Душистые цветы ириса

                                    Мишка       Вы знаете, что такое безответная любовь?       Когда при взгляде на дорогого тебе человека сердце то пляшет как сумасшедшее, то от боли сжимается в комок. Когда душа, разорвавшись на части, от одного только взгляда любимых глаз собирается в одно целое, чтобы в следующий миг вновь разбиться вдребезги. Когда становится невыносимо больно от того, что этот человек хоть и находится постоянно рядом, но любит тебя совсем не той любовью, о которой ты мечтаешь.       А что может быть хуже безответной любви? Только грязная, всеми осуждаемая и чуть ли не преступная любовь. Любовь к собственному брату.       Впервые я понял, что со мной что-то не так, когда, получив сообщение от папы о возвращении Олега из армии, вбежал в дом и встретился с его синими глазами. Сердце замерло в груди и стало трудно дышать. Всего за год Олег превратился из подростка в настоящего мужчину. Чуть загорелый, подтянутый и чертовски красивый.       Испугавшись своих мыслей, быстро поздоровался с ним и прошмыгнул в свою комнату. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышали в соседней комнате. За свои семнадцать лет я впервые на кого-то отреагировал так бурно, что мне стало не по себе.       Сначала я решил, что, возможно, это просто от радости при встрече с братом, которого я не видел год. Но с каждым днем от его пребывания в доме становилось только хуже.       Я не мог спокойно смотреть на Олега. Мой взгляд невольно скользил по его губам, шее, тормозил на пульсирующей венке, к которой хотелось прижаться губами, на ключицах, которые нестерпимо хотелось прикусить. Его широкая грудь и внушительный бугорок в паху, заметный даже через свободные брюки, против моей воли приковывали внимание. Мне было стыдно за это. Я краснел, обливался потом, но не мог не пялиться на брата, пока тот не замечал этого.       До его возвращения я считал себя нормальным. Мне нравились омеги из нашей школы, с одним я даже пробовал встречаться. Но тот, как и все представители слабого пола, сходил с ума по поцелуям и ласкам. Я же не особо любил это занятие. Я никогда не был тактильным и уже с детства меня нервировали папино тисканье и слюнявые поцелуи в щеку. И сейчас меня напрягало то, что стоило нам с омегой встретиться, и он, повисая у меня на шее, лез с поцелуями. Наши отношения продлились чуть больше трех месяцев, после чего я не выдержал и послал его к черту.       Не хотелось мне и того, чтобы папа со своей любовью продолжал чмокать меня в щеку. Я уже не был тем малышом с пухлыми щечками, которые он так любил целовать.       Я был достаточно взрослый, знал о сексе не по наслышке, и папины лобызания пристыжали и раздражали меня.       И в один из дней я не выдержал. Я влепил пощёчину, стоило ему прикоснуться губами к моей щеке.       Осознав, что натворил, бросился просить прощения. Я даже разревелся впервые с того времени, когда был совсем малышом. Папа успокоил меня, заверив, что больше напугался от неожиданности, чем от боли. Но после этого даже приобнимать меня долго не решался.       Этот поступок ещё больше подтверждал мою догадку о том, каким на самом деле человеком я являлся. Вспыльчивый, агрессивный, не способный на нежность и любовь. Я страдал от этого, понимая, что с таким характером нормальные отношения мне не светят и скорее всего я останусь один.       Но вера в это продлилась ровно до того дня, как Олег вернулся домой.       С каждым днем меня тянуло к нему все сильнее. Хотелось, как тому омеге, броситься брату на шею, прижаться всем телом и целовать, целовать чуть обветренные губы.       Эти желания пугали меня настолько, что я практически перестал нормально питаться, прячась целыми днями в своей комнате. Я боялся, что мои нервы сдадут, и я наброшусь на него, а это был чревато избиением.       Вряд ли Олег питал ко мне что-то, кроме братских чувств, а значит, он бы не понял меня и отколотил как следует, пытаясь выбить эту дурь из головы.       Папа, заметив резкие перемены и переживая за меня, чуть ли не каждый день пытался выведать, что меня беспокоило.       — С тех пор, как вернулся Олег, ты сам не свой, — причитал он. — Что-то случилось? Вы поссорились?       — Н-нет, все нормально, — стараясь реагировать спокойно, ответил я, — просто конец учебного года, экзамены на носу, а у меня есть хвосты, которые я не знаю как сдать. Вот и переживаю.       — Ну так ты попроси Олега, он же сейчас дома пока, обязательно тебе с уроками поможет, — предложил папа. — Хочешь я сам его попрошу?       — Не надо! — выпалил я. — Я сам справлюсь, обещаю.       Но мои слова не убедили родителя, и тем же вечером Олег пришёл ко мне в комнату.       — Папа сказал, что у тебя проблемы в школе, — встав позади меня, он склонился над тетрадкой. — В чем у тебя проблема?       — Да все нормально, — ответил я замерев, — я уже сам разобрался, папа зря волнуется.       От Олега пахло дорогим парфюмом и горьким шоколадом. Прикрыв глаза, я вдохнул его аромат и как можно дольше задержал в легких. Меня слегка потряхивало и до безумия хотелось повернуть голову в его сторону и, найдя губами губы, впиться в них жадным поцелуем.       — Ну вот и отлично, — весело проговорил Олег и потрепал меня по волосам, — а то я на свидание собирался, а папа заладил, иди сначала Мише помоги с уроками. Но раз ты справился сам, то я пойду собираться.       С этими словами, насвистывая веселенькую мелодию, Олег свалил из комнаты.       Услышав о свидании, я готов был завыть от боли, сковавшей и сердце, и душу. И стоило мне остаться одному, как от отчаяния и злости я запустил карандашницу в стену. Смахнул учебники на пол и, пнув ни в чем не повинный стул, опустился на пол рядом с кроватью. Заскулив, как побитая собака, впился пальцами в волосы, со всей силы сжимая их.       Дурак, наивный дурак! А чего ты ожидал? Что Олег вдруг ответит взаимностью? Подарит букет и предложит стать парой? Да никогда не будет этого! И я быстрее перережу себе вены, чем он признается мне в любви.

