Photocards from Oregon

Я чувствую, как ярость разгорается в моем сердце, Зная, что тебя здесь больше нет Я не могу перестать думать о том, что я мог бы сделать, Но по сей день я живу в страхе FNF – Stray kids В общажной комнате Хенджина уже давно светло, он просыпается и различает в сначала непонятных ему с просони звуках приятную мелодию песни из своего плейлиста: видимо вчера уснул сразу, после того как включил колонку. Тело ужасно ломило от неправильного положения сна и Хенджин сразу приподнялся, укладываясь нормально. Уже, к сожалению, нужно было вставать, они с Минхо и Джисоном договорились встретиться до пар, и Хван проклял вчерашнего себя, который согласился. Минхо чертов жаворонок. Хенджин достал телефон и увидел от него пару сообщений, которые тянулись аж с семи до девяти утра. – – > @minho Доброе утро, сверхчеловек Только попробуй проспи Ты проснулся? Можешь отмотать время и поспать ещё хаха В ином случае, в кафе будешь есть только салфетки. – – > @hyunj Очень смешно Я уже жалею, что рассказал – – > @minho Не переживай, я все равно не поверил – – > @hyunj Зато Джисон поверил – – > @minho Джисон поверит, даже если ты скажешь, что ты сын президента США Заедем через час Хван заблокировал телефон и уставился в потолок. Он поймал себя на мысли, что давно так долго не спал. Музыка все ещё играла, уже, кажется, по тридцатому кругу, поэтому Хенджин вскочил, чтоб ее выключить. Комната Хвана выглядела чисто, но не в плане отсутствия бардака, а в плане незаставленности мебелью. Выглядело очень бедно, пусто, и будто холодно: стол, кровать, шкаф. Было бы стыдно приглашать сюда кого-нибудь в гости. У всех комнаты походили точно на домашние, такие обжитые, от них так и веяло уютом. Завешанные постерами и фотографиями стены, куча полок с книгами, журналами, статуетками, диванчики или пуфики напротив кроватей и другие атрибуты говорили о том, что там действительно кто-то живет. Хенджин, проходя мимо чужих комнат, двери которых были иногда открыты на распашку, невольно осматривал обставновку внутри и словно заглядывал в чужой внутренний мир. У Хенджина тоже наблюдается эта закономерность. В общажной комнате, где его новая жизнь началась совсем недавно, веяло одиночеством. То было его упрямство, смешанное с неопреодолимым чувством безвыходности, но Хван поклялся не возвращаться в то место, которое он мог назвать домом, без Феликса. По крайней мере, его там никто не ждал, кроме светлых воспоминаний о счастливых днях, которые навсегда погасли и остались далеко позади, вместе с самым близким ему человеком. Эти моменты, отпечатанные на фотокарточках Ликса, бережно приклееные на стены их комнаты, сотканные из любви и самых ярких его улыбок, тут же ударят в голову, стоит ему переступить порог. Он приходит туда только по выходным, аккуратно протирает пыль и старается не задерживаться, чтобы снова не упасть посреди комнаты, не в силах подняться и уйти. Хенджин поправляет футболку, берет из шкафа принадлежности для душа, и случайно задевает стеклянный стакан, который, конечно, уже лежит разбитый у его ног. – Черт.. – Хенджин уже тянется за крупными осколками, но вдруг оддергивает руку. У него же теперь есть сила, почему бы не воспользоваться? Хван сосредотачивается и перематывает время так же, как он делал это вчера. Стакан на его глазах возвращается в исходное положение, на лету собираясь по кусочкам. Хенджина завораживает это зрелище и он никак не может перестать удивляться, оглядывая целый стакан. Его уже почти не пугает его особенность, возможно, он даже мог бы использовать ее чаще, оборачивая все ситуации в свою сторону. Хван берет с кровати телефон и шаркает тапочками за пределы своей комнаты. Общажный коридор вообще был вещью удивительной, хочешь не хочешь, а станешь случайным свидетелем какой-нибудь драмы. Так и Хван, первым, что увидел, открыв дверь, был Енджун, который всеми силами выталкивал Бомгю из своей комнаты. – Я без понятия, что ты тут забыл, вали отсюда, – беззлобно произнес Енджун, толкая за порог цепляющегося за него парня, который никак не мог перестать хохотать на весь коридор. – Ты сам разрешил мне тут спать, идиот, – Бомгю продолжал заразительно смеяться во весь голос и, в силу своих непрокачанных физических способностей, уже был за порогом захлопнутой перед его носом дверью. – Ты бы видел его лицо, когда он проснулся, – Гю утирал слезы от смеха. – После вечеринок память ему совсем отказывает, вот дурак. – Да уж, – Хенджин только покачал головой и сразу ушел в душевую. Все души были свободные, стояла приятная тишина, нарушаемая только Чонином, который чистил зубы у одной из раковин. Его черные вьющиеся волосы с утра выглядели забавно, как и он сам, в большой растянулой футболке и домашних штанах. – Доброе утро, как ты? – Все хорошо, – глаза Чонина были красноватыми, выглядели так, как будто не спал или проплакал всю ночь. – Насчет сегодняшнего, я не смогу пойти, я буду занят, прости, – голос звучал слабо, Чонин сдавленно улыбнулся. – Ничего, выберем другой день, окей? – Хенджину не очень хотелось крыть его резонными вопросами, так что он скрыл свое волнение. – Хорошо, Как только Чонин отвернулся, он продолжил водить щеткой по тому же ряду зубов, смотря в зеркало холодным, пустым взглядом. Хенджин закрыл за собой дверь душевой, и, как только он разделся и включил воду, кто-то ещё ввалился в помещение,  послышались два незнакомых голоса. – Ну че, как дела, звезда интернета? – послышался голос одного из них. Хенджин не мог понять кто это, а щелей в душевой кабине не было. – Отменный видос получился, кто бы подумал.. Следующий голос Хенджин тоже не узнал, но от тона, в котором звучала издевка, невольно сжимались кулаки. – Отстаньте, – Чонин звучал всё так же устало. – Вот что бывает когда сопляки шляются по вечеринкам. Смотри сюда, смотри, – помимо голосов появляется звук из телефона, какой-то странный шум музыки заполняет комнату. Как только Хенджин выключает воду, чтобы наспех одевшись, выйти и прогнать этих кретинов, Чонин не выдерживает первый. – Вы об этом ещё пожалеете, – Ян судя по звукам, выбежал из комнаты. – Ну ты посмотри, ебать, он тут со всеми подряд сосется, как можно было так напиться? – видео на телефоне продолжало проигрываться, звук доносился до Хенджина из-под шума воды. – Дай-ка маркер. – Идеально, – хохот парней было последним, что услышал Хван, парни покинули комнату. Хенджин вышел к раковинам одетый и ужасно злой. На одном из зеркал, что висели над раковиной, черным маркером была начиркана ссылка, очевидно, на то самое видео. Хван подошел к стеклу и стер губкой надпись, превратив ее в черное размытое пятно. Хенджин помнил, что Минхо вот-вот должен был подъехать, но не пойти сейчас к Чонину, было невозможно. Чтобы ни случилось, он обязан знать, что Ян в порядке. Парень вышел в коридор под хохот уже других парней, которые смотрят что-то в телефоне и комментируют на весь этаж. Одним из них был Чхве Ёнджун, Хван знал в лицо и на имя почти всех из клуба "Смерч", тот был не исключением. Через пару мгновений и противных реплик парней, было не трудно догадаться, что именно они смотрят. Хван прожигал взглядом Ёнджуна, который все это время, как оказалось, молчал. Чхве поднял голову и посмотрел на Хенджина без своей фирменной нахальной ухмылки, и нельзя было прочитать в его глазах, что именно он выражал немым взглядом, после, парень также молча зашел в свою комнату, дверь которой была прямо позади него. И что это было? – Эй, Ёнджун, ты куда? – парни закопошились и стали стучать в его дверь. Звукоизоляция на этаже была просто отвратительная, поэтому из двери рядом на крики и стук выскочил Бомгю, в своих фирменных штанах в черно-белую клетку. – Эй, а ну свалили от его двери, орите в другом месте, – недовольный Бомгю звучал скорее смешно, но на удивление Хенджина, парни молча удалились с этажа, под пристальный взгляд Гю. – Не знал, что ты гроза общажного коридора. – Они боятся не меня, а Ёнджуна, так что у меня привилегии, – гордо заявил Бомгю. Он показал язык и юркнул за свою дверь. Хенджин не стал задерживаться и пошел в сторону двери Чонина, по дороге разблокировав телефон. – – > @hyunj Я немного задержусь – – > @minho Что значит задержусь? – – > @hyunj Скажи Джисону, пусть проверит групповой чат – – > @minho Зачем? Хенджин заблокировал телефон и постучал в дверь Чонина. – Чонин, ты там? Это я, Хенджин. – Не сейчас, – Чонин ответил запоздало, почти ровным голосом, но Хван мог покляться, что слышал его всхлипы. – Пожалуйста, давай поговорим, – Хенджин старался звучат как можно мягче и убеждающе. За дверью была тишина, Хван тоже молчал. Некоторое время он так и стоял, пока замок не щелкнул, и дверь медленно приоткрылась, из нее показалась черная макушка друга. – Если ты о том, о чем сейчас говорят все, мне нечего сказать, – вид у Чонина был подавленный, а от привычной улыбки не осталось и следа. У Хенджина сжималось сердце, не смотря на то, что они были не особо близки, но он как никогда чувствовал, что должен хотя бы приглядывать ним. Для Сынмина, который сейчас пока даже ничего не знает о случившемся, он был очень дорог, а Сынмин был дорог Хенджину. – Я беспокоюсь за тебя, ты же знаешь, ты можешь мне довериться. Чонин приоткрыл дверь чуть шире, блестящие от слез глаза забегали. – Пожалуйста, Чонин. Ян открыл дверь полностью, впуская Хенджина внутрь. Он аккуратно прикрыл дверь, закрыв на замок. Хван сел на край кровати, что была не далеко от входа и уставился на Чонина, который после своих махинаций, остался стоять к нему спиной. – Я не хотел так давить, прости, – Хенджин в своем порыве стал неуверен. – Это не важно, ты уже здесь. Все в очередной раз было у Хенджина в руках, а он даже не подумал, что сказать, перед тем как зайти, а тут ещё и уведомление от сообщения прогремело. – – > @minho Пиздец Коротко и по делу. Хван прочитал не разблокировав. – Ты всё знаешь да? – Нет, хочу услышать от тебя, сможешь рассказать все по порядку? – Хенджин почти невесомо коснулся ладони парня. – Я...