Морская свинка как предлог первого свидания

      Через время, как Джонни и думал, они расслабляются и оба чувствуют, как вести диалог. Они углубляются в разговор о работе, сначала о своей, после — о которой когда-то думали. Джонни ловит себя на мысли, что с Ромой ему вести диалог лёгко — даже нет желания что-то выдумывать или приукрашивать. Они разговаривают спокойно, иногда вбрасывая шутки, с которых сдавленно смеются, стараясь не мешать другим посетителям.       За обсуждением профессией время проходит незаметно, и когда Рома, доев свой круассан, сёрпает остатками кофе, Джонни смотрит на часы — начало пятого — и поднимает на него взгляд.       — Гулять пойдём? Пока ещё можем, — кивает в сторону улицы, где светит солнце, — к семи-восьми портиться начнёт.       У Джонни удивительно располагающее настроение, чтобы прогуляться, хотя сам по себе он сомнительный любитель активностей.       Рома, одним глотком наконец допив моккачино, соглашается, — Давай, — он встаёт и быстро накидывает на себя пальто.       Джонни, надев куртку, берёт их стаканчики и вместе с подносом относит к урне самообслуживания. Вернувшись, он кивает в сторону выхода, как бы говоря понятное «пойдём».       — Ты хочешь куда-нибудь? — спрашивает Джонни, обернувшись, слегка придерживая дверь, когда они выходят из кафе.       — Спасибо, — говорит Рома в ответ на придержанную дверь. — Э-м.. Если тебе не принципиально, то можем сходить в парк, который в пяти минутах ходьбы, — он спускается по ступенькам и суёт руки в карманы, оборачиваясь к Джонни, который уже встаёт рядом. — Там много деревьев, так что не так ветрено и довольно уединённо.       — Уединённо? — Джонни, склонив голову к плечу, смотрит в глаза и усмехается. — Хочу спросить, для чего тебе это, — он расслабленно улыбается и делает показательный шаг, специально отпуская шутку, на контрасте спокойно продолжая: — Пойдём, — кивает в сторону парка. — Не любишь людные места?       Рома же закатывает глаза, ступая следом, — Уединённо, — говорит с нажимом, всё-таки продолжая тему, — потому что считаю, что всегда приятней вести беседу без посторонних, если не глаз, то ушей точно, и когда только редкий прохожий проскальзывает мимо, — он делает небольшую паузу. — И, отвечая на твой вопрос, да, не очень люблю людные места. Хотя, хочу заметить, не всегда — зависит от настроения. Но в большинстве случаев, всё-таки, предпочту покой. А ты?       Джонни, выслушав Рому, понятливо кивает и, подняв взгляд к небу, ничего не говорит с минуту, пока они идут в тишине. Он думает, не много ли в парке будет людей из-за выходного и хорошей погоды, но решает не поднимать этот вопрос.       — Я хотел бы чаще бывать на улице, — всё-таки отвечает Джонни, но ему кажется, что вопрос был немного другой, поэтому спешит добавить, — среди людей, но так, чтобы не толпа, — он неприязненно морщится и качает головой из стороны в сторону. — Их на работе хватает.       Джонни хочет добавить простое «думаю, ты меня понимаешь», но он вспоминает Ромино настроение, когда впервые пришёл в зоомагазин, поэтому проглатывает это предположение.       — Понимаю, — устало вздыхает Рома. — Перед тем, как устроиться в магазин, я где-то полгода проработал офис-менеджером, и меня даже за это время успели достать все от а до я. Нет, серьёзно, одно дело, когда ты стоишь, так скажем, у кассы, — Рома в эмоциональном порыве начинает жестикулировать. — Ты всегда можешь заявить свои права и выставить посетителя за дверь. Но в офисе тебя дёргают даже те, кто не имеет на это права! Кроме моего шефа что-то от меня требовали некоторые мои коллеги, боже упаси, — Рома делает глубокий вдох и выдох, устав идти и говорить. — Серьёзно, я не понимаю, с чего они взяли, что офис-менеджер — это секретарь всего отдела.. — он трёт свой лоб, после завершения всей этой небольшой тирады чувствуя лёгкое смущение от своей эмоциональности.       — Людям нужно всё для себя и сразу, — Джонни пожимает плечами, как бы поддерживая, но не повышая градус разговора, — и, жопой не чуя, во что они лезут и о чём просят, они в своей плоскости представить не могут, каково это, — он прячет руки в карманы и, нахмурившись, выдыхает: — Со стороны это звучит хуже. В самый момент хуйня и может настроение испортить, но к концу дня об этом не думаешь, когда единственное желание — это поскорее вернуться домой и завалиться в кровать, о которой мечтал с утра.       — Согласен, — просто отвечает Рома, кивая головой.       После этого они в тишине идут до парка — шум проезжей части мешает говорить и появившееся настроение по завершении темы располагает к молчанию. Джонни смотрит с дороги на машины, на небо, на Рому. Тот выглядит задумчивым. Идут они средним темпом, не очень быстрым, но Джонни, смотря по сторонам, через несколько минут замечает, что центральный вход они прошли, после чего вновь поднимает взгляд на Рому и, сомневаясь, замедляет шаг.       — А это не тот парк, про который ты говорил? — спрашивает он, кивнув назад, в сторону входа.       — А? — Рома вскидывает голову, сначала секунду смотрит на Джонни, потом поворачивается назад, оглядывая знакомые макушки деревьев. — Ой.. — снова переводит взгляд на Джонни, растягивая губы в неровной улыбке. — Это тот парк, про который я говорил, — он неловко останавливается, ширкая кроссовком. — Эм.. мы можем пойти обратно к центральному или пройти дальше и зайти через боковую калитку.       Джонни беззлобно усмехается и пожимает плечами.       — Будь мне сейчас лет десять, я бы бескомпромиссно сказал, что мы идём дальше, — он улыбается, смотря на смутившегося Рому, — но сейчас нам ничего не мешает вернуться. Как хочешь. К тому же я не был в нём до этого, — спустя несколько секунд всё же озвучивает он ещё один аргумент и разводит руки в карманах в стороны.       — Тогда пойдём обратно, — соглашается Рома, разворачиваясь.       Джонни согласно кивает и идёт за ним. Вернувшись обратно и пройдя за Ромой через главный вход, он с удивлением обнаруживает, что людей действительно немного. Это заставляет улыбнуться и невольно расслабиться — он не был настроен на прибывание в толпе.       Спустя минуту тишины Рома спрашивает, — Слушай, я так и не спросил у тебя. Как ты проводишь свободное время?       — В выходные отсыпаюсь, — просто отвечает Джонни, но после, вспомнив утро этого дня, спешит добавить, — обычно дольше, чем сегодня. Намного дольше, потому что манал я будильники по выходным.       Рома смеётся, — А я люблю будильники по выходным, — говорит он с улыбкой. — Если я поздно просыпаюсь, ощущение, что день бежит. Ну, конечно, нет такого, чтобы я вставал в шесть утра, но в часов восемь-девять — точно. Хотя иногда я тоже тот ещё любитель поспать..       — Обычно я ничего не планирую на выходные, поэтому времени хватает, чтобы отдохнуть, — Джонни вновь вспоминает сегодняшнее утро, убеждаясь, что оно было слишком странным для него, — отдохнуть, когда никуда не надо. Но я рад, что эта суббота сложилась именно так, — добавляет он просто, не задумываясь.       Уголки Роминых губ поднимаются, когда он кивает в ответ на это. После, подумав, что его, наверное, не увидели, говорит вслух немного тихое, — И я рад.       