Цена крови

Папин пистолет в кармане, шуба, плащ и сапоги, Вот и всё моё наследство, я — принцесса из тайги.

      — Какая идиллия. — Тася смотрела на них с порога кухни. — Отлично смотритесь вместе. Решаете как провернуть очередной заговор? Мне вот что интересно… — Барышникова приблизилась к ним и остановилась с другой стороны стола, образовавшего своеобразную границу. — С ним все понятно, а ты-то куда? Ты же, вроде бы, за своих друзей была, а он — предатель!       — Предатель? Кого он предал? — Вика вскинула на Тасю взгляд, вдруг ощутив такое странное спокойствие. Эмоции Алексея она чувствовала почти физически — он так долго ограждал Тасю от семейных тайн, и вот все усилия пошли прахом, в глазах Барышниковой плескалось такое отчаяние, они молили: скажите кто-нибудь, что это неправда. И Вика готова была сказать, но не ей нужно было это сделать. — Прежде чем судить, выслушай брата, раз хочешь знать правду, так узнай всю. — Мимолетное прикосновение к плечу Барышникова вырвалось у нее случайно, и Вика оставила их одних. Оказавшись в коридоре, она заметила в конце комнату с забавно надписью — ту самую, о которой Даша прожужжала ей все уши — и направилась в эту комнату.       Дашина детская в квартире Вики была красивой — это была давняя мечта Кузнецовой — и как только началась нормальная (насколько это возможно жизнь), в ней появились такие слова, как «ипотека», «ремонт». Но Алексей воплотил мечты, о которых ее дочь говорила не раз, он даже успел обзавестись Дашиными фото, а кровать-домик с облаками и самолетами окончательно добила Вику. Словно ее дочь всегда была его — Барышникова. Когда-то Вика мечтала не только о детской, в которой выберет все для Даши сама, другая ее мечта была еще более заветной и желанной. Ей хотелось больше всего на свете, чтобы в жизни дочери появился отец, не формально, а по-настоящему, который баловал бы и защищал от всего на свете. И вот ее желание исполнилось, но таким образом, как она и представить себе не могла.       Вика листала альбом с детскими фото Даши, листала книги, потом новостную ленту, убивая время. Ей очень хотелось узнать, как проходил разговор Алексея и Таси, но вмешиваться не должна была, это Вика понимала очень хорошо.       В конце концов сон совсем одолел ее, и Вика направилась в ванную, чтобы умыться, но вдруг ее внимание привлекла одна деталь, которой точно было не место в ванной Даши. На тумбочке у раковины лежал тест на беременность, еще сохранивший изображение двух полосок. Не зная, что и думать, Кузнецова замерла в нерешительности.       — Это, это мое. — Тася вбежала в ванную и схватила тест, крепко сжав в руке, чтобы спрятать результат, но заметила выражение лица Кузнецовой. — Я боялась, что он найдет, а сюда, когда Даши нет, Леша не заходит. Скажешь ему?       — Конечно нет. — Вика наконец опомнилась. — Ты сама скажи. Это ведь не совсем плохая новость, это же здорово!       — Здорово? — Тася смотрела во все глаза на Вику, словно пыталась понять, это юмор, издевка или Кузнецова всерьез. — Ты точно сумасшедшая. Ничего тут хорошего него. Моя жизнь рухнула. Все, во что я верила, моя семья — все оказалось ложью. Моя любимая бабушка — монстр, отправивший на тот свет моего родного отца!       — Тася, так бывает. — Вика шагнула вперед и обняла Барышникову, прижав к себе. В какой-то момент ей показалось, что Тася сейчас упадет, она казалась такой хрупкой и беззащитной перед огромным миром. — Мне ли не знать… Тебе кажется, что все плохо, что уже ничего не станет лучше, но на руинах старой появляется новая жизнь, и это самое лучшее, что может произойти с тобой. — Барышников появился следом за сестрой едва слышно ступая босыми ногами по холодному кафелю. Тася не видела его, пряча лицо на Викином плече, но Кузнецова заметила. Встретилась с ним взглядом, пытаясь понять, что он испытывал сейчас, но увидела только глубокую усталость.       — Не станет хорошо, Вик, ты не понимаешь, отец ребенка, он…       — Тася? — Голос Барышникова звучал глухо, Вика различила в нем едва уловимую дрожь. — Что ты сейчас сказала?       Барышникова решилась заговорить не сразу, смотрела перед собой, мешала давно уже размешанный сахар в чае. Вика хотела оставить брата и сестру одних, но Тася попросила остаться; кажется, в присутствии Вики, ей становилось немного легче. Стрелка на кухонных часах подсказывала, что и этой ночью времени на сон тоже будет немного.       — Это Митя. — Тася наконец прервала тишину. Каждое слово давалось ей с трудом. — Так вышло.       — Он же… — Алексей отвел взгляд от собственных ладоней, взглянув на сестру в изумлении, но она не дала ему договорить.       — Да, он парень моей лучшей подруги, спасибо, не стоит напоминать, я знаю! Что еще ты хочешь, от меня услышать? Что я раскаиваюсь и мне жаль? Так вот, мне не жаль! — Выдержка покинула Тасю, звонкий голос резал воздух, подобно разрядам тока, она вскочила на ноги, с вызовом глядя на Алексея — с таким видом, словно готовилась к войне. Но в планы Барышникова ничего подобного точно не входило.       — Тась, иди спать, поздно уже. — Мягкий голос заботливого брата не дал начаться истерии, которая, казалось, подступала. Тася убежала к себе, и на кухне стало тихо. — Вик, ты тоже иди, ты и вчера, наверное, не спала. — Возражения так и готовились слететь с ее губ, но одного взгляда на Алексея хватило, чтобы промолчать. Их разговор про близнецов Уваровых никуда не денется, а усталость, охватившая Барышникова, перекинулась и не нее. Вике было над чем подумать: что-то затевалось вокруг; или почему она оказалась втянутой в семейную драму Алексея и Таси, но мозг больше не желал работать, взбунтовался и выключился, едва голова Кузнецовой коснулась подушки.       Утро началось с осознания, где же она находилась — комната Даши в Лешиной квартире оказалась уютной и непривычной, — и с головной боли из-за малого количества сна, но в воздухе витал, так и манил аромат терпкого кофе, на который Вика и пошла, приведя себя в порядок. Кофе варил Барышников, и она задумалась, а спал ли он вообще — на часах не было еще и семи утра. Заметив ее, Алексей будничным тоном предложил завтрак, но Вика отказалась, отчасти потому, что в такое раннее время не могла есть, а отчасти потому, что никак не могла отделаться от странного ощущения, словно она оказалась в параллельной вселенной — в другом мире, где они друзья или супруги и готовить друг другу кофе, интересоваться завтраком и подвозить на работу вполне нормально.       — Расскажешь про близнецов? — напомнила Вика, снова оказавшись в красивом салоне дорогой машины Барышникова. Москва еще только просыпалась, и дорога от его квартиры до ее обещала быть быстрой, но немного времени у них было. Голова итак гудела от информации, но до сути они еще не добрались.       — Ты ведь помнишь, что у Колчина был проект?       — Да, и братья Уваровы стали первыми и единственными в своем роде, не просто близнецы — два клона. — Историю Вадима Вика помнила хорошо, даже слишком. — Но почему это всплыло сейчас? Кому-то из Уваровых понадобились исследования проекта?       — Есть один нюансы, и они, возможно, об этом узнали. Если один из братьев умрет, то и второму жить останется недолго. — Алексей заметил на парковке у дома Кузнецовой ее маленькую машину и припарковался рядом. — Вик, — он помедлил, раздумывая над вопросом, но все же озвучил его, — ты бы различила их? — Вопрос застал Вику врасплох, она никогда раньше не задумывалась о подобном, и ответа у нее не было.       