Полуразумный вид.

      У Гермионы случилась форменная истерика. И формой истерики был смех. Нет, вы подумайте прислать кричалку в качестве приглашения. Такого ещë точно не было на её памяти. Невольно закрадываются гнусные подозрения. Столько экспрессии в письме, будто они пытаются выцепить её из полного равнодушия к жизни общества. Очень ярко, очень громко и очень по-детски. А если бы она была в школе? Или даже просто в кафе. Ведь каждый встречный поперечный в курсе, что её родители магглы. Кто ещё равнодушный непонятно. Есть лишь одно объяснение, они в полной уверенности, что Гермиона закрылась на Гриммо или скрывается у Уизли, а иначе мрак, и на волшебном сообществе можно ставить крест.       — Гермиона, ты в порядке? — спросил Эдвард, который стоял перед ней на коленях со стаканом воды. Она сидела на стуле и никак не могла унять хихиканье. Однако, его лицо было такое растерянное и уязвимое, что она даже устыдилась своей реакции. Что она в самом деле ожидала? Что волшебный мир просто оставит её в покое? Иногда эти большие дяди, несущие власть, совершенно не представляют, что делать с вопросами простого народа по поводу их кумиров.       — Я в норме, — ответила она, после того, как осушила стакан. — Просто не ожидала.       — Что это было-то? — спросил Карлайл, с забавной осторожностью, перебирая куски письма на столе.       — Похоже они совсем не настроенны оставлять меня в покое и пытаются достать вот таким бестолковым способом, — ответила она устало. — Держу пари, если можно было бы наколдовать письму ножки, то оно бы ещё и топало.       — Как я поняла, тебя пригласили, как свидетеля обвинения, — начала логично Эсми. — В этом ведь ничего плохого нет?       — Кто вообще этот Дерек? — резко спросил Эдвард, даже не собираясь подниматься с колен, и если остальные расселись за стол, то он так и остался у её ног.       — Это тот грабитель из магазина, — ответила Герми, не видя смысла скрывать. Всё равно придётся хоть что-то да объяснить, особенно видя озабоченное лицо Эдварда.       — Значит, это всё-таки был не просто грабитель? — проницательно заметила Элис. Остальные на неё посмотрели с некоторой тревогой, и Герми тяжело вздохнула.       Учитывая тот факт, что они вампиры, то могли заметить или услышать что-то подозрительное в тот день. Естественно, что у них появились вопросы. Она не могла их за это винить, сама бы уже развернула целое расследование, но по правде говоря, очень уж хотелось сохранить в тайне некоторые детали своей биографии.       — Это был волшебник и был он там из-за меня, — начала она, но была перебита.       — Погоди, — вмешалась Розали, явно настроенная по-деловому. — Как он мог тебя найти здесь, если ты способна исчезнуть в одном месте и появиться в другом.       — И что ему от тебя нужно? — неприминул вставить Эдвард.       — Аппарация возможна на очень небольшие расстояния, всего несколько миль. Можно делать несколько подряд, но это энергозатратно, плюс, для такого способа перемещения, нужно точно знать то место, в которое отправляешься. Я же фактически отправилась в другую страну. Для этого я воспользовалась межконтинентальным порталом, а такие вещи отслеживаются очень строго, регистрируются по форме и заносятся в журналы учёта.       — Бюрократия… — вспомнил её же слова Карлайл.       — Именно, — согласилась Герми. Потом посмотрела на Эдварда, — А искал он меня, потому что хотел отомстить, полагаю.       В его глазах так и читалось недоумение. Она немного помолчала, прикидывая в уме, как рассказать суть, не вдаваясь в подробности, и собравшись с духом начала, отметив, что остальные притихли и слушают не с любопытством, а скорее с участием, будто для них это было важно не просто как информация, а как что-то важное, происходящее с их семьёй. Эта их непроизвольная позиция принятия её к себе придала уверенности, и она говорила не оправдываясь, как раньше, а просто излагая факты.       — Несколько лет назад, за барьером произошла гражданская война. Группировка магов пыталась совершить переворот, причём путём крови и жестокости. Люди боролись много лет, но в группировку входили те немногочисленные слои общества, что превосходят остальных, как магически, так и по накопленным знаниям, да и финансам. В какой-то момент, им это почти удалось. Но на нашей стороне тоже были свои преимущества, и в итоге мы победили. Победа была безоговорочной и очень громкой, а чтобы предупредить новый виток было решено покарать всех виновных по особой строгости. Это был почти год непрекращающихся судов и сломанных семей. Смотреть на это было также ужасно, как и на войну годом ранее. Я, как и мои друзья, участвовали во многих судах. Мы пытались смягчить приговор для тех, кто не был жесток или ужасен сам по себе. Кое-кого даже удалось вытащить, но в целом остальным это не нравилось, и нас просто задвинули, как маленьких детей.       — Сколько тебе было лет? — спросила Эсми и со всеми сочувствием взяла за руку.       — Мне было восемнадцать, — она улыбнулась, понимая, что несмотря на краткость повествования, всё получается слишком мрачно. — Устав бороться с системой, мы просто отстранились и занялись своими жизнями. Суды сошли на нет, и вроде как, всё успокоилось со временем. Однако, есть ещё те, кто остался в розыске, они сидели тихо, потому как тех, кого считали виновными в своём положении было не достать. Дома волшебников в принципе довольно защищённые места. Но когда я уехала, этот Дерек нашёл способ выкупить информацию о моём местоположении у сотрудника транспортного отдела. А найти меня на месте уже нет никаких проблем. Он дождался, когда я выйду из-под защиты дома, а уж после этого найти меня легко. Любой мало-мальски образованный маг способен сварить стандартное поисковое зелье даже на кухне.       — Но почему все уверенны, что это был грабитель? — нахмурился Карлайл, видимо вспоминая допросы в тот день в больнице.       — Я какое-то время изучала магию разума и вполне могу заменить некоторые воспоминания магглов. Их разумы максимально открыты, — ответила она, всё ещё чувствуя вину за то, что влезла в головы невинных людей. Какое бы не было оправдание, а это всё равно вмешательство.       — Это ужасно, — пробормотал Эдвард. — А что если бы он смог навредить тебе?       — Ну, во-первых, он не очень хороший дуэлянт, — сказала она уже не так мрачно, — А во-вторых, моё оружие всегда со мной, и мне нечего бояться.       — Оружие? — спросил Джаспер.       Гермиона вместо ответа вытащила палочку из кармана и взмахнув ею, восстановила целостность разорванного письма, о котором уже все забыли.       — Сложно воспринимать волшебную палочку, как оружие, — со смешком сказал Эммет, протягивая руку. — Можно?       Гермиона без страха отдала ему палочку, потому что Эдвард держал её за руку, и это было милым актом близости между ними. Она буквально доверяла Эдварду, смертоносному вампиру, свою жизнь. А потому и его семье считала важным довериться полностью.       Эммет, к слову, не разочаровал, он держал палочку очень бережно и, разглядев её со всех сторон, протянул обратно.       — Такое ощущение странное, будто это не дерево, а что-то намагниченное и тёплое, — пустился в анализ Эммет, пока на него все смотрели с любопытством.       — Это магия вибрирует, — проговорила с улыбкой Герми. — Для меня она, как продолжение моей руки, потому что подобно проводнику, трансформирует мою личную магию в заклятья. Ты же можешь почувствовать только магию самой палочки. Говорят, в руках маггла она ощущается, как обычная деревяшка.       — Но для тебя это оружие? — спросила Элис.       — Да, — просто ответила Гермиона.       — Вот что такое оружие, — сказал Эммет с намёком, и демонстративно поиграл мышцами. — А это просто палочка, чтобы чудеса всякие творить.       Роуз двинула ему локтëм в бочину, но при этом так заигрывающе на него посмотрела, что Герми невольно легко рассмеялась. Этот человек умеет разрядить обстановку.       — И что теперь делать? — спросил Эдвард, выжидающе глядя на неё с пола. Он был настолько выше и крупнее Герми, что даже сидя на полу, всё равно умудрялся быть почти вровень с ней по росту. Сейчас, когда он держал её ладонь в своих руках, он словно закрывал собой её от целого мира. По какой-то причине, Гермиона чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Он словно обволакивал своим присутствием всё её существо, поэтому она почувствовала расслабленность и защищённость от этого мира.       — Полагаю, мне придётся съездить домой, — сказала она без сожаления. Ведь теперь есть место в этом мире, где её будет ждать он, а это, как оказалось, немало. — Если я не приеду на суд, то обязательно найдутся те, кто решит, что меня следует искать. А мне бы хотелось оставить свою жизнь здесь неприкосновенной. Мне хорошо тут. К тому же, хочется получить, наконец, образование. Школу я так и не закончила, она сгорела за месяц до того, как я могла бы получить диплом.       — Я поеду с тобой, — решительно заявил Эдвард. — Ты же говорила, что у меня есть разрешение попасть за барьер.       — Это, конечно, так и есть, но вампиров там не было очень давно, вряд-ли они будут очень уж рады, — с улыбкой сказала Герми, понимая, что возвращение вампиров и правда не станет лёгкой задачей.       — А это совершенно не имеет значения, я не хочу отпускать тебя одну, — ответил Эдвард, не поддерживая её весёлость. — Я готов на многое, чтобы не потерять тебя.       — Я никуда не денусь, — начала Гермиона, но потом поняла, что и сама совсем не хочет с ним расставаться. Их отношения только набирают обороты и меньше всего ей хотелось бы тормозить или, не дай Мерлин, подвергать их испытанию расстоянием. — Но если ты действительно готов, то я не против. Заодно познакомлю тебя со своими друзьями.       Эдвард только кивнул, но тут неожиданно высказалась Розали, да так, что на неё удивлённо посмотрели все члены семьи.       — Правильно, и мы поедем, — сказала она решительно, словно бросала вызов. — Думаю, каникулы нам не повредят, а разделяться нам не стоит. Мы должны вместе поддержать тебя. Не хватало ещё, чтобы ты пропала в этом волшебном месте.       К удивлению Герми, остальные придя в себя, после неожиданного заявления Роуз, закивали головами, полностью поддерживая её слова.       — Мы теперь семья и пойдём за тобой, если это необходимо, — мягко сказала Эсми, словно ставя точку под вышесказанным.       Эдвард выглядел странно счастливым, и она даже представить не могла, что он читает в мыслях своих родных, но сама она была тронута до глубины души. Как же сильно они любят Эдварда, что так легко поддержали его выбор и даже готовы пойти за ней в неизвестность?       — Значит, ты не против? — спросила Элис, пытливо разглядывая что-то в её лице. — Мы, конечно, не самая безопасная компания, но мы действительно хотим быть рядом.       — А ещё, нам чуточку любопытно, — не сдержался Эммет, за что получил ещё один тычок в бок от своей красавицы.       — Самые опасные хищники на планете собираются защищать меня, — хихикнула Гермиона. — Чем я могу быть недовольна?       — Ладно, вот и договорились. — Эдвард, наконец, встал на ноги и сел на стул рядом с ней, протягивая ей кусок пиццы. — А теперь поешь уже, а то я слышу мольбы о помощи твоего желудка.       Он легко рассмеялся над порозовевшими щеками Герми.       — Наша поездка запланирована только на конец апреля, а пока мы будем тебя отвлекать, — заявил Джаспер. — Элис, что у нас с погодой?       