помню всё обрывками, – тихо ответил Чонин и сел рядом с Хваном, сразу опустив глаза в пол. – Вчера я был на вечеринке, которые "Смерч" организовывают, знаешь? – Ян шмыгнул носом, Хенджин рядом кивнул. "Смерч" организовывают вечеринки у школьного бассейна по разным случаям, будь то победа школьной сборной по бейсболу или окончание семестра, а иногда просто так. Спонсируются они, конечно, Чанбином. Вход на вечеринки ограниченный, туда могут войти только члены клуба и приглашенные ими гости. Хенджин на них никогда не был, в список ему попасть не посчастливилось, да и кто его мог позвать. – Всё по началу было нормально, я совсем не пил, потому что я не из тех, кто пьет. В церкви мне приходилось пить вино, но я никогда не напивался. Вчера я пил только сок, но через некоторое время... мне вдруг стало так плохо, все было как тумане, – Хенджин смотрел на Чонина и продолжал кивать, чтобы тот продолжал. – Такого никогда не было. Потом, кажется, Чанбин сказал, что отвезет меня в больницу, я почему-то согласился и... – руки Чонина задрожали, он поднял голову и как-то обреченно вглянул на Хенджина, – Мы вроде ехали куда-то на машине... А потом... Я слышал как со мной говорили спокойным голосом... Я думал это доктор, и... Я очнулся уже здесь. Всё тело ломило, это.. – Чонин снова отвернулся, где-то на половине его речи голос сильно задрожал, он старался сдержать слезы. Хенджин аккуратно обнял сбоку, – А потом всё это... Я не помню, что делал подобное на вечеринке, это так унизительно... – последние слова Чонин проговорил уже сквозь плачь. – Мне так жаль... – Хенджин чувствовал, что сейчас сам расплачется, Чонин, впервые показывающий ему такие эмоции, казался сейчас таким маленьким и беззащитным. У Хвана возникло резкое желание задушить Чанбина, не смотря на то, что это было физически невозможно для него. – Уверен, что никто не подлил тебе алкоголь? – Я бы сразу почувствовал его вкус, терпеть не могу алкоголь. – Значит наркотики? Нам стоит обратиться в полицию? Чонин замолчал, и медленно покачал головой, слезы всё еще стояли в его глазах. – Нет.. Нет, у меня нет доказательств, и я ни в чем не уверен, кажется, будто это мне приснилось, да и к тому же, ничего не исправить, видео из интернета не удалить, и память людям не стереть, остается просто молчать... – Ты не должен молчать, мы можем найти доказательства, – Хенджин обнял Чонина, пряча его заплаканное лицо, которое он так старательно отворачивал от него, у себя в плече. – У меня нет на все это сил. Чонин медленно отлип от плеча Хенджина, всхлипывая, но его лицо сейчас казалось скорее серьезным, чем грустным или потерянным. – Хенджин, послушай, всё, что я сказал тебе... Пообещай, что никто не узнает. Ты не должен никого допрашивать или искать виноватого, я переживу... – Чонин говорил медленно, будто Хенджин малый ребенок. – Ты уверен? Это же сумашествие, нам не хватает только свидетеля, для того, чтобы обвинить Чанбина, я уверен, он к этому причастен. – Нет! – Чонин неожиданно даже для себя повысил тон. – Прости, я имел ввиду, – парень замахал руками перед Хваном, извиняясь, – Нельзя его обвинять, я не думаю, что он виноват, он ведь хотел просто помочь. – И что же в итоге? – отрешенно спросил Хенджин. Он молча смотрел на уже высохшие дорожки слез на бледном лице напротив, и кажется, уже окончательно запутался. – Хенджин, пожалуйста, я прошу тебя, я рассказал тебе, потому что ты просил, но сейчас ты делаешь лишнее, – Чонин звучал ещё серьезнее чем прежде, щуря лисьи глаза, а Хвану хотелось так много спросить, но когда он понял, что ему нарочно не договаривают, захотелось просто уйти. – Я понял тебя, прости. Это твой выбор, как поступать со всем этим, – скрипя душой проговорил Хенджин. В голове все так и кричало: полный идиотизм. Но стойкое ощущение, что Чонина просто напросто успели запугать, не покидало его. – Спасибо, что выслушал, мне намного лучше, я просто хочу отдохнуть немного, – ответил Чонин ровным голосом, который уже не прерывали резкие всхлипы. – Понимаю, тебе нужно постараться поспать. Чонин закивал, смотря перед собой. Хенджин решил, что после такого выброса эмоций у него совсем не осталось сил. – Я зайду вечером, как только освобожусь, – Хенджин обнял Чонина на прощание, легонько похлопав по спине, Ян, шмыгнув носом, снова только кивнул, легонько улыбаясь. *** Хенджин, оказавшись в коридоре, сразу достал телефон и набрал контакт Минхо, надеясь, что тот с понимаем отнесся к тому, что они уже пропустили завтрак в "Два Кита" и придется заказывать из обеденного меню. – Я уже выхожу. – Не торопись. Мы в общажной комнате Джисона. – Что? Хенджин сбросил звонок и развернулся, направлясь к комнате Хана, что была в самом конце коридора, в которую хозяин приходил, к слову, очень редко. Хван дернул на себя незапертую дверь и замер в проходе. Минхо в одних шортах светил голым торсом, пока натягивал футболку в середине комнаты. Джисон сидел на кровати с одеялом на плечах, в майке и нижним белье. Они оба молча уставились на вошедшего. – Стучать надо, – хмыкнул старший, и надев футболку, как ни в чем не бывало отпил что-то из кружки. – Вы издеваетесь? Какого хрена вы тут делали? – Хенджин точно не знал, было ли у него право на возмущения, но то, что он знал точно, это то, что пока он успокаивал и обнадеживал Чонина, который, возможно, стал очередной жертвой Чанбина, они здесь были заняты друг другом. Растерянное лицо Хана, довольный, как сытый кот, Минхо и духота в комнате их выдавали. – О ну, я сначала... – начал Минхо, пока в него не влетела подушка, брошенная Ханом. – Минхо! Хенджин не стал комментировать эту сцену, он просто вышел из комнаты, хлопнув дверью, а стена задрожала от удара. – Боже, с кем я связался.. – Хенджин запустил ладони в длинные мокрые волосы. Это он с ними сейчас едет обсуждать свою силу и собирать наводки для дела Феликса? Хван попытался успокоится, всё таки его общее впечатление от этого дуэта не так важно, как просто отсидеть в кафе, записав разговор на диктофон. Ещё и вся эта ситуация с Чонином заставляла ужасно нервничать. Почему если что-то происходит, Чанбин всегда оказывается где-то рядом? Хенджин погладил черно-белое кольцо на безыменном пальце и сосредоточился для перемотки. Он глубоко вдохнул: вокруг все помутнело, а в ушах уже почти привычно зазвенело. Хенджин чуть вытянул руку вперед, и время послушно пошло вспять: дверь Хана сначала открылась, это момент когда Хенджин вышел; а потом закрылась, возвращаясь в то время, когда парень только подошел к двери. Тут он и остановился. Все, что хотел Хенджин избавить себя от этой смущающей ситуации и последующих разговорах о ней, и он это сделал. Сейчас были вещи поважнее. Хван постучал в комнату Джисона и попутно набрал Сынмина, ожидая, пока тот возьмет трубку. – Хенджин? – голос Сынмина в динамике звучал удивленно. – Сынмин, ты можешь подъехать сейчас к нашему общежитию? – У меня сейчас пары, так что не думаю, а что случилось? – Там Чонин... В общем это долгая история, я напишу тебе, но сейчас ему очень нужен ты, – Хенджин шел к себе в комнату, переодеться в конце концов и прихватить портфель. – Хенджин, скажи мне всё сейчас. Я выезжаю, так что не сбрасывай. – Он был вчера на вечеринке и... произошла неприятная ситуация. Он сейчас у себя в комнате, я поговорил с ним, он выплакал все что смог и лег спать, – Хенджин сказал шепотом, боясь, что кто-нибудь греет свои уши у картонных стен общаги. После всего случившегося он учитывал всё, что только можно и нельзя. – Блядь, твою ж мать, – прошипел Сынмин. Он не часто ругался, можно сказать, почти никогда, поэтому слышать это было странно, Хенджин просто промолчал. – Понял, я уже в пути, – Ким сбросил звонок. Хван встряхнул почти сухие волосы, собрал их в привычный хвост сзади, переоделся в джинсы и белый свитер. Он открыл общий чат, где самое дно потока всё ещё писало оскорбления Чонину, сделал пару скриншотов и скинул Сынмину, в сообщении коротко матными словами указав свое отношение к этому. Он захватил сумку, которую не разбирал со вчерашнего дня и вышел в коридор, в котором уже стояли Минхо и Джисон. – О, ты прям вовремя, – Ли приобнял Хана чуть подталкивая вперед, пока тот листал что-то в телефоне. – Как там Чонин? – Спит, – коротко бросил Хван. Из приоткрытых дверей комнат слышались разговоры, весь этаж уже проснулся. В комнате Бомгю прогремел аккорд на электрогитаре, подключенной к усилителю. Реакция не заставила себя ждать, из приоткрывшейся двери напротив вылетела тяжелая книга, так, как будто это был ежедневный обряд, но вместо того, чтобы прилететь в дверь Бомгю, прямым попаданием поразила Хана в предплечье. – Блядь! – в тот же момент выкрикнул Хан, дверь напавшего резко захлопнулась. Минхо обернулся на Джисона, держащегося за предплечье, и, со всей силы ударил по двери виновника. Дверь была не то чтобы хлипкой, но от пинка Ли она хрустнула где-то сбоку, в районе петель. Хенджин обреченно схватился за голову и закатил глаза. Он, не дожидаясь, пока начнется очередная драка, быстро метнулся в конец коридора откуда они начали движение и перемотал время. Снова звучит звук электрогитары, на этот раз Хван дергает Джисона на себя, и толстый словарь прилетает прямо по двери Бомгю. – Охренеть у тебя реакция, спасибо, – Хан ненадолго отрывается от телефона. – Пиздец, как выйти из этого чата, почему люди такие злые, со мной даже почти никто не поздоровался сегодня, все в телефоны уткнулись как будто никогда не видели пьяных парней, – проныл Джисон, топая за парнями на лестничную клетку. – С тобой каждый день вся академия здоровается, – протянул Хенджин. – поэтому я с тобой не хожу. – Больно надо. – надул щеки Хан. – Да и кстати, не все так отреагировали. Ты видел, что про "Смерч" написала Черён? Мне кажется все, кто ее поддержал, сегодня вечером будут казнены. – сказал Хенджин, спускаясь по лестнице. – Меня тошнит от того, какое Чанбин представление о себе создал, – усмехнулся Минхо, толкая вперед дверь общежития. – На деле та ещё плакса. Не смотря на осеннее время года, солнце все ещё отдавало ощутимое тепло, и погода была приятная, можно было сказать, идеальная. Последний месяц в это время Хенджин обычно торчал в комнате за конспектами, чтобы хоть как-то заглушить навязчивые мысли. Ужасное чувство вины, одиночества, откровенного отчаяния и боли, которые особо остро поглощали его с головой все солнечное лето, понемногу тупели из-за усилий, которые Хенджин прикладывал, чтобы хотя бы попробовать снова жить как нормальный человек. Только одно было навсегда неизменным: давно закончившиеся слезы выступали на глазах, стоило ему дольше чем на 3 минуты задуматься о Феликсе. Если посмотреть в сторону пляжа, который виднелся слева, когда встанешь на главную дорогу с выезда из общежития, смотреть только прямо и никуда больше, можно было подумать, что сейчас все ещё лето, и от этой мысли у Хвана больно кололо в груди. Он никогда бы не смог себе представить, что оно пройдет в одиночестве, в каждодневных истериках и холодной постели. Парни молча шли к парковке, на которую заехала знакомая машина. Из нее вышел парень в темно-голубой ветровке и длинных серых штанах, с немного взъерошенными карамельными волосами и осветленной челкой. Хенджин сменил маршрут с "к машине Минхо" на "к Сынмину" и, коротко бросив "Я сейчас" Минхо, пошел навстречу Киму. Сынмин, дойдя до Хенджина с немного встревоженным видом, неловко вытянул обе руки, вероятно, с целью обнять, но тут же вернул их обратно. – Давно не виделись, – сказал Сынмин, виновато улыбаясь. Сынмина прямо сейчас хотелось обнять. Хенджин и подумать не мог, что так соскучится по нему. Глядя в его блестящие глаза, Хван видел только теплоту, которая так упорно старается растопить его беспокоящееся сердце. Как только в его жизни не стало Феликса, Сынмин старался быть опорой для