Полуразумный вид.

      - Так значит, твои родители не волшебники? - спросил Эдвард.       Они сидели за ланчем в школьной столовой за отдельным столиком для двоих. Это уже не первый вопрос, который интересует его. Он спрашивал буквально обо всём. Чем отличаются маги от магглов? Почему волшебники учатся в закрытой школе, раз у них есть целые города и деревни? Есть-ли волшебники, которые живут тут, а не в магическом мире? В общем, он задавал вопросы постоянно, потому что из одного ответа, возникает минимум десяток новых вопросов.       - Мои родители обычные стоматологи, - ответила она. - Ну, не совсем обычные. У них была клиника в Лондоне, но несколько лет назад они переправили свой бизнес в Австралию. Им там понравилось, и они решили там остаться. Я навещаю их несколько раз в год.       - А как они приняли тот факт, что ты волшебница? - спросил он, нахмурившись. - Уверен, это могло их напугать.       - Так и было, - она хихикнула. - Первые магические выбросы у детей волшебников бывают примерно с двух лет. У всех по-разному, конечно, но со мной так и было. Я взглядом подожгла тарелку с овощами, отказываясь их есть. Родители были напуганы и даже водили к психологу, думали смогут разобраться, что со мной, если начнут понимать. Стали во многом уступать, и выбросов больше не было. А в одиннадцать лет мне пришло приглашение в школу.       Она пожала плечами. Сейчас, будучи взрослой, она понимала, как, наверное, сложно было родителям отпустить её неизвестно куда на целый год, да ещё в таком юном возрасте, но тогда, всё что она знала это то, что она особенная и должна попасть в эту школу, а родители, как и всегда не стали её сдерживать.       - Розали спрашивает, что если ребёнок так сильно любил свою пижаму, что всегда просыпался в ней, даже после того, как её выкинули, разрезали и даже сожгли несколько раз. Может-ли это быть проявлением магии в ребёнке?       - Они что нас слушают? - занервничала Герми.       - Очень внимательно, - ответил довольный Эдвард с лукавыми искорками в глазах. Герми чуть порозовела и опустила голову.       - Думаю, да, очень похоже на стихийный выброс. Ребёнок просто неосознанно трансфигурировал во сне свою пижаму в ту, которую хотел, - ответила она чуть тише, чем говорила раньше.       - Это был её младший брат. Много позже он исчез, и она так и не смогла его найти, - очень серьёзно сказал Эдвард, чтобы показать, что они доверяют ей не меньше, чем она им.       - Как давно это было? - спросила Гермиона заинтересованно и даже посмотрела в сторону их стола. Откровенность её сразу расслабила.       - Тридцатые годы, - ответил он. - Думаешь он всё ещё может быть жив? За барьером?       - Или его дети, - ответила она, пожав плечами. - Если хочешь, я попрошу разузнать в Министерстве, может есть какие-то записи. Это ведь был мальчик, поэтому, вероятно, фамилию он не сменил.       Неожиданно Розали встала из-за стола, и выбросив свой поднос с нетронутой едой, вышла на улицу, резко чеканя шаг.       - Я что-то не так сказала? - нервно спросила Гермиона.       - Дело не в тебе, - вздохнул Эдвард. - Просто Роуз в своё время сильно об этом переживала, - потом Эдвард тоже встал, потому что ланч, в принципе, подходил к концу. Он протянул ей руку, второй собирая подносы со стола. - А тебе пора прекратить дëргаться по поводу моей семьи. Они все к тебе хорошо относятся. И вообще, пора бы тебя пригласить в гости.       - Давно пора, - пропела, материализовавшаяся из воздуха, Элис. - Хватит избегать неизбежного. У нас много вопросов.       Эдвард хмуро глянул на сестру, но она проигнорировала его, и схватив Гермиону за плечи, повела наружу.       - Завтра выходной, поэтому ты приедешь к нам на весь день, я покажу тебе, что такое правильный гардероб.       - Мои волосы, кстати, давно по тебе скучают, - непроизвольно подхватила Гермиона, настроение Элис.       - Это несомненно, теперь я постараюсь следить за ними постоянно, так что Эдварду придётся подвинуться.       Гермиона рассмеялась над комичным выражением лица Эдварда. Тот явно был рад, что Гермиона так легко общается с Элис, ведь между ними успела зародиться дружба, но в то же время, ему чертовски не хотелось делиться. Хотя, он понимал, что тянуть дальше просто нельзя. Эсми проела всю плешь с наказами привести Герми в дом. Эммет насмехался, хоть и по доброму, а вот Роуз была не сильно вдохновлена всем этим, но причина у неё всегда была одна и та же. Защита. Защита Эдварда от будущей боли, защита Герми и её человечности. Но сейчас даже она сменила риторику, потому что, чем дольше размышляешь обо всём этом, тем больше вопросов возникает. Они накапливаются и давят, вместе с Эсми. Он и так вытянул почти целую неделю, чтобы ни с кем её не делить, но видимо терпение у всех лопнуло.       Поэтому, засыпая у него на плече, как все предыдущие дни, в этот раз она сказала, что готова познакомиться с его семьёй поближе. Он прижал её ещё сильнее, не зная, как лучше выразить то счастье, которое он испытывал рядом с ней.       Последние дни вообще стали самыми незабываемыми в его долгой жизни. Он даже всерьёз считал, что и не жил до этого. Эти дни были наполненными поцелуями и объятьями. Они занимались по школьной программе вместе, сидя на полу у журнального столика, всё время касаясь пальцами друг друга. Оказалось, что Герми нужно подтянуть некоторые предметы, и он с удовольствием стал её личным репетитором, который периодически отвлекался, чтобы зарыться в карамельные кудри и мурлыкать от удовольствия, прижимая к себе. Она хихикала, но не возражала.       В один из таких вечеров, к ним присоединился кот, которого зовут даже не забавно Глотик, а прямо-таки жëстко Живоглот, как выяснилось. К удивлению их обоих, рыжик предпочитал засыпать под боком именно у Эдварда. Он продолжал называть его зверь, но неизменно сворачивался в клубочек и прижимался к Эдварду, чтобы уже через минуту затарахтеть, как трактор.       И вот в субботу утром, Эдвард смог исполнить свою мечту. Гермиона всю ночь спала в его объятьях, периодически прижимаясь носом к груди. Он ловил каждый её вздох, размышляя о том, что ей может сниться, когда она такая умиротворенная и даже счастливая. А когда она отстранилась, повернув голову в другую от него сторону, то и дышать стала иначе. Это означало, что она начинает просыпаться, сон потихоньку уходит, уступая место утренней неге.       Внутри у него всё затрепетало, когда он впервые коснулся её шеи губами. Горячая со сна кожа сразу покрылась мурашками, он проследил их путь носом, прямо в ямку за ушком и уже там с особым удовольствием принялся вырисовывать незамысловатые узоры своим языком, с восторгом понимая, что её кожа такая же вкусная, как и губы, отличается, но восхищает не меньше. Можно было бы объяснить его восторг тем, что для него, как для вампира, очень мало что имеет вкус, но дело было именно в ней. Его восхищал именно её вкус, он был такой идеальный, что останавливаться не хотелось. Разве что, узнать, какая она в других местах.       Медленно, чтобы не разбудить резкими движениями, он стал выцеловывать шею вниз, задержался на ключицах подольше. Однако, до него дошло, что он уже с минуту утробно урча вылизывает особенно сладкое местечко над ключицей, будто готов сожрать, и вздохнув посмотрел ей в лицо.       Гермиона уже не спала. Она смотрела на него в ответ мутными глазами и тяжело дышала. Он отметил и ладони сжавшие простыню и приоткрытые губы и язык, нервно бегающий по нижней губе. Она была взволнована, и его от этой мысли бросило в жар. Фигурально выражаясь, конечно. Он будто горел внутри.       - Прости, я увлёкся, - с придыханием сказал Эдвард и трепетно поцеловал подбородок, потом уголок губ и щеку, потом выше и поочерёдно поцеловал её веки. Гермиона уже вовсю улыбалась, наслаждаясь ласками.       - Доброе утро, - пропела она довольным голосом. После чего, он с чувством обласкал её губы, не в состоянии сдерживать улыбку, отчего поцелуй был неловким, но никто из них не жаловался, потому что получали удовольствие, на каком-то особом уровне.       Конечно, он думал о том, чтобы зайти дальше. По правде, он всё время об этом думал. Для него такое будет впервые, а потому ожидания просто невероятные. Но он боялся торопиться. Эдвард всё ещё помнил, как его накрыло во время их первого глубокого поцелуя. А потому он даже представить не мог, что с ним будет, когда они зайдут дальше и глубоко в ней будет не его язык, а что-то более чувствительное. Весь его опыт складывался из наблюдений сломанной мебели в доме Эммета и Розали. И ему совсем не хотелось сломать свою принцессу.       Поэтому, максимально взяв себя в руки, Эдвард оторвался от Герми, понимая, что своими действиями чрезмерно распаляет её, а отказывать в близости из-за собственных страхов не хотелось. Ей, в принципе, отказывать не хотелось.       Завтрак, как и обычно был на столе готовый и всегда свежий. Загадочная Долли восхищала Эдварда. Гермиона сказала, что именно она следит за порядком в доме, и в доме был порядок всегда. Никакой пыли и все вещи на своих местах. Однако, сама она появляться не хотела. Пару раз он видел, как Гермиона просила её найти нужную книгу на полке, которая была забита литературой в её комнате, и книга появилась на столе сама собой. Он еле сдержался от того, чтобы в то же мгновение не провести руками по воздуху, проверив, наличие кого-то невидимого.       Уже к десяти утра, они сидели в Вольво и гнали на всех парах к нему домой, где их ждала его семья. Он немного нервничал, ведь неизвестно как всё обернётся. У каждого накопился не один десяток вопросов к ней, но захочет ли она отвечать?       А всё дело было в том, что он не мог не заметить некоторую скованность, когда они касались некоторых тем. В такие моменты он вспоминал, что она не просто переехала в Форкс в погоне за красотами природы, а сбежала от чего-то, там в Англии. Пару раз он обращал внимание на то, что ей снились кошмары. Она бормотала непонятные слова и будто оплакивала кого-то. На утро она притворилась,что сон не запомнила. И таких, казалось бы, незаметных деталей, было немало. Чтобы не произошло в её прошлом, это было не просто страшно, это было трагично и не закончилось ничем хорошим. Эдвард ни в коем случае не собирался давить и выспрашивать, надеясь, что она сама однажды захочет доверить ему свою боль, но вот сможет-ли его семья обойти больную тему, он не знал.       - Ты живёшь тут? - спросила она, по-хорошему шокированная. Он довольно кивнул. - Это очень красивое место. Мне нравится.       - Нас уже ждут, - чуть раздражённо сказал Эдвард, под мысленными атаками нетерпения со стороны тех, кто был в доме.       Она поднялись на крыльцо, и он, наконец, открыл перед ней дверь. На самом деле, он искренне гордился их домом, с его обилием света и воздуха, а потому очень рад был, что ей тоже нравится. Всё-таки в таких мелочах можно понять, насколько люди похоже смотрят на мир. А она явно чувствовала себя комфортно в подобной обстановке.       - Герми! Наконец-то, ты здесь! - на неё налетел маленький вихрь по имени Элис. Она видимо успела соскучиться по ней, а потому очень быстро оторвала её от Эдварда. Конечно, головой она понимала, что Эдвард её парень, но вот сердцем негодовала, как можно быть таким жадным. Поэтому не испытывая ни грамма чувства вины, взяла рупор в свои руки.       - Знакомься, это Эсми, мама для всех нас. С Карлайлом ты знакома. Остальных тоже знаешь, так что не вижу смысла тянуть и пошли в ванную комнату, я займусь твоей головой.       - Элис, - строго сказала Эсми. Ей видимо даже неловко стало от того, как Элис набросилась на неё.       - Ладно, ладно. Я само терпение, - буркнула недовольная Элис. При этом Эдвард был особенно доволен, а Джаспер хихикал, не отлипая от неё и на секунду, всё время касаясь Элис, то за талию, то ныряя носом в шею. Гермиона раньше не замечала столь откровенной близости между ними. По правде, никто особо не помнит, чтобы в Джаспере было столько нежности и открытого желания раньше. Обычно Джас очень хорошо контролировал своё поведение перед ними. И только Эдвард знал, в чëм дело. Но ничего не мог поделать. Всё это было ново для него, а потому побороть постоянное полувозбужденное состояние он не мог, как бы не старался отвлечься.       - Мне очень нравится ваш дом, - подала голос Герми, наконец, пришедшая в себя. - Столько света и пространства. Восхитительно. Никаких гробов и пыточных...       Каллены как по команде посмотрели на Герми в недоумении. Она смотрела по сторонам с восторгом. Но глянув на них, смутилась.       - Простите, это профессиональное. Я на своей работе насмотрелась на многие дома тёмных существ, и они редко бывают такими светлыми и уютными.       - А кем ты работала? - с любопытством спросил Эммет, впервые подав голос с тех пор, как она вошла в дом. Эдвард понимал, что это от того, чтобы не провоцировать Розали на резкость, ведь она в отличии от остальных не была так уж счастлива их столь быстрому сближению. Она реально считала, что Гермиона должна сто раз подумать, прежде чем связываться с вампиром. И если раньше она была на стороне Эдварда, то с тех пор, как прониклась к ней симпатией, то почему-то изменила своё мнение.       - По правде говоря, я всё ещё работаю, официально у меня отпуск, бессрочный, - чуть скривившись ответила Герми.       Вот и ещё одна деталь. Она уехала, даже не обрывая связей, чтобы никто не подумал, что она пропала. Любопытно до дрожи.       - Ты работаешь в каких-то официальных структурах? - спросил Карлайл, но не добавил слово правоохранительных, чтобы не выглядеть очень уж дотошным.       - Вроде того, - легко улыбнулась она ему. Было видно, что она априори доверяет Карлайлу. Это не было удивительным, многие так относились к нему, такое уж было у него лицо. - Я работаю в Министерстве, в отделе контроля и регулирования магических существ. У себя в отделе я и нашла тему для исследования.       - Целый отдел Министерства занимаются отслеживанием вампиров? - в шоке воскликнула Розали.       - Ну не совсем. - Герми чуть стушевалась, а Эдвард сурово глянул на сестру. Не хватало, чтобы Роуз своими страхами пугала её. - Контроль за вампирами осуществляться должен, но по сути, вампиров за барьером нет, потому и контроль сводится к перекладыванию бумажек.       - Если не вампиры, то кем занимается отдел? - спросил Карлайл, чтобы смягчить редкость Роуз своим мягким любопытством.       - Их много вообще-то, - снова расслабилась Герми, после того, как Эдвард взял её маленькую ладошку в свою, и нежно сжал, напоминая, что он с ней и бояться ей нечего. - Оборотни, эльфы, вейлы, драконы, нюхлеры. Там больше сотни наименований.       - Извини, - Джаспер оторвал своё лицо от макушки Элис и удивлённо посмотрел на Герми. - Ты сказала, драконы?       - Значит, всё же не вымерли? - хихикнул Эдвард.       - Драконов мало сейчас, и все они живут в заповедниках в основном, но нет, не вымерли. Однажды, я даже прокатилась на одном из них.       - Матерь божья, да ты шутишь! - отозвался Эммет. - Когда ты говоришь драконы, ты же имеешь ввиду огромную ящерицу с крыльями, плюющуюся огнём?       - Мой друг Чарли уже много лет работает в заповеднике и разводит их, - ответила она, после того, как кивнула на его вопрос.       - Это он тебя прокатил на нём? - возбужденно спросил Эммет. - Это что-то вроде прыжка с парашютом, с инструктором, и всё такое?       - Не совсем. - Герми рассмеялась над его эмоциональностью. - Когда я летела на драконе, мне было не до инструкций.       И снова обтекаемый ответ. На этот раз, это заметил не только Эдвард, но и остальные.       - Звучит потрясающе... Интересно, - осторожно начала Эсми. - Почему же ты бросила всё это?       Эдвард напрягся и посмотрел на мать умоляюще, но Эсми не была бы Эсми, если бы не попыталась понять.       - Ох, отпустило. Спасибо Эсми, - облегченно пробормотал Джаспер.       Каллены начали фыркать, а Эммет и Элис, вообще расхохотались в голос. Эдвард бы покраснел, если бы мог. Он помотал головой на вопросительный взгляд Гермионы, не собираясь ей объяснять.       - Гермиона, - начала Эсми, сдерживая весёлость, которая накрыла всех, но не собираясь задерживать акцент на этом. - Если есть что-то, чего ты не хочешь рассказывать, то не надо, мы не будем настаивать. Прости нас за излишнюю любопытность, просто это всё действительно невероятно интересно.       - Да всё в порядке, - она даже махнула рукой. - Я ушла не потому что там было что-то плохое. Просто магическое общество застряло в средневековье. Там всё ещё царствует аристократизм, патриархат и бюрократия. Мне было сложно жить в мире, где меня никто не принимал всерьёз, чтобы я ни сделала. Для них я так и остаюсь слабой недоволшебницей, которая мечтает летать без крыльев.       - Почему недоволшебница? - заинтересовалась Элис. - У тебя и палочка есть.       - Для общества магов этого недостаточно, - решила всë-таки объяснить Гермиона. - Раньше люди и маги жили в некотором согласии и развивались все вместе, но люди боялись волшебства, потому что это то, что им недоступно, а потому в итоге разделились, около пятисот лет назад.       - Ты имеешь ввиду инквизицию? - понимающе, произнёс Карлайл.       - И её в том числе, - кивнула Герми. - После этого развитие этих обществ пошло разными путями. Люди стали развивать науку и технику, а магам это не нужно. Те же автомобили, они им не нужны, потому что маги могут аппарировать. Но со временем они стали перегибать палку, как по мне. Они буквально отрицают индустриализацию. Бегут от гаджетов, как от огня. Однажды я заметила, что миссис Уизли до сих пор метёт пол метлой вручную, и только потом уничтожает грязь магией. Домовики могут больше, но их нет в большинстве домов волшебников, тогда я купила ей робот пылесос, так, вместо благодарности, я получила испуганный взгляд. Меня воспринимают также, как что-то чужое и слабое, слишком сильно связанное с миром людей.       - Это жёстко... - прокомментировал Эммет. - Но как же связь, например? Ты, я видел, с мобильником легко обращаешься, а ведь это тоже гаджет.       - Я до одиннадцати лет жила здесь, - рассмеялась Герми. - Может вождение мне пока не даётся, но мобильники тогда уже были.       - Подожди, - влез Карлайл. - Но как же медицинские аппараты? Тот же МРТ, как же без него?       Гермиона посмотрела на него с каким-то уважением. Эдвард со смехом вспомнил, с каким лицом она смотрела на то, как тот брал у неё кровь в больнице.       - Для этого есть различные диагностирующие заклинания.       - Хватит, хватит, - не выдержал Эдвард, читающий в мыслях остальных очередь бесконечных вопросов. - Гермиону пора угостить обедом. Ты же не против обычной пиццы?       - Эдвард прав, Гермионе нужно питаться, - засуетилась Эсми.       - Да, я в порядке. - с улыбкой ответила Герми, хоть по ней и видно было, что ей приятна такая забота. - И да, пицца подойдёт.       - Ладно, только скажи, что такое аппарировать, и пока мы ждём пиццу, я займусь твоими волосами, - подскочила Элис.       Гермиона, как-то хитренько улыбнулась и исчезла. Просто растворилась в воздухе. Эдвард даже запаниковал на секунду. Ведь знал же, что не стоит выпускать её руку из своей.       - Вот что такое аппарировать! - послышалось с лестницы. Они обернулись и с изумлением лицезрели её в шести метрах от них, почти на втором этаже. Увидев их лица, она фыркнула и пошла вниз.       Через час, в который Эдвард буквально ничего не делал, чем вызывал смешки остальных, только прислушивался к болтовне и смеху из ванной на первом этаже, Гермиона и Элис, наконец, вышли. О, она была великолепна. Она всегда была великолепна для него, но сейчас особенно прекрасна. И дело было ни разу, ни в волосах, а в самой Гермионе. Она казалась выше, увереннее, и какой-то свободной. Она смотрела на него заигрывающим взглядом и с лукавой улыбкой. Она казалась такой лёгкой внутри, что хотелось смеяться и крутить её на руках, как статуэтку в шкатулке. Его эфемерные мечты прервало раздраженное рычание от Джаспера, слава богу мысленное на этот раз. Он на это только усмехнулся, и притянув к себе улыбающуюся Герми, нежно поцеловал в губы.       - Пицца уже пришла, - провозгласила Эсми, чутко уловив переглядки своих мальчиков. Она очень радовалась, что Герми вызывает позитивные чувства у всех в семье, а потому не собиралась отчитывать их сегодня. - Только вот, нет ни ножей ни вилок. Наша кухня абсолютно пуста, как выяснилось.       - У Герми есть великолепная помощница, - сказал Эдвард, намекая на Долли. - Она может пользоваться телефоном и аппарировать? - спросил у неё Эдвард, старательно вспоминая новое слово.       - Она услышит меня в любой части света, потому что завязана на моей магии, - ответила она, но потом добавила с насмешкой. - Но телефон, точно нет. Долли.       Ничего не произошло.       - Долли, - попробовала она снова. - Да брось, тебя никто не обидит.       Снова ничего. Тогда она села на стул и преувеличенно грустно сказала.       - Ладно, я понимаю. Но мне придётся есть руками, а ведь тут даже салфеток нет...       Хлопок.       - Не пристало мисс есть руками, как какой-то плебейке, - очень ворчливый тонкий голосок раздавался из малюсенького существа, отдалённо напоминающего человечка с огромными глазами и ушами, как у летучей мыши.       Каллены в немом изумлении разглядывали маленькую помощницу во все глаза. Та под их взглядами совсем съëжилась, прижимая к себе столовые приборы, как щит. Первая в себя пришла Эсми, чутко уловив страх существа. Она подошла поближе и медленно села перед ней на колени.       - Привет, я Эсми. И я даю тебе слово, что никто из нашей семьи никогда тебя не обидит.       - Давай же, Долли, - сказала Герми тихо, - Мы же с тобой за одно, правда?       Долли решительно кивнула и протянула тоненькую ручку Эсми. Та её пожала и тепло улыбнулась.       - Это самое странное, что я когда-либо видела, - шокированно отозвала Розали.       И словно, в опровержение её слов, в это мгновение, в окно кухни влетела самая настоящая сипуха. Облетела молчаливую толпу и сбросила конверт на стол, после чего ухнула, и не дожидаясь похвалы или печенья, улетела обратно в окно.       - Э-э-э... - начал было Эдвард, но тут письмо из толстой бумаги с ярким сургучом вдруг затряслось и стало выпускать искры.       - Что за? - нахмурилась Гермиона, но и она не договорила.       Письмо неожиданно взлетело в воздух и сургучная печать, надломившись, превратилась в подобие рта, а потом и вовсе заговорило человеческим голосом.       "Мисс Гермиона Джин Грейнджер, сообщаем вам, что суд по делу Дерека Сотерлоуна состоится двадцать восьмого апреля этого года. Спешу уведомить вас, о вашем обязательном присутствии на данном слушании в качестве свидетеля обвинения.       Специальный работник почтового отдела Министерства Магии Великобритании, Таисия Броуди."       К великому шоку Эдварда, это было ещё не всё. Письмо едва закончило говорить, сразу набросились на самого себя и разорвав в клочья затихло.       - Мы с тобой тут до конца недели сойдём с ума... - ëмко прокомментировал происходящее Эммет.