На пути к себе

“О друг, оболочку вещей позабудь, Ищи ты в вещах и явленьях лишь суть. Кто знания, щедрости, веры лишён, Одна оболочка без сущности он.”

Саади Ширази.

*

Со Чанбин уныло смотрел на стопку в своей руке, что до краёв была заполнена остро пахнущей прозрачной жидкостью, именуемой соджу, силясь рассмотреть на гладкой поверхности алкоголя что-то, что бы подсказало ему как жить свою жизнь дальше, будто у него не стопка зажата в пальцах, а колдовская сфера, которая расскажет ему прошлое, настоящее и будущее. Вздохнув, Бин водрузил полную ёмкость на стол, так и не притронувшись к выпивке и посмотрел на своего визави: Ким Сынмин, его лучший друг, восседал напротив и глядел на него с непроницаемым выражением лица, устроив локти на столе и подперев одной рукой голову. Недоволен. Чанбин слишком хорошо знал своего друга, дабы понять это с полувзгляда. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, он обвёл заведение в котором они находились отрешённым взглядом. Внутренняя отделка бара была достаточно проста, но выполнена со вкусом. Неяркий приглушённый жёлтый свет вмонтированный в потолок лился на посетителей, делая их лица более мягкими и приветливыми. Стены имитирующие кирпичную кладку, высокая барная стойка с широкой дубовой столешницей, коллекция пустых бутылок от различного высокоградусного пойла, что стояли во всю стену как элемент декора за спиной бармена, поблескивая разноцветными стеклянными боками, высокие барные стулья с чёрными мягкими сидушками, тихая ненавязчивая музыка, слабый человеческий гомон. Было уютно. В последнее время они часто здесь бывали. По вине Чанбина. Именно поэтому Сынмин был ужасно недоволен, так как бездействие друга его крайне раздражало и никакие увещевания вкупе с мотивацией на Со не действовали, так как тот был чертовски упрям, что доводило состояние Кима до крайней точки кипения, не смотрю на всю холодность его натуры. Завсегдатаями сего бара они стали совершенно случайно — Бин влюбился. Банально и тривиально. Нет, не в питейное конечно, а в парня. Поэтому Сынмо каждый вечер пятницы сопровождал своего стеснительного друга в бар, выступая в качестве моральной поддержки, жаль толку от этого практически не было, ведь Со не делал никаких подвижек в сторону понравившегося человека. Незнакомец неизменно сидевший на высоком барном стуле, грациозно вытянув свои длинные, но крепкие ноги обтянутые синим денимом, о чём-то болтал с барменом, пока Бин любовался им, словно венцом человеческого творения в Парижском Лувре. Парень был хорош собой, неоспоримый факт. Если судить по стандартам корейской красоты, то можно было смело утверждать что он красив. Длинные ресницы кошачьих глаз давали тень на скулы, добавляя флёра и дымку загадочности в чужой образ. Аккуратные губы так и норовили растянуться в ухмылке, когда он глядел из-за длиной тёмно-синей чёлки на бармена. Этот молодой человек точно был из семейства кошачьих, вот только явно не домашним питомцем, а каким-нибудь хищником, пумой или гепардом. Сынмин не то чтобы не любил таких, он интуитивно чувствовал, что им просто не по пути. А Чанбин... Чанбин влюбился. Утонул в этих блестящих хитринкой глазах, в этой грации движений, в этой изящной линии тела. Вот уже на протяжении месяца каждый вечер пятницы у друзей проходил однообразно: Бин после работы тащил Кима в этот бар, они вяло вели диалог выпивая и слабо закусывая, пока Со издали исподтишка рассматривал прекрасного незнакомца так и не решившись подойти. У Чанбина были комплексы. Много комплексов. Трезво оценивая свою внешность глядя в зеркало, он мог со стопроцентной уверенностью сказать, что красавцем не являлся. Острый подбородок, небольшие глаза, достаточно крупный нос и пухлые