Феликса. Я так надеялся, он ведь должен знать больше всех, разве нет? — Всё, что знает этот мудотчим, это как прикрывать задницу Чанбина. О нем и сказать нечего, — голос Ли чуть притих, он потупил взгляд и застыл на коробках со старыми вещами. — У него сегодня опять ночная смена? — Честно, хер его знает, — когда внезапная смена настроения Минхо привела разговор в тупик и он отвернулся от него на стуле, медленно крутясь из стороны в сторону. Хан все еще держал в голове осмотренные во время разговора костяшки парня, которые были покрыты мелкими свежими царапинками, вероятно, он прошелся ими по асфальту на парковке. Парень, поднявшись с кровати, показал пальцем на наспех вымытые ранки. — Я сгоняю за аптечкой. Минхо только кивнул и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Джисон вышел из комнаты, и быстро спустившись по лестнице, замер в коридоре. На тумбе, напротив двери в гараж стояли две фоторамки. Хан знал эти снимки как свои пять пальцев: на первой фотографии малыш Лино, счастливый такой, обнимает маму и папу своими маленькими ручками. Осознание того, что у Минхо улыбка его покойной мамы, заставляло сердце Джисона болезненно сжиматься. Атмосфера второй фотографии была давящей. Минхо стоит слева, по середине миссис Ли, обнимающая его и Дэвида, который приклеен к фотографии скотчем. По выражению лица Хо, можно не сомневаться, что тот оторвал часть фото с отчимом, а после, вероятно, миссис Ли старательно склеила все обратно. Отношения Минхо и его отчима сложно было назвать даже натянутыми. После той ужасной автокатастрофы, которая забрала жизнь его отца, Минхо не хотел даже слышать о том, что кто-то придет и просто займет его место. Отец Хо был не просто примерным отцом, а самым добрым и прекрасным человеком на свете, Джисон и Минхо всегда на него равнялись. Миссис Ли разделяла эти чувства сына, но она вновь хотела стать хоть чуточку счастливее, хотя бы на закате своей жизни. Джисон часто проводил время с семьей Минхо, можно сказать, он был неотъемлемой ее частью. Родители Ли обожали младшего и присматривали за ним как за родным сыном. Тогда Хан завидовал Минхо, ведь он сам даже почти не помнил, как выглядят его собственные родители. Картонные фотокарточки, открытки, которые они присылали им с бабушкой из разных уголков планеты не казались живыми, они были плоскими и холодными, совсем не такими, как родители Минхо. Мама Минхо провела последние годы в тяжелой болезни, но как говорил сам Минхо, она была счастлива, что семья с ней. Всё, что осталось у Хо, это ненависть к отчиму и пустые карманы, из-за которых он не сможет уехать и вынужден жить здесь. Хан зашел в гараж, под скрип двери, и включив свет, внезапно почувствовал себя в фильме про шпионов. Он не часто бывал здесь, практически никогда. Гараж выглядел как секретное убежище, он наполовину был оборудован под кабинет Дэвида, а в дальней части стояла его машина. Парень подошел к столу, окруженному кухонным гарнитуром. Напротив стола стояли железные шкафчики, закрытые на тяжелый замок, рядом с ними, прозрачный шкафчик с пистолетами, тоже под тяжелым замком. Джисон не мог не утолить любопытство: он включил свет в витрине и пистолеты, стоящие каждый на своей полочке, озарились холодным светом. Хан взглянул на пустующую полку, предположив, что Дэвид носит один с собой для обороны. Хан приступил к поиску аптечки, открывая деревянные шкафчики один за другим. Хоть она и всегда лежала в гараже, каждый раз она оказывалась в разных полках. Открыв уже третий шкаф, прямо над столом, Хан замер перед его содержимым. За дверцей стоял телевизор, который больше был похож на ящик или коробку. Он был включен, а на экране горело изображение коридора дома Минхо, снизу слева дата и время, судя по всему, это была трансляция с видеокамеры. Парень нажал на кнопку переключения каналов: камера на кухне, в зале, на втором этаже перед входами в комнату Минхо, в ванную и кладовку, а также на входе в дом. Джисон выключил телевизор