Rosarium

Прохладно… В Австрии дождливо, ветрено. На серых улочках небольшого городка тоскливо, одиноко. Наглядно показано то, что было и в душе испанца, одиноко идущего по затопленному асфальту. Ему не нужен зонт, плевать, что черный смокинг с алой рубашкой промокли насквозь. В кармане полупустая пачка сигарет, зажигалка и заточенный балисонг. Мало ли кто с заточкой сунется из умом поехавших… В их черном, прогнившем мире — жизненно необходимо быть начеку. Иначе раздавят как муху… Он был два ли с дороги. Толком не взяв ничего с собой из дома в Испании, Карьедо шел к условленному месту встречи. Неужели… После стольких лет слежки и разбоев, все закончится в этой стране? Лучше поздно, чем никогда. На третий десяток жизни он наконец свершит правосудие над теми, кто лишил его всего… Лишил его его родителей. Антонио никогда не забудет ту полыхающую ночь, ему тогда было всего лишь шесть лет… Звука гремящей тогда повсюду перестрелки он не забудет никогда, как и темноты вперемешку с духотой чемодана, в который его запихнула в спешке мать, спасая от свистящих пуль. Зеленые глаза помнят, как сквозь слезы смотрели на два окровавленных трупа родителей, лежавших к нему ближе, чем он бы мог протянуть руку. Убив одних из первых, кто вступил в испанский мафиозный клан «Bastilla», киллеры на время затаились. Они думали, что их след потерян, на на каждого ловца найдется и живец. Как позже удалось выяснить, заказчиками были их итальянские конкуренты в бизнесе, скажем так. Вывозить и распродавать предметы культурного наследия, красть полотна таких, как Леонардо Да Винчи или Клода Моне… Не обошлось и без махинаций с валютой. Обе семьи специализировались на незаконной продаже и краже антиквариата. Так же и на подделке валюты, но в последнее время давали осечек. На свой страх и риск. Так много, как с той же продажи оружия или людей много не заработаешь, но и присядешь в случае чего на значительно на меньший срок. Стоит ли говорить, что за делами своих родителей Антонио приобщился к высокой культуре, искусству. Как и к искусству убивать. Дом сожгли, но он сумел выбраться по лестнице, когда все разъехались. Дом полыхал, но у Карьедо была канатная лестница — которая и спасла его. О той черной ночи ему всегда будут напоминать шрамы, оставшиеся от ожогов преимущественно на руках и груди, плечах… Как и несколько криво сросшихся костей… Мальчика вернул клан обратно. Ничего не осталось — совсем ничего — только кости и безжизненное пепелище. В последствии они выяснили, кто это был — через небольшой зазор он смог разглядеть немного. Описания оружия и внешнего вида хватило, как и образа мужчины, убившего его мать одним ударом об угол стола. Казалось, что это было концом. Исполнителей нашли спустя четыре года, перестреляв. Через них узнали и о заказчиках. Тут уже все было сложнее. Но все же итальянская мафия осталась без своих главных козырей. Повзрослев, Антонио начал заниматься делами своим отца и матери, обретя себе двух сильных союзников. В университете он познакомился с французом и немцем. Трепать о том, что он из бастильцев Фернандес не собирался, но справки на приятелей навел. Те тоже не лыком шиты были, против друг друга за пару недель. Благо, их сферы влияния шли вразрез друг с другом — не будет лишней конкуренции. Франциск и его так называемая семья занимались тем, что держали сеть борделей по всему миру, приторговывая вместе с тем наркотиками. Красивые, горячие мулатки и жгучие шатенки, минутный кайф это конечно хорошо, но более он сблизился с Гилбертом, производящим оружие. Байльшмидт был тем, кто научил его разбирать автоматы за секунды и стрелять из любого вида огнестрельного. Эти трое нашли друг друга, впоследствии шпыняя экономический университет со второго курса. Высшее образование для них — необходимость и формальность. Вести дела без представления о том, как работает и живет рынок — проблематично. Да и в их обществе не будет лишним. Хотя бы знать, о чем говорят сегодняшние друзья — завтрашние враги. Нашумело покушение на рынке органов. Когда химик чуть ли не убил медика. А палево было в вине, которое химику не понравилось по консистенции. Кажется, те двое до сих пор выясняют отношения. Ну и черт с ними. По мере отдаления от центра города дома становятся реже, но вильнув за небольшой