Момент из баскетбола.

— Чонгук, долбаеб хренов. Остановите его уже кто-то. — раздается крик одного из парней. Алкоголь совсем уже затуманил разум, оставляя место лишь желаниям и похотям. — Боже, я его не знаю, — прикрывая свои глаза, отвернувшись от своего друга, который на данный момент на виду у всех танцевал стриптиз, прошептал Юнги, доставая из карман новую пачку сигарет. К сожалению его любимые сигареты закончились в магазине, где он чаще всего покупал, из-за чего пришлось покупать что-то новое. А Мин не любитель чего то нового. Ему нравится все привычное. — Эй, Юнги, кто ж знал, что у тебя такой отбитый друг, — его мягко толкают в бок, привлекая к себе внимание, в голосе которого явно слышалось усмешка. Снова заглянув на младшего, замечает, как тот слегка нагибается и собственными руками лапает свою задницу, хитро ухмыляясь. Вот же чертенок. — Я его не знаю, — недовольно фыркнув, поджигая сигарету, прижимает к губам и затягивает. Клуб, в котором они сейчас сидят бомбит просто громкой музыкой. Все тут уже выпитые, от многих разит сигаретами и наркотиками. К счастью, Юнги хоть и любитель сигарет, но он всей душой ненавидит эти наркотики. Будь у него шанс, он бы вообще стер их с лица земли. — Да ладно, зато с ним не скучно. Ты посмотри, как он танцует. Взглядом проходясь по телу младшего, который кажется не планирует прекращать, подмечает, что ещё чуть чуть и тот даже может снять с себя одежду. — Надо заснять это на камеру. Сам же потом будет стыдиться себя. — мигом доставая свой телефон, ухмыляясь и облизнув свои губы, от предвкушения прикусывая их, включает камеру и снимает все на видео. — Чонгук, сними с себя одежду. Давай. Услышав слова своего хена, Чон хитро улыбаясь, подмигивает ему и медленно, издевательски медленно, начинает снимать с себя футболку, кидая его на рядом стоящий диван, слыша вопли влюбленных девушек, что наблюдали за ним и восхищённые крики парней, которым явно нравилось телосложение младшего. — Идиот, я пошутил вообще-то, — вскакивая с дивана и тут же мчась к своему другу, который открыто игнорируя старшего, начинает расстёгивать джинсы. — Ты решил тут устроить порнуху? Сам же потом жалеть будешь, кретин. — Хен, давай, присоединяйся. Вместе оторвёмся по полному. — Двойной кретин, — дав подзатыльник Чону, взгляд не по своей воле опускается к прессу младшего, который не смотря на удар, продолжает бесстыдно всех совращать своим танцем, выгибаясь и соблазнитель кусая нижнюю губу. — Юнги, не мешай ему. Пусть продолжает, нам нравится, — поднимая свой бокал, который был полон алкоголя, произносит юноша, еле переплетая язык. — Заткнись. Сигарету, что он недавно курил, куда-то пропала. Или он ее где-то уронил. Фиг поймёшь. Доставая новый окурок, поджигая его, снова затягивает, усаживаясь на свое прежнее место, изредка бросая свои косые взгляды на младшего, и все же не выдерживая, облизывает собственные губы от картины перед ним. Заканчивая совращать всех тех, кто находился в клубе, Чонгук останавливается и залпом выпивает рюмок алкоголя, что стоял на столе. — Я устал, все, не могу больше. — усаживаясь на место рядом со своим хеном, усталым голосом произносит Чон и наливая вновь в бокал виски, смотрит на Мина, улыбаясь по пьяни. — Выпьем? — Выпьем. — и звук бокалов, стукнувшись друг об друга.