щёки. Ладно, глаза ему нравились. На этом, в принципе, всё, потому что остальное вызывало в нём отвращение. Его волосы вились и пушились, Сынмин часто в шутку называл его чёрным пуделем когда он был без укладки, даже не догадываясь что у Бина есть комплексы даже насчёт волос. Лет до двадцати он был угловатым и худосочным низким подростом, что с возрастом удалось исправить. К сожалению поработать вышло лишь с угловатостью да худобой, накачав все имеющиеся мышцы тела на тренажёрах, чего с ростом, к сожалению, сотворить не удалось. Из-за всех этих комплексов, неуверенности и нелюбви к себе, с романтическими отношениями у Чанбина не складывалось. Даже когда тело приобрело рельеф, ему всё ещё было сложно заводить знакомства с дальновидными планами на будущее. Конечно к двадцати пяти годам он всё же приобрёл кое-какой опыт, но этот опыт носил скорее сексуальный характер, не имея глубокого морального подтекста. Где-то в самым потаённых недрах души Бин холил и лелеял мечту встретить любовь, чистую и трепетную, нежную и взаимную... Встретить, взять и никогда не отпускать. И чтобы сама любовь не желала его покидать. Чтобы однажды и навсегда. Окончательно и бесповоротно. Только вот кому такое счастье, в его лице, нужно? Чанбин почувствовал как его тянут за манжет рукава бордовой рубашки, что сегодня была на нём. Он поднял глаза на друга, что протянув руку через весь стол, дёргал, пытаясь привлечь его внимание. —чего тебе, постылый? —слышишь, несчастный, —спокойно начал Сынмин, хотя во взгляде полыхал огонь ярости, плещущий холодным синим пламенем в радужках глаз, —вали уже к предмету своих воздыханий и познакомься уже! Я задолбался таскаться в этот бар каждую неделю и пялиться на твою безрадостную морду лица, прихлёбывая соджу. Мы так скоро сопьёмся. Либо ты отрываешь свою огромную задницу от насиженного места и идёшь к тому парню, либо ты мне не друг и я сюда больше ни ногой. —я не могу... —уныло отозвался Со. —в смысле? Ноги есть? Значит дойдёшь. Дар речи есть? Значит заговоришь. —речь Сынмина стала отрывистой и тихой, что говорило лишь об одном: он начал выходить из себя. —ты его видел? Я и рядом не стоял! —Бин принялся слабо оправдываться. —конечно не стоял! Ты ж не в состоянии поднять свою пятую точку и подойти чтобы рядом встать. —сощурив глаза произнёс Ким. —да что я ему скажу?! "Твой папа, наверно, садовник, иначе как он смог вырастить такой редкий цветок?" —взвился Бин. —никогда не думал что твой словарный запас настолько ограничен. —едко заметил друг. —ты только что сказал что я ограниченный. —заметь, это ты сказал, не я! —ты был первым! —мы что, в средней школе? Что ты как маленький! Вали уже отсюда! Задолбал! —сердито буркнул Сынмин. —он пошлёт меня. —тоскливо отозвался Со, скосив взгляд на незнакомца. —даже если и так, хрен с ним! Значит он тебя не достоин. Подойди, заговори и не мучайся уже. И меня не мучай. Всем спасибо, все свободны. —было видно что младший больше не желает вести дальнейший диалог. Чанбин снова вздохнул. Прав был Сынмин, конечно прав. Да только сложно это всё. Отказы бьют по самооценке, а она и без того низкая, как его рост. Бин горько улыбнулся этим мыслям. Самоирония... Где же ты раньше была? Снова бросив осторожный взгляд на парня притягательной наружности, что так некстати приглянулся ему ещё месяц назад, он решился, будь что будет. Он морально настроен на отказ, значит и воспринимать его будет проще. Да и после Со сможет приходить сюда, дабы украдкой любоваться прекрасным незнакомцем. Перспектива, мягко говоря, удручающая, но в отношениях он привык довольствоваться малым. Резко поднявшись со своего места, Чанбин услышал неприятный звук скрипа отодвигаемых ножек стула по полу. Ким вскинув