Элис посмотрела куда-то в пространство и ответила невпопад. Неожиданно она напомнила ей Трелони и Герми хихикнула.       — Завтра в три по полудни, — сказала Элис и кивнула для убедительности. — Карлайл ты с нами?       — Вы это о чëм? — заинтересовалась Герми.       — Бейсбол, — громко провозгласил Эммет, и они с Джаспером стукнули кулаки друг друга. — Волшебники вообще играют?       — Только в квиддич, — скривилась Гермиона. — Но вот бейсбол, я люблю. Мой папа любил смотреть матчи пару раз в месяц, когда я была маленькой.       — Квиддич, это типа футбола? — спросил Карлайл.       — Скорее типа баскетбола, только в воздухе на метлах, — ответила она, когда прожевала.       — В смысле, на метлах? — опешил Эммет. — Как в старых фильмах про ведьм?       — Вроде того, — Герми хихикнула, вспоминая Снейпа в шляпе, мантии, на метле и большим недовольным носом.       — Звучит как-то странно, — засомневался Джаспер.       — Кëрлинг! Вот что странно, — отозвалась Герми, на что Эммет не сдержал смешка. — А квиддич неплох, хоть я и не большой фанат. Когда поедем в Лондон свожу вас на игру, думаю вам понравится. А как вы играете? Специальное оборудование?       — Всё верно, — ответил Эдвард. — Стальные биты и мяч прорезиненный, но внутри цельный и плотный. Мы играем только в грозу. Не боишься?       — Ты шутишь? Держу пари потрясающее зрелище! — с энтузиазмом отозвалась Герми.       Они ещё некоторое время расписывали их личные правила, пока Эдвард не заметил, что Герми выглядит уставшей. Конечно, она сопротивлялась, очень уж интересно было узнать о жизни вампиров побольше. Но Эдвард был неумолим, пообещав рассказать все подробности их жизни, он всё же утащил её домой, где самолично приготовил ей какао, укрыл пледом и умостился рядышком, пригревшись от её колен.       — Думаешь, я им понравилась? — озабоченно спросила Герми.       — В этом нет сомнений, — он улыбнулся. — Разве ты можешь не нравится? Они скорее переживали, что сами поведут себя, как дикари, выспрашивая у тебя то, что ты знаешь с детства.       — Они замечательные, — с чувством сказала Герми. — Твоя семья действительно замечательная.       Эдвард улыбнулся счастливой улыбкой, и в мгновение ока подобравшись к ней повыше на диване, поцеловал в макушку, выражая таким образом признательность.       — Когда ты собираешься рассказать своим друзьям о нас? — спросил Эдвард, беря её за руку и начиная перебирать пальчики.       — Они уже знают, — ответила она, задержав на секунду дыхание, когда он поцеловал её ладонь.       — Правда? — удивился Эдвард. — И как они отреагировали?       — Нормально, вообще-то. Гарри даже выяснил, что когда-то в прошлом в его роду были вампиры. Подробностей я не знаю, он так и не прислал мне книги, но думаю, это реально. Волшебники из покон веков периодически выбирали себе в пару не только людей. Мой учитель по заклинаниям полугоблин, например.       — Гоблин? — его глаза расширились до размеров сиклей. — А разве гоблины, это не злые гномы?       — Гоблины не злые, — хихикнула Герми. — Жадные пожалуй, вредные очень, но злые, точно нет. К тому же, они очень умны. Гоблины занимаются финансами и держат единственный монопольный банк в мире. Потому что лучше них в этом вопросе никого нет.       — Невероятно, — улыбнулся Эдвард, а потом приблизил своё лицо к ней вплотную, забирая опустевшую чашку. — Ты невероятная…       Не отрывая от неё глаз, Эдвард трепетным движением провёл пальцами по её шее и ключице. Казалось, он касается её только кончиками пальцев и в то же время было ощущение, что он везде вокруг неё. В этот раз она не стала себя сдерживать и протянула ладонь, чтобы тоже изучить его лицо. Она прикоснулась к его виску и медленно провела пальцами вниз вдоль скул. Его ресницы затрепетали и глаза закрылись. Тогда она отважилась потрогать его веки, у него даже ресницы были идеальными, длинными и ровными, если бы они ещё были бы и тёмными, то казалось бы, что они накрашены или даже нарощенные. Однако, несмотря на их крепость и неуязвимость, со стороны казалось, что они лёгкие и хрупкие. Она провела пальцем по носу и прикоснулась к губам, что были чуть приоткрыты. Губы оказались гладкими и твёрдыми, хотя при нажатии легко поддавались и производили впечатление мягкости. Медленно, пока он не открыл глаза, она преодолела оставшееся до него расстояние и поцеловала эти губы, проверяя разницу между видимостью и ощущениями. Он не шевелился позволяя ей изучать себя, хотя его руки и жили своей жизнью. Одной рукой он нырнул под плед, а потом и под свитер, с судорожным вздохом касаясь голой кожи её талии и словно непроизвольно прижимая её ближе к себе. Гермионе хотелось раствориться в этих ощущениях, хотелось вжаться всем телом, а потому она со стоном поддалась его рукам, позволяя ему прижать себя ближе.       Этот тихий стон заставил его улыбнуться, и он решительно ворвался в неё языком. Гермиона никогда не испытывала подобного в поцелуе. Эдвард целовал её очень умело, не напирая, и при этом определённо контролируя каждое движение рта. Он вёл в поцелуе, но так мягко, что хотелось ещё и ещё. Раньше она не очень любила поцелуи, но с ним всё иначе. С ним поцелуи были чем-то большим. Неосознанно, она хваталась за его плечи, притягивая к себе и втайне боясь, что он снова всё прекратит, дойдя до какой-то ведомой только ему черты.       В определённый момент Эдвард стал отстраняться. Поцелуй из глубокого стал просто нежным. И несмотря на то, что он продолжал мягко сжимать её за талию, Гермиона почувствовала, что он начал сдерживать себя. Ей очень хотелось, чтобы он получал столь же много удовольствия от близости, как и она, а потому даже не могла позволить себе разочарованного стона, чтобы не провоцировать его на то, к чему он не был готов.       — Если бы я могла просто отключить свой запах, я бы непременно это сделала. — выразила она всё своё негодование сложившимся положением.       — Я определённо против этого, — с улыбкой отозвался Эдвард, при этом широко лизнув её шею. — Ты очень вкусная. Везде разная, — продолжил он, выцеловывая узоры на оголённом, непонятно когда, плече. — Но везде восхитительна.       У Гермионы всё тело простреливало искорками желания от каждого его поцелуя. А в месте, где его ладонь ласково гладила линию позвоночника, там кожа вообще горела огнём. Спать в таком состоянии уж точно не получилось бы.       — Ладно, — она тяжело вздохнула, — Отвлеки меня. Ты обещал рассказ про Карлайла. Как вампир смог стать отцом целого семейства?       — У нас было всякое, — он чуть отстранился, но не прекратил обнимать и легко касаться её. — Однако, всё время, что я его знаю, он был таким. Сочувствующим чужой боли и ценящий чужую жизнь. Его искренняя вера и безоговорочная верность своим идеалам не позволили мне в своё время свернуть с пути. Только ему я благодарен за то, кто я есть сейчас…

+++

      Дождавшись, когда Гермиона уснёт, Эдвард, аккуратно переложил её на подушку со своей груди и тихо вышел из комнаты.       — Мистер Эдвард вернётся к утру? — тихо спросила Долли, неожиданно появившись прямо перед ним.       Эдвард подпрыгнул всем телом, схватившись за сердце, словно оно могло остановиться. Признаться честно, он не чувствовал себя более человеком, чем в это мгновение.       — Долли, ты меня напугала.       — Простите, Долли не хотела, — она начала дëргать себя за ухо, словно в смущении, но что-то было в этом неправильное.       — Передай ей, что я буду после обеда. Я должен кое-что сделать сегодня, — сказал он аккуратно, чтобы не напугать рассказами о кормлении.       — Долли передаст, — ответила эльфийка и чуть улыбнулась. Выглядело до крайности странно, но по-своему мило, что-ли?       — Спасибо, — сказал Эдвард и исчез в ночи.       Он знал, что сегодня Каллены собирались на охоту все вместе, и если сам собирался пропустить, потому что оторваться от Герми было, казалось, выше его сил, то после сегодняшнего он понял, что ему необходимо поддерживать определённый уровень сытости, чтобы не наделать ужасных глупостей. К тому же, очень уж хотелось переговорить с семьёй по поводу того, что они думают об этом суде, войне и вообще о перспективе поехать в Лондон. Он слышал все их мысли ещё во время разговора, но ему нужно было узнать их мысли теперь, когда они всё обсудили и обмозговали.       Найти их не было проблемой и, войдя в некую охотничью игру, Эдвард на некоторое время растворился в инстинктах. Это было великолепно, когда они точно были уверены, что поблизости нет людей, а вокруг много хищников, то и охота была свободной и даже весёлой.       — Я уж думал ты совсем размяк, — ржал Эммет, проигравший по скорости, как и обычно.       — Не дождёшься, — пробубнил Эдвард, но потом довольно оскалился.       — Значит, едем в Лондон? — спросил Джаспер неуверенно.       — Не стоит бояться, — пропела Элис нежным голосом и большими невинными глазами посмотрела на ребят. Это могло бы сработать, если бы её лицо и шея не были бы залиты кровью. В этот раз ей попался очень вёрткий зверь. — Я не вижу будущего, как обычно, только картинки и ощущения.       — Значит, всё будет хорошо? — спросил Карлайл, идеально чистый, протирающий салфеткой губы, будто находится в ресторане.       — Я вижу много эмоций, но почему-то чувствую правильность всего происходящего. Мы будто движемся в правильном направлении. Но главное, я вижу счастье Эдварда. Гермиона его судьба, и боюсь уже ничто на свете этого не изменит.       — Она станет вампиром? — спросила Роуз, в голове уже прикидывая, как её отговорить.       — Нет, не станет, — не скрывая сарказма рыкнул Эдвард. — Целая жизнь с ней лучше, чем смерть.       Он слышал, что некоторые не согласны, потому что понимают, что после неизбежной смерти Герми, сам Эдвард жить не останется, а терять его они не хотели, но в то же время понимали его чувства, и в каком-то смысле поддерживали.       - Мне показалось, будто она пыталась скрыть свои эмоции, когда рассказывала о войне, - решил сменить тему Джаспер. - Думаю, там не всё так просто.       - Конечно непросто, - вмешалась Эсми. - В таком юном возрасте быть вовлечённой в войну взрослых. Наверное, это сильно по ней ударило. Её родители обычные люди, и её некому было оградить от всего этого.       - Пожалуй, ты права, - отозвался грустно Эдвард. Он почти физически чувствовал боль за неё. Такая маленькая и хрупкая, вместо того, чтобы сидеть в библиотеке и изучать магию, ей пришлось участвовать в войне, в которой, как она сама призналась, участвовали маги более сильные и более умелые, чем большинство их представителей. - Ей иногда снятся кошмары.       - Вот и мне показалось, что она, говоря об этом, чувствовала застарелый страх, - сделал сложные выводы из своих впечатлений Джаспер.       - Тогда мы тем более должны быть рядом с ней. Теперь она одна из нас, - подвела итог Элис.       - И она забавная, - хихикнул Эммет.       - Она думает о тебе то же самое, - заметил Эдвард.       - Ты же вроде не читаешь её мысли? - озадаченно спросила Роуз.       - Так и есть, но иногда я могу их угадать. - загадочно сказал Эдвард, но потом добавил со смехом. - К тому же, она так и сказала.       - Ох и бесишь, - оскалился Эммет. - Иди сюда, я тебе твою красивую мордашку начищу.       И он бросился в атаку под смех остальных, и удаляющийся крик "Догони сначала!" от довольного жизнью сверх обычного, Эдварда.