квартал, он наконец-то добирается до частного дома, где обосновался Гилберт. Когда они узнали о его истории, то зареклись помочь. Гила самого воспитывал один брат, а Франциска и вовсе мать пустила в вольное плавание. Так что о том, что такое отсутствие семьи они знали не понаслышке. Но на судьбы губимых ими людей им не было особого дела. Разве что Франциск спонсировал несколько детских домов, куда сдавали не желаемых детей его любвеобильные пташки. Это выглядело даже не как жест доброй воли, а как брошенный кусок хлеба голодающей толпе — спасибо и на этом. Связей у француза хватало. Поэтому большую часть полезной информации приносил ему именно он. Не за бесплатно, конечно же… Не один только Антонио любил антикварные «безделушки». Сошлись на паре скульптур. Бонфуа до последнего настаивал, чтобы их встреча прошла именно в Австрии. Почему — он им предпочел не рассказывать, ссылаясь на нетелефонный разговор. Перелет у него не занял так много времени, но от важных дел отвлек. Но родители для Антонио были важнее всего. Отомстить за них каждому выродку, каждому другу той поганой семьи — его долг. Теперь у него достаточно для этого сил и влияния. Он столько лет учился отличать фальшь и фарс от настоящего искусства, фианиты от бриллиантов, сутками не спал, готовясь к сессии, закалял тело и дух. В общем готовил себя к тому, что в этой жизни просто не будет. Место назначенной встречи было непримечательным серым зданием с первого взгляда. За незапертой чугунной калиткой тоже не было ничего такого, чтобы вызвало подозрение у кого-либо. Тут и в самом деле не было ничего. Этот дом часто использовался просто как перевалочный пункт, если основная база попадет под налет. Если выломать в полу дыру в определенном месте, то можно будет попасть в своеобразный бункер, где еды и воды хватит на месяц. Пока что Гилберту не приходилось им пользоваться, но с его делами стоит быть в разы осмотрительнее. Остановившись у двери, он в начале постучал два раза ручкой, потом сразу же нажал на звонок, ударяя по двери. И только потом вошел, видя уже собравшихся друзей. Франциск сидел на диванчике и допивал бутылку с вином, а вот Гилберт был осторожнее, своего товарища. Услышав шифр, он выдохнул, убирая пистолет, который, если бы Антони не постучался по их условленному обычаю, выстрелил бы незамедлительно в того, кто зайдет в дом. — Опаздываешь, Тони. — Бонфуа усмехнулся, скептически оглядывая промокшего до нитки испанца. Тот, махнув им рукой в знак приветствия пренебрежительно стянул с себя мокрый пиджак, а за ним и рубашку. — Сухую одежду найдешь в ящике, и шевелись давай… Он мне все мозги уже проел… — Немец был недоволен тем, что Антонио задержался. Он в принципе редко когда был доволен. — Рейс задержали, так что простите. — Вздохнув, он выискал себе свободную черную футболку и такого же цвета брюки. Все же надо было хотя бы дождевик захватить, как и посмотреть прогноз погоды. — Не сердись на него, Гилберт… Видишь, он даже переодеться не успел, сразу прыгнул в самолет. — Франциск встал на защиту Карьедо, наполняя бокал остатками вина. Но пить он его не стал, придвинул к еще замерзшему под дождем испанцу. Тот благодарно принял его, осушая залпом. Терпкий, сладкий. Внутри и в самом деле стало теплее. — Не заболей только… — Франциск усмехнулся, подпирая голову рукой. — Ну, и зачем ты вытащил нас сюда… Поближе никак не было? — Раздраженный Байльшмидт от скуки начал крутить-вертеть совою пушку в раках, разбирая. У него едва заключилась сделка, а француз уже названивает. — До меня дошла любопытная информация… За ее достоверность я уверен, ведь она проскользнула в моих заведениях. А там за любое упоминание о фамилии Родари принято расспрашивать тщательнее. И я выяснил одну интересную вещь. Одна из сотрудниц как-то ляпнула, что спала с самим антикварным королем Италии. Знакомое прозвище, не так ли? — Родари соперничали с нашей семьей долгие годы… — Видя заинтересованность в глаза Антонио, он продолжил. — Так вот. От нее мы выяснили, что у нее даже ребенок был, смекаешь, от кого. Вот только не спеши радоваться, она сдала его в детский дом в Италии сразу же после рождения. Проверив названный ей округ, мы отыскали тот самый… Пришлось пошуметь конечно, но для друга ничего не жалко. Видел бы ты выражение лица