***

      Мои мучения продолжались около полугода. Олег заводил роман за романом, таскал своих омег в дом, не зная, не догадываясь, как мне было плохо. Я задыхался от боли, терзавшей душу, я готов был вырвать себе сердце, лишь бы не страдать так больше. Я бы с удовольствием оглох, только бы не слышать тихих стонов омеги за стенкой в такт скрипу кровати. Я кусал губы в кровь, раздирал кожу на руках ногтями, лишь бы не думать о том, что происходило в соседней комнате.       Я боялся, что однажды не выдержу и решусь расстаться со своей никчемной жизнью, все равно в ней уже не будут ничего хорошего.       Но неожиданно Олег переехал. Сказал, что задолбался по часу добираться до универа и нашёл жилье поближе.       С его переездом меня немного отпустило. Не видя его и не чувствуя по близости аромат шоколада, мне даже стало легче дышать.       Это позволило меньше думать о брате и сосредоточиться на универе, чтобы не вылететь после первой же проваленной сессии.       Я решил попытаться забыть его, выкинуть из головы, выдрать из сердца. Решил снова попробовать встречаться с омегами.       В нашей группе была парочка интересных, и с них я и решил начать.       Однако сколько я не пытался, все было не то. Омеги, хоть и были хорошенькие, но такие капризные, что я не выдерживал и пары недель, встречаясь с ними.       Но одному тоже оставаться было нельзя. Мысли об Олеге тут же лезли в голову, и накатывала такая тоска, что хотелось удавиться.       Я не был дураком и прекрасно понимал, что, переехав, он будет продолжать водить омег к себе. Поэтому и мне следовало завести отношения, чтобы не сходить с ума от мысли, что Олег трахает кого угодно, только не меня. Да, я был готов лечь под брата, если бы он только обратил на меня внимание. И мне нисколько не было за это стыдно.

***

      Ещё полгода неудачных попыток найти подходящего омегу измотали мои нервы так, что папа предложил обратиться к психологу. Но я, боясь, что тот раскусит меня в два счета, упирался, как мог. Обещал, что сам со всем справлюсь. Что это все из-за учёбы, а не разбитого сердца, как он предполагал. Но я мог его понять. От моего перепада настроения страдали все. Я был то тихим, замкнутым в себе, то через секунду превращался в агрессивного монстра, срываясь по любой мелочи. Мне хотелось врезать каждому, кто совал нос в мою личную жизнь, переживал, что все поймут истинную причину моих страданий.       Олег приезжал два раза в неделю на выходные, и я эти дни проводил в своей комнате. Я боялся увидеть его вновь, боялся почувствовать аромат горького шоколада и опозориться при всех. Мне было достаточно взглянуть на его фото или вспомнить его полуголый торс, и у меня становилось тесно в штанах.       Сколько раз за это время я дрочил, представляя его руки на своём члене…       Сколько раз я трахал омегу и в оргазмических судорогах произносил его имя…       Сколько раз я видел его во снах, где мы были вместе, а, просыпаясь, не мог сделать и глоток воздуха из-за душащих меня слез…       Я уже сбился со счету…       Я не знаю, как долго бы ещё продлились мои мучения, если бы случайно не встретил его.       Возвращаясь с пар через городской парк, заметил омегу, который лежал на животе прямо на траве и фотографировал темно-фиолетовый цветок.       — Ты так сильно любишь цветы? — усмехнулся я тому, с каким пыхтением он старался отснять очередной кадр.       — Это задания к зачёту, — смущённо промямлил он и залился краской.       — А-а, так ты на фотографа учишься? — спросил я, продолжая наблюдать за ним.       — Ага, — кивнул он и, сделав последний снимок, поднялся на ноги.       — Миша, — решил познакомиться я с симпатичным омегой.       Омега, слегка недоверчиво посмотрел на меня, стянул с волос резинку, высвобождая светлые локоны и, смутившись моего пристального взгляда, опустил глаза в пол.       — Ваня, — тихо ответил он и снова осторожно взглянул на меня с застенчивой улыбкой на губах.       Ваня был симпатичным, не похожим на других омегой. Он одевался очень просто и вёл себя настолько скромно, что я понял — лучшего варианта для пары мне просто не найти.       Я пригласил его пару раз на свидание в кафе и предложил встречаться. На удивление, он сразу же согласился, словно боялся, что я передумаю.       Он влюбился в меня очень быстро, хоть я и был далёк от того идеального альфы, о котором мечтают омеги. Он с лёгкостью принял тот факт, что я не люблю целоваться (к своим губам я подпущу только Олега), не люблю всех этих ласк и объятий. Он был послушным и всегда соглашался со мной. И этого мне было вполне достаточно, чтобы не разорвать с ним отношения через месяц, как это было с другими омегами.       С ним я хоть изредка забывал о своей любви к брату и жить становилось полегче.       И единственное, что меня бесило и настораживало — его друг, каждый раз с недоверием посматривающий на меня. Я боялся, что он догадывался о том, что Ваню я не любил, и в любой миг мог открыть тому глаза. И чтобы этого не случилось, уже через три месяца я сделал Ване предложение. Конечно же, омега сказал да, я и не сомневался в этом, видя его счастливые глаза.       Наша свадьба была скромной, и я как никто другой был рад этому. Ваня, как и я, не любил шумные посиделки и попросил отметить это событие только с самыми близкими.       В отличие от меня, он был по-настоящему счастлив. В его глазах горел радостный огонёк, и улыбка не сходила с лица весь вечер.       Я же был его полной противоположностью.       — Чего грустный такой? — насмешливо спросил Олег, последовав за мной на крыльцо дома. — Не хотел жениться? Уж не по залету ли?       — Нет, — буркнул я и слегка напрягся от того, что он шёл за мной следом, — я сам предложил, так что хотел. Просто мне не нравится это сборище, что устроили у нас дома. Предлагал же папе снять помещение. Нет, упёрся, доказывая, что здесь всем хватит места и дешевле обойдётся.       — Но ты же не любишь его, — подойдя почти вплотную, сказал Олег.       — С чего ты взял? — сжав кулаки и впившись ногтями в кожу, с вызовом проговорил я.       Находиться рядом с ним было неимоверно сложно. Его аромат дурманил голову, и я из последних сил держался, чтобы не наброситься на него.       — С того, что, когда любят, по-другому смотрят на своего омегу, — с наглой ухмылкой ответил он.       — И как же? — поинтересовался я.       — Ты и сам знаешь как, — ответил он и толкнул меня, прижимая к стене. — Ты можешь обмануть кого угодно, но только не меня. Ты думаешь, я совсем дурак и не вижу, как ты пожираешь меня глазами? Думаешь, я не понимаю, почему ты избегал меня, прячась в комнате? Почему ты так внезапно решил жениться? Так что не пудри мне мозги, говоря, что ты влюблен в Ваню. И знаешь, мне жаль бедного мальчика. Он явно не заслужил такой жизни, которая у него будет с тобой, — недовольно проговорил он и, зло поцеловав меня, вошёл в дом.       Ошарашенно смотря на захлопнувшуюся дверь, я старался осознать, что только что произошло.       Олег поцеловал меня! Пусть зло, укусив за губу. Но он сделал это. Только вот зачем?