Выйдя из машины, Вика прошла немного по улице, но перед подъездом остановилась, не решаясь оказаться одна в замкнутом пространстве. Последние два дня оказались слишком насыщенными, чтобы думать о своих страхах, а теперь предстояло остаться с ними наедине. Она все еще не могла заходить в душевую кабину, а теперь не знала, как вообще зайти в ванную. Пересилив себя Вика коснулась ключом домофона и протянула руку к двери, но ее опередила мужская рука. Не успев испугаться, Вика обернулась и увидела совсем рядом сосредоточенное лицо Алексея. Он не говорил ничего, не задавал вопросов, но не оставил ее одну и сразу стало легче. Вика попрощалась с ним уже у здания научного центра. Барышников просил вечером поехать в дом матери, не оставаться в городе одной, а еще хотел увидеть Дашу, и аргументов против у Вики не нашлось.       Обстановка на работе расслабиться не давала. Первым, что получила Вика, оказалось заявление на увольнение от Вадима и нескольких его приближенных сотрудников, что означало кадровые перестановки в ближайшее время. Мирослава Романова, все это время состоявшая с Вадимом в отношениях, удивила: Вика ждала заявления и от нее, а получила просьбу об отпуске, пока не будет назначен новый руководитель службы безопасности. Остаток дня прошел в сопровождении консультантов из «Вектора», их головного центра, и под конец дня Вика была рада увидеть на парковке знакомую машину. Тася радостно улыбалась ей с заднего сиденья и протянула кофе в бумажном стаканчике — как знала, — но кофе не помог, Вика уснула мгновенно и проснулась перед шлагбаумом поселка, где бдительный охранник не хотел пропускать неизвестную машину. Даша обрадовалась, увидев отца, и еще больше — знакомству с тетей, о которой так много слышала. Даже Мария поздоровалась с Барышниковыми почти тепло и пригласила остаться на ужин. Вику же пугало, как Даша доверчиво тянулась к Алексею, и как он менялся рядом с ней, столько теплоты становилось в его взгляде. Она боялась не его самого, нет — пугало то, с какой скоростью развивались события. Но больше пугали собственные ощущения рядом с ним. Видеть в Барышникове врага было куда проще.       Даша показывала Тасе сад, и вскоре Вика потеряла их из виду. Она сама устроилась на качелях неподалеку от террасы с книгой в руках, но даже не открыла ее. Мысли в ее голове гудели как рой пчел, и так сильно хотелось заставить их утихнуть, но ничего не выходило. Качели плавно двигались, пока Вика отталкивалась ногой от земли, но остановилась под весом Барышникова, присевшего рядом, и на резном сиденье сразу стало очень мало места. Алексей вытянул руку вдоль спинки, и столь маленькое расстояние между ними, казалось, совсем не заботило его.       — Я все думаю о том, что ты спросил меня утром. — Вика повернулась к нему, глядя из-под полуопущенных ресниц на его крепкий профиль. — Смогла бы я различить Уваровых? Одна мысль весь день на дает мне покоя. Вадим забыл часть своей жизни. А что, если это был не Вадим?       — Вик. — Алексей не выглядел удивленным, и Кузнецова догадалась, что он тоже думал об этом. — Звучит чересчур, согласись?       — Я знаю. Но я уже ничему не удивлюсь. Я сегодня весь день как на иголках, всматривалась в лицо каждого сотрудника в офисе, они от меня, наверное, уже шарахались! А еще приехала команда из «Вектора», куча новых лиц, а личные дела засекречены, и даже не проверить, кто есть кто. Вадим уволился и часть команды ушла вместе с ним, а вот Мира осталась, хотя я всегда считала ее его человеком от и до. Я не знаю, кто за кого играет, что происходит, и что произойдет дальше, голова кругом!       — Вика, стоп. — На фоне широких ладоней Алексея ее собственные руки казались маленькими, как кукольные. — Выдохни, дыши. — Склонившись к ее лицу, он говорил мягко, принося успокоение, и весь мир вдруг сузился до этого лица, а все мысли улетучились, оставив в голове только одну: податься чуть вперед и коснуться его губ своими, упиваясь их властностью, и забыть обо всем на свете. Вика балансировала на грани, но иллюзия рассыпалась вдребезги громким голосом матери, звавшей на ужин.