дура

                   Утром Сашу будит звонок её телефона. Вчера у неё не было ни возможности, ни желания сообщать кому-то, что и как прошло. Это казалось неважным и, очевидно, могло подождать. Но вот Щербакова так не считает. Трусова поднимается с кровати и, отвечая на звонок, уходит в другую комнату, чтобы не потревожить сон старшей.             – Алло. – её голос охрип то ли от сна, то ли от того, чем девушки занимались всю ночь.             – Алло? Ты издеваешься? – Аня злая. – Ты улетела сутки назад и даже не подумала сообщить мне, что ты добралась.             – Не кричи, пожалуйста.             – Ну что?             – Что-что? Всё хорошо. И надеюсь, это не изменится. – она улыбается, а Щербакова громко выдыхает.             – Точно?             – Да, и вообще ты меня разбудила. Спасибо, что только меня, ты знаешь, какая Алёна, когда не выспится.             – Боюсь, я даже в Москве бы услышала её бурчание. – девушки смеются. – Ладно, расскажешь всё потом, пока.             – Пока. – она сбрасывает и возвращается в комнату, замечая, что Косторная открыла глаза.             – Я сначала испугалась, что ты сбежала, а потом подумала, куда бы ты делась в незнакомом городе? – ох уж эти улыбки.             – Да, самое разведанное место у меня тут – это твоя постель. – Саша садится на кровать. – Мы же поговорим? – она становится тихой.             – Нужно… – девушка заметно грустнеет, но понимает, что это необходимо. – Хотя бы начать.             – Расскажи. – младшая перемещается так, чтобы видеть глаза Алёны, а та их только закрывает. Страшно, опасно, всё ещё больно. – Пожалуйста. – рыжеволосая берёт её руку в свою, она звучит так мягко, что становится спокойнее.             – Когда мы расстались, – она возвращает свой взгляд к зелёным, – было больно, это понятно. Но я почему-то убедила себя, что это правильно. Меня ранило то, как ты относилась ко мне и нашим ссорам в отношениях. Ты знаешь это. Мы обе вели себя нехорошо. И тогда я думала, что всё, нам не по пути и здесь невозможно найти какое-то решение. Хотя, это же глупость.             – Сейчас даже непонятно, как мы могли ссориться из-за всего того. – и, на самом деле, внеплановые встречи с друзьями, сообщения с опозданием, тактильность с другими и прочие мелочи, миллионы решений можно было найти, а мешало лишь одно. – И всё из-за того, что мы не могли услышать друг друга. – такая базовая вещь, но даже этому им пришлось учиться.             – Да. – Алёна жмурится, потому что воспоминания доходят дальше. – И вот я, злая на тебя, уверенная в правильности расставания и, очевидно, глупая. Не спорь, мы обе были. И вот я решила кому-то что-то доказать. Эти тупые свидания. – Саша тяжело выдыхает. – Я пошла и решила, что начался новый этап моей жизни. И зачем-то делала все очень демонстративно, даже не подумав, что тебе будет больно. И вела себя с тобой резко, потому что злилась. Честно говоря, не только на тебя. Прости, пожалуйста. – она целует руку, за которую будто бы всё это время держалась, чтобы не рассыпаться на части. – Я почти сразу тогда поняла, что на новые отношения меня не хватило бы. Но продолжала делать вид, что всё в порядке, что всё так, как надо. А потом ты…             – Начала проводить время с Марком. – Алёна уже однажды озвучивала всё это другому человеку, но говорить именно Саше – это будто заново все переживать, от этого слёзы предательски начали появляться на глазах. – Эй. – такое же мягкое, как её голос, прикосновение к щеке.             – Тогда я осознала, что потеряла тебя. Ты была такой разбитой, грустной и раздражённой всё то время, а с ним начала снова улыбаться. И я не могла злиться тогда даже на себя. Это было что-то другое. Ненависть к себе, но без открытой агрессии. Было больно, и я прекрасно понимала, что это не твоя вина.             – Частично, получается, и моя. – Алёна смотрит непонимающе. – Я правда начала с ним общаться, потому что хотела перестать думать о тебе. Чтобы уйти от мысли, что тебе всё равно на меня. – Саша морщится, а старшая крепче сжимает ладонь. – Я не скажу, что всё время притворялась. Но было много моментов, когда я понимала, что это всё неправильно, что меня не спасает его общество и так далее. Я даже замечала, как ты реагировала на меня с ним. Я уже говорила, что в итоге всё поняла не так, как всё было на самом деле. Но всё равно, – теперь уже поцелуй от неё в костяшки Косторной, – я видела, что с тобой что-то не так, но продолжала всё это.             – Выходит, мы обе делали вид, что всё в порядке, когда, на самом деле, всё было сильно не в порядке. – они грустно усмехнулись, и старшая продолжает. – Вот, и я терпела, потому что думала, что ты была счастлива. И ненавидела себя. И из-за этого перессорилась со всеми, но это ты знаешь. Я срывалась на каждого.             – Судя по тому, что я слышала, мне доставалось чуть ли не меньше всех, так?             – Почти. Из близких, скорее всего, да. Я ужасно сильно боялась упомянуть наши отношения. Да и вообще тебя задеть не хотела, хоть по итогу и с этим облажалась.             – А это, кстати, и было одной из причин, почему я думала, что всё, что было между нами, для тебя ничего не значило. Глупость, боже. Мне казалось, что если ты, даже злясь, не говоришь про нас, то будто уже и не помнишь.             – Я не устану всю оставшуюся жизнь убежать тебя, что это никогда, ни на одну секунду не было правдой. – движение ближе, но Алёна ждёт.             – Я знаю. Теперь знаю. – и Саша делает свой шаг и тянется навстречу, и это нужный обеим сейчас поцелуй.             – Вот, – Косторная готова продолжать, – и когда стало больно по всем фронтам, я и уехала. Хотелось далеко сбежать от всего того, что произошло. И того, что я натворила в Москве. А потом, как я уже рассказывала, мы случайно пересеклись с Лизой. На самом деле, если серьёзно, то это была, наверное, самая безопасная встреча для меня тогда. Будь на её месте Аня или кто-то из девочек, перед кем я была виновата, или вообще ты, мне кажется, меня бы прямо там какой-нибудь сердечный приступ срубил.             – Ты из-за неё приехала в этот раз? – Саше интересно были ли у девушки ещё причины.             – Не совсем. Из-за неё или, точнее, из-за её слов я задумалась о том, что можно попробовать приехать. И я почти это сделала однажды. – Трусова хмурит брови, потому что этой истории она ещё не слышала, а Алёне будто неловко говорить дальше. – Я собиралась ехать, чтобы поговорить с тобой. Около года назад. – светловолосая отводит глаза. – А потом…             – Ты узнала про помолвку? – по реакции старшей Саша понимает, что она угадала. – Боже… Прости.             – Ты не виновата. – но вот Трусовой почему-то так не кажется, хоть Алёна и права. – И я не поехала. А в этот раз прилетела к семье. И очень не хотела пересекаться ни с кем. А потом, – она смеётся, – сама же начала будто этих встреч искать. Точнее шла туда, где вы все могли быть. И вот они мы.             – Я рада, что ты всё-таки прилетела и встреча наша случилась.             – Да, но смелее в итоге оказалась ты, когда ворвалась в эту квартиру.             – Ну, не совсем. Смотри, – Саша слегка улыбается, – с твоей стороны было очень смелым приехать к дворцу, зайти туда, поговорить с Этери, согласиться на шоу, так ещё и прийти на лёд тогда. – она поглаживает по ладони. – И я молчу про то, что ты поговорила с девочками и со мной.             – Да я прямо бесстрашная, если тебя послушать.             – Но я тоже не отставала. – старшая теперь насмешливо-вопросительно смотрит на неё. – Мне потребовалось много сил, чтобы впервые за эти годы раскрыть свои глаза. Чтобы понять, что я была в отношениях с нелюбимым человеком. – обе снова грустнеют, но не сильно. – А потом расстаться с ним. И, как ты уже сказала, ворваться к тебе в квартиру. И знаешь, что?             – Что?             – Это всё стоило того, чтобы сейчас сидеть здесь с тобой. – Саша возвращается в лежачее положение и притягивает девушку в объятия. – Но, что мы будем делать дальше?             – Как что? – Алёна целует в нос. – Завтракать. – она замечает недовольство из-за своего ответа. – Шучу, хотя нет, это мы тоже будем делать. Но вообще. Если ты дашь мне пару недель, то я решу свои дела тут и вернусь к тебе. Только жить давай у меня в квартире, хорошо?             – Ах, вот оно что? – руки тянутся, чтобы защекотать девушку, что начинает хихикать от этого. – Хорошо. – она перестаёт и целует в губы. – И у тебя есть две недели и ни секунды больше. – Саша хмурит брови, чтобы продемонстрировать свою серьёзность.             – Всё, как скажет моя королева. – снова поцелуй, но такой, что эти двое встанут с кровати нескоро.