Хенджина, который никак не принимал его заботу, ведь всё, чего ему хотелось на тот момент это кричать, плакать, искать, разбивать колени об пол, и снова искать, плакать, громить свою мастерскую, а потом снова собирать себя в кучу и стараться жить. Ким приходил снова, даже если Хенджин прогонял его. Он оставлял приготовленную еду на пороге, которую сам же и выбрасывал на следующий день, пока спустя месяц Хван наконец не стал открывать дверь и забирать дрожащими пальцами контейнеры, глядя пустыми глазами на эти заботливые жесты. В конце концов Ким добился своего, Хенджин стал впускать его, поначалу совершенно молча, позволяя тому приготовить еду и уйти. Убираться, парень, конечно не разрешал. Заходить на второй этаж тоже. Останавливаться у фотографий Феликса тоже. Столько всего раздражало Хвана в тот период, он столько раз срывался на Сынмине, что ему бесконечно стыдно смотреть сейчас в эти светлые глаза, которые никогда не смотрели на него со злобой или ненавистью. После этих месяцев, проведенных подобным образом, их общение, которое потихоньку восстанавливалось, стало неловким и немного другим, не тем, что было, когда они вместе сидели и рисовали на парах, тихо перешептываясь между собой. Или когда Сынмин светил брекетами, потому что улыбался после своей удачной шутки, от которой Хенджин валялся под мольбертом, смеясь как в последний раз. – Я так рад тебя видеть, – Хенджин даже не искал встречи с Сынмином последний месяц, поэтому после своих слов неловко замолчал, кусая щеку изнутри. А Ким мысленно подметил, что они опять встречаются не в самых приятных обстоятельствах. – Спасибо, что позаботился о Чонине, – Сынмин уже сделал пару шагов в сторону общежития, все ещё смотря в темные глаза напротив, – Я пойду к нему, увидимся позже? – Хорошо, – только успел сказать Хенджин, Ким развернулся и быстром шагом направился в корпус. Хван грел надежды, что за то время, пока он внутренне разлагался в пучине своей апатии, он не так отдалился от Сынмина, как это казалось, ведь он правда не хотел. Минхо сигналит, поторапливает, пока Хенджин доходит до машины и забирается на своё законное место, под разговоры друзей. – А я тебе говорил, надо было скейт у него спиздить, я говорил, что хочу научиться – причитал Хан, хрустя чипсами. – Какой там научиться, я не хочу каждый день видеть Ёнджуна и Бомгю в скейтпарке. И где тогда кататься? На местной помойке? – у Минхо нервно дергается глаз, а в голову лезут напоминания, что к такому он уже давно привык. – Это ты наше убежище помойкой назвал? Правильно свалка, так романтичнее. Хенджин кашлянул, чтобы привлечь внимание, шуточный спор тут же прекратился, и Минхо взглянул в зеркало заднего вида. – Всё в норме? – Да. – Окей, – Джисон щелкает кнопку радио и громкая музыка заполняет салон, избавляя от ненужной неловкости, которой своей отчужденностью умел создавать Хван. Минхо держал путь в знакомое всем кафе, находящееся совсем недалеко. Можно было и сгулять пешком, но езда на машине была для него почти как наркотик, пока Хан сидел рядом, слушая любимые диски с музыкой, и нес очередную, но такую родную для Минхо ерунду. Хенджин вертел телефон в руке от скуки. Сидеть на заднем сидении было очень непривычно. Обычно Хван сидел за рулем своей машины, которая сейчас пылится в гараже, и вез их с Ликсом на очередное мини-путешествие по Орегону. Феликс обязательно просил останавливаться на заправках, чтобы купить сладкий кофе и забавные наклейки с открытками, которые были разные почти в каждом магазинчике. Они выезжали только на один-два дня, на какую-нибудь живописную местность, Хенджин, чтобы начать писать очередной пейзаж (заканчивал он обычно дома), а Феликс – чтобы фотографировать. Он фотографировал и в пути, не жалея пленку на поедающего пончики с цветной глазурью Хенджина, на ярко рыжий закат, на дурацкие селфи во время недолгих остановок. А потом крепко засыпал на заднем сидении. Они посетили так много соседних штатов и городков, что уже метили намного дальше, как раз этим летом, на долгую поездку в Калифорнию или... И всё это уже не важно. И всё это также где-то в их мечтах, в ушедших днях, в полароидных карточках, в разрисованных холстах, в теплых прикосновениях, которых он никогда не забудет. Хенджин повернул свой телефон и снял чехол. Он аккуратно достал из-под него полароид, на котором улыбающийся Феликс показывал знак "V" . Хенджин вглядывался в фотографию, закрывал глаза, погружаясь в себя, а потом снова разглядывал родное лицо. На секунду, Хвану показалось, что он слышит, как Ликс смеется. И шум музыки в салоне не заглушил этот мягкий, звенящий, источающий солнечный свет и пробирающийся сквозь снимок смех. Хенджин неверяще покрутил головой и снова сфокусировался на фото. Его охватило странное чувство: всё кроме фотографии стало размываться, и он вновь услышал смех Феликса, такой тихий, что кажется, это всего лишь галлюцинация на долю секунды, потому что голос Хана на фоне становится слышен все отчетливее и отчетливее. — Земля вызывает Хенджина, мы приехали. Хан, как оказалось, ждет, придерживая дверь, пока Хенджин, быстро моргая, возвращается в реальность и спешно выходит из машины. Хенджин как будто снова вернулся в реальность, и теперь не слышит ничего, кроме звуков улицы и мотора машины. Минхо нигде не было, поэтому, решив, что тот уже внутри, Хенджин двинулся в сторону кафе, но тут же был одернут за рукав назад. – Стой пока, ждем Минхо, он кое-что проверит и вернется. – Проверит что? Джисон недолго молча глядит на него, пока старший не появляется из-за здания кафе, и одобрительно им кивает, выходя со стороны черного хода и мусорных баков. – Тут иногда зависает один его знакомый, было бы неприятно с ним встретиться, – попутно объясняет Джисон, пока они не настигают Минхо у входа. В его любимом кафе наполовину полный зал, приятная тихая музыка играющая из старого радио в громкоговоритель и резкие запахи различной еды. Стоило поинтересоваться у Хенджина, какого это, жить в Ньюпорте, где каждый уголок напоминал о Феликсе. Каждое чертово место, кричало о том, что всего пару месяцев назад вы были здесь, и все было хорошо. Телевизор, который висел у входа тоже был включен достаточно громко, чтобы Хенджин уловил речь ведущей новостей. "Как сообщает наш корреспондент, вчера вечером в Ньюпорте прошел первый в истории города летний снегопад. С чем связано такое аномальное погодное явления все ещё устанавливается..." – Итак, господа, у нас уже начались пары, так что предлагаю отобедать за наш фееричный прогул, – Хан кладет бумажку с меню себе на голову, и смотрит в лист к Минхо, который в шутку открывает его на странице "детское меню" и тыкает туда Джисона. – Я не голоден, – бросает Хенджин, пока парни шутливо толкаются. – Мне кажется у нас есть дела поважнее. – Не торопись ты так, сначала еда, а потом все остальное, – Минхо сейчас на удивление был абсолютно расслаблен, не смотря на то, что в большинстве случаев в присутствии других людей он пребывает в беспричинном раздраженном или озлобленном состоянии, которое не может контролировать, если рядом не окажется Хан. – Давай, Хенджин, что хочешь, если выберешь за 15 секунд я угощаю, ра-аз – Хан открыл перед лицом Хенджина меню и стал отсчитывать ровно пятнадцать секунд. – Кофе, – кидает Хван на двенадцатой секунде, – и мороженное. – Вы готовы сделать заказ? – прямо над ними раздается голос женщины, которая встретившись с Хваном взглядом по-доброму щурится и кивает ему, на что тот кивает в ответ. Миссис Эрнест, будто совсем и не изменилась. Она работала в этом кафе ещё со времен, когда Ликс подрабатывал здесь официантом, и была здесь даже в тот день, когда они с ним познакомились. Хан, не замечая немую сцену, диктует заказ, пока Минхо разглядывает улицу за окном. Официантка уходит, оставляя парней наедине. – Послушай, то что я тебе сейчас буду рассказывать должно хранится строго между нами, – Минхо заговорил шепотом и чуть поддался вперед. – Точно, мы теперь банда, – Хан не церемонясь, сказал это вслух, – надо придумать название, как насчет... – Хан-и, – Минхо обреченно вздохнул. – Продолжай, – Хенджин все так же внимательно смотрел на Хо, оперевшись локтями на стол. – Ты спрашивал насчет наркотиков тогда, в машине, – Джисон дернулся от резкого звука разбитой тарелки где-то около барной стойки, Хо замолчал на пару секунд, пока на ощупь искал ладонь Джисона своей. – Да, правда. Есть у нас в городе один дилер, у которого здесь постоянные клиенты, зовут Бан Чан, я знаком с ним, но не так близко, брал у него раньше траву, пока не влез в огромный долг. С тех пор у него на глазах не появляюсь, – Минхо говорил тихо, но достаточно, чтобы все отчетливо услышать. – Чанбин – его постоянный клиент, а ещё торгаш, в основном продает всё на своих вечеринках или концертах на старой лесопилке. С того что он продает, он получает большой процент, а то, что потом закупает для себя, – Минхо сделал вынужденную паузу, на стол принесли три подноса с едой. Хенджин не обратил на еду никакого внимания, он выжидал Минхо, пока Хан уже беззаботно набивал щеки. Официантка удалилась, и Минхо продолжил: – Мешает со снотворным и подсыпает в напитки на вечеринках, – Минхо откусил свой сендвич облокотился на диван сзади. – Он кошмарный тип. – добавил Хан. – Как ты узнал?... Насчет снотворного? – Когда ещё учился в Блэквелле, на втором курсе, пришел на их тусовку, просто посидеть и выпить, настроения не было. Я точно не помню, но мы с Чанбином разговорились, раньше виделись с ним у Чана и на той тусе как-то резко забыли все обиды, пока пили. По крайней мере, я так думал. Он под шумок подсыпал мне что-то, и меня сразу вырубило. Когда очнулся, понял, что лежу на полу у него в комнате, а эта мразь ползает вокруг меня с камерой. Потом я опять отключился, но проснулся уже у себя, – Хенджин молча слушал, а Хан, кажется, жевал все медленнее и медленнее, в конце концов, просто положил вилку на стол. – Позже, мы с Ханом стащили камеру с записью, и я хотел пойти с ней к ректору, потому что от такого бы они точно не отвертелись, но тогда у меня были жесткие терки с Чаном, и волновали меня только деньги. Мне было все равно и на видео, и этого ублюдка Со, поэтому мы заключили сделку: я молчу, а он отдает мне процент от своей прибыли. Правда сейчас Чан как-то затих, так что скорее всего, я просто свалю с этими деньгами, может он мне простил, – Минхо повел плечами, а Хан стрельнул того взглядом. – Что? Все равно денег не хватает, а после того как меня отчислили, Чанбин совсем разошелся, считай, теперь я не под ответственностью Блэквелла, наш уговор уже потерял смысл и он это знает, – Минхо устало потянулся, разминая плечи. – Он больной... – только и смог выдавить из себя Хенджин. Осознание, что подобный тип учился с Феликсом на одном потоке просто вымораживал и это мягко сказано. Он лишь надеялся, что его парня никак не касалась вся эта ситуация. – Это нам и так ясно, – Хан