и захлопнул шкафчик, и отошел на пару шагов. — Да ну нахер… И как давно? Как давно здесь эти камеры? Хан отошел от стола, и повернулся к другим шкафчикам. Воздух вдруг стал таким тяжелым, руки продолжали искать аптечку, но предательски дрожали, пока парень осматривал другой ящик — пусто. Джисон задрал голову наверх: на старом холодильнике стоял белый контейнер. Это последнее, на что хватит Хана, мысленно он уже шел к Минхо без аптечки, но с кучей вопросов. Джисон пододвинул стул и взял сверху пластиковый контейнер. И хвала богам, вытащил нужную ему сумочку аптечки, но случайно задел рядом лежащие папки, которые тут же рассыпались и разлетелись по всему полу. Хан тут же принялся складывать документы в стопку, пока его взгляд не остановился на картонной папке, откуда выглядывали фотографии. Джисон открыл папку и сложил перед собой черно-белые фотографии: Ян Чонин около общежития, Ян Чонин выходит из школы и куда-то направляется, фото подписано черным маркером: «Он что-то знает», далее Хенджин и Хан на парковке. — Блядь… — Джисон продолжал вглядываться в фото. Только один снимок с ним и Хенджином, на остальных был Чонин. Фото сделаны на улице, вблизи школы, где видно, что Чонин просто возвращается в общежитие после пар, однако подписи на снимках гласили: «Подозрительно оглядывался по сторонам» Подозрительно? Оглядывался? Уже и по сторонам нельзя смотреть? Чем дольше находился здесь Джисон тем больше ему становилось не по себе. — Ты в четырех стенах заблудился? — Минхо заглянул в гараж. — Ептвою налево, надеюсь папки не ушиблись? — Ли смотрел на сидящего на полу Джисона, который разглядывал какую-то бумагу у себя в руках. Минхо сел рядом и начал собирать все в одну стопку. — Что там такое? — Смотри, — Хан протягивает фотографию Минхо, пустым взглядом смотрит куда-то в пол — Дэвид случайно не сталкер? Ли берет фото, тут же узнавая на нем Хенджина и Джисона, вот только жаль Чанбина в кадре не видно. Минхо сразу понимает, что фото сделано сегодня на парковке. — Да ну нахуй, есть ещё? — Минхо поднимает взгляд на Хана то ли с беспокойством, то ли со злостью, бегая глазами по его лицу, рукам, держащим другие фото. — Только Чонин, это однокурсник Хёнджина, — Джисон протягивает снимки. Ли быстро осматривает все фото, читая подписи и после, поднимается на ноги. — Давай-ка заберем это с собой. — Это пиздец как крипово, ты понимаешь это? — Джисон выглядел испуганно, а Минхо скорее просто серьезно и настороженно. — Ебанный мудотчим приследует первокурсника, — Минхо поднял оставшиеся документы с пола и забросил их в шкафчик, — Хочу удивиться, но никак не получается, он же помешанный на контроле бывший военный. — Это ещё не самое криповое. Ты знал, что по всему дому камеры? — Что? Блять. Джисон, это не смешно. Хан молча поднимается и быстро подходит к нужному шкафчику, распахивая дверцу. Он щелкает по кнопке и монитор начинает вещать трансляцию с камеры. Парень отходит от экрана и поворачивается к Минхо. Тот подрывается с места и вглядывается в светящийся квадрат. — Это еще не всё, вот, — Хан переключается между камерами, пока в Минхо закипает злость, тот тяжело дыша, опирался на столешницу, которая судя по звукам, скоро треснет. — Здесь нет твоей комнаты, единственная хорошая новость, — Джисон несильно сжимает ладонь Минхо своей, заглядывая в глаза, а тот молчит и смотрит, не отрываясь от экрана. — Я не понимаю почему… Это же полный пиздец, он ведь всё это время за нами наблюдал. Мы же с тобой все столы на кухне собрали... Если он... Твою мать, меня сейчас стошнит, — тревожно тараторил Хан, но Минхо оборвал его на полуслове, уже вышагивая в сторону машины отчима: — Отойди оттуда. И закрой уши. — Что? Зачем? — Хан спрашивает, но тут же слушается, отходя на пару шагов назад. Минхо берет в руки увесистый разводной ключ из-под машины и приближается к нужному шкафу. Джисон успевает только подумать о том, что происходит, как парень бьет ключом по экрану со всей силы, Хан