1.
14 января 2023 г., 11:31
Удар проходится по паху, от чего по всему телу, словно током ударило. Черт, твари, знают, куда лучше бить. Голова уже звенит настолько, что еще чуть чуть и он точно уснет и не проснется в течении нескольких часов. Следующий же удар проходится по челюсти. Язык, зубы, десна, все буквально онемело. Кровь брызгается изо рта, пачкая холодный, грязный, бетон. Холодно на улице. Давно уже вечер. И что он тут делает? Точно. Его наказывают.
Дыхание сбивается, рот буквально заполнен кровью от бесчисленных ударов в его лицо. Губы ужасно потрескались и даже неприятно шипит от холода на улице. Черт возьми, осень на улице, а он тут как лох последний, лежит в одной майке.
— Эй, Чонгук. На меня смотри, балда. — его за волосы совсем неаккуратно хватают и поднимают, заставляя еле еле открыть глаза. — Знаешь же, что передать ему, да?
— Пошёл к черту, конченный даун, — ухмылка сама по себе появляется на разбитых до крови губах. Собирая во рту всю собравшиеся кровь, сплевывает прямо на омерзительную физиономию, что стояло перед ним и громкий смех, который заставляет по телу пройти стаю холодных мурашек, разносится по брошенному зданию эхом.
— Кретин. — брезгливо стирая краем своей одежды кровь со своего лица, смотрит пару секунд на ухмылку, что раздражает и вставая на ноги, делает пару шагов назад и со всей силы, словно мяч в гол, бьёт прямо в лицо. — Даже звука боли не издашь? Какой гордый. Видать он этому тебя научил, — садясь на корточки перед парнем, который сгибается от боли, но звука не издает, хмыкает и холодными пальцами перебирает мокрые волосы, напрочь забыв о брезгливости, ведь волосы были мокрые от пота. И все же, сжать волосы у корней, наблюдая за тем, как парень стискивает зубы, то еще удовольствие. Грех было бы решить себя такой картины, которая доставляет кайф даже получше наркотиков, которых он принимает.
Голова уже кружится, еще чуть чуть и он уже в обморок грохнется. Вся ноющая боль по всему телу уже дело привычное.
Ужасно звучит. Слово «привычное» явное лишнее.
— Верно. А ты видимо еще не смирился с тем фактом, что однажды продул ему, вот и срываешься на мне, потому что у тебя силенок не хватит, чтобы сразиться с ним самим.
Чонгук мазохист? Определенно. Но один урок он запомнит навечно. Никогда не унижаться перед ублюдками. Не то, чтобы даже перед ублюдками. А вообще ни перед кем. Надо свою гордость держать в первую очередь.
— Ты бы лучше придержал язык, малыш, — усмешка срывается с отвратительных губ, улыбку которую так и хочется стереть кирпичом или еще чем то болезненным. Глаза выдают похоть, радость, и отвратительное чувство победы, хотя это не так, — Твоего хена сейчас даже в десяти метрах отсюда нету. Не боишься сдохнуть?
Двое парней, которые стояли сзади, по одному знаку подходят к Чонгуку и тут же приподнимают за руки, сжимая своими пальцами раны, из которых снова начинаются сочиться алая кровь. Боль тут же пронзает все тело, но нельзя. Крепко стискивая собственные зубы, не позволяя издать ни один звук, жмурит крепко глаза, ощущая сильное головокружение.
— Тэен, ты сам себе могилу роешь, гад вонючий.
— Заткнись уже, — птички, что влетают в здание издают звуки, и это хоть как то успокаивает. Шагами, парень отстраняется и приблизившись к стулу, на который опирался бита, берет ее в руки и довольно усмехаясь, смотрит на Чона, заигрывая бровями, — Знаешь что это?
— Это у тебя надо спросить. В отличие от тебя, я учился в то время, пока ты по мусоркам бродил.
— Этим, я лишил твоего хена пару зубов, — решая не зацикливать свое внимание на оскорблении, приподнимает биту, словно это корона, и громко заявляет Тэен, зловеще смеясь, от чего его собачки смеются за компанию.
Смех конечно отвратительный.
— А он тебе руку сломал. Каков итог?
— Ты слишком много шумишь. Пора тебя уже вырубить, — шаги на этот раз кажутся слишком громкими, птички, что недавно влетали, исчезли, словно пыль. Все тело что было в крови, смешалось в грязью на бетонах. Кажется, холод только усилился, ибо Чонгук не понимает, почему по его телу пошли неприятные мурашки.
Тэен, приподнимая свою биту в воздухе, готовый уже вот вот со всей дури нанести удар по челюсти парня, благодаря которому Чон явно окажется в больнице, начинает уже замахиваться, сказав напоследок «прощай», вот только дверь комнаты, в котором они находились, тут же отлетает с громким звуком заставляя всех замереть и приостановить свои действия.
— Сукин ты сын, Чхве Тэен.
