Верь, надейся и жди

Поездка заняла неделю, пришлось ждать, когда из Парижа прибудет Пётр Миронов и уже вдвоем мужчины отправились на юг Испании. Неугомонный дядюшка тоже не покладая рук искал свою племянницу, как и у Якова, его поиски были безуспешны. Добрались путешественники в Ронду уже поздно вечером, как бы сердце Якова ни металось приступить к поискам, головой он понимал, что до утра ничего сделать не сможет. Бессонная ночь прошла вся в раздумьях, догадках и предположениях, но четких выводов так и не было. Осведомившись за завтраком о наличии двух монастырей в самой Ронде и трёх в её окрестностях, мужчины приступили к поискам. В первых двух, что располагались в черте города, их ждало разочарование, как и в двух, что находились в ближайшей окрестности. Солнце клонилось к закату, а до последнего, самого отдаленного монастыря было восемь часов езды. — Я понимаю тебя, Яков Платонович, но мы прибудем туда глубокой ночью, ты сам слышал, что народ там нелюдимый и на ночь глухо запирают ворота. Поедем с утра, — Пётр положил ладонь на плечо Штольмана. Тяжело вздохнув, провожая закат за кроны деревьев, Яков был должен согласиться, но как пережить еще одну бесонную ночь, когда сердце рвется вслед за закатом. Усталость и пережитое за день дали свои плоды — Яков крепко уснул, стоило его голове коснуться подушки. Сначала была кромешная тьма, позже наступили сновидения, где его Анна ему улыбалась. Наступил новый день, где ждала долгая дорога, наполненная переживаниями и раздумьями, мужчины почти всю дорогу молчали, каждый думал о том, что их ждет впереди. Когда солнце перевалило за полдень, они достигли своей цели. Перед ними возникло старое здание, покосившиеся стены, облупившийся кирпич, местами прохудившаяся кровля. На пороге их встретила мать-настоятельница, которой Пётр Иванович на ломаном испанском пытался объяснил цель их прибытия. Когда же до монахини дошло суть да дело, она крикнула одну из своих послушниц, что-то попутно ей сказав, тем временем пригласив путников внутрь монастыря. Мужчины расположились на веранде в плетеных стульях, любезно предложенных настоятельницей, когда возникла та сама послушница, к которой обращалась женщина, в руках ее был сверток, который шевелился и издавал звуки. Примерно за месяц до реальных событий Солнце катилось к закату, его лучи играли переливами в гроздьях винограда, что издавали дивный запах. Анна сделала глубокий вдох, тем самым погружаясь в воспоминания. С того момента, как ее украли со собственной свадьбы, прошло много времени, за этот период многое произошло. Очнулась Анна от гипнотического транса, когда была уже в Лондоне. Истерики, протесты приводили к тому, что ее вновь подвергали гипнозу. Однако долго держать ее в таком состоянии было опасно для ее похитителя. Иван Скрябин или, как он любил себя называть, Гийом Белибаст преследовал свои цели. Сначала Анна боялась, что Скрябин попытается сделать ее своей, потому так всячески его отвергала. Но ему не нужны были плотские утехи, он хотел найти спрятанный клад катаров, для этого ему нужна была Анна, которая могла общаться с духами. Анна согласилась при условии, что как только будет найден клад, ее отпустят, но поиски затянулись. Либо духи и видения не посещали Анну, либо показывали смутные образы, на расшифровку которых необходимо было время. Определить место тоже не всегда получалось правильно, потому приходилось часто переезжать с места на место. Пыталась ли Анна сбежать? Несомненно, но все ее попытки не увенчались успехом. Одна в чужой стране, без денег и документов, ее быстро находили, казалось, у Скрябина везде были свои люди. Как таковой ее не охраняли даже после попыток побега, охрану к ней не приставляли, опаивали каким-то настоем, подавляющим волю. Вскоре Анна сама бросила попытки бежать, она боялась не за свою жизнь. Женская рука легла на большой живот, а на лице появилась улыбка, когда малыш толкнул ножкой изнутри. Наверное, она никогда не забудет тот миг, когда поняла, что беременна. Это произошло в одном из ресторанов Марселя. Анна всегда любила рыбу, но в тот день поданный омуль вызвал у нее тошноту. Она боялась за своего малыша, Скрябин не раз намекал, что заберет его и воспитает в духе катар, чего Анна не желала и в очередной раз бежать боялась, опасалась, что побег может привести к более плохим последствиям. И клад все никак не находился, и срок родов приближался, и выход из всей этой ситуации Анна никак не могла найти.