брови удивлённо посмотрел на старшего, очевидно не ожидая от него никаких действий, а тут такое... —ушёл форсировать события. —нервно произнёс брюнет, ищя поддержку в друге. —удачи, Бинни. —искренне пожелал Сынмин, ободряюще улыбнувшись. Со лишь кивнул и неспешно пошёл к барной стоке, мучительно медленно, дабы хоть немного отсрочить неизбежное. Затормозив около незнакомца, он словил на себе дежурно-ожидающий взгляд бармена, видимо тот подумал что посетитель к нему. Бин смущённо сглотнул накопившуюся во рту слюну, чтобы она не вытекла как только он откроет рот. Стрессовое состояние зашкаливало, он почувствовал как ладони предательски вспотели, а голова закружилась, поэтому он не придумал ничего лучшего, как ухватиться за барную стойку, искренне надеясь что от охватившей неловкости он не выглядит как переспевший помидор. —вам повторить заказ? —поинтересовался бармен, привлекая внимание. —нет, я... Простите... Я не за этим, я... —неуверенно проблеял Бин запинаясь через слово, робко поворачиваясь всем корпусом к прекрасному незнакомцу. Парень с кошачьей внешностью неторопливо пил свой напиток из высокого бокала, потягивая жидкость через зажатую меж губ соломинку и смотрел нечитаемым взглядом прямо на Чанбина. От осознания того что на него смотрят, брюнет крепче сжал столешницу, до побелевших костяшек пальцев. Нужно срочно что-то предпринять, иначе он выставит себя ещё большим дураком. —привет?.. Бину нужно было что-то сказать и он сказал, мысленно стукнув себя по лбу. Незнакомец выпустил трубочку изо рта и отставил бокал. —разве мы знакомы? —его голос звучал мягко, а глаза глядели изучающе, будто он примерялся к новой добыче. Возможно так оно и было. —нет... Но мы могли бы... Познакомиться? —промямлил Чанбин, давая себе очередную мысленную оплеуху. Боже, он точно сгорит от стыда и попадёт в ад за этот позор. А там его все черти засмеют, это уж точно. —вынужден отказаться. —мурлыкнул парень, возвращаясь к своему коктейлю. —нет? —переспросил Со на всякий случай. На какой такой всякий случай, он не знал. —нет. —отозвался незнакомец теряя к нему интерес. Будто он до этого был, ага. —ладно. —печально произнёс Чанбин делая шаг назад. Он понимал значение слова "нет", тем более он готовился к отказу, правда, даже не смотря на то что было действительно горько его принимать. Ну не везёт ему, не везёт! Возможно незнакомец уже состоял в отношениях или просто Бин ему не понравился. Ко всему прочему парень мог быть гетеро, да и отказал он спокойно, без колкостей и оскорблений. И на том спасибо. Он знал что его неуверенность сквозит в каждом движении, в каждом слове и передаётся собеседнику. Когда-то в одной психологической книге, что подсунул ему Сынмо, он прочёл "Прежде чем ждать любви от окружающих, сперва нужно полюбить самого себя". С этой фразой он был согласен полностью, но с собой не мог ничего поделать и сколько бы мотивирующей литературы он не читал, сколько бы не занимался самоанализом, его отношение к себе едва ли изменилось. Однажды, решив почистить галерею на телефоне, он зашёл в папку "Снимки" и пролистывая один кадр за другим осознал одну вещь — он в полной заднице. Каждое второе фото в полный рост являл собой дивное зрелище: красивое накаченное тело в зеркале тренажёрного зала с напрочь отсутствующей головой в кадре. Не любил он своё лицо, не любил. Ему казалось что на фотографиях он выглядит ещё хуже, нежели в жизни, хотя куда хуже... Странная форма лица, угловатый подбородок со шрамом, чересчур крупный нос, огромные щёки и узкие крохотные глаза, которые абсолютно теряются на его лице а-ля лепёшка. Все одноклассники дразнили его по этому поводу, вплоть до старшей школы, называя тем, на кого ни одна нормальная девочка не