***

      Жить с Ваней было легко. Он, как и прежде, слушался меня, не лез со своими проблемами, не набрасывался с объятиями и поцелуями. Я видел по его глазам, как ему было тяжело, как хотелось получить от меня хоть немного нежности.       Но я не мог пересилить себя, заставить любить этого милого омегу. И только в постели иногда позволял лёгкие поглаживания и поцелуи, чтобы подготовить к сексу. Он и в постели тоже был послушным, и я мог делать с ним все, что хотел.       Меня вполне устраивала такая жизнь, лишь бы не думать об Олеге постоянно.       Однако так продлилось недолго. И через полгода совместной жизни Ване вдруг приспичило завести ребёнка. Делая ему предложение, я не задумывался о том, что когда-нибудь он захочет стать папой.       Сначала я хотел отговорить его, ссылаясь на то, что я ещё не окончил учёбу и денег на него нет. Я не хотел детей, не особо любил. А тем более от нелюбимого человека. Ваня мне нравился, я привязался к нему, но влюбиться в него так и не смог.       Однако подумав, все же согласился, может и неплохо будет, если ему помимо подработки будет чем заняться.       Но что-то было не так и Ваня никак не мог забеременеть. Он ходил по врачам, обследовался вдоль и поперёк, принимал витамины, но зачать ребёнка так и не получалось. И он начал доставать меня.       Желание обзавестись ребёнком превратило его в другого человека. Он чуть ли не каждый день упрашивал меня пойти к врачу.       Я же, не желавший иметь детей, упирался как мог, но мои нервы с каждым днем становились слабее.       Кроме как Олегу, мне пожаловаться было некому. Папа поддерживал Ваню, надеясь в скором времени понянчить внука. Со старшими братьями я особо не ладил, вот и оставался только он.       После того поцелуя он делал вид, что ничего не случилось. Относился ко мне как и прежде с любовью к младшему брату.       Одержимость Вани ребёнком довела меня до того, что я после учёбы, а по её окончании и работы, ехал к Олегу, чтобы пожаловаться и отдохнуть.       — Он достаёт меня ребёнком уже почти четыре года, — рассказывал я брату одно и то же, — я скоро с ума сойду.       — Ну, тебе же так нетерпелось жениться, — с упреком сказал Олег, разливая виски по стаканам, — и если омега чего-то хочет, то будет делать все, чтобы это получить. Мне жаль твоего супруга, — добавил он, в два глотка осушив бокал. — От тебя у него ни любви, ни ребёнка. И чего ты никак к врачу не сходишь? Ну родил бы он и отстал от тебя.       — Я не хочу заводить с ним детей, — ответил я, снова наполовину наполнив стаканы. — Если получится — хорошо, нет — тогда ничего специально для этого делать не буду.       — Тогда не жалуйся, — пожал плечами Олег. — Я был бы рад сыну. Но у меня нет никого, кому бы я мог его забацать.       Я часто виделся с ним, жаловался, делился своими проблемами и выслушивал его. Но на этом было все. Я не мог обнять его, поцеловать, хоть мне этого безумно хотелось. Но уж лучше так, чем не видеться вообще.       Последнее время с омегами ему не везло, и он уже почти полгода был один. Я задавался вопросом, почему он до сих пор не остановился на ком-то. У него было немало миленьких омег. Возможно, он сам не хотел связывать себя узами брака, предпочитая оставаться свободным и трахать кого захочется.       — Я, пожалуй, пойду, — поднялся я с дивана, — а то на последний автобус опоздаю.       — Ты можешь остаться, — предложил Олег, — у меня есть где тебя уложить, что ты на ночь глядя выпивший пойдёшь.       — Ваня названивать начнёт, где я, — попробовал отказаться я, боясь наделать глупостей.       — Ну так ты предупреди, — ответил он и, выходя из комнаты, добавил: — Сейчас белье и одежду для смены принесу, можешь в душ сбегать.       Приняв душ, постелил себе на диване и позвонил мужу. Конечно же, Ваня расстроился, я слышал это по голосу, но возражать, как всегда, не стал. Он сам не раз ночевал у друга или моего папы. Они вообще отлично спелись и последнее время добивали меня вдвоём.       Услышав, что Олег вышел из душа, пошёл пожелать ему доброй ночи.       Дверь в комнату была открыта, и я замер на пороге, не в силах даже вдохнуть.       Олег стоял у кровати, складывая покрывало. На нём, кроме полотенца, обмотанного вокруг бёдер, не было ничего. Скользнув взглядом по широкой спине, слегка накачанным рукам, спустился к полотенцу. Представил его обнаженным, с упругими ягодицами и крепкими бёдрами. Фантазия разыгралась так, что через мгновение боксеры натянулись в паху, а по телу прокатилась приятная волна возбуждения.       