На пути к себе

*

Что было дальше, Чанбин помнил смутно, какими-то обрывками, будто кто-то взял плёнку фильма и вырезал несколько кадров, скрепляя оставшееся в подобие полноформатной киноленты. Минхо взял его номер телефона, продиктовав свой в ответ и попросил написать в свободное время, при этом заигрывающе подмигивая остолбеневшему Со и вновь пододвигая к себе наполовину пустой бокал, допивая свой напиток через соломинку. Единственное что Бин помнил отчётливо — чужой дёргающийся кадык на изящной шее, что виднелась из горловины чёрной шёлковой рубашки, расстёгнутой на три пуговицы. Из оцепенения его вывело тихое хихиканье бармена, которое Чанбин, как ни странно, услышал, несмотря на шум в заведении. Все его рецепторы под влиянием стресса вели себя странно и если бы комар пролетел мимо, он бы и его услышал, настолько всё было обострено выбросом адреналина в кровь. Поклонившись, он слабо помнит как добрался до своего столика, где его встретил взволнованный Ким, что сразу уловил нетипичное состояние друга и поволок его на улицу, дабы тот хоть сколько-то пришёл в себя на свежем воздухе. Потом такси, родная квартира и целая ночь, в которой он то проваливался в короткий сон, то снова выныривал в действительность. Мысли кружили его в безумном неистовом танце, заставляя думать, думать и думать. Измученную голову совсем не беспокоила глубокая ночь, напротив, это было лучшее время заниматься самоедством, медленно и неспешно выедая остатки здравого смысла и души, зачёрпывая маленькой чайной ложечкой. Он же не придумал это всё? Минхо, бар, разговор? Как вообще такой невероятный парень как Ли мог заинтересоваться каким-то Чанбином? Весь мир у его ног, а Бин... Он так, назойливая прилипшая жвачка к подошве его дорогого лакированного чёрного ботинка. Ведь изначально он отшил его, а потом почему-то переиграл, словно чувства брюнета это какая-то незначительная ерунда. Зачем ему это? Ради забавы? Поиздеваться? "Сладкая сдобная булочка" билось в его голове чужим мягким голосом, словно молотком о наковальню. Хотелось нежиться в этих словах, завернуться словно в тёплый пушистый плед и жить осознанием что кто-то по-настоящему восхитительный сказал ему подобное. Только вот горькие слёзы брызнувшие из глаз размыли фантазию, словно холст что находился перед его внутренним взором, оставляя размазанный уродливый узор, некогда являвший собой прекрасного Ли Минхо. Не верил. Не мог верить. Потому и не писал. И не звонил. Ни через день, ни через два. С какой-то тянущей болью в сердце он брал свой телефон, заходил в контакты, глядел на безжизненные цифры, что складывались в заветный номер, так и не решаясь написать. На десятый день подобных мытарств Сынмин не выдержал и спросил: —Чанбин-хён, может хватит? —ты о чём? —встрепенулся Со, поднимая голову. Было обеденное время буднего дня и друзья находились в кафетерии через дорогу от компании в которой они трудились. Чанбин был финансовым аналитиком, а Сынмо статистическим учётчиком, хотя дружбу вели со школьной скамьи, ещё задолго до работы в одном офисе, несмотря на то что Ким был младше на год. —я про твои ежедневные истязания. На этом Ли Минхо мир не сошёлся ровным безупречным швом, хотя я понимаю как сложно тебе даётся любая влюбленность. —тихо произнёс тонсен. —я не справляюсь Мин, совсем не справляюсь. Мне так сложно с самим собой... Это как-будто многочасовой спарринг с тенью. Ещё немного и я тронусь умом. —Чанбин всегда был честен и открыт со своим единственным другом. Может поэтому они и держались друг за друга столь продолжительное время, выстроив дружеский альянс на фундаменте полного доверия и понимания. —я хочу чтобы наступил день, когда ты поверишь в себя и наконец-то осознаешь что ты красив такой какой ты есть, вне зависимости от подогнанных рамок общества. Что ты добрый, отзывчивый, чувствительный, ласковый, человечный и самый лучший хён, которого не возможно не любить. Ты достоин любви. Прекрасной и взаимной. Сколько раз он слышал подобное от Сынмина и каждый раз, как в первый, в его душе будто поднималось маленькое тёплое солнце, своими золотыми лучами согревая его израненное нутро. Со был искренне благодарен тонсену за поддержку и если бы не она, он бы точно загнулся не дожив до сегодняшнего дня. Отрицать то, что слышать такие слова в свой адрес было приятно — глупость полнейшая, поэтому он и не отрицал, только... Они ведь были дружественными, эти слова, а желание услышать подобное от человека в которого влюблён росло в геометрической прогрессии и с годами лишь усиливалось. —я боюсь... —знаю хён. Хочешь я ему напишу от твоего лица? —предложил Ким. —это будет нечестно по отношению к Минхо. —сомнение слышалось в голосе Бина. —ты слишком правильный и гуманный. Я не предлагаю ничего крамольного. —заметил Сынмо. —я напишу этим вечером. Наверное... Не знаю. Ничего не знаю. —сдался брюнет. И зачем он только подошёл тогда к Ли? Жил ведь до этого со своей глупой не взаимной влюблённостью и ничего... Этим необдуманным поступком лишь усугубил свою внутреннюю неуверенность, заставляя чувствовать собственную убогость ещё острее. —не делай это через силу. Хотя порой стоит выходить из зоны комфорта. Понимать бы ради чего... —задумчиво отозвался младший. —угу. —угрюмо согласился брюнет, буравя взглядом полупустую тарелку со спагетти перед собой. —тебе стоит отвлечься и оглянуться вокруг. Хочу обратить твоё внимание каким кокетливым взглядом на тебя поглядывает парень через два столика от нашего по правую руку. —хитро произнёс Ким, при этом совершенно не меняясь в лице, будто не происходит ничего особенного. Только не для Чанбина: он резко поднял голову, почувствовав как заболели шейные позвонки от необдуманного действия. К огромному удивлению старшего друг был прав и симпатичный молодой человек приятной наружности действительно смотрел на него с широкой улыбкой, а юркий кончик языка незнакомца призывно пробежал по нижней губе. Они встретились взглядами и Бин покраснел как дурак. Спешно отвернувшись, он нервно произнёс: —ты уже поел? Потому что я да. —хён, ты ведь понимаешь что тот парень заинтересован в тебе? Может это неплохой шанс..? Брюнет резко перебил Сынмина: —нет. Ему не я нужен, а хороший крепкий член. И я не намерен удовлетворять его потребности, мне это не интересно. —с такими взглядами на жизнь тебе стоит уволиться и податься в мужской монастырь. Без осуждения, хён. —устало отозвался тонсен подзывая официанта. Диалог завял как неполитый вовремя цветок. Во всяком случае, Сынмин сделал всё что смог.