***

            Алёна действительно справляется с делами в Лос-Анджелесе в срок, даже раньше, чем думала. Немного грустно было оставлять свою жизнь здесь, детей, которых она тренировала, друзей каких-никаких, но там, в Москве, её точно ждало гораздо большее. Там её ждала Саша. Там её ждал дом.             Поэтому она точно не жалела, когда подписывала заявление об увольнении, не жалела, когда отдала ключи от квартиры, не жалела, когда сообщала всем о возвращении в Россию. Она добилась того, чего хотела, когда приезжала сюда. Её сердце перестало болеть. И всё это случилось наилучшим образом. Навсегда самый дорогой человек снова стал её. А главное, рядом и любит девушку в ответ.             Саша не знает, что Косторная прилетает сегодня. Они обсуждали, что та сможет вернуться только через пару дней, но Алёне понравилось делать сюрпризы. Плюс, это Трусова первая прилетела без звонка и предупреждения, поэтому Алёна имеет право.             Старшая ждёт её возле машины на парковке ледового, где сегодня тренируется Саша. С цветами, как положено. Она очень сильно успела соскучиться, хотя все эти десять дней они были на связи всё то время, что могли, хоть и сильно разные часовые пояса мешали.             Алёна замечает младшую, выходящую из здания, она выглядела так измотано, что светловолосой тут же захотелось укутать девушку в плед и заботиться всеми возможными способами, лишь бы снять эту усталость. Трусова смотрит по сторонам, вероятно, ища такси, но находит лишь другие глаза. Почти как в тот раз. Опять ледовый, пусть и другой, опять парковка, опять Алёна. Но сейчас на неё смотрят в ответ, и видеть её теперь гораздо приятнее. Точнее, не так. Приятно было и тогда, но где-то глубоко в душе, ярче были удивление и боль. А теперь от последней уже почти и не осталось ничего.             Косторная не двигается, всё ещё опираясь на капот машины, а Саша медленно подходит, но обе не отрывают своих взглядов. Плевать, что вокруг люди, младшая ту же целует девушку, как только оказывается рядом. Ей хочется, что так её встречали теперь с каждой тренировки. И на меньшее она не согласна. Но она точно не про цветы или приезды к дворцам, а просто про Алёну. Пусть она теперь всегда будет здесь, рядом, чтобы целовать так же сладко и обнимать так же крепко.             И уже спустя час они окажутся в квартире старшей, теперь общей квартире, закажут себе ужин, потому что сил готовить нет, и будут обсуждать всё самое обычное, будут говорить о планах, о делах. А на сердце будет так хорошо, что даже поверить, кажется, сложно.             – Кстати, Женя, узнав про то, что я умею теперь тренировать детей, позвала меня к ней. – девушки лежат на диване в обнимку.             – Что? Серьёзно?             – Да, буду теперь работать в школе фигурного катания Евгении Медведевой. – они обе радуются, а Саша много-много раз целует девушку в светлые волосы. – Ты чуть подожди, я и тебя тренировать приду, чемпионка ты моя вечная. – младшая смеётся, но тянет в ответ «не-е-т». – Ладно, надеюсь, что меня и в шоу ещё будут звать, было приятно на лёд вернуться.             Всего пара недель, а жизнь Трусовой будто с ног на голову перевернулась. Хотя, нет, наоборот, с головы на ноги. Новая-старая квартира, новые-старые отношения, ну, хоть работа та же. Осталось только всех собак перевезти. И всё отлично.             Всё правда пошло очень даже хорошо, если исключить ряд бытовых ссор, которых, вероятно, ни одной паре не удаётся избежать. Но буквально за пару месяцев девушки решили все свои проблемы, обговорили все важные темы, нашли компромиссы в тех вопросах, что раньше вызывали множество криков.             Подруги, пусть и с опаской, но всё же приняли их «новые» отношения. Они всё ещё переживают за обеих, но прекрасно понимают, что эти двое друг без друга никуда, поэтому рады за них. И держат все возможные кулачки, лишь бы ни одна из них не оказалась в тех состояниях, что раньше. Хотя они, очевидно, сильно изменились, из-за чего веры в то, что на этот раз всё будет в порядке, гораздо больше.             