Хотелось подойти к нему и провести языком по чуть смугловатой коже, прикусить её на шее, впиться губами в сочные губы и слиться в одно целое.       Олег, очевидно, почувствовав, что я за ним наблюдаю, резко обернулся, и я встретился взглядом с темно-синими глазами брата.       В одну секунду он подлетел ко мне и, схватив за футболку, прижал к себе. С полминуты скользил взглядом по лицу и, запустив руку в волосы на затылке и сжав до лёгкой боли, впился в губы и сразу же протолкнул язык мне в рот.       Поцелуй вышел требовательным, горячим и жгучим, с покусыванием губ и борьбой за право быть главным.       — Как ты мог? — с лёгкой обидой проговорил Олег, слегка толкнув меня в грудь. — Как ты мог так поступить?       — Как? — с трудом пытаясь понять, что он имеет в виду, спросил я.       — Жениться на Ване! — выпалил он. — Неужели ты такой дурак и не видел ничего, не понимал, что также не безразличен мне?       — Что? — ошарашенно уставился я на него. — Как я мог догадаться? Ты чуть ли не с первого дня таскал омег к себе, трахал их, а на меня не обращал внимания! Тем самым делал мне больно!       — Да я ревность пытался у тебя вызвать! — прокричал он. — Я должен был убедиться, что ты действительно влюблен в меня. Я надеялся, ты не выдержишь и придёшь ко мне, а ты предпочёл найти мне замену!       — Но ты ни одним своим действием не дал мне понять, что я тоже привлекаю тебя, тупица! — злясь, толкнул я Олега. — Я считал, что ты нормальный, в отличие от меня, и решил завести отношения, лишь бы не думать о тебе, не сходить с ума от невозможности быть вместе!       Я продолжал кричать на него, толкая в грудь. От обиды и злости, что из-за его или моей тупости мы потеряли столько лет. Мы бы давно уже могли быть вместе, наслаждаясь друг другом. А вместо этого я жил с нелюбимым человеком, пытаясь не сойти с ума.       Олег, схватив меня за руки и скрутив, прижал к себе.       — Тихо, тихо, малыш, чего ты так разбушевался? — пытался успокоить меня он. — Теперь, когда мы все выяснили, ничто не помешает нам встречаться, — добавил он и провел по шее языком, оставляя влажный след.       — Я поговорю с Ваней и подам на развод, — тяжело дыша, проговорил я, наслаждаясь его губами, гулявшими по шее и скулам.       — Нет, — возразил Олег, — ты так и будешь жить с ним. Пойми, никто не должен знать о нас. Только подумай, как станут к нам относиться, узнай о нашей связи? Я не могу допустить того, чтобы тебя презирали и тыкали пальцами. Ты будешь делать вид, что у вас все нормально, и тогда мы спокойно сможем иногда встречаться у меня. И для тебя будет лучше, если Ваня наконец-то забеременеет. Ему тогда будет не до тебя.       — Я подумаю над этим, — ответил я, стягивая с себя футболку, — но не особо хочу проверяться, а если ещё и что-то не так, проходить какое-то лечение.       — Дело твоё, — не стал уговаривать меня Олег, — только учти, что он не отстанет.       Взяв меня за руку, он подвёл меня к постели, забрался на неё и стащил с себя полотенце. Его внушительного размера член, как и мой, стоял колом, а выделившаяся смазка капала на простынь. Я невольно облизнул губы. Больше всего сейчас мне хотелось попробовать его на вкус. Стянув боксеры, разместился напротив Олега и втянул его в неспешный поцелуй. Отпустив губы, склонился и провел языком по всей длине ствола. Обхватив губами головку, я случайно задел её зубами и услышал тихое шипение.       — Спрячь зубки, малыш, — тяжело дыша, проговорил он, поглаживая меня по голове.       До этого я ни разу не делал минет, предпочитал, чтобы омеги сами дарили мне удовольствие. Поэтому сейчас, осторожно насаживаясь ртом на толстый ствол, прислушивался к ощущениям Олега. Поняв, что и как нужно делать, постепенно набрал темп, вырывая его тихие стоны, и через несколько минут ощутил солоноватую, с привкусом шоколада сперму, растекшуюся по горлу и языку.       Выпустив член изо рта, взглянул на Олега. Он, держа меня за волосы, подтянул к себе и впился в губы страстным поцелуем.       Чуть придя в себя, Олег тем же способом доставил удовольствие и мне. Но, в отличие от меня, он был опытным в этом деле и в считанные минуты довёл меня до пика наслаждения.       В эту ночь я засыпал рядом с ним. В его объятиях, уткнувшись носом в шею. Это был самый счастливый день в моей жизни, и я надеялся, что не последний.