рефлекторно закрыл руками уши, пожалев, что не сделал этого раньше, и дернулся. Под звук разбившегося стекла картинка меркнет, блестящие осколки разлетаются в стороны. — Ты в порядке? — Минхо бросил ключ в сторону и подошел к Хану. — Твою мать, Минхо, — Хан оглядел лицо Ли, на котором красовались две царапины, одна у брови и еще одна на подбородке. Осколки вылетели прямо в лицо. Джисон, схватил аптечку с пола и стал доставать перекись и вату. — Ты себя добить решил? Это было слишком, мы ведь могли просто стереть все записи, Дэвид с ума сойдет. — Пусть этот хер платит по счетам, кино не бесплатное, — Минхо взял картонку, отметая осколки от входа и помахал рукой сторону. — Выйди в коридор, а то наступишь. — Сам сюда дуй у тебя лицо, как будто в него хорька бросили, — Хан вышел в коридор с аптечкой в руках. Уже успело нехило стемнеть, Джисон включил свет в прихожей. Глядя на холодную темную улицу в узкое окошко около двери, Хан вспомнил о том, что хотел написать Хенджину, добрался ли тот до общаги, далеко все-таки от маяка пешком идти, а последний школьный автобус ушел примерно в то же время, что и они с Минхо. Хо шагнул из комнаты с папкой в руках и захлопнул за собой дверь. — Надо бы пойти снять камеры. Хотя, для завершения картины я бы ещё разбил каждую, чтобы поглазеть на его реакцию, но жалко мусорить, — Минхо стоял в ожидании перед Ханом, который уже промокал вату перекисью. — А где кстати та, что в коридоре? — Хан задрал голову, но не увидел ничего подозрительного — Хочешь сказать, они настолько мелкие? Я точно помню с этого угла ракурс, — Джисон кивнул в левый угол, и Минхо, который до этого еле слышно шипел от легкого жжения на лице, мгновенно дернулся в указанную сторону. — Не вертись ты пока, я заклею. — Видимо они как жучки, но качество было охрененное. С какого перепуга ему выделяют бабло на такие вещи? — Всё, гуляй, боец, — Джисон коротко поцеловал Минхо в щеку. — Принести стул? — Да, потащим сразу два, только не с кухни, они там все расшатанные, — Минхо последовал за Джисоном по лестнице в свою комнату. Хан стал скидывать развешенные на стуле вещи на кровать, Минхо достал из-под стола складную табуретку, которая выглядела ещё менее безопасно чем стул на кухне и, держа эту развалюху перед собой, он встретился с молчаливым взглядом Хана, который кажется уже со всем смирился. Они рассмеялись в унисон, отворачиваясь друг от друга и несмотря на то, что они даже не поняли над чем смеются, смех только усиливался, когда они в очередной раз сталкивались друг с другом взглядами. В такие моменты Джисон снова чувствует себя ребенком, тогда старший смеялся и улыбался чаще, ведь поводов каждый день была куча: совместные семейные завтраки или поездки, игры в домике на дереве, школьные дни, проведенные вместе. Хан бы отрезал мизинец, но ни за что бы не променял Минхо на кого-либо ещё, и тот чувствовал то же самое, хотя внезапная смена чувств из братских в романтические принесла много недопониманий и ссор, но это уже было в прошлом. Однако все пришло к этому довольно поздно: только тогда, когда Джисон поступил в академию. Их смех прервал доносящийся с коридора раздражающий звук дергающейся ручки входной двери, за которым последовал глухой стук, чьего-то кулака об ту же дверь. — Вот блядь, — Минхо закрыл на замок дверь своей комнаты, — Как всегда вовремя. С первого этажа послышался крик Дэвида, который так старательно пытался отпереть собственную входную дверь. — Минхо, я знаю, что ты дома! Ещё раз ты сломаешь мне ключи, я сменю замки! — звуки шагов Дэвида, как и его голос раздавались уже на лестнице. — Открой дверь, сейчас же, — ручка в комнаты бешенно задергалась. Джисон вжался в изголовье кровати, на которую сел, когда услышал голос с первого этажа. Не то чтобы он считал Дэвида плохим, до того как обнаружил все эти камеры и снимки, наоборот, он был о нем хорошего мнения, но всегда относился настороженно, потому что иногда он перегибал палку, особенно, когда злился. Но