***

— Ну и нахрена ты столько выпил, идиот? — руками поглаживая спину младшего, который спустя пару секунд, вновь блюет в мусорку, шипит Юнги, — Боже, воняет от тебя ужасно. — Ты ни черта не помогаешь. — и снова блевотина. — Обращайся, — усмехаясь, руками мягко постукивает по спине, оглядываясь по сторонам. Спустя минуту, Чонгуку видимо становится более менее, судя по тому, как тот отходит от мусора, еле двигая своими ватными ножками и ложится прямо на землю, наплевав на то, что она грязная. — Ох, как хорошо то мне стало, — смотря на ночное небо, улыбаясь по глупому, не думая ни о чем лишнем, произносит Чонгук и подняв руку в воздух, рассматривает его, словно никогда в жизни не видел его, — Пиздец, у меня оказывается есть рука… — с удивлением осматривая свои пальцы, в каком то шокированном тоне произносит младший. — И у тебя нет мозгов. — Но ты же любишь меня таким. — уверенно, еле как переплетая своим языком, шепчет Чонгук и смотрит в Юнги прямо в глаза. Взглядом пожирая Гука, что сейчас лежит на грязной земле, молчит, пытаясь что-то придумать в своей голове для ответа. Почему это так сложно? Вместо слов, которых он так и не придумал, двигается в сторону младшего и опускаясь на колени, рядом с ним, ложится тоже спиной об землю, за компанию смотря на ночное небо, которое до ужаса завораживает. — Верно, люблю. Это запрещено? — дыхание от своих же слов сбивается. Сердце быстро бьётся. Адреналин начинает постепенно ускорятся в крови, слыша в ушах, каждый стук своего сердца. Небо действительно завораживает. И луна очень красивая. — Луна сегодня красивая, — прошептав эти слова, Гуки смотрит на старшего, что сейчас лежит рядом с ним, и усмехается, — И почему мы лежим на земле? Мы будто бомжи, что лишились дома. — Это у тебя надо спросить. Вставай давай, — вставая на ноги и подавая свою горячую руку младшему, улыбается слегка. Словно пытаясь дать ему понять, что где бы Чонгук не был, он всегда будет с ним. — Какого хрена?! — вскрикивает юноша, когда в его голову выливается молочная жидкость. — Молоко прокисло. Вот и вылил его в помойку. — как ни в чем не бывало, произносит Мин и пожимает плечами. Выбросив баночку в мусорку, подходит к юноше, и поправляет его пиджак. — Ты не волнуйся, это отмоется. Наверное. Ухмыльнувшись, проходит мимо него, задевая плечом и садится на корточки перед пацаном, что сидит на полу с разбитыми губами. Щенячими глазами смотря на своего спасителя, прикусывает свои губы, понимая, как глупо он сейчас выглядит. И почему он должен застать его сейчас именно в таком виде? — Долго будешь унижаться? Поднимай свою задницу, — и протягивает свою руку, которую через пару секунд пожимают. Как никак, но Юнги всегда готов дать ему руку помощи. Все еще лежа на земле, смотря на руку, которую ему протянул старший, ухмыляется и пожимает его. Он сам не осознаёт, как его, притягивая за руку, поднимают с земли, чуть ли не сталкиваясь лицом с старшим. Пару сантиметров остались между их лицами, заставляя тут же затаить свое дыхание, смотря прямо в глаза, и нервно глотать свои слюны. Еще чуть чуть, и Юнги точно помрёт от инфаркта. Сердце будто остановилось. Глаза сами по себе опускаются на алые губы младшего, которых Гук облизывает. Не смотри, Юнги. Не смотри епта. — Спасибо хен, от души. — смеясь, и произнося эти слова, Чонгук отстраняется от Мина и топает в сторону дороги, из-за пьянство ходя как алкаш, — Давай веселиться. — Ты куда пошёл? — За алкоголем.