***

      Жизнь с Ваней становилась все невыносимее. Он и папа каждый день приставали ко мне со сдачей анализов. Мало того, что я не мог постоянно находиться рядом с Олегом, так ещё и должен был выслушивать жалобы мужа по поводу дитя. Я практически возненавидел его и готов был побить в любую минуту, лишь бы он наконец-то заткнулся.       Но слава богу после стольких попыток ему все же удалось забеременеть.       Однако на этом мои мучения не кончились.       Ваня практически перестал что-либо делать по дому, ссылаясь на плохое самочувствие. Перестал готовить нормальную еду, и мне приходилось практически каждый день давиться одним и тем же.       Слава богу через пару недель ему на помощь пришёл папа, и хотя бы с едой проблем больше не было.       Однако как только Ваня пришёл в себя, стал часто пропадать где-то со своим дружком. Как он утверждал, ему нужно было много гулять, это видите ли полезно для ребёнка. Но я начал подозревать, что дело тут вовсе не в этом. Мне казалось, что мой муженек завёл себе любовника, и этот ребёнок был от него.       Но как-то вечером он признался, что из-за бушующих гормонов ему чертовски хочется секса. Если бы у него кто-то был, то вряд ли бы он обратился за этим ко мне.       Так как с Олегом мы виделись не так часто, как я того желал, а трахаться хотелось, как и Ване чуть ли не каждый день, я удовлетворил просьбу мужа.       Однако, занимаясь с ним сексом, невольно представлял перед собой Олега.       И пусть в наших отношениях я был в роли омеги и с удовольствием подставлял зад брату, мне не мешало думать о нем во время секса с мужем в другой роли.       И все бы было ничего, если бы Ваня не продолжал наглеть. Пока я пахал на работе, обеспечивая его, он шлялся по магазинам со своим дружком. А может и ещё по каким неизвестным мне местам.       Зная его дружка, прыгающего с члена на член, вновь стал подозревать мужа в измене. Пусть я не любил его, а иногда чуть ли ненавидел, но обманутым быть мне совсем не улыбалась. При мысли об этом хотелось разбить ему его симпатичное личико. То, что я сам изменял ему с Олегом для меня не было чем-то из ряда вон выходящим. Но от мысли, что я буду трахать мужа после кого-то, вызывало во мне отвращение. И ко всему этому добавился ещё и растущий живот. Он казался мне противным, и я перестал прикасаться Ване. Только если становилось невмоготу, просил подрочить мне.       Но Ване такое отношение, конечно же, не нравилось. Он стал более психованным и даже начал повышать на меня голос. Я же терпеть этого не мог и во время очередного скандала залепил ему пощёчину. Это был первый раз, когда я ударил его. Мне стало немного жаль его, но кидаться к нему и вымаливать прощение я не стал, а просто вылетел из комнаты.       Если он и дальше будет так себя вести, этот удар будет не последним и плевать на ребёнка. Я не хотел его, и мне было все равно, случится с ним что-то или нет.       Олег же на мои жалобы о Ване смотрел на меня с укором и даже отчитывал за такое отношение к мужу.       Пугал тем, что тот однажды не выдержит и подаст на развод. Объяснял, что пока мы с Ваней женаты, никто не заподозрит о нас. Что никому и в голову не придет, что наши посиделки начинались или заканчивались сексом. Все будут думать, что у нас отличные братские отношения и нам есть о чем поболтать. Я понимал это, но жить рядом с нелюбимым, вечно выводившим меня из себя омегой становилось все невыносимее. Ко всему прочему Ваня стал запугивать меня родителями и полицией, что ещё сильнее выводило из себя. И вся надежда была на то, что, родив, Ваня успокоится, и, как сказал Олег, забудет про меня.       Однако в один из вечеров я получил сообщение от Ваниного дружка, с которым, оказывается, он поругался. Там стояло, что мой муженек действительно имел любовника и что ребёнок на самом деле не мой. В доказательство были приложены два фото. На одном эти двое целовались, а на втором неизвестный альфа трахал моего муженька.       Ярость застелила мне глаза, и я понял, что Ване сегодня лучше не приходить домой одному.       Он явился утром следующего дня с невинным лицом, словно ничего не произошло.       Я видел страх в его глаза, но к тому времени я чуть подостыл и не собирался причинять ему вред.       Я просто хотел высказать ему все и выставить за дверь, но Ваня стал орать, обвиняя во всем меня. Заявил, что они с папой у меня за спиной уже подали на развод. Я снова впал в ярость и стал осыпать его ударами. Он кричал, но я, уже не соображая ничего, словно через вату слышал его крики.       Очнулся только тогда, когда в дверь позвонили. Это были наши соседи, прибежавшие на крик.       Осознав, что я натворил, схватил Ваню и, прижимая к себе, отнёс в спальню. Его тело и лицо было покрыто ссадинами, а по подбородку стекала кровавая струйка. Я попробовал привести его в чувства, но из этого ничего не вышло.       Меня трясло так, как никогда в жизни, а стоило заметить пятна крови на его штанах, и у меня началась паника.       — Пап-па! Пап-па! — кричал я в трубку, размазывая слезы по лицу. — Вызови скорую! Я избил Ваню! Господи, что я натворил! Я тварь, я бездушная тварь!       Не дослушав, папа бросил трубку, а в дверь раздался повторный звонок. И стоило мне распахнуть её, как в квартиру ворвалась полиция.       — Это я сделал, — рыдал я, протягивая вперёд руки.       В тот миг я был готов отсидеть сколько угодно за то, что совершил, лишь бы с Ваней и ребёнком не случилось страшного.       Двое полицейских побежали в спальню, а третий нацепил на меня наручники и вывел из квартиры. Пока мы спускались по лестнице, мимо нас пробежали работники скорой, и мне стало чуть легче. Им помогут, и с ними все будет хорошо.