Они идут дальше, по каменным тропинкам, петляющим между уже слегка пожухлой травой и деревьев с яркими листьями-кляксами на ветвях. Здесь не покатаешься на самокате, не сядешь на велосипед — здесь тихо и уютно, и какофонию звуков составляют лишь неровный гул машин, приглушённые редкие голоса людей и шебуршание сухих листьев под натиском лёгкого ветра.       Они, поддаваясь атмосфере парка, наконец, полностью расслабляются и начинают вести цельный разговор на отвлечённые темы. Без работы и каких-то далёких, но лёгких, насущных. Джонни, не любящий долгие прогулки, и Рома, последний раз бывавший в парке в начале прошлого месяца, потому что наскучили тихие, пустые тропинки, — оба не замечают, как прошли через все аллеи и сделали по меньшей мере четыре круга вокруг пруда.       Время близится к шести, небо затягивается, что прогнозировалось на седьмой, если не на восьмой час, но Джонни, давно потерявший веру в синоптиков в этом городе, с полуулыбкой выдаёт:       — Кажется, дождь начинается, — на секунду он возводит глаза к небу, усмехается и возвращает взгляд к Роме. — Мы делаем с этим что-нибудь или расходимся?       Рома смешливо смотрит в ответ, — Пойдём поедим?       Джонни предлагает знакомый ему ресторан через две улицы от парка, где есть что-то неплохое, именно неплохое, не вычурное, и крутое помещение. И они, кивнув друг другу, идут в сторону выхода.       Поднимается ветер, поэтому они, идущие вдоль дороги, практически не разговаривают — слишком шумно.       — Не люблю этот пешеходник, — бросает Джонни, когда они подходят к переходу. Перейти дорогу — и они на месте. Из-за угла здания на противоположной стороне выглядывает вывеска нужного им ресторана.       С неба падают первые капли, а до зелёного — ещё полторы минуты.       — Я просто ненавижу этот пешеходник, — говорит Джонни, поднимая взгляд к небу, и смотрит на Рому. Он мечется взглядом между ним и светофором, как бы показывая беспощность их положения.       Рома же смотрит в ответ и улыбается, кажется, совсем не беспокоясь по этому поводу. Он издаёт смешок, а когда до зелёного остаётся двадцать восемь секунд, и дождь резко становится сильнее, грозясь в любой миг перерасти в ливень, и вовсе заливается смехом.       Его волосы начинают липнуть ко лбу, и Рома запахивает своё пальто и поднимает его ворот, чтобы сохранить хоть что-то сухим.       Джонни смотрит на Рому и, пребывая несколько секунд в недоумении, чувствует, как недовольство от происходящего постепенно уменьшается. Он сначала улыбается, боковым зрением замечая, как темнеет асфальт, а после, смирившись, усмехается. Рома рядом смеётся, пытаясь поправить одежду, а Джонни, чувствуя, как вода просачивается под короткий воротник на спине, ничего не делает, только содрогается в беззвучном хохоте от абсурдности ситуации.       Зелёный наступает, а дождь становится ещё сильнее, и Рома смотрит на Джонни и показательно делает шаг, потом отворачивается и начинает бежать.       Джонни ругается сквозь зубы, но бежит за ним, потому что ну а что ему ещё делать.       Добираются они до кафе через пол минуты и несколько перепрыгнутых луж, которые уже начали формироваться на неровной дороге.       В кафе тепло и светло, но у Джонни сердце бьётся так, что он не сразу проходит внутрь, а стоит на пороге, пытаясь отдышаться.       — Нет, в следующий раз я предпочту промокнуть, — расстёгивая куртку, усмехается он.       Рома в ответ смеётся, стягивая мокрое пальто. Он пыхтит, пытаясь отдышаться. Протягивает руку Джонни, — Давай куртку? Я повешу возле батареи, чтобы быстрее подсохло, — мотает головой в сторону. — А ты пока можешь занять столик.       Джонни положительно качает головой и, сняв с себя куртку, отдаёт её Роме, говоря:       — Окей, спасибо. У окна — нормально? Не должно дуть.       — Да, отлично, — кивает и через секунду уже шагает в поисках крючков возле батареи или чего-нибудь похожего.       Джонни оглядывается и проходит вглубь помещения. Людей нет совсем, и есть свободные места у внутренних стен, но он выбирает, как и спросил, место у окна, чтобы они, понятно, это шутка, снова не потерялись.       Спустя минуту Рома, запыхавшись от очередной беготни, быстрым шагом подходит к столику, — В общем!.. — делает глубокий вдох и выдох, — нигде, ты представляешь, нигде нет вешалок возле батарей! — Рома округляет глаза, пребывая в лёгком недоумении и ещё немного злясь. — Мне пришлось идти к персоналу, чтобы они повесили наши куртки у них в.. гардеробе для персонала? Где-то там, в общем, — он наконец-то садится, кладя телефон с кошельком на стол.       — Я тебя, наверное, удивлю, — Джонни спокойно улыбается и качает головой, — но каждая из вешалок переставляется, — он кивает на одну из них, — они не закреплены.       Но Ромино упорство его по-доброму забавляет, поэтому он добавляет:       — Но ты молодец, взболтал персонал.       Рома закатывает глаза, но к ним приносят меню, поэтому он вынужден поджать губы, не желая говорить это при официантке. Он произносит скромное «спасибо», когда та откланяется, и вновь поднимает взгляд на Джонни, — Я — клиент, верно? — начинает он без предисловий. — Почему я должен пыхтеть, поднимать тяжести? — он вздёргивает бровь. — К твоему сведенью, эти самые вешалки не три кило весят. Да и мне, на самом деле, противопоказана физическая нагрузка. Мне от сильного смеха может стать плохо, что уж там, — он устало отводит взгляд. — Но не в этом суть, — возвращает его обратно. — Если есть возможность, то я запрягу других людей, тем более, обслуживать клиентов, то есть меня и тебя в том числе, — их обязанность.       — Окей? — легко отзывается Джонни и склоняет голову к плечу. — У меня не было цели напрячь тебя, — продолжает он с тенью улыбки и ненадолго замолкает, чтобы обдумать слова. — На самом деле, это хороший подход. Только долгий и для меня, например, запарный. Да и разбираться с кем-то у меня не то чтобы есть желание, — заканчивает он совсем лениво и пожимает плечами.       Рома улыбается, — И у меня не было цели напрячь тебя. Но мне лишь бы поспорить, знаешь, — он несколько секунд смотрит на люстру над ними, а после — Джонни в глаза, — Если захочешь продолжить общение, тебе придётся привыкнуть, — тянет он и отводит взгляд, поднимая руку и подзывая официантку, чтобы сделать заказ.       Джонни улыбается, смотря на Рому несколько секунд и, откинувшись на спинку дивана, пока к ним не пришла официантка, говорит:       — Ты уверен, что смириться придётся мне? — и, приподняв подборок, ждёт, пока Рома к нему повернётся, боковым зрением замечая идущую к ним девушку.       — Ох, видимо, это взаимно, — с напускным сочувствием качает головой Рома, возвращая взгляд.       — Посмотрим, — дёрнув бровями, Джонни принимает нормальное положение, выпрямляясь, и уже сам переводит взгляд на официантку, показательно бесстрастно приветствуя её.       Рома как-то теряет весь свой пыл, спокойно и мягко спрашивает, — Ты знаешь, что будешь брать? — в ответ на утвердительный кивок кивает тоже, радуясь, что не обременил Джонни, решив так скоро сделать заказ.       — Жаль, что нет здесь шашлыка, — смотря на девушку, но рассчитывая на Рому, Джонни меняет интонацию на последнем слове, растягивая буквы, но в следующую секунду продолжает нормально: — Чахохбили, пожалуйста.       Девушка, записав блюдо в блокнот, кивает и переводит взгляд на Рому.       Тот же слегка смущённо тыкает на несколько блюд пальцем, дважды перевернув странички. Официантка повторяет заказ и, дождавшись положительной реакции у обоих, уходит.       