А родители, к слову, были почему-то не очень удивлены, когда девушки рассказали им о своих отношениях. Даже когда те упомянули, что уже встречались несколько лет назад. Как будто, они были настолько читаемыми, что никакие попытки это скрывать не помогли. Отцы обеих повели себя почти одинаково, когда отвели девушек своих дочерей в сторону и пытались легко, но всё-таки припугнуть их, выражая этим свою заботу. Хотя они обе точно не слышали более страшных угроз, чем те, которые вылетали от их подруг. Камила вообще была самой грозной из них. Саша и Алёна хоть и не планировали больше делать друг другу больно, но от такого им стало точно не по себе.             Трусова возвращается сегодня домой первая в каком-то необычном нервном состоянии. Она мерит шагами комнату, будто в панике, и не может найти сил для того, чтобы хотя бы переодеться. Все собаки смотрят на неё, но сидят на месте, видимо, даже они научились понимать настроение своей хозяйки.             Алёна заходит в квартиру где-то минут через пятнадцать, и она точно не ожидает увидеть Сашу в таком состоянии. Когда та не реагирует на приветствие, старшая напрягается и подходит, чтобы за плечи остановить её от перемещений.             – Малыш. – она смотрит в зелёные глаза, а Трусова только сейчас понимает, что девушка уже дома. – Ты чего? – младшая делает глубокий вдох и вроде бы возвращается в реальность.             – Сядь, пожалуйста. – она подталкивает ту на диван, а сама аккуратно садится напротив, и плевать, что на журнальный стол.             – Ты меня пугаешь. – глаза, на самом деле, стали почти круглыми.             – О боже. Прости. – Саша берёт её за руки. – Не переживай.             – Что случилось?             – Ничего. Обещаю. – Алёна немного успокаивается. – Я буду сейчас говорить, а ты не перебивай, пожалуйста. – её голос мягкий. – Хорошо? – старшая кивает. – Я очень сильно тебя люблю. – начало, конечно, хорошее, но Косторная всё ещё ничего не понимает. – С нами так много произошло за это время. Я знаю, мы договорились, больше не возвращаться к этим темами, но я хочу ещё раз извиниться за всё, что было. – светловолосая пытается что-то сказать, но Саша прикладывает палец к её губам. – В последний раз. Прости меня.             Трусова ненадолго отводит глаза и, сделав ещё один глубокий вдох, продолжает:             – Я безумно сильно рада, что мы с тобой сейчас вместе. И всегда будем вместе. – она улыбается, но вот второй всё ещё не смешно. – Ни с кем и никогда я не была такой же счастливой, как с тобой. И, может быть, ещё рано. Но я много лет ждала. – у Алёны есть предположение, но она не может поверить в него. – Я ещё в шестнадцать решила, что хочу сделать тебя своей женой. – всё ещё не верит, даже когда услышала это. – И я не собираюсь отказываться от этого решения. Алёна, ты женишься на мне? – она молчит, секунду-две и дальше, чёрт, Саша, сама же попросила. – Можно говорить. – истерический смешок, но она боится.             – Да. – Трусова будто не услышала. – Да-да-да.             – Да? – она удивлена, как будто не хотела такого ответа, а Алёна хватает её за лицо.             – Да. – девушка шепчет губы в губы и целует. И в этом поцелуе смешалось всё: слёзы, смех, чувства, страхи. – Дура, ты меня очень напугала.             – Прости. – Трусова не может перестать улыбаться. – Я же пообещала, что ничего не случилось.             – Ты случилась, вот и всё. – Саша уже успела переместиться на диван, чтобы проще было обнимать теперь свою невесту. – Ну, и когда свадьба? Я, если что, год ждать не готова. – камень в огород прошлого, и младшая закатывает глаза.             – Ну уж, нет. – как хорошо, что они всё решили, потому что подобное напоминание не вызвало ни у одной никаких плохих эмоций. – У меня есть знакомый, который работает в загсе. Можем в кратчайшее время пожениться.             – Ничего себе. – Алёна, конечно, не верила, что девушка будет, как и тогда, избегать свадьбы, но такое. – И откуда же у тебя такие знакомые?             – Секрет. – она снова смеётся.             Ещё немного времени в объятиях, и старшая пойдёт разогревать им ужин, а Трусова звонить по теперь самому важному вопросу. Ждать ещё даже хотя бы месяц ей не хотелось совсем, поэтому нужно было использовать все свои связи. Ей легко соглашаются помочь, и Саша сообщает, по её мнению, самой красивой девушке на свете о том, что их свадьба пройдёт всего через неделю.             Косторная хоть тоже не хотела ждать лишнее время, но всё равно удивляется таким срокам. Близким людям они решают пока не рассказывать, чтобы сохранить такой важный момент только для них двоих. Они поделятся этим фактом позже, как только подписи будут поставлены, а кольца надеты. Черт, кольцо… У Саши напрочь вылетело это из головы, из-за чего она резко срывается к рюкзаку, оставляя старшую на кухне в одиночестве. И не понимании.             – Я кое-что забыла. – она подходит, к сидящей на стуле девушке, и опускается на колено. – Я уже однажды дарила тебе кольцо, и тогда мы договорились, что это не предложение. Но теперь, когда это действительно оно, нужно другое. – и протягивает коробочку, что успела открыть за спиной.             – Ещё обручальные будут. У меня так пальцев не хватит. – она смеётся, а Трусова надевает кольцо.             – Глупая. – Саша быстро целует её и садится за своё место. – Пальцев десять, а колец будет всего три. – в ответ она только получает шлепок по лбу. – Я люблю тебя.             – И я люблю тебя. – и снова самые счастливые улыбки.

***

            Алёна просыпается от стойкого запаха кофе. Это может значит только одно – завтрак готовят и на неё тоже. Трусова пьёт только чай и каждый раз ругает свою девушку из-за почти зависимости от кофеина. Но всё равно готовит его для неё. Особенно в важные дни. А сегодняшний – самый, что ни на есть, важный.             Она заходит на кухню, всё ещё не до конца раскрыв глаза, и, подойдя со спины к Саше, оставляет лёгкий поцелуй в волосах.             – Доброе утро. – она садится на стул рядом.             – Доброе. – младшая разворачивается с широкой улыбкой. – Так, план такой. Ты сейчас умываешься, мы завтракаем, я одеваюсь и ухожу, а ты собирайся. Вернусь за тобой через полтора часа.             – Ты чего раскомандовалась с утра? – Алёна получает в ответ слегка грозный взгляд. – Ладно-ладно, как скажете, Александра Вячеславовна. Только зачем тебе уезжать? Можем же вместе собраться.             – Мы вообще сегодня утром не должны были друг друга видеть. Скажи спасибо, что я не уехала вчера вечером.             – Ещё бы ты уехала. А всё это глупые приметы.             – Глупые, не глупые, но мне в любом случае надо ещё по делам кое-каким съездить. И нет, я не скажу, по каким именно. Скоро узнаешь. – короткий поцелуй, чтобы девушка не возмущалась. – Иди умывайся, у меня уже почти всё готово.             Алёна встаёт и всё ещё не понимает, как же так вышло, что ей повезло найти Сашу. Красивая, заботливая, властная, ух. Годы пройдут, если она серьёзно возьмётся за то, чтобы перечислять все достоинства этой девушки. Но на одно слово есть время прямо сейчас – лучшая. Вот и всё. И эта лучшая уже через пару часов будет её женой. Прекраснее и не придумать.             Трусова, на самом деле, просто уезжает, как только собралась, и настаёт очередь старшей, всё-таки время не резиновое. У неё было всего пару дней, чтобы решить, в чём идти. Платье – банально, но от белого цвета она бы не отказалось. Они не обговаривали свою одежду, что, кстати, глупо. Придут сейчас, как будто не вместе. Одна в повседневном, другая в костюме. Или одна в ярком, другая в чёрном. Или вообще в одинаковом. Странно получилось бы, всё-таки важный день. Но они были достаточно уверены друг в друге, поэтому смысла переживать из-за этого не было. Хотя, с другой стороны, хоть в пижамах, главное, вдвоём.             