＊＊＊

Уже дома Чанбин вернулся мыслями к обеденному разговору с Сынмо. Он не мог согласиться с тем, что друг прав от и до: отношения базирующиеся на страсти и сексе в случае Бина никогда не выливались во что-то большее, как-будто все партнёры видели в нём лишь секс-машину, такую себе заводную куклу для плотских утех. Некоторые бывшие откровенно стеснялись выходить с ним в свет, знакомить с друзьями, словно он какое-то пугало и образина, а не прилично одетый молодой человек. Подобное отношение ещё более ухудшало ментальное состояние Со, привнося дополнительный разлад в и без того шаткую самооценку брюнета. Поэтому он старался избегать подобных интрижек, скоротечных связей и хоть какой-то близости, желая не усугублять своё положение, пряча израненное сердце подальше от чужих глаз. Только вот с Ли Минхо что-то пошло не так. Слишком быстро он запал Бину в душу, слишком прочно он поселился в его мыслях. Он был тем до кого не дотянуться, но тем, от кого невозможно отказаться. Из раздумий его вывел зазвонивший смартфон, что стоял в соседней комнате на зарядке. Отложив книгу по психологии, что до этого держал в руках в безуспешной попытке прочесть хоть страницу, Чанбин пошлёпал босыми ногами по полу с подогревом, дабы ответить на звонок и узнать что Сынмин от него хочет будто они не виделись пару часов назад на работе. В том что это звонит друг у Со не было сомнений. А кто ещё, собственно? Разве что мама... Каково же было его удивление, когда на экране белым по чёрному было написано "Минхо-хён". Замешательство Чанбина было настолько сильным, что он так и остался стоять с телефоном в руках, изумлённо глядя на гаджет и не предпринимая ровным счётом ничего. Смартфон замолчал лишь для того чтобы ожить вновь. Очевидно Минхо не привык принимать поражение. Брюнет собрал всю имеющуюся волю в кулак, присел на край аккуратно заправленной постели и сглотнув принял вызов. —да? —неуверенно промямлил Бин. —сладкий, ты чего морозишься? Не звонишь, не пишешь, нюдсы не шлёшь? —вместо приветствия поинтересовался Ли. В его голосе отчётливо слышалось недовольство, слегка припорошенное озорством, словно сахарной пудрой. Чанбин закашлялся от чужих вопросов, не найдя что ответить. Он терял все крупицы здравого смысла на фоне этого хёна. —так и будешь молчать? —допытывался Хо, продолжая, —слушай внимательно: желаю видеть твою тушку завтра в семь в нашем баре. Без опозданий. И отключился. Со ещё какое-то время держал телефон у уха, до конца не веря в произошедшее. Завтра суббота... Стоит ли идти на поводу у этого хитрого хёна семейства кошачьих или следует написать что у него другие планы, конечно же несуществующие. Наконец отняв смартфон от уха, он набрал Сынмина. —Мин, мне Минхо встречу на завтра назначил, что делать?! —в панике заорал брюнет как только друг ответил. —почему я не удивлён? —риторический отозвался Ким, следом продолжая, —в котором часу и где? —в том самом баре на семь вечера. —хорошо, завтра к пяти буду у тебя. —сдержанно произнёс тонсен. —стоп, подожди, зачем? —непонимающе спросил Бин. —как зачем? Помогу тебе правильно одеться для свидания. —это не свидание! И я на него не иду! —хён, куда ты денешься, когда разденешься. И бросил трубку. Чанбин взвыл откидывая телефон на кровать около себя и пал ничком на покрывало хватаясь за голову, в надежде что пол под ним разверзнется и он провалится в загробный мир, дабы не решать все свои земные проблемы. Его моральное состояние совершенно не рассчитано на такое колоссальное количество стресса. Слишком много неверно принятых решений за последний месяц. Слишком много.