Ноль-Один

30 ноября, 2011 год, Ниндзяго-Сити Зейну не пришлось долго ждать прием. Пока он сидел на одном из серых офисных стульев, он успел позавтракать растворимым латте из пакетика и рассмотреть интерьер. Обустроено все было, надо сказать, недурно: обстановка не была навязчиво уютной, она не пыталась «задушить» тебя в своих воображаемых приторно сладких «объятиях», наоборот – приземляла и успокаивала чистотой и холодностью белого мрамора. Колонны вносили в дизайн какую-то античную черту. Наконец, из кабинета по левую сторону от юноши вышел худощавый мужчина не совсем очевидного возраста. На его носу сидели маленькие круглые очки, а прическа выглядела несколько забавно. - Зейн, верно? – он подошел к блондину чуть ближе и мягко улыбнулся. - Да, здравствуйте. – Голос Зейна чуть задрожал, и он попытался улыбнуться в ответ. Психотерапевт развернулся на каблуках и жестом показал, что нужно последовать за ним. Парень тут же повиновался. Наконец они дошли до кабинета и расположились в двух мягких креслах напротив друг друга. Дизайн кабинета, естественно, отличался от дизайна холла. В нем, в основном, фигурировали оттенки синего, в углу лежал большой плюшевый дракон, а на стенах висели полки с растениями и рисунками в рамочках. Как же тут приятно было находиться. После первых пяти минут сеанса, потраченных на знакомство со специалистом и программой, психотерапевт предложил Зейну рассказать о проблемах, которые его беспокоят. Немного помявшись, кинув взгляд в сторону и нервно сглотнув, парень собрался с силами и начал свой рассказ. - У меня есть две основные проблемы. Первая заключается в том, что у меня есть детская травма, которая себя периодически проявляет в виде различных приступов. Психотерапевт сохранял стоическое выражение лица. Прождав мгновенье, он задал вопрос. - В чем заключается ваша травма? Зейн ничего не чувствовал. Не было бешеного биения сердца внутри, не было наворачивающихся на глаза слез. - В возрасте десяти лет мы с родителями попали в автомобильную аварию. Они не выжили. Мужчина задавал Зейну множество уточняющих вопросов. Кажется, он понял, в чем суть психотерапии. Это не что-то вроде «я буду рядом». Это что-то вроде «давай покопаемся в твоей башке, обещаю, будет не больно». Странно, но казалось, что интерьер холла себя оправдывал. - А вторая проблема? – мужчина поправил очки на носу, взглянул на часы на стене, и снова посмотрел на клиента. - Осталась как раз половина нашего часа, думаю, мы все успеем. Зейн почесал затылок, и начал говорить несколько сдавленным голосом, постепенно раскрепощаясь. - Это уже касается меня лично. В общем… Мне кажется, что я стал вести себя аморальнее, чем раньше. В плане… Я даже мат раньше-то не употреблял, всякие пошлости не вызывали у меня полного отвращения, но я старался обходить их стороной. Мне нравилось учиться на домашнем, когда я жил у родственников. Я делал все с усердием, но не во вред себе. У меня не было вредных привычек. Сейчас же… - Зейн прокашлялся, его взгляд заметался в разные стороны, и наконец остановился на лице психотерапевта. – Я как будто... Прогнил. Есть такой… Ну пусть будет «форум», на котором есть определенная страница, посвященная разным формам полной бредятины. Будь то вброс о какой-нибудь выдуманной истории, в которой обязательно будут фигурировать фекалии, или оценка чего-то по десятибалльной шкале… Да что угодно, черт побери. Дело в том, что я стал на ней засиживаться и прожигать свое время как раз после начала этого, скажем так, «периода» в моей жизни. И мне действительно смешно! Понимаете?? - И что же в этом плохого? - Ну, как сказать… Этой странице посвящена целая культура, и, кажется, я стал ее частью. И эта культура обычно ассоциируется с некоторыми проблемами с головой. И теперь я думаю, что не зря. – Зейн потер ладони и громко выдохнул. – Я перестал за собой следить. Максимум, что я делаю из гигиены – переодеваюсь и мою руки. Мои мысли кишат жестокостью и насилием, а также целым чертовым альбомом психоделических картинок. Я начал курить. Еще я часто слышу всякое дерьмо, которое громким уверенным голосом заявляет мне, что я должен, там, сделать определенное действие, или обвиняет меня в чем-то. Мне иногда кажется, что я теряю контакт с реальностью, она становится… Размытой? И последнее… Я часто вижу кошмары. – Зейн остановил напряженный взгляд на специалисте. - Меня это все не устраивает. Я хочу стать прежним. Психотерапевт поменял положение ног, и, чутко присматриваясь, задал следующий вопрос. - А что у вас с эмоциональной частью? У вас не бывает такого, что вы словно… Меняетесь? Молодой человек округлил глаза. - Да, бывает… И знаете, это, в основном, выражается как раз-таки в поведении. Я то какой-то пай-мальчик, хотя, будучи в таком состоянии, я бы таким себя не назвал, то какой-то обосранец ебучий. Психотерапевт не поменялся в лице. - Извините. - Ничего.

***

После продолжительного разговора Зейну были прописаны необходимые препараты и рекомендовано посещение сеансов психотерапии. Он подозревал у себя некоторые проблемы, но не думал, что все окажется несколько серьезнее, чем он предполагал. Придя домой, Зейн расположился на любимом просиженном до черной дыры кресле и открыл ноутбук. Он не подозревал, что в очередной раз кликнув на иконку имиджборда, он начнет обратный отсчет до начала своего большого приключения. На каждой доске самым свежим оказался один и тот же тред. К нему была приложена одна лишь только картинка. Кликнув на нее, Зейн развернул изображение в полный формат, и вчитался в напечатанный на ней текст. «Привет. Мы ищем людей с определенными способностями и навыками, которые могут помочь нам в дальнейшей работе. Чтобы найти их, мы разработали тест. В этой картинке спрятано послание. Найдите его, и вы увидите путь, пройдя по которому можно найти нас. Мы с нетерпением ожидаем тех, кто пройдет до конца. Удачи. Созидание» Игра началась.