Саша пунктуальна, как никогда. Ровно полтора часа, и она звонит, чтобы сообщить о том, что она ждёт девушку внизу. Алёна в последний раз проверяет свой внешний вид и, обувая непривычные, но красивые белые туфли, спускается. Она идёт навстречу любви, а ноги слегка трясутся.             На улице её встречает Трусова, что стоит, опершись на машину, в классическом черном костюме с топом, её образ идеально сочетался ярко-красными волосами. Девушка буквально открывает рот, увидев старшую, что тоже предпочла костюм. Но только белый. Шикарное свадебное попадание. Кто-то в них сомневался?             – Ты выглядишь… – Саша не может найти слов. – Вау.             – И ты. – Алёна оставляет нежный поцелуй. – А что это такое? – она указывает рукой на белый кабриолет у той за спиной.             – А вот и те самые дела. Ты только не подумай, она арендованная. Только на сегодня, я знаю, что ты не одобрила бы покупку машины сейчас. Нас ещё отпуск ждёт. – она тянется на заднее сидение за цветами. – А вот тебе букет невесты.             – Вообще-то ты тоже невеста. – она принимает белые розы, а Саша кивает на место, где они только что лежали. Второй букет.             – Я обо всём подумала. – младшая отодвигается, чтобы открыть дверь. – Поехали уже.             И они едут. И их женят. Они не говорят клятв, потому что в них будто нет смысла. Лишь произносят слова любви, ставят подписи, надевают кольца и целуются. Долго и крепко. Предвещая всё счастливое, что с ними случится после.             Увы, но сегодня им ещё ехать на работу. К счастью, в этот раз общую. Однако сначала их ждёт праздничный ужин, точнее, обед, если обратить внимание на время. А потом у них будет встреча с организаторами очередного шоу.             И вот они уже туда опаздывают. И из-за чего? Из-за того, что Косторной было крайне важно съесть десерт и так же важно накормить им Сашу. Ну, и ничего, всего десять минут. Со всеми случается. И им даже везёт, потому что, когда они наконец добираются до нужного зала, их встречают лишь подруги, которые так же, как и остальные, всё ещё ждут начала мероприятия.             – Ладно, они. Но вы-то что опаздываете? – Аня здоровается с девушками. – Не утренняя вроде встреча, проспать не могли.             – У нас дела были. – с улыбкой сообщает Саша.             – Почему вы приехали на какой-то новой машине, от которой подозрительно пахнет праздником, да и выглядите вы как-то официально? – Камила, что сама только зашла, подходит к компании. – Видела вас на улице, привет.             – Вот такие и были дела. – говорит Алёна, и они почти синхронно поднимают руки, на которых блестят обручальные кольца.             Наступает тишина, пока все девушки пытаются понять, что им только что сказали. Все молчат, пока Лиза не начинает кричать, тут же осекаясь, когда понимает, что они тут не одни.             – Вы, что, поженились и никому не сказали? – Туктамышева ударяет ладонью по плечу светловолосой, от чего та вскрикивает.             – Так, не бей мою жену. – Саше крайне приятно пробовать на вкус новое слово. – Вот сейчас и говорим.             И начинаются поздравления. Целая феерия. Куча объятий, пожеланий. А Камила, что казалась ранее самой грозной из подруг, даже всплакнула. Буря эмоций у всех. И это бы продолжалось ещё долго, если бы встреча, ради которой все девушки тут и собрались, не началась. И всем пришлось погрузиться в тишину.             А Саша продолжает стоять по правое плечо от любви всей своей жизни, обнимая её за талию. В душе так тепло, а на сердце так спокойно. Их ждёт счастливая и долгая жизнь. И сто процентов вместе. В это уж у них точно бесконечное количество веры. Теплее и мягче, чем в руках друг друга, больше нигде не будет.