посмотрит, не говоря о большем. Одноклассницы слышали это и никак не контактировали с ним, не желая пятнать свою репутацию в лице сверстников. Тогда Бин замкнулся в себе, начиная тонуть сперва в обиде на общество, следом с обиды переходя на ненависть. Он ненавидел стандарты красоты навязанные социумом, он ненавидел сколь многое в корейском обществе зависит от внешних данных, он ненавидел себя, всей душой ненавидел, за то что родился ТАКИМ. Чанбин понимал что это пропасть без дна, ведь ненависть сродни яду, что отравляет тебя, поражая внутренности, выжигая всё то хорошее что оставалось в нём. Как всё же сложно быть неказистым геем, думал брюнет, чувствуя как сердце болезненно стучит слева в груди. Он сжал ладони в кулаки делая второй шаг по направлению к столику за которым его ждал Сынмин. Вот только отойти дальше ему не дали: Чанбин почувствовал на своём предплечье чужую ладонь и с изумлением обернулся, с трудом осознавая, что рука принадлежит прекрасному незнакомцу. Тот испытывающе смотрел на него из-под своей тёмно-синей чёлки и обиженно дул губы, словно ребёнок у которого отобрали леденец на палочке. —куда это ты собрался? —спросил молодой человек, всё ещё не выпуская его руки из своей. —эм... Ну я... Обратно... —растерянно произнёс Со, не зная как реагировать на столь пристальное внимание к своей персоне. Судьба ещё недостаточно над ним поиздевалась или что? Если этот красавчик начнёт глумиться над ним, у Бина на всю оставшуюся жизнь пропадёт желание знакомиться с кем бы то ни было. —как это, обратно? Ты вот так просто примешь отказ и уйдёшь?! —неверяще поинтересовался синеволосый. —ну да... —нахмурив брови подтвердил Чанбин, пока не понимая что за игра с ним затевается. —ты не собираешься меня добиваться? —как-то сердито вопрошал незнакомец. —но я думал раз "нет", значит "нет"... Возможно я тебе неприятен или... —вздор! —разгневано перебил парень, сузив кошачьи глаза, —как ты можешь быть мне неприятен, когда похож на сладкую сдобную булочку? —я... Что? —кажется Чанбин прямо сейчас был готов отправиться к праотцам или хлопнуться в обморок, на худой конец. Алая краска заливала его лицо, он не знал куда деть свои глаза и в то же время не мог оторвать взгляд от незнакомца. —впервые вижу чтобы кто-то так легко принимал мой отказ. Обычно все остаются в жалкой попытке завоевать. Только ты... Что же ты за булочка, а? Свалился на мою голову, такой весь робкий, неловкий, познакомиться не можешь, хотя сам сгусток мужской энергии и тестостерона. Как зовут тебя, сладкий? —мягко произнёс молодой человек. —Со Чанбин. —ошалело отозвался Бин. Он ослышался или понравившийся парень назвал его сдобной булочкой? Сладким?! Что происходит?! Он всё таки отключился и попал в рай? Это же не может быть реальностью... —Ли Минхо. Сколько тебе лет? —двадцать пять. —отлично, мне двадцать шесть, можешь звать меня "хёном". —игриво произнёс Минхо, ладонью, что всё ещё держала предплечье Со, поднимаясь выше к плечу, ощупывая чужие стальные мышцы под бордовой рубашкой с длинным рукавом. Кажется Чанбин задержал дыхание от чужих действий, в очередной раз обливаясь потом от нервов. Спокойно, это всего лишь рука, что касается его бицепса, ласково обводящая каждый рельеф длинными пальцами. Это всего лишь рука... Парня что ему нравится! Как, на лево его трижды, они перешли от "нет", до ласковых прикосновений?! Это у него флирт такой? —ты так напряжён, —нежно прошептал старший, прекращая манипуляции ладонью и снова поднимаясь выше, на сей раз задерживая руку на чужой шее, накрывая бьющуюся жилку пальцами, поглаживая, —расслабься, я тебя не съем, сладкий. По крайней мере не сейчас. Хищная улыбка расплылась по его лицу и Бин понял что пропал. Раз и навсегда.