***

      Следующие дни прошли как в тумане. Меня держали в сизо, допрашивали по несколько раз за день. Я отвечал честно, ничего не скрывая и признавая свою вину.       Когда ко мне пустили папу, первое, что он сделал — влепил мне пощёчину. Я нисколько на это не обижался, полностью осознавая, что заслужил ее.       — Как они? — хрипловато спросил я.       — На твоё счастье, у Вани нет серьёзных травм, — со злостью смотря мне в глаза, ответил он. — Ему сделали кесарево и малыш сейчас содержится в боксе для недоношенных. Молись, чтобы он выжил, иначе Ванюша своими руками придушит тебя. И не смотри на меня так, я не собираюсь отмазывать тебя.       — И не надо, — тихо ответил я, чувствуя вставший в горле колючий ком. — Я отсижу столько, сколько потребуется.       — Мне сказали, что тебя не посадят, — как мне показалось, с сожалением ответил папа. — Если бы ребёнок погиб, тогда возможно. Тебе светит штраф и год исправительных работ.       — Я приму любое наказание, — сказал я, запуская пальцы в волосы и до боли сжимая их, — и даже то, если ты решишь отказаться от меня.       — Каким бы ты ни был, ты мой сын, — постучал пальцами по столу папа, — но я очень разочаровался в тебе.       — Прости… — прошептал я.       В эту минуту мне хотелось самому себе разбить морду. Я ненавидел себя, но исправить ничего не мог.       — Не у меня тебе прощения просить надо, — ответил он, собираясь покинуть камеру.       — Я обязательно попрошу, — крикнул я в вдогонку.       Сердце щемило в груди. Я понимал, что не достоин прощения, но я все же попытаюсь сделать это.       Когда пришёл Олег, он, как и папа, сначала врезал мне, разбив нос.       Он не церемонился со мной. Хоть мы и были вместе, но он, не жалея обидных слов, высказал мне в лицо все, что обо мне думал. Я бы не обиделся на него, если бы он также избил меня. Главное, чтобы не бросил.       — Я думал, ты гораздо умнее, — с разочарованием смотрел он на меня, — а ты оказался идиотом. Ты не только чуть не прибил беременного мужа, ты почти разрушил наши отношения.       — Прости, прости, — шептал я, цепляясь за его руки, — знаю, что я идиот. Но в ту минуту, когда я узнал о его измене, меня ослепила ярость.       — А ты сам, блять, чем занимался? — процедил сквозь зубы Олег. — Ты сам трахался на стороне, а его обвиняешь в измене? Ты не любил его, тебе не было до него никакого дела, тогда какого хуя ты на него накинулся?       — Я не знаю, — еле слышно ответил я. — Просто я такой человек. Я всегда был слегка агрессивным и вспыльчивым. И в некоторых ситуациях я просто не могу себя контролировать. Я знаю, что я мудак, что не достоин прощения. Но я все же попытаюсь поговорить с Ваней. И я отвечу за свои поступки. Я сразу признал свою вину, пусть и боялся, что меня посадят.       — Тут не только твоя вина, — устало проговорил Олег, потирая пальцами виски. — Я тоже хорош. Нет, чтобы послушать тебя и позволить уйти, заставлял жить с ним через силу. Знал ведь, какой ты. Черт! Я был у Вани сегодня. Извинялся за тебя. Он твердит, что тоже виноват. Что вам просто нужно было спокойно поговорить обо всем, — с какими-то отчаянием рассказывал брат.— Ваня сказал, ты подписал документы о разводе?       — Да, — кивнул я, — пару дней назад. Теперь он свободен и будет счастлив с новым мужем. Олег, не бросай меня, — прошептал я, чувствуя, как внутри все сжалось от страха и боли.       Если из-за моего поступка он больше не захочет быть вместе, я, конечно, его пойму. Но смогу ли нормально жить без него? Видеть его, но не иметь право прикоснуться, прижаться к губам в неспешном поцелуе.       Не хочу и не смогу! После всего, что между нами было, я не хочу жить без Олега.       — Я не брошу, — после продолжительного молчания ответил он. — Кто-то же должен присматривать за тобой, чтобы ты больше не натворил глупостей.       От его слов сразу стало легче на душе.       Папа и любимый не отреклись от меня и осталось только получить прощение от Вани. Иначе я всю жизнь буду корить себя за то, что не смог в то утро держать себя в руках.

***

      В сизо меня продержали чуть больше двух месяцев. И после суда, где я получил наказание в виде штрафа и полутора лет исправительных работ, меня отпустили.       Первым делом я собирался навестить Ваню, который с ребёнком ещё находился в больнице. Но Олег и папа запретили мне это делать.       И выход у меня был только один. Я купил огромный букет его любимых цветов и попросил родителя присмотреть что-то для малыша. Все это и письмо с моим извинением я через папу передал Ване.       Вечером того же дня от него пришло коротенькое сообщение — «Спасибо за подарок и цветы, я простил».       И у меня стало так легко и светло на душе, что я, не сдержавшись, разрыдался, уткнувшись в грудь Олега.       Я не знаю, как бы жил, если бы он не простил. Я бы не смог смотреть в глаза ни папе, ни Олегу и, наверное, в конечном счёте сошёл бы с ума. Тот поступок перевернул мою жизнь, и сейчас я ощущал себя другим человеком.