в их с Минхо конфликтах сложно было назвать виноватого, ведь сам Хо тоже легко закипает и сразу лезет с кулаками, и это похоже на замкнутый круг: они морально ранят друг друга поочередно, и с каждым разом ситуация все хуже и хуже. — Да сейчас, сейчас, — Минхо нервно повернул замок и пошел в сторону кровати, усевшись там спиной к Хану, как ни в чем ни бывало, — Чего тебе надо? — Ты хорошо меня услышал? Это наш общий дом и замки в том числе, Минхо, не смей так поступать, — Дэвид прояснял ему такую очевидную вещь как маленькому ребенку, медленно проходя в комнату, игнорируя присутствие Хана. — У меня пропал пистолет сегодня утром. — Я ничего не брал, — тут же выпалил Минхо. Повисла давящая тишина. Дэвид оглядывал их напряженным взглядом, а Хан, кажется, стал слышать собственное дыхание. — Хочешь сказать, его взял Джисон? — Какого хера ты его приплетаешь, мы ничего не брали, ясно? Вали из моей комнаты! — мгновенно ответил ему Минхо. Джисон было хотел обратить на себя внимание, видя, как Ли уже был на грани срыва, потому что это ещё ни разу не доводило до хорошего. — Держи себя в руках, Минхо, — сказал Дэвид чуть спокойнее, и от этого стало спокойнее и Хану, потому что иначе, в воздухе бы уже летало все, что попалось этим двоим под руку. Минхо молчал, испепеляя взглядом мужчину. — Это что сигареты? — Дэвид взял пачку со стола и выкинул в рядом стоящую мусорку. — Я говорил, если я ещё раз узнаю, что ты куришь, я посажу тебя на домашний арест. — громко причитал он. — Мы здесь все знаем, до чего могут довести твои вредные привычки. Начнешь с сигарет, а потом опять... У Хана сердце сжалось от упоминания этого, и не только оно, ладонь, покоившаяся на боку Минхо, сильно сжала его футболку, как бы уже подсознательно удерживая Ли от идеи вскочить. Больше всего Джисон ненавидел, когда Дэвид давил им на больные места. Это было нечестно. — Ты по-моему заигрался в полицейского, хватит указывать как мне жить, я уже давно не маленький, — процедил через зубы Минхо. Его ладонь аккуратно легла на ладонь Хана. Поглаживая, он разжал её, чтобы освободиться от хватки, не переставая сверлить взглядом отчима. Джисон всё еще держал его за руку, сердце колотилось как бешеное, и парень, со склонностями к паническим атакам, даже был готов инсценировать приступ, только чтобы они не подрались. — Я буду указывать тебе, пока я твой отец и пока ты живешь со мной. — продолжал мужчина. — Ты мне не отец, — Минхо встал, готовый выталкивать мужчину за порог. Он стал приближаться к порогу комнаты где стоит Дэвид, но Хан все ещё считал ситуацию приемлемой, поэтому не двинулся с места. — Была бы здесь твоя мать, она бы расстроилась. — покачал головой мужчина. — Но её больше нет, — Минхо подошел почти вплотную к Дэвиду. — Лучше бы сдох ты. В комнате снова стало тихо. Джисон задержал дыхание в ожидании. Минхо смотрел зло, не моргая. Дэвид медленно развернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Хо шумно выдохнул и опустил голову, пытаясь снова вернуться в прежнее спокойное состояние. Он повернулся к Хану уже с мягким взглядом, в котором читалось ни то сожаление, ни то усталость. Нет, всё вместе. — Прости, — выдохнул Минхо. — Кажется ничего не меняется. — Ничего, — Джисон поднялся с кровати медленно подошел к Минхо, обвив его руками, утыкаясь куда-то в шею. Горячее дыхание Хана обжигало шею, отрезвляло разум и от каждого прикосновения или поглаживания по спине искрило как в первый раз. Минхо искренне ненавидел ссоры с отчимом, так же как и его самого, нисколько потому, что они достают, а столько потому, что Хан раньше частенько старался их мирить, но выходило все хуже и хуже, и вскоре даже сам Джисон разочаровался в их воссоединении. Стоя вот так в приятном молчании, они говорили друг другу намного больше, чем могли сказать вслух. Это спокойствие, которое они умели подарить друг другу в нужный момент было самым дорогим в их отношениях. — Мне так не по себе от этих камер. Может поедем ко