Наполнить тебя своими чувствами

Разгорячённый Серёжа выскальзывает из объятий, бросает, тяжело дыша: — Я в душ. — Можно с тобой? — быстро выпаливает Олег. — Я… я собирался... — Да. Я хочу помочь. Серёжа мнётся. — Правда хочешь? — Да, — теперь почему-то краснеет Олег. — Ладно… хорошо. В ванной Олег действительно принимается помогать: поменять насадку для душа на специальную — это он видел, “Какую температуру надо сделать? Слишком горячо? А так?”, “Меньше напор? Ещё меньше?”, “Забыл смазку, сейчас схожу. Нет, давай со смазкой, подожди”. В конце концов Серёжа расслабляется и просто принимает заботу Олега — любит, когда за ним ухаживают, неважно в каких обстоятельствах, — разводит ноги, позволяет вставить в себя смазанный наконечник, помещает руку Олега себе на живот. Вскоре Серёжа морщится от спазмов, вызывая встревоженный вопрос: “Тебе больно?”. Смеётся: — Всё в порядке. Обычно я меньше… заливаю, но с тобой увлёкся. Олег выключает воду, помогает Серёже подняться. — Надеюсь, дальше ты не хочешь со мной оставаться, — неловко хихикает Серёжа. — Нет-нет, я выйду. Олег уже затворяет за собой дверь, когда слышит весёлый крик вслед: — Возвращайся потом на второй заход! Когда дверь захлопывается за его спиной, Олег понимает, что он весь пылает, как будто между ними только что случилось что-то очень интимное, Серёжа пустил Олега туда, куда раньше не пускал никого. Ожидание кажется очень долгим, в ванной шумит вода, наконец оттуда раздаётся: “Заходи!”. Серёжа ждёт Олега, уже лёжа на спине в ванне, и позволяет ему самому снова всё настроить. — Нормальная вода? — Да, как надо. Быстро учишься, — Серёжа улыбается, подтягивает к себе колени, открывая дырочку, и Олег чувствует, как резким толчком внутри приливает возбуждение. Олег опускает ладонь на живот Серёжи, как в прошлый раз, и ждёт, когда тот скомандует выключать воду. Вторая клизма длится как будто дольше, Серёжа порой ёрзает и жмурится, но каждый раз повторяет: “Всё нормально”, а Олег ощущает, как под его рукой живот становится твёрже и немного больше. “Всё, всё!”, — кричит Серёжа, и Олег быстро перекрывает краны, осторожно вытаскивает наконечник. Серёжа медленно садится, снова жмурится, держась рукой за живот — в этом положении ещё очевидней, что живот увеличился, — потом всё-таки позволяет Олегу помочь ему вылезти из ванны и сразу жестами показывает немедленно оставить его одного. Когда подзамёрзший Серёжа возвращается в постель, и Олег прижимает его к себе, согревает, целует и гладит, его рука как будто случайно проходится по животу — теперь он снова совсем другой, плоский, гораздо мягче. Неизвестно, замечает ли Серёжа это мимолётное прикосновение, но он спрашивает: — Тебе не противно было? — Нет, конечно! И… я не знал, что ты так стараешься перед каждым разом. Мне теперь стыдно, что тебе так приходится… — Ну, не перед каждым… Я обычно быстрее. Это для тебя. — Тебе было больно из-за меня, прости. — Мне понравилось. Мне нравится, когда немного тяжело. Когда Серёжа говорит, что ему понравилось, Олег позволяет признаться самому себе, что ему тоже ужасно понравилось — всё, и даже это мученическое выражение, которое коротко возникало на лице Серёжи. По крайней мере, на его члене Серёжа тоже порой жмурится, как от боли, но Олег знает, что тому хорошо, что он любит принимать, любит, когда много, и Олегу как будто хочется наполнить его ещё сильнее. А этой ночью он делает Серёже очень приятно, трахает такого чистого, доводит до оргазма, потому что Серёжа заслужил, и все поцелуи и объятия не могут выразить огромную нежность, которая поднимается в Олеге. Больно Серёже он тоже делает, когда тот просит, — Серёжа любит порку, любит быть связанным: ничего серьёзного, следы, которые быстро заживают, но ещё немного, слегка