Хриплый, но тем не менее грубый голос заставляет всех невольно глотать свои слюны от паники, что накатывает полной волной, окутывая все их тела мелкими дрожжами. Ужас сковывает все тело, которое еле держится на ватных ногах. Кажется, словно сердца бедных ребят упало куда то вниз, сопровождая громким стуком.
Бита парня, который была в колючих проволоках, обмазана в кровь. Сама эта картина заставляет дать понять, что это конец. Для них.
— Твоих парней я пощадил, но не могу обещать тебе того же, Король долбаебов.
Обкуренный, но такой любимый для Гука голос успокаивает.
Он зависим от курения. Слишком зависим. Каждый день курит. Каждые пять минут курит. Не может отказаться от этого. Не может отказаться от своей зависимости.
Так же как и от своих гребанных чувств к Чон Чонгуку.
— Юнги… — голос полон страха раздается по зданию эхом, что лишь еще сильнее вселяет испуг в сердца парней, который теперь брошены на произвол судьбы.
— Вам пиздец, ублюдки. — довольная усмешка касается потрескавшихся, алых губ, и приподнимая взгляд, тепло смотрит на своего хена, который снова же пришел его спасать.
Все, что он помнит, перед тем, как закрыть глаза, так это то, что Юнги с битой налетел на парней с матами, слушая жалобные мольбы парней, пропитанные болью.
А дальше темнота.
немного.
Вновь подкидывая на себя парня, которой спит, чтобы удобнее перехватить, шипит себе под нос, чувствуя, как собственные губы горят от удара битой.
— Чтоб тебя, Чонгук. Нахрен тебе ноги сдались? — и пофиг, что он его не слышит. Ему необходимо просто выпустить пар, не смотря на то, что минут десять назад, он сломал тем парням кости.
Не описать словами, что он чувствовал, когда ему сказали, что подозрительные типы похитили Чона. Испуг вперемешку с яростью? Страх на навсегда потерять этого парня? Действительно словами не описать. И все же, наконец таки найдя Чонгука и сейчас забирая его, он не испытал того, что достаточно наказал обидчиков. Руки, которые сейчас придерживают парня так и просятся снова пройтись битой по тем мордам.
Необходимое желание курить возрастает с каждой секундой только новой волной, но его руки заняты. Губы так и просятся снова вкусить вкус этих любимых сигарет.
Руки, что лежали на груди Мина, начинают дергаться и губы, что были в районе уха парня, начинают тихо шипеть.
— Блять, голова…
— Очнулся? — продолжая все шагать вперёд, недовольно цокает, и снова подбрасывает парня, удобно перехватив.
Свою куртку, которую он надел на себя, Юнги напялил на младшего, и плевать на то, что ему сейчас и самому холодно. Он бы конечно мог просто нахрен бросить Чона там помирать и пойти домой. Или вообще даже не влезать в драку. Он бы так сделал, будь на месте Гука другой человек.
Но в том то и проблема, что Юнги очень дорожит Чонгуком. И это ещё мягко сказано.
— Хен, голова болит, — тёплая куртка, что накинута на него делают свое дело, не давая мёрзнуть от холода и не сдохнуть к чертям.
— Естественно, тебя же там отжарили как мясо на гриле.
— У тебя нет варианта получше для сравнения?
— Ты знаешь какой у меня IQ.
— Да уж, знаю. — недовольно шикнув, тут же утыкается носом в шею старшего и прикрывает глаза, чувствуя, как спокойствие разливается по всему его телу от этого родного запаха.
— От твоего рта воняет, отвянь от моей прекрасной шеи.
— Да черт тебя дери.