***

— Чёрт возьми, хен, нас же посадят. — Да ладно, не кипишуй. Ты же хотел повеселиться. — довольно усмехаясь, облизнув свои губы, осматривает свое искусство, кивая. — Будь проклят тот день, когда мы начали дружить, — все продолжая возмущаться, шептал Чонгук, оглядываясь по сторонам, и все же, вместе с старшим рисует на стене картины баллончиками. Что-то, а бросать друг друга никто из них не собирался. — И я тебя люблю, пупсик, — взглянув на младшего, подмигивает ему, послав воздушный поцелуй и одним движением баллончиком доканчивает свой шедевр, — Теперь сваливаем. Хватая младшего, замечая в далеко пару офицеров, которые на сегодняшний день были патрулями, дёргается Юнги, но его тут же останавливают. — Стой, стой, еще один штрих. Пшыкая баллончиком на стене банка, дорисовав свое дело, кусает свои губы, пытаясь сдержать свою ухмылку и закончив, кидает все вещи в мусорку. — Валим, пока нас не поймали, иначе… — Эй вы там! Стойте на месте. Остановившись на месте, обернувшись назад на офицеров, смотрят друг на друга, и мысленно сказав другу другу «на счёт 3» тут же срываются на бег, слыша сзади крики. Адреналин тут же повышается до максимума. Сердце бедных парней быстро быстро бьётся, а непослушные ноги сами инстинктивно со скоростью двигаются, глазами ища переулок, чтобы спрятаться. Руки начинают потеть от нервного момента, но вкус свободы это то, что парни ставят на первое место. Ничто и никогда не заменит это чувство, когда ты ощущаешь себя полностью свободным. Усталость начинает медленно накатывать, ноги стали медленнее бегать, а дрожь по всему телу только увеличивалось. Слышен был каждый стук сердца в ушах, сопровождаемый тяжелым дыханием. Безлюдная улица, в котором, почти никто, и никогда не гуляет, бегут два парня, за которыми бегут два здоровых мужика. — Мелкий, черт тебя дери, двигай быстрее своей задницей, — замечая, как Чон начинает отставать, хватает за руку и не отставая, глазами продолжает искать выходы. Паника начинает накатывать, когда не находишь нигде уголка, в котором можно хотя бы спрятаться временно. Спокойно Юнги, не в первый раз убегаешь от копов. — Стойте на месте! — кричат сзади офицеры, светя в них фонариками, не отставая от них. — Поцелуйте мой зад, — успев показать факью, кричит Юнги, не забыв ухмыльнуться, и заметив наконец переулок, за котором можно скрыться, вздыхает расслабленно, и ускоряется, все продолжая держать младшего за кисть. — Хен, я больше не могу. Ноги устали, — сзади ноет Гук, который действительно пытается не отставать, собирая все свои силы воли в кулак и вкладывая это все в побег. Чувствуя, как еще чуть чуть, и Гук грохнется, младший держится изо всех сил, и ускоряется, пытаясь не отставать от старшего. — Мы уже близко, — в последний раз взглянув на офицеров, что почти приблизились к ним, скрывается за переулком, сталкиваясь со стеной, — Залезай. Быстрее! Руками толкая Чонгука к стене, приказывая перелезть его, шепчет Юнги, оглядываясь назад и помогая ему быстро залезть. Крики патрулей слышатся уже совсем близко. Сердце упало куда-то вниз от бешеного адреналина в крови. Вся это ситуация просто сумасшедшая, но она безумно нравится парням. — Юнги, залезай. Скорее, — кричит по ту сторону младший, который уже перебрался через стену. Руками хватаясь за стену, ногами залезает по маленьким дыркам, и в ту же минуту, когда офицеры уже пришли, на секунду смотрит на них и победно ухмыльнувшись, спрыгивает со стены, сталкиваясь с Гуком. — Боже, я ненавижу тебя, Мин Юнги, — хватаясь за руку старшего, как за спасательный круг, шипит Чонгук и удостоверяясь в том, что их сейчас не преследуют, не сумев устоять на ногах, садится на дорогу, восстанавливая дыхание. — Господи, я чуть не обосрался там. Весело улыбаясь, не сдерживается Мин и смеётся во весь голос, который раздается по всему тихому улицу. — Ты чокнутый придурок, — бросая недовольный взгляд на хена, шепчет Чонгук, нахмурившись и ложится на дорогу, прикрывая глаза, — Но признаться честно, мне понравилось. Ощущая, как сердце все еще быстро бьется, не успокоившись, усмехается и снова смотрит на старшего, сталкиваясь с ответным взглядом. — Чего смотришь? Влюбился в такого красавчика, как я? — заигрывая бровями, самодовольно спрашивает Гук, ухмыляясь и для вида кусая свои губы. — Да кому ты нужен? — Да иди ты нахер.

***

Светя фонариком на стены банка, которую изрисовали те парни, офицеры матерятся, понимая, что им теперь влетят от боссов. Пнув рядом стоящую камень, снимают с себя шапку и бросают со злости на землю. — Вот сволочи. Делают они, а страдаем мы. Тяжело вздыхая, поднимают голову к ночному небу, пытаясь успокоить свою агрессию. Снова осматривая рисунки фонариком, замечают надпись на самом углу картины. Чонгук любит своего Юнги.

И даже если весь мир будет против того, чтобы я был с тобой, я перешагну их и возьму тебя за руку.