сильнее, прикуси за губу, когда целуешь, и сожми крепко в объятьях, трахай жёстче, быстрее! Все игры начинает Серёжа, и Олег не знает, как поделиться с ним, когда что-то впервые загорается в нём самом. Я хочу тебя таким наполненным, как в тот раз, — или даже больше. Так можно? Тебе не будет неприятно? Я вообще имею право о таком просить или даже просто предлагать? К счастью, Серёжа сам заводит разговор: — А вот помнишь, мы… Я хочу так ещё. Олег слишком быстро выпаливает: “Да! Конечно, давай!”, — чем вызывает у Серёжи хитрую улыбку. И Серёжа отводит Олега в ванную, где они повторяют это снова: Серёжа такой доверчивый, такой раскрытый перед Олегом, позволяет ему проделывать всё это с ним. Первая клизма проходит так же, только Олег гладит живот Серёжи, слегка задевая поднимающийся член, — возбуждение распирает его. Когда они только начинают во второй раз, Серёжа просит: — Я хочу больше. — Что? — Олег не верит своим ушам. И Серёжа, стесняясь, проговаривает: — Залей в меня больше воды, хочу живот… чтобы живот был виден… Олегу кажется, что у него начинают дрожать руки от возбуждения — сразу становится так сладко. Да, малыш, конечно… В этот раз Серёже приходится тяжелее, он периодически постанывает от спазмов, хватается за руку Олега. — Не слишком много? Это точно не опасно? Тебе больно? — Олег в волнении засыпает его вопросами, боясь, что его желание помутит ему рассудок, и он навредит Серёже. Но тот, морщась, упрямо твердит, что всё нормально, ещё немного. Живот снова натягивается под рукой Олега, и тот гладит его, сгорая от нежности. В конце концов Серёжа стонет и шепчет, что всё, теперь достаточно. Олег останавливает воду, Серёжа остаётся лежать на дне ванны, стараясь глубоко дышать, — Олег видит, как медленно поднимается и опускается его надутый живот. Маленькая струйка вытекает из дырочки, сжимающейся вокруг наконечника. “Кажется, всё,” — говорит Серёжа, и Олег медленно вынимает шланг — Серёже удаётся удержать. Опираясь за Олега, он аккуратно встаёт. Смотрит вниз на себя, кладёт руку на свой выпирающий живот и просит: — Помоги дойти до зеркала, я хочу посмотреть. Олег осторожно придерживает Серёжу и выводит его в коридор, где висит единственное в квартире зеркало в полный рост. Один раз им приходится остановиться, пока Серёжа, согнувшись, пережидает спазмы. В зеркало Олег смотрит вместе с ним: какое у Серёжи раскрасневшееся лицо, как горят глаза — а потом Олег опускает свой взгляд ниже — на волнительную линию живота, которая на вечно худом Серёже выглядит особенно пронзительно, как высоко она начинается и плавно идёт вниз до стоящего члена с капелькой смазки на головке — картина сносит Олегу крышу. — Чувствую себя немного беременным, — Серёжа прерывает смешком внимательное созерцание себя. — Тебе тяжело? — Пиздец. Олег осторожно притягивает его к себе и целует в макушку. Серёжа сначала прижимается к нему, а потом снова хватается за живот, и Олег помогает ему вернуться в ванную. Ждать приходится долго, и Олег борется с сильным желанием немедленно подрочить на то, что он только что видел, но понимает, что если Серёжа застанет его за этим занятием, то будет сильно обижен. Когда замок в ванной щёлкает, Олег вскакивает и успевает схватить Серёжу прямо в дверях, а тот смеётся, отвечает на поцелуи, тает в его объятиях. — Тебе не было неприятно видеть меня таким… раздутым? — Нет, ты что… Было очень красиво. Ты был очень красивый. — Серьёзно? — Ты мне нравишься, как обычно, ты не подумай. Но так мне тоже понравилось. Очень. — Мне тут в голову пришла одна мысль. На следующий раз… Если бы ты ещё вставил в меня пальцы… У Олега сбивается дыхание. — Но в следующий раз, — торопливо добавляет Серёжа, — Сейчас я очень устал… Хочется в твой рот, можно? — Что угодно, — шепчет Олег.