небытие

      всё вокруг было до жути пропитано алкогольным запахом и максимально неприятной любому трезвому человеку атмосферой. под утро, а именно ближе к четырём ура моргенштерн был уже давно пьян в усмерть, причём позже плюсом к этому ещё и «споил» своего бедного саунд-продюссера — и без того бледненького худощавого мальчика, создающего всем своим видом желание подойти, встряхнуть его и с наигранным или же настоящим интересом спросить про самочувствие. именно это каждый, кто замечал мальчишку и ощущал, за исключением разве что алишера, которому по праву стоило дать звание самого пьяного человека на данном мероприятии.       пока ещё ничего не выпивший славик наконец разыскал моргенштерна среди толпы мало знакомых людей, убивающихся под бьющую уши музыку. парень, желая сильно не беспокоить алишера, он легко робко потеребил старшего за плечо, дабы обратить на себя внимание. как только кудрявый парень с туманным взглядом обернулся на битмейкера, тот решил приблизиться к самому уху алишера, чтобы тот точно его расслышал сквозь громкие басы их общих треков.       — алишер, ты последний раз брал ключи от моей машины? они где сейчас? — почти прокричал славик, пытаясь сопротивляться шумной мешающей разговору музыке.       — тебе разве нужно было куда-то ехать в 4 утра? эй, ты куда собрался вообще? — с некоторым недовольством в голосе произнёс алишер, или, если быть точнее, пытался произнести, но речь была довольно несвязной.       — нет я… просто надоел немного весь этот шум, хочу уехать куда-нибудь подальше, лишь бы тихо было. да и что-то не очень хорошо себя чувствую. — он сказал правду, но из-за последующей фразы собеседника тысячу раз передумал и посчитал более надёжным вариантом всё-таки соврать, хотя было уже поздно.       — неет, ты чего, куда уезжать то собрался ма… м… э… короче это, пошли со мной наверх. — кое-как произнёс алишер, взял полупустую бутылку с крепким вином, а также славика под руку, оставил одну какую-то сомнительную даму и потянул младшего наверх по лестнице.       слава даже и не смог возразить, уж слишком действия алишера тогда были непредсказуемы, да и вроде как это было гораздо лучше, чем ехать абсолютно одному в неизвестном направлении, лишь бы подальше отсюда. всё было вроде неплохо, за исключением одной, очень смущающей юношу детали: моргенштерн был пьян и совсем не соображал, а значит нахождение с ним наедине должно было превратиться в своего рода мучение, а уж тем более диалог с ним.       тем не менее, оба парня дошли до комнаты алишера, где царил полный безнадёжный беспорядок, а также форточка, открытая настежь вероятно весь день, хоть и выветрила неприятный запах сигарет и алкоголя, но сделала спальню достаточно холодным местом. поэтому, только зайдя туда, славик сразу же весь сжался и посильнее натянул домашнюю кофту на молнии.       — чувак, бля, сори, что так холодно, дня два тут не ночевал, кто-то заходил, может открыл окно, сейчас закрою. — прикрыв форточку, моргенштерн с улыбкой обернулся на славу и сразу же взял со стола два уже недавно использованных бокала и принялся разливать вино. только заметив это, славик пытался отказаться и отчайно доказывал, что не пьёт и вино, тем более крепкое, ему было словно яд, однако алишер совершенно искусно уговорил его выпить хотябы немного, мол всё равно только половина булытки оставалась.       следующие пол часа всвязи с тем, что славик всё-таки тоже выпил, разговоры постепенно пошли более яркие и эмоциональные. битмейкер пил на пустой желудок, потому достаточно быстро опьянел и влился в диалог с алишером уже практически на равных, но тем не менее степень трезвости его сознания была явно выше, нежели у моргенштерна. сами не заметив того, они опустошили всю булылку с вином, и оба почувствовали, что пока что пожалуй достаточно.       диалог неосознанно перешёл в обсуждения отношений и вообще целостного понятия любви. на этой ноте алишер, до этого сидевший в кресле напротив славика, поднялся и пересел к собеседнику на кровать, да ещё и совсем вплотную, будто бы на огромной постели больше вообще не было свободного местечка. младшего это немного смутило, но виду он старался не подавать, однако сами за него всё сказали моментом покрасневшие щёки, нос и уши.       — а ты такой милашка, когда краснеешь. неловко что-ли? — чуть более трезво, чем ранее проговорил алишер, наклонясь к мальчику лицом, тем самым пытаясь вызвать у него какую-нибудь интересную реакцию.       — это… да от выпивки наверно, я же сказал, что мне лучше не пить. — в ответ на непонятный жест, слава отвёл взгляд от буквально нависающего над ним моргенштерна.       — не-а, это нихуя не от алкашки, а от того, что я тебе нравлюсь, правда? — в самом деле алишер выкинул эту фразу только из-за того, что она была первым, что пришло ему в голову, однако он попал в самую точку, в самое сердце бедного паренька, который более не мог связать и двух слов, продолжая краснеть и смотреть куда угодно, лишь бы не на алишера.       изначально старший вообще пошутил, по большей степени не соображая того, что говорит, однако заметив реакцию славика, кажется понял, что дело серьёзное. улыбка уже слетела с лица, а в голову ударил адреналин, моментально отрезвляющий и приводящий в чувства. осознание того, что славик действительно влюблён, позволило алишеру вести себя ещё более расслаблено, будто ощущая контроль над ситуацией, которой он, грубо говоря, решил просто воспользоваться. рукой потянувшись к щеке дрожащего бедного мальчика, алишер грубо притянул его к себе и неожиданно для младшего поцеловал.       поцеловал кстати страстно, ярко, будто сразу предупреждая о нескромном продолжении и почему-то слава лишь по-началу пытался отстраниться, думая, что может это какое-то недрозумение, но после чуть осмелел и самостоятельно стал помогать алишеру всё глубже заталкивать язык себе в рот, будто он пытался съесть своего продюссера целиком. вскоре последовали ещё более решительные действия со стороны алишера. он вдруг стал стягивать с парня кофту, а после расстёгивать шеринку. заметив это, славик заметно растерялся и отстранился, выражая своим взглядом крайнее непонимание, хотя последовательность событий вполне прослеживалась.       — чего ты? так ты хочешь трахнуться или нет? — чуть более грубоватым голосом спросил алишер, наверно лишь для галочки, потому что расстёгивать ширинку он, не смотря ни на что, всё же продолжил.       в голове славы пронеслась странная мысль, мол, а что, если такого шанса больше не будет и эта спутанная половая связь действительно потом сможет их куда-то привести. испугавшись, что если сейчас он не выразит своё согласие, то его возьмут силой, словно бездушное тело, слава совсем тихо прошептал о том, что хочет, кстати в самом деле это было правдой. единственное, что опять смущало мальчика это резкость происходящего, но действие алкоголя слегка скрасило всё, и обстановка на пьяную голову показалась очень даже миленькой, хоть и немного пугающей.       услышав согласие, алишер окончательно избавился от своих штанов и помог славе снять с себя всё верхнее, дабы рассмотреть все рельефы чужого тела, которое даётся сейчас взять обыкновенно легко, как и всех остальных. но слава не был как остальные, его чувства были искренними, он любил алишера и каждый день ждал от него хоть малейшего проявления тепла, а то, что тогда происходило, показалось чем-то вроде проявления любви, хотя может он и ошибался.       — тогда отсоси мне, попробуй меня возбудить и если справишься, думаю точно выебу тебя прямо здесь, хуле нет. — тон, которым произнёс всё это моргенштерн вообще не предвещал ничего хорошего для славы, и тогда мальчик немного напрягся, ощущая какой-то хозяйский взгляд на своём тельце, которым его осматривали сверху.       однако, лишь немного помедлив, слава опустился на колени, сам не понимая, что конкретно должен был делать, потому что никогда ранее не делал никому минет, а лишь имел об этом представление. нерешительно потянувшись к крайней плоти возлюбленного и осторожно взял в рот головку, чуть мешкаясь. ощущая нахлынувший стыд, славик стал постепенно делать характерные движения по члену, на котором возбуждение было заметно пока лишь слегка. алишер же рефлекторно пару раз незначительно толкнулся вперёд, но в основном уделял внимание лишь тому, как выглядит мальчик снизу. растрепавшиеся волосы, алый цвет всего лица, означающий сильное стеснение и пухлые губы, охватывающие член как могли.       