***
Нести на себе тяжёлый груз, особенно если это человек, сложно. Чонгук сам по себе парень не худой, так что, весит он конечно***
— Хосок, не надо мне сейчас читать нотации и приезжай уже. Я задолбался уже тебя ломать. Ты похлеще школьницы перед первым сексом. Все, я жду тебя. Сбросив звонок на телефоне, не желая больше слушать возмущенные жалобы своего давнего друга, засовывает обратно гаджет в задние карманы джинс и достав сигареты, тут же их зажигает. Привычное дело уже. Смотреть на улицу с балкона, курить и изредка бросать взгляды на мелкого, что сейчас спит на кровати. — Как же я устал. — устало откидывая голову назад, ощущая, как ветер приятно щекочет его лицо, затягивает дым внутрь и прикрывает глаза. Подростки на улицах весело проводят время, шутя и играясь друг с другом, не боясь услышать недовольные возгласы соседей. Вот что значит поистине свобода. Открыв глаза, сталкиваясь с красивым ночным небом, который покрыт яркими звездами, усмехается и потушив сигарет, ступает босыми ногами по холодному полу внутрь, закрывая двери балкона. Присаживаясь на корточки перед кроватью, на котором сейчас лежит Чонгук, Юнги словно боится дышать, лишь бы не разбудить мелкого. Кажется, словно его сердце сейчас заливается адреналином, ибо если Чон откроет глаза и столкнется с Юнги, который глаз с него не сводит, то это уже будет полный пиздец. Худыми, длинными пальцами поднимаясь к волосам парня, что лежали на лице, аккуратно их убирает за ухо и невольно, сам того не замечая, улыбается настолько искреннее, что он сам в шоке. — Чёрт, — тут же убирая свои руки, вскакивает на ноги, пытаясь совладать со своим желанием прикоснуться к этим желанным губам. Возбуждение постепенно начинает возрастать против воли хозяина тела, а представления в голове не самые чистые, — Пошло это нахер. Наплевав на все, на все принципы, что так друзья не делают, ложится на кровать рядом с парнем, и тут же утыкается носом в открытую шею Чона, вдыхая в себя приятный запах.***
Баскетбол, это действительно то, чем любит заниматься Юнги. Ты бросаешь мяч и она попадает прямо в яблочко. Это действительно то, что приносит огромное удовольствие. Ты не хочешь улыбаться, но от осознания того, что ты снова попал в кольцо радует. Сколько лет Юнги уже играет в него, но это увлечение никогда не надоедало, даже учитывая тот факт, что он знает, что попадет. Или может он любит баскетбол, потому что это именно то, что сблизило его с Чонгуком, из-за чего в конце концов обе стали лучшими друзьями? — Отъебись мелкий. — поднимая руки держа в нем мяч и подпрыгнув, не забыв инстинктивно бросить, попадая в кольцо, произносит подросток, который уже задолбался отказать мелкому. — Тот факт, что ты старше меня на четыре года не делает меня мелким, старый пердун, — обиженно дуя свои и так маленькие губы, тихо, но в то же время, чтобы услышали, бубнит мальчишка, смотря на свои ноги. — Ебал я на число. Они всего лишь цифры. Либо ты сейчас сам сваливаешь, либо я применяю силу и брошу этот чертов мяч в твою голову, внутри которой и так ничего нет, — останавливаясь и показательно поднимая руку с мячом, доказывая тот факт, что не шутит, грубым тоном произносит юноша. — Да все, ухожу. — тут же вскакивая со скамейки, на котором он сидел, от испуга вмиг двигается в сторону своего дома, успев перед этим показать язык подростку. — Чонгук, просыпайся. Медленно открывая глаза, сталкиваясь с часами на стенах, которые показали двенадцать часов дня, Чон чувствует ужасную жажду во рту, чувствуя, как горло пересохло от нехватки жидкости. — Воды, хен, — не узнавая собственный голос, прохрипел Гук, и заставив себя пересилить, садится на пятую точку, спиной прислоняясь к спинке кровати. Видя, как ему подают кружку полон воды, хватается за нее, как за спасательный круг, жадно выпивая из него все. Комната вся запахла сигаретами, которых Юнги курил каждые пол часа, видимо так и не поспав сегодня. Хотя, как тут уснуть, когда лучший друг лежит в таком состоянии. Еще чуть чуть и Юнги даже подумывал совершить суицид, потому что словами не описать всю ту вину, что он чувствует перед мелким. — Дай сигу, — замечая, как старший снова курит, совсем не думая о том, чтобы прекратить хотя бы сейчас, просит младший и уже протягивает руку, которую же отвергают, оттолкнув. — Мечтай. — и снова затягивает окурок. — Пфф. — наплевав на все, забирает у Мина сигарету из его губ и сам затягивает, от удовольствии прикрыв глаза и выдыхая дым в наружу. — Идиот, обойдешься денек без сигарет, — врезав подзатыльником и забирая обратно свою сигарету, недовольно произносит Юнги, и потушив ее, встаёт на ноги, — Хосок проверил тебя. Сказал, что переломов нет, но все же, следить за собой надо. Жить будешь. Комната погружается в гробовую тишину, и ровно через пару секунд, вновь раздается шлепок. — Эй блять, за что? — ощущая, как затылок уже болит от двух ударов, повышая тон, возмущается Чон, кидая свои яростные взгляды на старшего, который снова на него в ответ. — За все блять. Мелкий, тебе совсем жить надоело? Ты что, разучился бегать или спермотоксикоз совсем уже затуманил твой разум, что ты забыл очевидного? Или сигареты съели твой мозг, что ты стал настолько тугодумом? Я у тебя спрашиваю, ты, идиот. — Не надо мне тут сейчас читать нотации. Не влезай ты во все это дерьмо, я был бы целым и невредимым, — откидывая одеяло куда то прочь, голыми ногами вступая по полу, встаёт на ноги и зачесывает волосы назад. — А кто мне чёрт возьми говорил, «я пойду за тобой куда угодно, даже на смерть»? Трахаться прекращай с кем попало, тогда может и поймёшь, что надо делать в таких случаях. — Пошли в клуб лучше, м? Затусим от души. — Пошёл в жопу, у меня сегодня выходной. — Ты не работаешь. — Выходной от тебя.