директора, когда его под дулом заставили перерывать весь архив… Долго же это было. Пацана забрал его дед — Ромул Варгас… — Давай ближе к делу… — Испанцу уже не терпелось поскорее узнать, где внебрачный сын убийцы его семьи, но Франциск недовольно покачал. — Тебе лучше получше послушать меня. Парня словно бог бережет… Ему он кстати и посвятил себя. Ходил в католическую школу, закончил с отличием. Церковники города его деда хорошо отзывались о маленьком мальчике Варгасов. — Имя. — Торопил Антонио. — А вот тут проблемка. Ромула уже как два года нет в живых, а его сводный брат пропал. Соседи сказали, что Джованни был послушным, но бойким мальчиком, а вот в церкви говорили, что Карло приходил на все мессы… Так что сам решай, как его зовут. — Проклятье! — Испанец прикрыл лицо рукой, скрывая свое недовольство. — Не расстраивайся ты так. Я пообщался с священником, с которым он успел сблизиться. И знаешь. Приезжал к ним когда-то австрийский священник. Сам знаешь, кто-то из них по миру бродит, а кто-то на месте всю жизнь сидит. Так вот. Он прожил у них около месяца, ведя свои проповеди. С ним и ушел твой парень, как раз закончивший школу. Опережая тебя, скажу, что и там искать его имя бесполезно. Список учеников тебе ничего не даст, если он уже принял иное церковное. Так что остается искать по родинке на плече. У его матери была такая, возможно, и у сына будет. Три точки, образующие треугольник. Ну еще ты знаешь, что он итальянец, хорошо говорит по-гречески и знает латынь… Если посчитать, то ему где-то двадцать два года… А он находится где-то в этом городишке… — Что? — В миг зеленые глаза поднялись, смотря на протянутую Франциском папку. — Тут все, что мне удалось узнать. Можешь и не благодарить… Как дождь закончится, то пройдемся, найдем тебе что-нибудь приличное… — Только не говори мне, что вы собрались жить в моем доме? — Гилберт, спокойно слушавший до этого, пребывал в неком замешательстве. Он ведь не давал согласия на это. — Неужели тебе жалко приютить двух друзей, дать им кров? Не будь букой… Это же ради Тони. — Француз только махнул рукой, уходя за очередной бутылкой вина. — Если для Тони… — Байльшмидт устало вздохнул, откладывая собранный вновь ствол. — Но если с моим имуществом что-то случится, то я вас двоих… — Зевая, он навел ствол на стену. Даже особо не прицеливаясь, Гилберт попал в нос висящему чучелу оленя. Удивительная меткость. — Все будет хорошо, не переживай… — Карьедо, было потянулся за вином, не сводя взгляда с коричневой картонной папки, но остановился, вспоминая, что в бокале пусто. Оставалось ждать Франциска. Это время он пока листал записи, собранные Франциском. Большую часть он и сам ему рассказал, поэтому он пролистнул их, задерживая взгляд на фотографии кудрявой шатенки, кокетливо припустившей свое платье. Взглянув на нее повнимательнее, он увидел то самое родимое пятно, о котором говорил Бонфуа. Полистав еще, увидел небольшую карту с двумя отмеченными церквушками. И на них всех была лишь одна семинария. Начать поиски стоило именно с нее. Постоит, посмотрит на учеников, а после походит по церквям. Может, заприметит кого похожего на ту женщину. Ведь с чего-то надо было начинать, искать зацепки. Интересно, а сколько парней в однотипной форме там учатся? Франциск вроде сказал, что паренек должен хорошо знать греческий и латынь. Большинство из церковников обычно просто заучивали тексты священных писаний. Антонио особо никогда не интересовался религией. Только разве что знал, что написанная от руки библия века шестнадцатого стоит прилично ровно как для служителей бога, так и для коллекционеров. Что уж говорить о золотом убранстве. А если приложить еще и дословный перевод… У него было несколько трактатов на Латыни, которые перевести не мог никто. У переводчиков и священнослужителей того времени был несколько иной слог. А обращаться в церковь было рискованно. Святоши сразу начнут разбирательство, как такая ценность попала ему в руки. А те псевдоверующие ограничивались молитвами. Найти грамотного переводчика было сложно, а учить мертвый язык времени не было… — Пойду-ка я пожалуй… — Завидев Бонфуа с парочкой бутылок в руках, он поспешил ретироваться. Служба начинается рано, а выспаться ему так не дали… Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь».

Рим 12:19