пожал плечами. – На самом деле таких людей больше, чем ты думаешь, но не суть. – Не знаю как дела обстоят сейчас, по крайней мере, тот год он этим занимался. – Думаю, он не прекратил. Твоя история про вечеринку, очень похожа на ту, что рассказывал мне Чонин утром, – Хенджин мысленно складывал недостающие кусочки пазла. – Я так и не понял толком, что произошло. Что он рассказывал? Хенджин изложил всё, не скрывая ни одной детали, чтобы разобраться во всем ещё раз и, возможно, как-нибудь восстановить пропуски в памяти Чонина. – Серьезно? Это блядь очень похоже на то, что было со мной. Он точно больше ничего не помнит? Хенджин помотал головой. – Я, конечно, подозревал, но зачем Чанбину заливать такое на канал клуба? – На видео выглядит так, будто он просто пьян, – Джисон достал телефон, чтобы убедится в сказанном. – Так что не думаю, что у него будут проблемы, да и видео выложил Ёнджун. – Да, он пьян, этими ублюдским месивом Чанбина, – Минхо был вне себя от злости. Иногда то, что он знал больше остальных гложело его, ведь подумать только, скольких бы он спас, если бы сдал тогда Чанбина, а не решил обернуть всё в свою пользу. Может быть, пострадало намного больше людей, чем они знают, а шанс на то, что можно изменить что-то сейчас уже ничтожно мал. – Но никто об этом не знает, только Чонин, которому вряд ли поверят, с текущей репутацией и без доказательств, – Хенджин дергал ногой и прожигал взглядом пустую тарелку. – Минхо, может ещё не поздно пойти с этим видео в полицию или в академию? – Поздно. Я слишком много проблем принес и тем и тем, а если учесть, что они чаще делают что хотят, а не то, что должны, исход логичен. – Мы в тупике? – При текущих делах да, – отозвался Минхо. – Но я придумаю что-нибудь. – Как вы думаете, – осторожно начал Хенджин. – Чанбин мог навредить Феликсу? – Не исключено, но если мы сейчас его обвиним, боюсь, допустим самую главную ошибку детективов. Без весомых доказательств ничего нельзя сказать. Он ничего тебе такого не рассказывал? Может вел себя как-то странно? – Нет, я бы заметил, – голос Хенджина начал подрагивать, он уже ни в чем не был уверен. – Все было как обычно, до той вечеринки в конце года, тогда его позвали быть ведущим на награждении, он просто ушел туда и исчез. Я звонил через минут двадцать после начала, телефон уже тогда был отключен, поэтому я приехал. Все, кого я смог спросить, сказали, что не видели, куда он ушел. Но он не мог никуда уйти, он бы сначала позвонил мне, я обещал его забрать. Я искал до самого утра. В итоге, открыли дело, но... Ни одной зацепки, ни одной записи с камер наблюдения, никаких свидетелей. – где-то внутри, где хваново сердце ещё слабо подавало признаки жизни, полностью изничтоженное переживаниями и, будто с корнем вырванное и вставленное обратно, всё скрутилось и сжалось от нахлынувших воспоминаний, заполоняющими голову. Ты виноват. Ты виноват. Ты виноват. Если бы только приехал чуть раньше, если бы ты не отпустил его одного. Повисло молчание, в котором двое утопали вместе с Хенджином. Джисон тихо опустил голову на плечо Минхо, нервно сминая у себя в ладонях бедную салфетку, пока тот смотрел в стеклянные глаза напротив, которые устало глядели в одну точку. Ли чувствовал лишь малую часть того, насколько вымотан и разбит Хван, но она уже его ужасала. Он знает, что значит потерять дорогого сердцу человека, и этот взгляд ему, к сожалению, знаком и от этого сильно саднило в груди. Минхо выругался про себя, когда осознал, что начинает впускать в свою жизнь ещё одного придурка. Очень хорошего придурка. – И это все черт возьми так странно... Кто-то ведь должен был видеть его, не может быть, что так все совпало... – продолжал Хван. – Я слышал о деле Феликса от отчима, говорят, его мама на допросе сказала, что он просто сбежал. Уехал. Так как у полиции действительно нет никакой информации, они приняли ее слова за правду, – наконец произнес Хо, под столом снова перехватывая руку Джисона, который от нервозности давно изорвал салфетку и стал царапать собственную ногу сквозь ткань штанов. – Знаю. Это полный бред. – Хван сжал кулаки на коленях до побеления костяшек. – Он не мог, он давно оставил эту идею, он был счастлив, – Хенджин ненавидел весь этот мир и весь этот город, в особенности, в те моменты, когда вспоминал о матери Феликса. – Почему они поверили ей? Почему не мне? Если бы не ее слова... Возможно, они бы не закрыли дело. Он ведь не мог уехать, верно? – В этом и фишка. Ее слова просто пошли им на руку. – заключил Минхо. – Он точно не мог сбежать, мы все это понимаем, Хенджин, – Хан звучал как никогда успокаивающе. – Он очень тебя любил, ты же знаешь. – губы парня тронула улыбка. – Ты и правда его изменил, он весь аж светиться стал. Хенджин дышал с тяжестью в груди, знакомая паника и усталость стала охватывать его. – Есть шанс, что в Блэквелле есть какая-то информация, так что рано отчаиваться, – Хо постучал ладонями по столу, приободряя парней. – Думаешь если бы знали, то скрывали? – Хенджин отвис и медленно помассировал виски. – Они мастера заминать делишки, но только если это касается Чанбина, так что не знаю, нужно это проверить. А ещё вот это куда-то приплести, – Минхо достает из портфеля бумажную папку и кладет на стол. – Что это? – Нашли у его отчима в гараже, – Хан наблюдает за тем, как Хван ошарашено вглядывается в снимки. – Думаешь, в полиции знают, чем Дэвид таким занимается? Вряд ли. А это значит, они далеко не всё знают. – Чонин говорил вчера, что не знает, почему мистер Уокер его достает. – Тогда ему стоило давно настучать об этом ректору, разве не так? – Хан возмущенно вскинул брови. – Это и правда странно, но я предположил, что Чанбин и его ребята ему угрожают, он не договаривает. – Черт, вот же хрень. Неужели он не мог тебе сказать? – взвинтился Ли. – Нет, но я знаю того, кому он точно скажет, – Хенджин достал телефон и проверил мессенджер. Сынмин не писал. – Нужно немного подождать. – Понял. – Хенджин, а как же твои силы? Ты разве не можешь... ну... вернуться в тот день? – осторожно спросил Хан, с некой надеждой заглядывая ему в глаза. – Нет, – мрачно ответил Хван. – Если бы я мог, давно бы уже это сделал. – Точно, твои силы, ты обещал нам фокусы, – после такого тяжелого разговора мучать Хенджина не хотелось, но в душе Минхо разрывался от нетерпения, потому что ему наконец хотелось узнать исход их с Ханом спора. – Никаких фокусов, это не игрушка. – последний, но бесполезный шаг для отступления Хенджина. – Давай, Хенджин, ну, скажем... Что у меня в карманах, –  Ли похлопал по набитым карманам джинс. – Сможешь узнать? – Тогда покажи сначала, – Хван тяжело выдохнул, принял его правила и пытался казаться уверенным, но на деле, у него даже подрагивали руки, потому что теория о том, что это только в его больной голове, скоро или подтвердится или опровергнется, и он ждал этого не меньше, чем Минхо. Хан рассмеялся от абсурдности ситуации, пока Ли выворачивал карманы. Хенджин внимательно запоминал каждую вещицу, чтобы не приходилось снова возвращаться в этот момент времени, и сконцентрировался на своей перемотке. Все вокруг сначала застыло, как будто мир поставили на паузу, а сразу после, стало крутиться как видео в обратной съемке. У Хенджина сильно закружилась голова, но он, проигнорировав это, все же вернулся на минуту позже. – Давай, Хенджин, ну, скажем... Что у меня в карманах, –  Ли снова похлопал по карманам. – Сможешь узнать? – Там ключи от машины, пять центов, жвачка, розовый фантик от конфеты и зажигалка, – Хенджин был доволен собой. Хан обернулся на Минхо с горящими от восторга глазами, пока тот доставал содержимое карманов. – Я же говорил! – воскликнул Хан. – Ты проспорил, дурашка, – парень легонько пихал Хо в бок, пока тот с непониманием оглядывал кошачьими глазами то Хвана, то снова стол, пытаясь найти подвох. На столе и правда лежали те самые предметы, которые назвал Хенджин. – Охренеть, да я и сам не знал что в них. Этого не может быть, просто совпадение. – тараторил Минхо. – Я спросил у тебя, а потом отмотал время. – поспешил объяснить Хенджин. – Нет, этого мало, предскажи ближайщее будущее, – настойчиво продолжал Ли. Хенджин только обреченно вздохнул. Минхо сводит его с ума, не хуже чем Джисон. – Могу предсказать происходящее в кафе. – Вперед, Хенджин! – всё такой же радостный Хан был уже в край перевозбуждён происходящим. Хёнджин молча наблюдает сначала за миссис Эрнест, потом за парой полицейских у барной стойки и мальчишками у входа в кафе, и решив на этом остановится, он снова погружается в свои ощущения. Все вокруг как медленно перемотанное назад кино, один Хван в нем неподвижен и спокоен, до того момента, как голову пронзает резкая боль и парень прекращает перемотку. – Ну что? Изображение выжидающих перед ним парней слабо плывет, но быстро собирается в кучу. Хван слабо мотает головой и снова слышит звуки вокруг. Это начинает его пугать. – Вот та женщина за баром, миссис Эрнест, принесёт сок тому полицейскому, но его напарник заденет его локтем и уронит. Потом, радио сломается и замолчит, а около входа начнется потасовка каких-то подростков. – Окей, смотрим. Парни поворачиваются сначала на официантку, которая с подносом приближается к мужчинам в форме, стакан благополучно разбивается с пронзительным звуком. Хан прикрывает рот ладонью и мысленно ликует, кидая взгляды на Минхо, который наоборот, выглядел очень сосредоточенным и серьезным. Мелодия какой-то задорной песенки, играющей из радио резко стихла, гомон посетителей заполонил зал. На пороге кафе мальчишки лет четырнадцати что-то не поделив, перешли на повышенные тона, а через мгновение и вовсе накинулись друг на друга как щенки. Послышались возмущенные крики миссис Эрнест, а за ними и басистые голоса полицейских, которые уже расцепили мальчиков. Хенджин наблюдал за всем уже во второй раз, и только ждал, когда Минхо наконец вынесет свой вердикт, и он уже вернется в свою комнату, в тишину, а лучше, заглянет к Чонину или созвонится с Сынмином. Хан повернулся первым, пока Минхо все ещё наблюдал за парой полицейских. – Это же охренеть как круто, мы, то есть ты, теперь всё что захочешь можешь делать! Хоть весь кемпер Чана обокрасть, а потом просто отмотать время! – Мне всё это не нужно. – отстраненно выдал Хенджин. Он массировал виски, которые от изнывали от боли, а в месте с этим подступала легкая тошнота. – Пиздец... Уж прости, что не поверил, – Минхо повернулся как раз к тому моменту, как Хенджин со спавшими на его лицо темными прядями оторвал свои руки от головы, и из его носа хлынула кровь. – Черт! У тебя кровь, – Минхо с обеспокоенным видом мигом подал салфетку. – Ты в порядке? – Хан подскочил со своего места, но тут же приземлился обратно, как только Хван аккуратно закивал. – Да, не волнуйтесь, – Хенджин чуть запрокинул голову чувствуя, как воздуха в кафе становится все меньше и меньше. Хотелось списать всё на последствия недоедания или