мне? А то я не уверен, что засну здесь. — Хан говорил прямо в ухо, почти шепотом, будто их может кто-то услышать. — А твоя бабушка не испугается, если мы так поздно ввалимся? — Нет, ставлю сотку, она даже не услышит. — У меня нет сотки… — У меня тоже. — улыбнулся Хан. — Пошли прокатимся, а потом ко мне. — Идёт. Из открытого окна повеяло прохладой ночи. В домах напротив было так же темно, как и на улице, только пара фонарей вдоль дороги, вокруг которых кружили белые мотыльки, давали слабое освещение, создавая любимую атмосферу Минхо. Он выключил свет в комнате, держа в руках собранный портфель, от общей картины его потянуло в сон, но ради ночных поездок на машине, он забудет о такой мелочи. *** На темном полотне неба зажглись звезды, далеко над морем виднелся серп месяца. Хенджин улавливал звуки наступающей ночи, вырисовывая в своем скетчбуке какой-то старенький мотель, очертания которого остались в памяти. Рисовать при освещении маяка и фонарика стало некомфортно, Хван убрал скетчбук в сумку и разблокировал телефон, постукивая ногой по земле. — — > @kim_seungmin Хейо Что делаешь? У нас сегодня была кайфовая лекция, я записал для тебя Я наконец закончил эту картину, кошмар *фото* Новое сообщение Подай признаки жизни пж Я же щас приду к тебе в общагу — — > @hyunj Я тут Спасибо за лекцию, уже надеюсь найти на нее силы и чеерт Я так давно не видел твои картины вживую Не говоря уже о тебе А я не знаю, когда смогу взять в руки что-то помимо карандаша — —> @kim_seungmin Приходи ко мне, буду вкладывать тебе в руки кисточки — —> @hyunj Ты меня тут караулил? — — > @kim_seungmin Да — — > @hyunj Я уже занят завтра — — > @kim_seungmin Ты что?*%?? У тебя что, домашка? : _)) вот лох — —> @hyunj Нет, я с Чонином договорился — —> @kim_seungmin Как так Быстро он мне замену нашел — —> @hyunj Да и ты не отстаешь Ахахха Вы что, поссорились? — —> @kim_seungmin Нет, я просто занят в последнее время — —> @hyunj Пошлите тогда втроем Так уж и быть, вклинюсь в ваш броманс — —> @kim_seungmin Оказывается у меня завтра дела Но я все равно вынесу тебе дверь завтра Вдруг ты плохо ешь и спишь Спокойной ночи — —> @hyunj Какие дела? Ким Сынмин Хенджин убрал телефон и тут же встал, чтобы поскорее уйти. Если сейчас у него ещё и сядет мобильный, то фонарика, как и дороги домой ему не видать. Некогда приятный шум прибоя, доносящийся снизу, стал усиливаться: Хенджин перевел взгляд на вид города вдали. Ему почему-то показалось, что он видит странное дежавю. Вдруг в глазах потемнело, Хенджин схватился за раскалывающуюся от резкой боли голову, всё вокруг замелькало, как на старом сломанном телевизоре: небо из звездного и умиротворенного, сменялось то на ярко оранжевое, то на темно-серое, беспокойное и непроглядное. Шум ветра и волн, бьющихся о скалы утеса больно ударил по ушам, Хенджин упал на колени, все также держась за голову, зажмурил глаза, и, когда слабость понемногу отступила, он смог оглядеться: огромный смерч беспощадно уничтожал город, а значит, он снова в своем кошмарном сне. — Да почему это происходит со мной, черт возьми! — Хенджин закричал, но еле услышал сам себя: грохот грома и треск дерева заглушал всё. В то же мгновение, Хван с ужасом осознал, что место, в котором он был в своем сне утром, это и есть маяк на скале, и что город, который пожирал торнадо и есть Ньюпорт. Почему он не узнал тогда это место? Почему казалось, будто он там впервые? Сейчас он точно понимал, что все может быть не спроста. Хенджин встал, обдуваемый штормовым ветром и схватил газету, впечатавшуюся в забор, ограждающий край утеса. «15 октября…» дата мелькнула в свежих заголовках. 