Джонни на Ромины действия ничего не говорит, только сдержанно улыбается и качает головой.       — Какую кухню ты любишь? — находится он, чтобы заполнить тишину и отвести от того, что было до прихода официантки. — Если не грузинскую, — всё-таки добавляет с лёгким смешком, не сдержавшись.       — Грузинскую, — Рома усмехается, — итальянскую, — продолжает перечислять, — чешскую — просто обожаю, и русскую, на самом деле — некоторые блюда очень нравятся. И, наверное, всё? Я многое люблю, на самом деле, но это — самое-самое. А ты?       Джонни, выслушивая, несколько раз кивает, после чего, запомнив для себя, продолжает:       — Итальянская и чешская — сразу да, не задумываясь, — он делает небольшую паузу, — немецкая, кстати. Постоянно забываю про неё. И, конечно, грузинская, — он ведёт взглядом по помещению, как бы всё этим говоря.       Мимо них проходит шумная компания из четырёх человек, которые, возмущаясь из-за погоды, уходят к дальнему столику и замолкают.       Джонни, подождав, пока они пройдут, возвращает к Роме взгляд и продолжает:       — Но мне не нравится французская и японская. Это я так, на случай, куда нам зайти в следующий раз, — и неприметно улыбается, как бы не заостряя на сказанном внимания.       — Немецкую и французскую не пробовал, — Рома с досадой качает головой, — а японскую — пятьдесят на пятьдесят. Я люблю Японию, и у них есть вкусные штуки, но некоторое, — хмурится, — это, конечно, то ещё.. чудо, — он, смеясь, смотрит на Джонни. К этому времени им приносят хачапури, и Рома мысленно даёт себе пять, что запомнил название хоть чего-то. А потом радостно думает, что уж хачапури он никогда не забудет.       Джонни повторяет про себя "то ещё чудо" и, смотря на Рому, понимая, что не получил негативной реакции, тоже коротко смеётся, пока им не приносят часть заказа. Официантка предупреждает, что оставшееся им принесут минут через пятнадцать, и уходит.       — Приятного, — желает Джонни, смотря на Рому, мысленно улыбнувшись его выбору.       Рома угукает «приятного» в ответ и принимается разрезать хачапури. Он ножом двигает половину кусочков Джонни, — Это тебе. Я на двоих брал. Ты же любишь..? — он немного теряется, начиная беспокоиться, что Джонни это может быть, банально, не по вкусу.       Джонни же, не ожидавший такого, несколько секунд молча смотрит, пытаясь подобрать слова. Ему приятно и странно одновременно, но Рома, поднявший на него взгляд, выглядит так, будто тоже в чём-то сомневается, поэтому, пожав плечами, он говорит:       — Неожиданно, но мило. Спасибо.       Рома кивает в ответ, поднимая уголки губ, и принимается за свою порцию мяса.       Едят они в тишине, слушая ненавязчивую национальную музыку, которая всегда играет в этом ресторане. Через обещанные пятнадцать минут Джонни приносят его чахохбили, но он, к этому моменту практически наевшись хачапури, едва прикасается к блюду.       Настенные часы, висящие за Роминой спиной, показывают без двадцати семь, за окном из-за туч совсем темно, но Джонни ловит себя на мысли, что пока не хочет расходиться. Обычно он быстро уставал от общения в новой компании и старался завершать встречу через пару часов, а сейчас думает, чем они ещё могут заняться.       — Ты никуда не торопишься? — спрашивает он размыто, подразумевая, что, если Рома хочет уйти, может ответить положительно, и они разойдутся.       — Нет, абсолютно, — отвечает тот, дожевав кусок и запивая вкус морсом.       — Хорошо, — Джонни быстро проходится взглядом по присутствующим в помещении, подмечая большое количество пустых столов. — Здесь обычно мало людей, мы можем спокойно посидеть, не напрягая сотрудников. Потому что, серьёзно, — он на мгновение хмурится, — не хочу никуда, — подразумевая "на улицу", — идти.       Рома, пребывая в хорошем расположении духа, смотрит в окно и отвечает, — Я и погулять был бы не против, к моему удивлению, — он переводит взгляд на Джонни, — но, в целом, мне без разницы, так что да, — Рома улыбается, — давай ещё посидим.       — Гулять под дождём, конечно, очень романтично, особенно для вас, — Джонни выделяет последнее слово и снисходительно усмехается: он уверен, что Рома младше, — и зонты вообще для лохов, с чем я, кстати, согласен, но мокрая обувь и, в принципе, вся одежда — та ещё параша.       Рома щурит глаза, внимательно глядя на Джонни, — А тебе сколько лет, раз ты такое говоришь, дедуля?       Джонни поднимает бровь на такое к себе обращение, но, поддерживая атмосферу, честно отвечает:       — Двадцать шесть в ноябре, — и, растянув губы в усмешке, с явным сарказмом продолжает: — А тебе, малыш?       Такое нелепое обращение у него самого вызывает смех, а в другой ситуации — простое отвращение, — но он продолжает держать лицо.       Рома скептически поднимает брови, — Двадцать четыре было в апреле, почти ровесничек.       — Почти, — Джонни трёт переносицу большим и указательным пальцем, закрывая глаза, и коротко медленно смеётся. — Хорошо, — вдохнув и подняв на Рому взгляд, он улыбается, — так и быть.       «Забавный», — думает какой раз за день Джонни, совершенно не жалея, что предложил эту встречу. Он не помнит, когда ему в последний раз было настолько интересно с кем-либо из друзей — хотя, наверное, на то они и старые, — и банально хорошо, несмотря на редкие, короткие заминки. Мелькает повторная мысль про «следующий раз», и Джонни в ней от чего-то уверен.       Рома лишь смеётся в ответ, продолжая кушать.       — Кстати, пока не забыл...— начинает Джонни, но осекается и замолкает, когда чужой телефон на столе начинает вибрировать, оповещая о звонке. Он указывает взглядом на телефон и улыбается Роме уголком губ, как бы показывая — бери.       Рома кидает Джонни благодарный взгляд и берёт телефон, смотрит, кто ему звонит, и принимает вызов, прикладывая телефон к уху, — Привет, милый. Что-то с магазином?       — Пф, чего сразу с магазином-то! А вдруг со мной что-то? Ладно, прощаю. Я хотел узнать, всё ли в порядке, — он поигрывает бровями, и Рома настолько хорошо его знает, что уверен в этом на сто процентов. Он закатывает глаза, играясь с бедной салфеткой свободной рукой.       — Наверное, если бы ответ был «нет», ты бы уже знал об этом? — Рома быстро смягчается, и его голос становится почти ласковым. — Если что-то и правда случится — и с тобой в том числе — спокойно звони мне. И ты это знаешь: мы столько раз это обговаривали. А теперь я отклонюсь, потому что занят, ладно?       — Хорошо, Ром,— что-то звякает на заднем фоне. — Я закрываю магазин.. Ну и дождь тут. Судя по звукам, ты там в здании. Повезло-повезло, — он беззлобно усмехается, и Рома вторит ему. — Ладно, я рад, что у тебя там всё в порядке. Всё, отключаюсь, дорогой.       — Да, давай. Удачи там. Пока, — он сбрасывает звонок и качает головой каким-то своим мыслям.       Джонни не любит подслушивать, потому что это банально некрасиво, но он слышит весь диалог из-за того, что находится рядом. Ему за это не очень стыдно, потому что, будь что личное, Рома бы отошёл, а не сидел с ним за столиком и спокойно вёл диалог с... голос едва знаком, но Джонни не узнает его, поэтому для подобия приличия отводит взгляд к окну, пока Рома не заканчивает разговор.       