***

      В той квартире, которая была наша с Ваней, я прожил около месяца. Она была съёмной и, собрав все вещи и передав её новым владельцам, я переехал к Олегу.       Моё желание жить с братом вопреки его переживанию ни у кого не вызвало подозрений, что между нами что-то есть. Наоборот, папа, кажется, очень обрадовался этому, он явно не хотел, чтобы я вернулся к нему.       Однако долго скрывать нашу связь от родителя не удалось.       Одним вечером мы с Олегом отмечали вторую годовщину наших отношений. Прилично напились и бурно провели ночь, поэтому не удивительно, что и проспали дольше, чем обычно.       Я не знал, что папа договорился с Олегом куда-то поехать за покупками, и, когда брат не появился в назначенное время, и он не смог до него дозвониться, родитель сам заявился к нам. У папы, оказывается, были запасные ключи и, войдя в квартиру, он, конечно же, застал нас спящих в обнимку.       — Какого черта вы творите?! — раздался сквозь сон верещащий голос родителя.       — Что ты здесь делаешь? — моментально проснувшись, уставился я на него.       — Вы совсем с ума посходили! — продолжал кричать он, не обращая внимания на мой вопрос.       — Успокойся, пап, — попросил Олег, держась за голову, — у меня голова раскалывается.       — Голова раскалывается? — снова заорал он. — Я тебе оторву её сейчас! Господи, да за что мне все это? Кто же меня проклял-то, что мне так не везёт с сыновьями? Ну этот-то балбес, — указал папа в мою сторону, — от него можно ожидать чего угодно. Но ты-то, Олег…       — Пап, дай нам одеться, и мы поговорим.       Топнув ногой, родитель вылетел из комнаты, с силой захлопнув дверь.       Быстро одевшись, мы молча последовали за ним.       Отчитав нас по полной, он наконец-то успокоился и дал возможность Олегу все объяснить.       Его слова ошарашили и меня. Оказалось, что Олег не просто так решил сначала отслужить в армии, а уже потом пойти в универ. Он ещё тогда стал замечать за собой влечение ко мне и так же, как и я, испугался этого. Он надеялся, что, пробыв год вдали от дома, забудет обо мне и, вернувшись, заживёт нормальной жизнью. Но, как оказалось, влечение никуда не ушло, а только вспыхнуло с новой силой.       Папа слушал его, держась за голову, но, поняв, что предпринимать что-либо против наших отношений бесполезно, смирился и попросил не светиться, чтобы не дай бог кто-то ещё узнал о нас. Такого позора он не переживёт.

***

      Мы прожили вместе с Олегом ещё около трех лет, как вдруг он заговорил о… ребенке.       — Я тут подумал, — во время ужина начал он, — может нам завести ребёнка?       — Что?! — чуть не подавившись хлебом, воскликнул я.       — Ну да, — кивнул он. — Я могу подать на усыновление. Никто ведь не знает, что мы с тобой пара. Я думаю, мне разрешат. Квартира у нас хорошая, большая, зарплата тоже неплохая. Почему бы и нет?       — Не думаю, что это хорошая идея, — скептически ответил я. — Мы два альфы, как мы справимся с воспитанием ребёнка? Может, лучше собаку заведём?       — Да брось, родной, — обнял меня Олег, присев рядом. — Отцы-одиночки же как-то справляются. Давай хотя бы попробуем? Можно же и на курсы походить специальные.       — Ну, не знаю, — покачал головой я, — это ведь будет совершенно чужой ребёнок.       — Но ведь, как известно, чужих детей не бывает, — улыбнулся Олег. — Мы справимся.       — Ну хорошо, — сдался я, — попробуй. Может, и не разрешат ещё.       — Спасибо, — чмокнул меня в кончик носа Олег. — Пойду папе позвоню, обрадую его, что ты согласился.       — Что? — ошарашенно уставился я на него. — Вы что, у меня за спиной сговорились?       — Ну что ты, — покачал он головой, — я просто для начала поговорил об этой идее с ним. На удивление, он обрадовался этому. Я боялся, отговаривать начнёт, скажет, что мы сумасшедшие. Но так как оформлять я буду только на себя, сказал, что не видит в этом ничего плохого и что вряд ли кто-то из-за ребёнка о нас догадается.       — Ладно, иди, звони, — махнул я рукой. — Я пока со стола уберу.       Я не думал, что идея с усыновлением такая уж хорошая. И проблема была не в наших отношениях. Ребёнок — это большая ответственность. А мы два бестолковых альфы. Как мы справимся с этим. И сможем ли полюбить чужого для нас малыша?

***

      На сбор документов, оформление и ожидание— разрешат или нет — у нас ушло больше полугода.       И вот, наконец-то, Олег получил письмо с разрешением и приглашением познакомиться с детьми.       Как я и думал, ехать в детский дом он собрался со мной. В этом не было ничего подозрительного, просто в этот волнительный день он якобы нуждался в поддержке брата.       Понаблюдав за детьми, мы единодушно остановили свой выбор на двух годовалых малышах. Один из них был светленький голубоглазый пухляш, второй же темненький и улыбчивый мальчишка.       Как объяснил работник детдома, в течение недели Олег должен был решить кого из них он усыновит.       Я предоставил полное право выбора малыша брату. Он был инициатором усыновления, и ему решать кого воспитывать. И я до последнего не знал, кто станет нашим сыном.       На самом деле, все эти хлопоты были приятными и даже мысль о том, что скоро в доме появится ребёнок, и на нас ляжет большая ответственность за его жизнь, больше не пугала. Наоборот, я с нежным трепетом в груди ждал этого и был счастлив, что в тот день Олегу удалось меня уговорить.       Пока шло оформление, мы подготовили квартиру для появления в ней ребёнка.       Сделали в будущей детской ремонт, купили красивую мебель. И дело оставалось за малым — одежда и средства за уходом малыша.       Папу об этом почему-то просить не хотелось, и я, не придумав ничего лучше, решил обратиться за помощью к Ване. Он как никто разбирался во всем, что касалось детей, к тому времени у него было уже двое сыновей.       Мы встречались на дне рождении папы, и у нас были неплохие отношения несмотря на наше не очень счастливое совместное прошлое. Даже с Вадимом в эти моменты мы нормально общались.       — Слушаю, — раздался удивлённый голос Вани, когда я решился ему позвонить.       — Привет, — как можно добродушней ответил я, — мне неудобно просить тебя, но мне очень нужна твоя помощь.       — Да, конечно, — не думая, согласился он. — Что-то случилось?       — Понимаешь, — начал я, подбирая слова, — мы с парнем хотим усыновить ребёнка…       — У тебя кто-то есть?! — удивлённо воскликнул он. — Я и не знал об этом. Ты же вроде до сих пор у Олега живёшь?       — Эм-м, да, — осторожно ответил я, уже начиная жалеть, что обратился к нему. — У меня есть парень, и мы через пару дней заберем малыша из детдома…       — О-о, здорово, — снова перебил меня он, — поздравляю! А чем я-то могу помочь?       — Что в первую очередь нужно преобрести ребёнку? — ответил я, приготовив листок и ручку, чтобы записать.       — А твой парень разве не знает? — снова удивлённо спросил Ваня. — Омеги насчёт этого вроде хорошо осведомленны.       — Он не омега, — осторожно ответил я.       — О! о-о-у! — воскликнул он. — Понятно. Ну, тогда мне будет проще поехать с тобой и сразу показать, что покупать.       — А твой муж не будет против? — удивился такому решению я.       — Нет, конечно, — ответил он. — Так, если вы уже через пару дней должны забрать ребенка, то лучше будет съездить сегодня. Завтра у меня не будет времени.       — Хорошо, — согласился я, — я могу в любое время. И спасибо, что не отказал.       Договорившись о месте встречи, написал об этом Олегу и пошёл собираться.