15 Октября… Это через 4 дня. Если это правда так, то это никак иначе будущее, в которое попадает Хенджин. — Не может такого быть… Газета вылетает из ослабших рук Хвана. Он обреченно наблюдает за хаосом перед глазами, но только успевает задуматься о дальнейших действиях, как картинка меркнет перед глазами, он снова падает, но на этот раз сознание затуманевается и все резко стихает. *** — Хенджин! Ты слышишь меня? Ну же, очнись, Хенджин! — чей-то голос доносился будто под толщей воды. Хенджин разлепил тяжелые веки, туман перед глазами рассеялся, и он встретился взглядом с поблескивающим звездным небом. Не с тем, что было во сне, с другим: спокойным, глубоким и обволакивающим. Оно действовало успокаивающе, с каждой секундой хотелось раствориться в ощущениях, остаться здесь навсегда. Звезды всегда были потрясающими, даже в самые дерьмовые дни они сияли, так будто ничего не случилось. Хенджину они напоминали Феликса. — Хенджин. Боже, ты не представляешь как ты нас напугал! Мы думали придется медиков сюда тащить! — Внезапно обеспокоенное лицо Джисона закрыло весь обзор. Хенджин, проморгавшись, молча приподнялся и сел, голос Хана все ещё отзывался где-то за пределами его понимания. — Тебе повезло, что мы решили сюда прийти. Мы с Минхо вообще сначала подумали что ты... Что ты тут… — Хан выдохнул и обернулся на недалеко стоящего от них Ли. Тот только повел плечами, мол, не умер и уже хорошо. — Послушайте, я должен вам кое-что рассказать. — пробормотал Хенджин. — Издеваешься? Сейчас? — Да, только прошу, выслушайте. Я видел видение, как будто Ньюпорт будет разрушен торнадо, и через пару дней от него ничего не останется, — Хенджин говорил, смотря прямо в глаза Хана, старался звучать как можно более убедительно. Джисон на это только молча переглянулся с Минхо. — Хенджин, успокойся тебе просто приснилось. Тем более, в Орегоне каждые 4 года поднимаются сильные ветра, такие уж тут края… — Нет! Я прямо чувствовал электричество в воздухе, я видел это. Джисон, прошу поверь мне, — Хенджин вцепился в край рукава джинсовки Хана. — У меня уже было подобное видение, сегодня утром, а потом я осознал, что могу перемещаться во времени. Сразу говорю, я не сошел с ума, — Хван выпалил все сразу, забив болт на то, как это бредово звучало. Хотя, нельзя было не согласиться с тем, что как бы он не сказал, все равно звучало бы как больные фантазии. Хан замер и часто заморгал, глядя на Хенджина, а потом плавно отвернулся зажав нижнюю губу, чтобы из него ненароком не вырвался смех. — Бросай это дело, Хан-и, он под кайфом, — вынес разумный вердикт Минхо. Его, кажется, вообще глубоко не беспокоили ни поведение, ни слова Хенджина. — Нет, говорю же, я в полном порядке. Как ты думаешь, как я спас тебя сегодня утром в туалете? Я видел, как тебя застрелили, видел, как ты умер. Я отмотал время и включил пожарную тревогу… — объяснял Хенджин спокойным, ровным голосом. Не хватало ещё, чтобы его агрессию добавили к имеющимся симптомам. Хан, нервно поджал губы, при упоминании утреннего инцидента: — Я, конечно, всё понимаю, но ты явно очень устал, Хенджин, давай мы отвезем тебя в общежитие. — А лучше в больницу, — добавил Минхо. — Это правда, у меня есть эти способности. Не знаю откуда, но я чертовски напуган. До смерти. — Хенджин не знал, почему до коликов в ребрах хотелось стоять на своем, ведь весь этот день вполне мог оказаться дереализацией, и закончится психиатрической, к которой Хван, казалось, медленными шажками шел все эти месяцы. — Так, ладно, всё, поехали домой, — Минхо развернулся, но сделав два шага, остановился. — Что? — на его лицо упало пару снежинок. Он обернулся на парней и вытащил руку из черной кожанки и почувствовав мелкие капельки: снежинки приземлялись ему на руку и таяли. Джисон и Хенджин задрали головы к освещению маяка: снегопад был виден в свете прожектора. — Сейчас ведь двадцать градусов. Как это возможно? — Джисон выставил ладони перед собой, чувствуя холодные капли. — Климат меняется… или надвигается буря, — Хенджин, наконец убедившийся в своей правоте поднялся, чтобы снова взглянуть на мирно спящий город вдали. Хан и Минхо в смятении обернулись на Хенджина. — Это всё и правда звучит как бред, но теперь мне интересно послушать, — Минхо достал ключи от машины, прокрутив их на пальце. — Хён, начни с самого начала.