хронического недосыпа, что он и сделал, потому что липкое осознание опасности его действий даже близко ещё не подошло к парню. Джисон ушел за водой, пока Минхо остался подавать Хвану салфетки. Гомон в кафе не стихал, запахи еды смещались с запахом крови, Хенджин моргал все чаще и чаще. – Здесь просто душно, нужно прогуляться. – бубнил Хенджин, держа окроваленную бумажку у носа. – И часто с тобой такое? Хенджин не ответил, только продолжал вытирать кровь, смотря в столешницу. Разговаривать о своем состоянии было тяжело. – Клянемся Хван Хенджину в верности его силам! – Хан вернулся и торжественно подал стакан с водой. – Я уже за все заплатил, пошлите отсюда. – У меня есть идея, куда сходить. – отозвался Минхо, ловя на себе вопросительный взгляд Хана. – На наше место. – Серьезно? – Джисон округлил глаза, как будто ему предлагают бесплатную страховку. На деле он лицезрел нечто удивительное, Минхо хочет взять с собой ещё кого-то кроме него самого. Хван наблюдал за этой сценой, спокойно хлебая воду, с немым вопросом: "А не поздно ли ещё отказаться?". Но в итоге поднялся и медленно поплелся за ними. – Брось, Хенджин, тебе нужно проветриться, – Минхо либо научился читать мысли, либо недовольное лицо Хенджина как всегда выдавало его. Отзвенел дверной колокольчик кафе и свежий воздух медленно наполнил легкие, вместе с прохладным ветром из головы Хенджина медленно улетали образы его предобморочного состояния, он медленно расслаблялся, приходя в себя. Возможно, Минхо прав, ему стоило немного отвлечься, ведь Хван отлично знает, что будет, когда он вернется в общежитие. Он снова позволит своим мыслям поглотить себя. В Ньюпорте частенько было мертвецки тихо в отношении людского шума, поэтому шаги и смех парней, лай собак, редкий щебет птиц, были единственными источниками звука сейчас. Никогда эта тишина не казалась парню настолько напряженной. Он шел будто не как часть этого мира, будто как что-то отколовшееся от него. Он мог развеяться, но не расслабиться, его внутреннее напряжение всегда было с ним. Хенджин, наблюдая за впереди идущими Ханом и Минхо, не мог не улыбнуться. Эти двое были похожи на мальчишек, которые прогуляли школу и пошли бить стекло за гаражами, попивая колу. Такие как они ещё находят палки и другой странный мусор и прячут в каком-нибудь тайном месте, потому что для них это на вес золота. Хенджин никогда бы не стал подобным мальчишкой, а Минхо и Хан, наверное, были и есть. Они шли слегка подпихивая друг друга и смеялись с каких-то странных шуток, пинали по дороге друг другу камень, и в целом олицетворяли беззаботность. По крайней мере сейчас, почти наедине друг с другом. – Да ладно, улыбаться умеешь? Иди к нам, – Минхо обернулся на Хенджина и, взяв его под руку, притянул вперед, а Джисон подхватил вторую, не смотря на то, что места на дороге для троих не хватало, и Хан с Хо оба уже одной ногой шагали по траве. Хенджин только чуть засмеялся от неожиданности, но сразу после, почувствовал как странная тоска разливается по телу. Хван игнорируя ее, сжал ладони и продолжил слушать Джисона, который стал рассказывать про сценку, которую они хотят поставить на днях и про то, что главные роли снова дали Йеджи и Енджуну, и, кажется, ему нужно больше стараться. "Второстепенные роли иногда круче, чем главные" говорит Хенджин и все дружно соглашаются. Дорога всё это время казалась Хвану знакомой, но только в самом конце он смог убедиться, что это действительно то, о чем он подумал. Они очень медленно, но верно приближались к окраине городка, и лес раскидистых елей виднелся все отчетливее и отчетливее. – Серьезно? Помойка? – Сва-алка, это свалка. – недовольно тянул Хан. – Одно и то же. – Пока ты в нашей банде, называй это свалкой. – тут же вставил Хан. Местная свалка была пристанищем для старой мебели, бытовых машин, бесхозных строй материалов, ржавых, мертвых автомобилей и другого мусора. Площадь у это свалки была нехилая, такая, что можно было бы поиграть в прятки или даже заблудиться. Здесь горами лежали разные деревяшки и куски бетона, но, больше всего здесь все же было шин, и, собственно, машин. Одна из них даже каким то образом оказалась на вершине из обломков бетонных плит и ржавых бочков. Казалось, здесь можно найти все что угодно, от кассет 90-х годов, которые Хан уже, к слову, забрал, до картин для интерьера, которые были вдоль и поперек забрызганы краской из баллончиков. – Мы ещё не пришли, – мурчал Минхо, пока Хан скрылся за очередной грудой металла. Они пришли к небольшой кирпичной постройке, которая напоминала по размерам и виду комнату в доме, вместо двери была натянута ткань, а единственное окно закрыто деревянным ящиком. – Тут мы кантовались, когда мелкими были, – Джисон отодвигает ткань приглашая парней внутрь, хотя и места для троих взрослых парней, здесь было маловато. Здесь было довольно скромно: тумбочка, небольшое грязное зеркало, кровать, но без матраца, застеленная картонками, а на полу старый пыльный ковер. – Так это ваше? – А ты что, тут был? – удивленно бросает Хан. – Конечно, – выдохнул Хенджин. – Думаю, я был везде где только можно последние четыре месяца. – его взгляд снова помрачнел. Глаза Минхо потухли вслед за хвановыми. Его рука нырнула в карман портфеля за пачкой сигарет, пока Хан, неловко поправив волосы, принялся доставать из тумбы небольшую дряхлую коробку, из которой звенело что-то стеклянное. – Раньше тут уютнее было. Можно даже было свидания устраивать. – протянул Хан, пока Хенджин старался представить, как в этом месте можно было находится дольше чем пару секунд. Это место неожиданно стало его угнетать. Глядя на разбитое стекло под ногами ему дышали в спину самые отвратительное мысли, что могут возникнуть у человека относительно себя. – Да, только их продолжение было проблематично организовывать. – вставил Минхо. Хенджина выдернуло из его мыслей, когда его глаз дернулся от очередной двусмысленной шутки, он молча отказался от предложенной сигареты и Минхо, пожав плечами, закурил сам, наблюдая за Ханом, который, покинув убежище, расставлял разноцветные бутылки от пива, сидра и лимонада на старых шинах и деревянных ящиках. – Зачем это? – Вот зачем, – рука Минхо скрывается в отсеке портфеля, а в следующую секунду Хван заметно дергается, когда в руках у парня появляется пистолет. – Если хотим тягаться с Чанбином, надо играть по его правилам, – Ли проверил магазин и снял пистолет с предохранителя. – Я ещё не простил ему вчерашнее. Хан никак не отреагировал, будто видит пистолет в руках парня каждый день. Закончив с бутылками, он встал чуть поодаль и поправил обшарпанные наушники на шее. – Мы так часто развлекаемся, так что привыкай, – Джисон улыбнулся Хенджину, который продолжал смотреть на них с Минхо как на фриков. Он в ту же секунду понадеялся, что привыкать не придется. Минхо, прицеливаясь, поочередно выстрелил по трем бутылкам, они сразу лопнули, как шарик, разлетелись на кучу блестящих осколков. Громкий трепет вороньих крыльев и гарканье раздавались теперь по всему лесу, а шелесты в кустах прекратились так же быстро, как достигли ушей Хенджина: оленята, что были неподалеку убежали прочь. Хенджин дернулся от каждого из двух выстрелов, будто пули пронзали его, а не бутылки, он с тревогой вспоминал вчерашнее утро. Ему казалось, что такое можно ощутить только в Южной Каролине или Оклахоме, разве что не через безобидное представление, а через настоящую бойню, но не в стареньком городке Орегона. Минхо точно всунули сюда из другого штата, если не из другого мира, либо же Хенджин всю жизнь видел только то, что хотел сам, и люди вокруг сейчас абсолютно точно считали странным именно его. Минхо направил пистолет на самую дальнюю бутылку. Он подождал всего пару мгновений и выстрелил. Но не попал. Пуля с треском прилетела в старую машину за коробками, а сразу после, Джисон громко вздохнул и согнулся, еле удерживаясь на ногах. Всё произошло слишком быстро для всех, для Хенджина, который не успел понять что случилось, для Минхо, который рефлекторно бросился в сторону Джисона, и для самого Джисона, который от ужаса готов был разрыдаться. Его колени подогнулись и он крепко стискивал джинсовку где-то у левого ребра. Нет, такого с ними обычно не случается. Да никогда не случалось. После того как Минхо молниеносно оказавшись рядом с Ханом, стал нервно повторять его имя снова и снова, Хенджин глубоко вздохнул, и голова заработала быстрее, он уже понял, что ему нужно делать. Красное пятно расползалось по светлой футболке Джисона, а тот, кажется, от испуга (ещё не от боли) почти потерял сознание, потому что попытки Минхо, что держал его и пытался позвать, были на удивление тщетны, парень на его руках только пытался схватить ртом воздух. – Хенджин, пожалуйста... Хан... – рука Минхо так же быстро оказалась в крови, он накрыл рану своей ладонью и, придерживая парня, шептал до боли скрипящим голосом, а то что творилось в его глазах сложно описать. У Хенджина от его взгляда перехватило дыхание и он зажмурился. Хван на мгновение засунул всё свое потрясение куда подальше и воспользовался силой. В его внутренней панике было почти невозможно концентрироваться, его мысли заглушали шепот и всхлипы Минхо, Хенджин уже не понимал, крутится он сам или всё вокруг него, но все внезапно получилось. Дышать было нечем, голова шла кругом, он бессиленно упал на колени, перемотав время ко второму выстрелу Минхо. Все стихло, ни кровь ни слезы не лились перед его глазами. – Хенджин! – парни, завидев его состояние, подбежали и тут же опустились на грязный песок на рядом с ним. – Минхо, убери пистолет, – слабым голосом произнес Хван. – ещё чуть-чуть и его точно вывернет, а может, закрутит, как расплывающиеся линии у него перед глазами. – В чем дело? – Минхо поставил пистолет на предохранитель. Оба обеспокоенно и выжидающе смотрели на Хвана, пока тот только шумно дышал со свежей блестящей кровью под носом. – Ты был в будущем? – сообразил Хан. – Да, четвертая пуля отрикошетила в Джисона. – на выдохе выпалил Хван. Последнее, что увидел Хенджин, нахмуренное лицо Минхо, а после стало темно и тихо. Хенджин спал, но сознание будто бодрствовало, или же его ум играл с ним злую шутку – он все ещё был наедине со своими мыслями. Вот уже второй день его будто преследует смерть, и он точно не знал, вина ли это появившегося в его жизни Минхо или его сил, которые, уже точно, без сомнений, имели свои границы. Хенджин чувствовал, как ему сложнее и сложнее перематывать время, как сила будто отнимает колоссальное количество энергии, и это приводило в ужас. Что, если однажды он с возможностью все изменить, с силой данной ему непонятно кем, не сможет сделать абсолютно ничего? Куда бы не привело в итоге всё это, он должен узнать, что случилось с Феликсом, а до того момента, он будет делать для этого всё. *** У Сынмина опять дежавю. Он стоит перед закрытой дверью комнаты Чонина, как перед его закрытым, но таким уязвимым