картина наилучшая, очевидно было, что в основном моргенштерна заводили какая-то подсознательная беспомощность славы и его стыдливый взгляд, который он уже больше на алишера не поднимал. всё ещё дрожащий мальчик лишь изредка касался руками полового органа, желая сделать лучше и приятнее алишеру, что собственно и получилось, это было понятно по его сдавленному вздоху, когда член очередной раз обхватили славины тонкие пальцы. моргенштерн и рад был бы кончить только от минета, да вот хотелось по полной насладиться славиком и его телом, мало ли, вдруг это единственная возможность.       уже более аккуратным действием, нежели раньше, алишер отодвинул от себя славу и за плечи приподнял его на ноги, чтобы быть с ним на равных. глаза наверх мальчик всё ещё стыдился поднять, боясь увидеть алишера совершенно безразличным к тому, что между ними происходило. одним резким движением моргенштерн опрокинул почти обнажённое худенькое тело на постель и тут же стал покрывать чужую шею поцелуями. выходило немного грубо, но учитывая то, что это было совершено в состоянии опьянения, так ещё и приносило славе кое-какое удовольствие, всё на тот момент посчитались нормальным и уместным.       какое-то время парень снизу ещё старался скрывать и сдавливать стоны со вздохами, но стоило только алишеру подключить язык, как всё сразу же вылилось наружу, а именно такой реакции моргенштерн и ждал. получив несдержанный стон и мелкую дрожь по славиному телу, в ответ на ласки в такой чувствительной на самом деле зоне, алишер воспринял это как стимул двигаться ещё ниже, а именно к резинке клетчатых зеленоватых штанов. причём чем ниже славика касались размеренные движения горячего языка, тёплые умелые губы, тем сильнее он возбуждался и тем сильнее хотелось ему наконец-то просто попросить довести дело до конца, однако это желание одновременно боролось с желанием застыть в этом моменте, прямо на этом месте.       заметив, что чужое тело уже само говорит за своего обладателя, алишер с ухмылкой стянул мешавшие обоим штаны вместе с нижним бельём, но в ответ на это славик лишь сильнее задрожал, вжимаясь в кровать всей своей сущностью и «незаметно» пытаясь прикрыться. моргенштерн же в свою очередь более ласково, чем до этого прошёлся рукой по славиным рёбрам, имитируя поглаживания и само собой, стараясь успокоить мэрлоу. «расслабься, малыш» — фраза, которую шёпотом проговорил алишер, прежде чем неожиданно ввести два пальца, предварительно совершенно незаметно для славы растерев по ним смазку, которая бесхозно валялась прямо на кровати, где в общем-то и так был сплошной беспорядок.       от неожиданности слава вскрикнул, и ощущения показались достаточно неприятными. только тогда он понял, что не хотел этого прямо сейчас, ему не хотелось так быстро, резко и в нетрезвом состоянии. каждое движение приносило с одной стороны удовольствие, когда нечёткими движениями алишер касался простаты, а с другой полное отчаяние и боль, потому что сказать что-то и попросить прекратить было уже слишком поздно. слава колебался внутри, ведь он всегда хотел этого, практически мечтал, но в тот момент голова кружилась от выпитого вина и мысли размывались с каждым движением пальцев алишера.       еле перетерпев растяжку, славик наконец почувствовал пустоту внутри себя и хотел было что-то произнести, но тут же задохнулся в собственном крике, потому что в него резко вошли, причём сразу на пол длины, будто бы не обращая внимание на судорожные мольбы остановиться.       дальше голова славы окончательно перестала работать, он перестал так явно сопротивляться и лишь сжимал в руках края одеяла. эти ощущения он не забудет никогда и не сказать, что они были из самых приятных. любовь к алишеру прибавляла процессу ещё более болезненный окрас, слава чувствовал, будто им воспользовались, причём самым наглым образом, пренебрегли его чувствами и морально уничтожили. славик сам не помнил как, но он провалился в сон с жутко кружащейся головой и отвратительным ощущением внутри.