***

      На закупки у нас ушло целых три часа. Ваня не только показал, что нужно приобрести, но и объяснил для чего и как пользоваться. Он совершенно свободно общался со мной, словно мы были добрые приятели и того страшного дня никогда не было.       — Послушай, Миш, — начал Ваня, помешивая какао, когда мы пришли в кафе перекусить, — скажи честно, это вы с Олегом решили завести ребёнка?       — Кхе! — подавился я кофем, услышав его вопрос. — С чего ты взял?       — Ты сказал, что вы с парнем собираетесь усыновить малыша, но ты до сих пор живёшь с Олегом. Это немного странно, — невозмутимо ответил Ваня, сделав глоток из чашки. — Когда пара идёт на такой шаг, они живут вместе, а не как ты с братом. Я позвонил папе, и он очень невнятно ответил мне, путался в словах, и это тоже показалось мне странным. И, немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что скорее всего это вы с Олегом решили стать родителями. Вы любовники?       — Э-э, — ошарашенно смотрел я на него, — я боялся, что ты догадаешься.       — Но, тем не менее, ты обратился именно ко мне, — улыбнулся он, — а это значит, ты доверяешь мне, зная, что я не стану болтать. Это, конечно, очень странно, и мне не понять. Но… это ваша жизнь, и вы имеете право делать с ней, что хотите. Я так понимаю, папа знает о вас?       — Ты все ещё зовёшь его папой, — усмехнулся я.       — А ты против? — запереживал Ваня.       — Нет, что ты, — улыбнулся я, — просто это немного странно, вот и все.       — У нас замечательные отношения, и он до сих пор считает меня сыном, — пожал плечами он, — поэтому и я отношусь к нему по-прежнему.       — Мне ли этого не знать, — хохотнул я. — Мы с Олегом всегда в курсе, что у тебя и как. Я правда рад, что ты счастлив, Вань. Что нашёл свою судьбу. Я был отвратительным мужем, прости.       — Да я уже давно простил, Миш, — ответил он, погладив меня по руке. — Я тоже рад за тебя. Кстати, как давно вы с Олегом вместе?       — Эм, — напрягся я, — достаточно давно.       — То есть мы с тобой ещё женаты были? — насторожился он. — И ты ещё орал на меня за измену? Господи, вот правду говорят: если альфа изменяет — в этом нет ничего особенного. Но если изменил омега — его надо закидать камнями.       — Прости, — виновато проговорил я, — но мы действительно такие. Я ведь не собирался бить тебя, просто хотел высказать все и выставить из дома. Но ты начал кричать, и это вывело меня из себя. Я потерял контроль и не соображал, что творю. Прости.       — Да ладно, проехали, — махнул он рукой. — Я сейчас так счастлив, что даже и не помню, как все было. И знаешь что, если будут нужны советы или помощь — обращайся, я всегда буду рад помочь.       Купив Ване букет ирисов, поблагодарил его и поспешил вернуться домой, чтобы поскорее показать Олегу мои покупки.       От того, что несмотря на прошлое сейчас мы с бывшим супругом были в хороших отношения, мне стало ещё легче и теплее на душе. И я решил, что как только мы более-менее привыкнем к ребёнку, а он к нам, обязательно пригласим Ваню с семьей в гости.

***

      Всю неделю днем Олег проводил в детском доме, чтобы малыш, которого звали Матвей, привык к нему, и у нас не возникло проблемы, что он будет орать от страха.       К тому же любимый ушёл в декретный отпуск, и главное обеспечение нашей маленькой семьи легло на мои плечи. Но я ни сколько не расстраивался по этому поводу, ведь сегодня в нашем доме появится малыш.       Я весь день был как на иголках и никак не мог сосредоточиться на работе. Я все время думал о том, кого же выбрал Олег. Какой станет наша жизнь с появлением в ней маленького человечка. Не будет ли он бояться меня с непривычки? Это было настолько волнительно, что даже начальник, заметив это, отпустил меня домой пораньше, думая, что я приболел.       Я бегом взбежал вверх по лестнице и трясущимися руками открыл дверь. Скинув ботинки и чуть ли не ворвавшись в гостиную, застыл на пороге, затаив дыхание. У окна стоял Олег, держа на руках темноволосого мальчишку. И тот, увидев меня, улыбнулся и протянул ко мне пухленькую ручку…