сердцем. Он не знал, зачем пришел, зная, что Ян добровольно точно его не впустит, но несмотря ни на что он не прекратит волноваться о нем, даже если повторять это придется снова и снова. Глухой стук в дверь, за которым следуют такие же глухие шаги за дверью, Ким почти чувствует его присутствие, Чонин смотрит на него сквозь деревянную дверь комнаты. – Хенджин? – неуверенный голос младшего звучал из маленькой щели настолько вымотано, что Сынмин даже заволновался, забыв о том, насколько хитер бывает младший. Дверь резко распахивается, Чонин замирает, смотрит прямо в омуты напротив, пока в его мокрых глазах растерянность сменяется осознанием, и он спешит захлопнуть дверь, которую, как кстати, тут же перехватывает Сынмин. – Попался, – Ким хватает младшего в объятия, сразу перехватывая поудобнее, и захлопывает ногой дверь. Чонин лишь сделал вид, что привычно сопротивляется, а после полностью расслабился в чужих руках. – Не уж то пообниматься наконец захотел? – Ким улыбнувшись, мягко похлопал Яна по спине. – Не говори ерунды, я просто устал, – Чонин зашевелился в руках парня, пытаясь выпутаться из его крепкого хвата. – Всё, отпусти, – протянул Ян, а Сынмин всегда ждал, пока он не зазвучит беспомощно, чтобы потом обязательно подколоть. Ким молча отпустил парня и оперся на дверь за своей спиной, наблюдая, как Ян медленно поплелся к столу, на ходу поправляя челку. Сынмин не мог на него злиться, но иногда так хотелось, потому что младший продолжает избегать зрительного контакта. – Ну, и что ты молчишь? – Чонин забегал по полу удивленными глазами, по привычке надувая губы, как ребенок. – Я думал, ты будешь говорить. – Ким пожал плечами. И как им не надоело играть безразличие? – Гений, – Чонин развернулся на стуле и принялся протирать салфеткой свой psp. – Иди отсюда. – на чониновском это означало "останься". И Сынмин сел у изголовья кровати, рассматривая идеальный порядок в комнате: шкаф, полки, журнальный столик перед телевизором, все это не только умещалось в небольшой комнате но и выглядело как никогда аккуратно. Среди всех бытовых вещей и компьютера на столе лежали куча маленьких дисков с играми, телефон с чехлом контроллером, на полу плейстейшн с двумя геймпадами, которых раньше Ким не видел. – А я смотрю ты деньги долго не хранишь. – усмехнулся Сынмин. – Трачу на святое. – легкая улыбка тронула его губы. Чонину нравилось думать, что хотя бы его любовь к видеоиграм сейчас была настоящая. – И даже не зовешь играть. – продолжил Ким. Денег со стипендии Сынмина вряд ли бы хватило на подобные вещи. – Поиграем, как закончится весь этот цирк с Чанбином. – У вас что, у всех одна проблема в жизни? Какие вы скучные. – протянул парень. – А я уже испугался, что это было какое-то недоразумение... – признался Сынмин. – Ты же меня знаешь, – улыбнулся Чонин, из консоли в его руках раздалась мелодия заставки из какой-то игры. – Очень надеюсь, что да. – Сынмин встал с кровати и подошел поближе, двинув табуретку к креслу парня. – Признаю, всё вышло не так как я рассчитывал, но все под контролем, так даже лучше. – Чонин ненадолго оторвался от игры, взглянув на рядом сидящего Кима. – За Чанбином еще один грешок. – Ясно. – покачал головой Сынмин. – Хотя хрен ли ясно, ни черта мне не ясно. Ладно. Ты знаешь что делаешь. Забыли. Ян только молча закивал, продолжая нажимать пальцами по кнопкам консоли. На самом деле он мысленно благодарил Сынмина. Чонин знал, что Киму тяжело показывать свою любовь и поддержку так, как может принять ее Ян, но он все равно старался, и это трогало его до глубины души. Чонин не достоин его, он всегда это знал. – Единственная заноза кроме Чанбина сейчас этот чертов охранник. Он спалит меня с потрохами, если хватит смелости. Но уже скоро все закончится. – Чонин внезапно отложил игру и вымученно улыбнулся. – Жду не дождусь. – с шуточным энтузиазмом проговорил Сынмин. – Хенджин за тебя сильно беспокоится. Ты вообще в порядке? Он сказал, что ты сильно плакал. – Да, пришлось постараться. – Ян опустил голову, качаясь из стороны в сторону на стуле, изредка поглядывая в окно. Оттуда выглядывало закатное солнце, освещая стены комнаты приятным оранжевым, будто блестящем светом. – Скоро и я перестану понимать, где сарказм, а где нет, – вздохнул Ким. – До чего докатился. – Можешь скажешь ему... Yу что у меня все хорошо, и я в порядке... – Почему сам не скажешь? – Не хочу снова ему лгать. Повисло недолгое молчание, пока Чонин собирался с мыслями. Несмотря на то, что Чонин часто врал, притворялся, говорил не то, что думает, Сынмин всегда считал, что у него все на лице написано. По крайней мере, он всегда безошибочно мог сказать о его чувствах, и это не могло не поражать Яна. – Сынмин. – Да? – Мне нужна твоя помощь. – с серьезным видом выдал Ян, смотря куда в потолок. Он нервно сглотнул, не шевелясь. – Но нельзя что бы Хенджин все узнал, это опасно. – О, конечно. – Ким ударил по своему колену, смотря на младшего. – Тогда мне нужно, чтобы ты встречался со мной. – Что? – Ян резко обернулся на парня. – Что? – отзеркалил его Сынмин. – Я думал, мы обмениваемся шутками. – И это твоя любимая. – с утвердительной интонацией проговорил Чонин, кивая с таким же серьезным видом. – Да. – Сынмин по-дурацки улыбнулся, светя брекетами, ожидая своей любимой ответной реакции. – Пошел вон. – Чонин указал большим пальцем на дверь. – А серьезно? Ну ладно, пока, – парень встал и быстро направился к двери.  Прямо у входа он почувствовал как Ян зацепился за край его ветровки, слабо оттягивая назад. – Сынмин... – Что такое? – шуточно вскинул брови Ким, глядя на нахмуренного младшего, который прямо сейчас боролся со своей гордостью. – Мне... Нужна помощь.. – с трудом проговорил Чонин, все ещё смотря куда то в окно. Он точно знал, что Сынмин на нем отыграется, но никогда ему не откажет. – Хорошо, тогда обними меня. – Мин раскинул руки в ожидании, довольно улыбаясь. У них у обоих была странная привычка часто улыбаться без причины и без, и Ким ужасно соскучился по лисьей улыбке в ответ. – Я тебе это припомню. – Чонин поднялся и медленно обвил руками парня, утыкаясь куда-то в шею. Ян знал, что сейчас он не сможет притворяться, что ему не нужны эти объятия. Он был готов простоять так еще долго, пока его накрывали так четко отпечатавшиеся в памяти воспоминания проведенного вместе лета. Приятное ощущение, что он кому то нужен, впервые пришло к нему тогда. Он так хотел туда вернуться, до того как нагрубил старшему, наговорил как всегда совсем не того, что думал, надеясь, что Сынмин поймет его, но, он тоже не железный. Все таки с Чонином было трудно, и он никогда не отделается от мысли, что не заслужил ни грамма заботы старшего. Хоть он и душил ей, хоть и Чонин с непривычки не мог этого принять, все же было приятно. Но да, на эту ломанную дружбу у них остался крошечный шанс, который никто из них упускать не собирался. Чонин глубоко внутри знал, что он будет ужасно одинок и потерян без этого болвана. – Я тебя прощаю. – прошептал Сынмин, размеренно гладя младшего по спине. Если Чонин ещё не отлип, дело было серьезное. – Тупой щенок. – прозвучало где-то под ухом, и Сынмин почувствовал, как младший чуть сильнее сжимает его в объятиях. Иначе быть не могло. – Я по тебе тоже скучал. *** Хенджин, находясь где-то между реальностью и сном, улавливал голоса парней, которые различались уже достаточно отчетливо. Он, проморгавшись, ощутил под головой ногу Минхо или Джисона, но подниматься не стал, только устало прикрыл глаза. – Всё ведь в порядке, о чем ты? – шептал Хан. – Я не знаю, я... – Хо с горькой ухмылкой продолжал. – Наверное, этот мудотчим прав. Я просто тупой ребенок и навсегда им останусь. – Ну нет, Хо, не загоняйся, ты решил снова переосмыслить свою жизнь из-за случайности, которая в итоге даже не случилась? – Я мог тебя убить! – резко прервал его парень. – Если бы не Хенджин, я даже не знаю, сидели ли бы мы тут с тобой, и все из-за меня, а ещё старшим называюсь. – Это случайность, – продолжал отмахиваться Хан. – И ты ни в чем не виноват. – Случайность, которая могла тебе жизни стоить. На этот раз Джисон промолчал, боясь выкинуть что-то, что может ранить Хо. Он прекрасно знал, насколько тяжело он воспринимает такие темы. – Ничего не случилось, – тихо начал Ли. – Но когда Хенджин сказал это, у меня почти сердце остановилось. Я помню как мама тихо шептала, что папа погиб. И когда врачи сообщали, что мамы не стало, у всех в такие моменты голос, знаешь, – Хо часто заморгал, чувствуя, как тяжелеет его сердце и голос. – Будто меняется. Я больше никогда не хочу этого слышать. – На Хенджина столько свалилось разом, прямо как на нас тобой когда-то. – шепотом продолжил Минхо. – Я не хочу, чтобы он остался один. Я знаю, что он чувствует, и на это так тяжело смотреть, меня будто возвращает в те времена. Если бы у меня был шанс вернуть близкого человека, я бы воспользовался им несмотря ни на что. Хенджин на коленях Хо старался дышать как можно ровнее, сглатывая ком в горле. Он чувствовал на себе взгляд старшего, и если бы Хван сейчас открыл глаза, крупные слезы тут же потекли бы как вышедшая из берегов река, быстрее, чем он сообразил, почему так горько. И только тогда Джисон понял, что в последнее время творится с его парнем. Минхо всегда твердил, что на людей вокруг ему наплевать, особенно на ньюпортских, но Хенджин, кажется, смог задеть его за живое одним своим видом. Самому Хану сначала показалось странным, что Хо в итоге решил до последнего помогать Хенджину, несмотря на личные интересы, которые как оказалось, были лишь прикрытием для искреннего порыва. Хан медленно поглаживал ладонь Минхо у себя на бедре, пока все важные и чувственные слова застряли в горле, и спустились обратно в сердце, отдавая легкой болью. Большего сейчас он сделать просто не мог, иначе Минхо посчитает, что тот его жалеет, хотя сколько бы раз они это не проходили, Хан никогда не мог переубедить парня в обратном. – Мисс Ли сказала нам беречь друг друга, хочу внимать ее словам до конца жизни. – сказал Джисон, и считал, что этого хватит сполна. Минхо шумно выдохнул. Никто не видел серой печали в его глазах, она тут же сменилась внезапной бодростью. Минхо заговорил громче, перехватив родную ладонь, крепко сжимая. – Хочу хоть на этот раз быть тем, кто предотвращает опасность, а не создает её. – Ты самый лучший старший в моей жизни, – Хан тихо рассмеялся, легонько пихнув Хо в бок. Ли молчал, не в силах спорить, он наконец улыбнулся, обратив свой взгляд на Хана, ждал, пока тот заметит. Джисон встретился с глазами Минхо и замер, потому что в его мягком и теплом взгляде хотелось таять бесконечно. И Ли бы позволил, но не сейчас, когда он плавно сократив расстояние, целует медленно и осторожно, отдавая последние остатки своих переживаний, а Хан млеет от такого Минхо, потому что каждый момент подобной нежности с его стороны был отмечен красным кружочком в календаре. – Вы, конечно, извините – медленно пробормотал с колен Минхо Хенджин, про которого парни успели благополучно забыть. – Но я типо тут. Джисон замер и плавно разорвал поцелуй, отстранившись от Минхо, когда понял, что их недоразумение со сверхспособностями уже не в отключке. – Спи, – бросил Хо, накрыв недовольное лицо снизу своей кепкой. Ли притянул Хана за шею обратно, впиваясь в его губы, уже настойчиво проталкивая язык внутрь, отчего тот, скорее от неожиданности, слабо промычал в поцелуй, а в следующий момент Хенджин подрывается с места. Заехав лбом по подбородку Минхо, который в свою очередь столкнулся зубами с Джисоном, Хван спрыгивает со старой машины, отряхивая джинсы. – Так вам и надо, – брюнет довольно оглядывал театрально скорчившихся от боли парней. Минхо тихо засмеялся, потирая челюсть, а за ним рассмеялся и Хан. – Придурки вы, – беззлобно бросил Хенджин, развернувшись, пошел в сторону ограды свалки. – Ты куда? – В общежитие, – не оборачиваясь кричал Хван. – Спасибо за компанию. – Так резко встал, думаешь, дойдет до дома? – прошептал Джисон. Минхо только пожал плечами и мотнул головой в сторону удаляющейся фигуры, предлагая следовать за ним. Хенджин пинал пустые банки из под колы, шугался пробегающих мимо крыс, и смотрел исключительно под ноги. В его голове был спутанный ком нитей из всех его мыслей. Он зацепился за одну единственную, менее болезненную чем картина, которую помнит теперь только он, за тот факт что Минхо тогда позвал его, а не достал телефон, не позвонил в скорую помощь. Неужели он и правда так верит в него? А если нет, а если бы у него не получилось, если бы сила решила исчезнуть ровно так как появилась, просто никуда, а главное неожиданно? Хенджина очень пугали эти мысли, у всего этого должен быть какой-то конец. Когда Хенджин очнулся после перемотки, это первое о чем он подумал. Конец. Хван шел чересчур погруженный в себя и заметил голоса неподалеку от себя слишком поздно, чтобы просто развернуться. Прямо у открытых железных ворот выхода из огражденной территории свалки стоял огромный кемпер, а возле него, как успел разглядеть парень, две мужские фигуры, и одна из них очень даже напоминала Чанбина. Хенджин быстро спрятался за груду металла, молясь, чтобы его не заметили. Сил и нервов сейчас хватало только на отдых в мягкой кровати. Он повернулся к сзади идущим парням, приложив палец к губам, махал рукой, подзывая к себе. Те настороженно приземлились рядом с Хенджином, Джисон вопросительно вертел головой, а Минхо обреченно вздохнул: – Бан Чан. Хенджин спокойно глядел в просветы, которые позволяли наблюдать за двумя фигурами в черном. Чанбин в своем стиле чем-то походил на этого Бан Чана. Хан тоже нашел такой просвет и принялся греть уши. – Что за допрос? – Чанбин кричал, как будто говорит с глухим. – Что ты орешь как потерпевший? – Чан облокотился на трейлер и достал телефон. – Чонин не отвечает, телефон весь день недоступен. – И что мне делать с этой информацией? Откуда я должен знать, где этот придурок? – возмущенно ответил Бин и со всей дури пнул какую-то железяку. – Вы же учитесь в одном здании блять. – Я понятия не имею что с ним, ясно? Какого черта ты бьешь тревогу из-за такой хуйни? – Предчувствие. – Предчувствия того, что он тебя кинул? Поздно до тебя доперло, я говорил, что эта крыса ничего не стоит. Что у вас там с ним было? – Опять ты травишь эту хрень. С каких это пор тебя снова стала интересна моя личная жизнь? – С тех пор как эта мелочь заняла моё место. Хан от удивления вздыхает, но получается чересчур громко, так, что Чанбин медленно оборачивается в сторону их укрытия, что до чертиков пугает Минхо и Хенджина. Они нервно оглядываются на Джисона с бешенными глазами, а тот одними губами шепчет: "Охренеть драма". – Ты слышал это? – Чанбин стал судорожно оглядываться на все четыре стороны. Чан шумно выдохнул, запуская пятерню в светлые кудрявые волосы. – Ты сходишь с ума, причем, во всех смыслах, неужели ты не видишь? – Чан звучал обеспокоенно, уже без намека на осуждение. – Я не схожу с ума. – процедил сквозь зубы Со, даже не постаравшись скрыть злобу в своих словах. – Ладно, ладно, твое дело. Давай деньги, и как остынешь, приходи выпить, – пожал плечами Чан. Чанбин что-то матерное бубнит под нос и достает из кармана стопку налички, и стоит Чану только протянуть свою руку, как сердце Хенджина пропускает удар. А потом ещё один. Он позволяет себе ещё раз вглядеться в цветные ниточки на руке парня, пересчитывающего деньги, чтобы точно убедиться в том, что видит. – Его рука... Браслеты на руке, это браслеты Феликса... – Хван вскакивает и тяжело дышит, ловя на себе обеспокоенные взгляды парней. Минхо вскакивает вслед за Хенджином, хватая за того плечи. – Ты сдурел? Какие еще браслеты? Стой! Но было поздно, у Хенджина отказали все тормоза и здравомыслие вместе с ними, он вылетает из-за груды железа прямо к кемперу. – Сиди здесь понял? – Хо оборачивается на Джисона, прежде чем броситься за Хваном, но оказывается перехвачен чужой ладонью. Взгляд Хана тяжелеет, он обидчиво хмурится и поднимается, крепче стискивая ладонь парня. – Ты невыносимый, знаешь? – проговорил Хо, едва сдерживая порыв развернуть парня и отправить домой. – Знаю. – Останься здесь. Хватит с тебя на сегодня. Отпусти. – Нет. – так же быстро отвечает Хан. Он бы мог добавить "Никогда", но Минхо и так это знал. Джисон сжимает ладонь ещё крепче, а Минхо не пытается вырвать свою. Он под настороженный взгляд Джисона быстро кладет в пояс джинс пистолет, прикрывая кофтой. Так долго скрываться от дилера, которому задолжал, и так тупо сдать себя. Прямо сейчас Чан может просто убить Минхо, если захочет, ну а он в свою очередь тоже не с пустыми руками, и даже лучше, он с человеком, которому подвластно время. Они останавливаются позади Хенджина, и ловят на себе заинтересованный взгляд Чана. У Минхо при виде его почти земля уходит из под ног, но поздно метаться, он шагает чуть вперед, чтобы Хан остался за его плечом. – Давно не виделись, мистер "потом отдам долг", – произносит Чан с иронией, но довольно разводит руки. – Ты боялся, что один не справишься, если я буду в плохом настроении? – Бан оглядывал парней рядом с ним с интересом, пока Чанбин хмурился и смотрел на них как на мусор, но удивительно, молчал. Минхо стиснул зубы, воздержавшись от колких слов, стиснул ладонь Джисона и повернулся на Хенджина в ожидании. – Мы просто пришли поговорить, – сказал Хенджин, переглядываясь с друзьями. Минхо на это поднял брови и прокашлялся, незаметно поправляя спрятанный пистолет. Хенджин в его глазах был до смеха невинен. – Ты его знаешь, Чанбин? – чуть тише добавляет блондин. – Понятия не имею, – выдал Со, но Хенджин почувствовал, как он напрягся, по тому, как его губы побелели: настолько сильно он их сжал. Заврался парень. – Ну так что, Минхо, мне ждать чуда или проверять твои карманы? – блондин, будто совершенно не замечая Хвана перед собой сверлил взглядом Хо. – Или ты привел откуп? – отозвался Чанбин, отвратительно оглядывая Джисона. – Тебя не спрашивали, псих. Тебе бы только в чужие штаны залезть, мразь, – прошипел Ли, провоцируя его в ответ. Минхо казалось, что это была последняя капля, но он ошибался. Он почувствовал на себе напуганный взгляд Хана и свирепый взгляд Чанбина, который уже сделал шаг в сторону парней, но Бан слегка ухватился за его крепкое плечо, останавливая. – Минхо... – прошептал Джисон настолько тихо, что сам парень еле услышал. Богатое воображение парня стало рисовать в ближайшем будущем кровопролитную перестрелку, отчего тот мелко задрожал кончиками пальцев. – Зато я спросил тебя, а ты меня игнорируешь, – Чан снова обратился к Минхо, и Хенджин, так и не удостоенный никаким вниманием снова подал голос. – Эти браслеты на руке, – Хенджин указал пальцем на руку парня. –  Это браслеты моего парня, Феликса, я уверен... – Хван мельком обернулся на Хана, тот закивал. – Почему.. Почему они у тебя? Чан уже хотел грубо оборвать его, чтобы не вклинивался в разговор, однако после упоминания этого имени, парень заинтересовано оглядел Хвана с головы до ног и остановился на лице. – Ты Хван Хенджин? – спросил Чан. – Да. Откуда ты... – Понятно. – бросил блондин и выдержал паузу. – Не ту ты выбрал компанию, чтобы приходить ко мне. Когда его лицо маячит у меня перед глазами, я думаю только о том, как набиваю его пулями. Сечешь? Не в том вы положении, чтобы что-то требовать. Чанбин оперся на кемпер спиной с громким грохотом, как будто прямо за его спиной уже красуется нехилая вмятина, его лицо все еще сохраняло отвращение к незваным гостям. – Чан, это только мой долг. – Минхо снова ощутил эту слабость. Бесконечные сожаления о прошлом сжирали его. Если бы он осознавал, что ради своего любимого чувства адреналина, поступив подобным образом, он выроет яму не только себе, явно бы одумался. Он точно бы одумался. – Знаешь, что, Хо, можешь считать чудом, то, что ты жив. Ты прекрасно знаешь, как я трясу деньги со своих должников. Жаль ты никогда не узнаешь, какого это, когда тебя подставляет человек, которому доверял. – Чан с силой бросил разводной ключ в сторону и стал медленно приближаться к Минхо. – Из-за твоего долга у меня были огромные проблемы, которые разгребали мы вдвоем, – блондин указал на Чанбина позади себя. – И я всё это время терпеливо ждал дохуя времени, пока ты оклемаешься после своего наркотического угара, под эти убогие байки Чанбина о твоем отце, который поднимет весь округ, если сунусь к нему в дом. Но мое терпение лопнуло. – Бан почти вплотную подошел к Минхо, миновав Хенджина, который уже жалел, что эти двое поплелись за ним. Он испепелял взглядом Чанбина, который, на удивление стоял молча и не двигался. – Я отдам завтра, – почти ровным голосом сказал Ли. С минховского это означало "не отдам", потому что все, что у него сейчас накоплено, это его единственные деньги, и там, быть честным, не хватит. – Половину. – С чего ты решил, что я возьму твои деньги? – Бан нервно хохотнул. От прошлого раздражения на лице не осталось ни следа. – Они были нужны мне тогда, но не сейчас. Ты играл по своим правилам, теперь будем играть по моим. – Ты – Чан пальцем показал на Хана стоявшего за плечом Хо. – Я знаю, где ты живешь. Жди гостей в скором времени, – Бан развернулся и преспокойно зашагал обратно к кемперу, кинув свой ключ Чанбину, который схватил его так же быстро, как рядом с Баном оказался Ли. – Сука, только посмей. – тут же злостно выдал Минхо. Он поддался вперед, схватив Чана за ткань ветровки, с силой дернув на себя, но на блондина выходка парня никак не отразилась, он даже почти не качнулся. – Он здесь не при чем, ясно? – Что? – резко высвободившись, с наигранным удивлением прервал его Чан. – Что ты сделаешь?  – выдохнул ему в лицо парень. – Ты умеешь только бегать, но поверь, я буду быстрее. – То, что я никогда не начищал твою морду ещё не значит, что я не умею. – Минхо выглядел свирепо, все еще держа Чана за ворот, и даже если учесть, что Бан выглядит не менее устрашающе, Хенджин бы рискнул сейчас поставить на Хо. Он слышал от Джисона историю, как Минхо так и не разобравшись, кто именно обидел Хана, разбил лица всем троим кто стоял рядом, к счастью, среди них все же оказался виновник. Сейчас ситуация была совершенно иной, но тот рассказ заставил Хенджина сложить о Ли некое впечатление. Вот только повторения вчерашнего он не хотел, поэтому сразу вмешался, после того как Минхо с силой толкнул Чана, отдернув руку от его ворота. – Остановитесь. – Хенджин чуть вышел вперед.  –  Послушай, я за все заплачу. Я могу отдать больше, сколько ты захочешь, мне всего лишь нужно узнать про Феликса. Бан шумно выдохнул. – Если заплатишь за этого придурка, он никогда не поймет, что за свои поступки нужно отвечать своей шкурой, пока он не потеряет все, что у него есть. А там немного осталось. – Чан покачал головой, глядя на Минхо, который тяжело дышал, подавляя стремительно рвущуюся наружу агрессию. Хан с силой держал его за рукав ветровки, одними губами читая молитвы или может шепча что-то успокаивающее, но Хенджин не слышал. – Ему не хватило всего этого дерьма, он опять будет лезть в самое пекло. – продолжил Чан. – Хотя какое мне дело. Валяй. Плати за этого ребенка, а то мне даже жаль парнишку рядом с ним. Минхо, на удивление не шевельнулся, не сказал ни единого слова, но выглядел очень разбито. Хван вспомнил тот разговор на капоте старого минивена и с силой стиснул кулаки. – Я принесу. Через час. – сказал Хван. – Вы испытали мое терпение на сегодня, так что даже не пытайся. Но учти. я не разглашаю информацию о своих клиентах. – Клиентах? О чем ты? – Хенджин забегал взглядом по его лицу, будто в поисках ответа. – То, о чем ты подумал. – Такого не может быть. – выпалил Хван. – Твое право. – сказал Бан и направился к двери своего трейлера. – Сомневаюсь, что клиент просто так дает своему дилеру браслеты, которые никогда не снимает. – неожиданно подал голос Джисон. Чан замер и медленно повернулся к парням. На его лице читалась открытая угроза. – Мы хотим спросить о нем, не как о клиенте, а как о человеке, которого ты знал. – продолжил Хан. Хенджин поджал губы в ожидании, потому что для него надежда всегда умирала последней. Он мысленно благодарил Хана и проклинал себя, за то, что нужные слова сейчас никак не могли вырваться из груди. – Убирайтесь все вон. Сейчас же. – почти рявкнул Чан. – Пожалуйста. – мягко начал Хван. Он точно знал, что не настолько силен, чтобы налетать на парня с кулаками, но злость в нем закипала очень медленно, но закипала, подпитывалась неостанавливающимися мыслями в голове, "Он что-то знает.. он знает". – Убирайся. – повторил Чан и хлопнул дверью дома на колесах. Хенджин замолчал. Молчали все, и это молчание было одно из самых громких молчаний в его жизни. Хван почувствовал как пульс стучал в его в ушах, как медленно сжимались его кулаки, а взгляд, устремившийся куда-то на дверь машины, казалось, сейчас испепелит ее. Внезапно ему захотелось рвать и метать, хотя до этого момента, он даже не знал, что способен на что-то подобное. Даже когда голос внутри него слабо шептал "Сейчас ничего нельзя сделать", другой голос звучал громче, почти оглушающе, "Он знает, где Феликс" И когда чувства, нахлынувшие на него, достигли пика, он бросился на дверь трейлера, колотя из-за всех сил, срываясь на крик, точно зная, что Чан слышит его через чуть приоткрытое рядом с дверью окно с толстым стеклом. – У тебя вообще есть сердце?! – Хван крикнул так, что не узнал своего голоса, прожигающая нутро боль исказила его. – Я четыре гребанных месяца пытаюсь найти его, ты хоть представляешь, что я чувствую?! – Хенджин продолжал с силой бить по двери, будто она рассыпется под его кулаками и сорвется с петель, но этого не произошло. Он не замечал ничего кроме слабой боли в горящих ладонях, не замечал надвигающегося на него Чанбина, и как Минхо оттащил его, и как они сцепились в драке. Хван замер, тяжело дыша, когда услышал голос Бана из машины. – Мне плевать. Хенджин медленно отошел от двери, его красные глаза блестели и он последний раз с силой ударил дверь ногой, прежде чем ощутил противную слабость во всем теле. Он медленно повернул голову к тяжело дышащему Минхо с кровоподтеком у брови и Чанбину. Он, подтерев кровь у губы, одарил троих своим безумным взглядом и, плюнув куда-то в сторону Ли, молча скрылся за кемпером, судя по всему направившись к выходу со свалки. Хан бережно придерживал Минхо, который все ещё восстанавливал дыхание. Судя по всему, ему снова хорошо досталось. Джисон обеспокоенно вертел лицо старшего в своих ладонях, осматривая, и когда Хенджин встретился с ним взглядом, он почувствовал укол вины. Он ведь не просил их его защищать, почему они.... Хван сейчас не мог думать ни о чем, поэтому отвел свой пустой взгляд в сторону. Джисон аккуратно отлип от Минхо и медленно подошел к окну кемпера, с силой долбанув по нему, привлекая к себе внимание его хозяина. – Ты кажется хотел про Чонина узнать? – начал Джисон. Эти слова будто вывели Хенджина из транса, он обернулся на Хана, который предпринял вторую попытку достучаться до Чана вместо него. Джисон выдержал паузу, прежде чем продолжить: – Я знаю, что ты меня слышишь. Тебе лучше ещё раз допросить своего дружка, где Чонин, и что он с ним сделал, потому что правды от него, как и от тебя, ни одной капли. – процедил Хан, наблюдая, как за окном вырастает фигура Чана. – Весь Блэквелл знает, как он над ним надругался, а ты нет. Какая жалость. – Если ты мне сейчас врешь, ты очень сильно пожалеешь. – голос Чана звучал спокойно, после чего он снова скрылся из виду. – Извини, но я не разглашаю информацию о своих друзьях. Чао. – Хан подмигнул и схватил под руку Хенджина, чтобы быстро увести от двери кемпера, однако Хван тут же вырвал свою ладонь. – Хенджин? – Минхо посмотрел ему в глаза, пытаясь понять хотя бы отголоски того, о чем он сейчас думает, но большего сказал не успел. Хенджин развернулся и бросился прочь. *** Он не помнил как убежал. Он не хотел больше никого видеть, не хотел ни с кем говорить. Хенджин просто бежал вперед, иногда зажмуриваясь от того, что глаза больно жжет от ветра и слез. Он убегал от того, что его тяготило так отчаянно, что когда остановился, понял, что ноги принесли его на порог собственного дома. Хенджин смотрел на крыльцо тяжело дыша, сдерживая желание разрыдаться от несправедливости. А дом снаружи был тем же, точно тем же. Газон аккуратно подстрижен, на небольшой веранде напротив окна, на столике цвела монстера, только вот темное окно не горит, дверь наглухо заперта. На веранду поползли лучи закатного солнца, и часть фасада дома пригрелась золотистым цветом. Но Хенджин чувствовал только холодный ветер, смотрел на закрытую дверь, и удерживал себя от желания дернуть ручку. Хенджин громко всхлипнул, склонив голову и позволяя слезам катиться по щекам, медленно развернулся и сел, почти упал, на крыльцо, пустым взглядом смотря на дорогу. Хотелось спрятаться, но прятаться было негде. Внезапно для себя он рассмеялся. Тихо, нервно и отчаянно. Прямо так, сквозь слезы. – Что я делаю? – так же тихо спросил Хенджин, запуская ладонь в темные волосы. У Хенджина сильно ныла голова, и очень тянуло в сон от усталости, прямо за его спиной его дом, в котором он никогда не сможет заснуть, а перед ним родная улочка и весь мир, которым раньше он мог восхищаться, но сейчас даже это ему не по силам. Теперь все чужое. Всё не то, все холодное и серое, мертвое. И нет, Хенджин не упрямился, он действительно не видит всё так, как видел раньше, и не чувствует так, как чувствовал раньше. На самом деле он потерял свой дом, и все что было за его спиной это просто дом, таким, каким он был когда его продавали. Снаружи было холодно, внутри тепло, но больно, и Хенджин сидел ровно посередине, прямо там где обитала его надежда. Ровно посередине, там где потерянные все ещё ждут свой маяк, там же, где Хенджин все ещё ждал Феликса. Хенджин сильно вздрогнул, когда на его плечо опустилась чужая ладонь. – Хенджин. Но это был Сынмин. Хван, услышав его голос, задышал глубже. Ким опустился на ступени около Хенджина и сразу взглянул тому в глаза. – Я не заметил как ты подошел, – Хван попытался выдавить что-то на подобие улыбки, но выходило паршиво. – Ты чего здесь... – "плачешь"? "сидишь?" Сынмин не продолжил, просто потому что было понятно. Хенджину было нечего ответить. – Ты не отвечал на сообщения, я думал ты спишь, – Сынмин зашуршал бумажным пакетом в руках. – Это тебе. Могу поклясться, ты опять не ел. У Хенджина точно заскрипело что-то внутри. Феликс обожал готовить, и дома у них всегда пахло его любимой едой или ароматной выпечкой. Сынмин и раньше приносил ему поесть, но именно сейчас Хван чувствовал всё намного острее, по его щеке скатилась очередная горячая слеза. – Хенджин... – Сынмин притянул к себе парня и несильно сжал в объятиях. Хван глубоко дышал, чтобы поток слез снова не вырвался наружу. Хван почувствовал себя ещё слабее, чем обычно, и ему стало противно от себя. Он аккуратно отодвинулся от Кима, глубоко вздохнув, помотал головой. Он устремил взгляд прямо на теплый закат перед собой: солнце уходило в море. – Почему он исчез, как будто его и не было? – Хван произнес совсем тихо, он боялся произносить это вслух. – Почему?... Сынмин знал, что ответа на вопрос не требуется. Хенджин не видел, как он тоскливо нахмурился, смотря вдаль. – Я не могу без него... – дрожащим голосом продолжил Хван. – Я больше не смогу. Хенджин после своих слов умолк. Ему незачем было вываливать всё, что у него на душе Сынмину, тот и так уделяет ему слишком много энергии и внимания, которую Хенджин не может ему вернуть. А ведь он считал, что нужно возвращать. Ким никуда не спешил, и когда шла почти пятая минута молчания, он все так же сидел, иногда переводя взгляд с заката на уставшее лицо парня, ловил глазами пробегавшую мимо дворняжку и снова возвращался к морскому берегу вдалеке. – Спасибо. – тихо проговорил Хенджин, переводя мутный взгляд на ланч пакет. Он был уверен, что Сынмин поймет всё без слов. – Я же сказал, не надо благодарить меня, – отшутился Ким, а после уже тише добавил: – Ешь на здоровье. Сынмин снова хрустнул бумажным пакетом, ткнув в него пальцем, и Хван ненадолго обернулся с едва заметной улыбкой. – Смотри, – Хенджин кивнул в сторону заходящего солнца вдали, которое вдруг стала медленно заслонять темная тень. – Вау... – вздохнул Ким. – Разве сегодня затмение? – Понятие не имею, – отрешенно ответил парень. – Видимо... Да? Хенджин чувствовал как в голове пустеет, когда на его глазах, медленно, но верно луна заслоняла солнце. Он не отрывал глаз уже довольно долго, будто темный диск поглощал и его. Сынмин не шевелился, молчал, чтобы не рушить этот момент ощущения приятной тишины и завораживающей красоты. Если бы миру однажды пришел конец, Ким хотел бы провести свои последние минуты именно так.