По завершении разговора тот не выглядит напряжённым, да и диалог, очевидно, был вполне обычным, каким-то повседненым, поэтому Джонни, не спрашивая, всё ли в порядке, спокойно уточняет, как бы пытаясь подтвердить свою догадку:       — Твой парень?       Рома округляет глаза и несколько мгновений просто ошарашенно пялится на Джонни, а после начинает смеяться, растягивая губы и показывая все свои белые. У него на глазах выступают слёзы, и он утирает их мизинцем и спустя долгие десять секунд задушенно выдаёт, — Извини, — он делает вдох-выдох и окончательно успокаивается, — Извини, — повторяет он со всё ещё широкой улыбкой на лице. — У меня нет никакого парня в принципе, — он смотрит на Джонни, — а парень, — Рома надеется, что каламбур понятен, — с которым я сейчас разговаривал — это Артур, самый лучший друг в моей жизни и пока что самая большая моя любовь, — его улыбка ещё больше угасает, превращаясь в спокойную и нежную. — И любовь в данном случае не романтическая, а дружеская, потому что Артур — самый близкий для меня человек. А ещё у Артура есть девушка, — добавляет он, склоняя голову набок.       Джонни первые несколько секунд, пока Рома смеётся, пребывает в недоумении и уже думает закрыть вопрос, не понимая чужой реакции, но, как только тот начинает говорить, он выдыхает. Вспоминает Артура, парня из зоомагазина, который ему не очень понравился — больно активный — и усмехается.       — Извини, не встречал раньше таких друзей, — объясняет Джонни свою догадку и приподнимает брови, как бы склоняя к тому, что для него-то, со стороны, их поведение было вполне однозначным.       — Да, да, — Рома понятливо кивает головой. — На самом деле, нам.. ну, наверное, больше Артуру, — он усмехается, — повезло, что Таисия оказалась настолько понятливой. Потому что мы уже привыкли к такой форме общения, хоть и не всегда её используем, так скажем, и не хотелось бы что-то менять из-за другого человека.       — Думаю, это не сложно для понимания? — Джонни мысленно прикидывает, сравнивая с собой. — Хотя, девушки... — он неоднозначно кривит губы на секунду, как бы пытаясь высказать этим свою эмоцию, после чего выдыхает. — Думаю, да, ему, — совсем короткая пауза — вам? — улыбается уголком губ, — повезло.       Рома лишь в очередной раз улыбается в ответ. Немного помедля, он, всё же, спрашивает, — А у тебя есть кто-нибудь?       Джонни, будто ждал этого вопроса, усмехается, поднимая на него взгляд.       — Я свободный, холостой гуляка, — говорит он с напускной гордостью. Он пытается вспомнить какой-то стих, крутящийся на языке, который висел недавно в рекомендациях, но через несколько секунд молча качает головой. — Последние отношения закончились года три назад, — продолжает он без зажимов, но всё равно следит за словами, чтобы не сказать лишнего, — и после долго не было желания опять что-то начинать.       — О.. — выдаёт Рома, и Джонни, вероятно, уже начинает пыхтеть от смысловой нагрузки. — Мои последние отношения закончились где-то два года назад, — он переводит взгляд на зал. — До этого я был в отношениях, в которых несколько раз расставался и снова сходился. Но в конечном итоге мы разошлись друзьями, — он кусает губы и усмехается. — И, возможно, ты даже знаешь эту девушку. Её вообще многие сейчас знают..       — Я из уважения не скажу про онлифанс, — Джонни склоняет голову к плечу, разминая шею. — Но её популярность как-то сыграла в ваших отношениях? — для него самого тема отношений — зыбучие пески, в которой появилась привычка быть на порядок осторожнее, поэтому, чтобы не напрячь, добавляет:       — Если ты не хочешь отвечать на этот вопрос, есть другой, — он слабо улыбается. — Это были твои первые отношения? Если вы несколько раз сбегались и разбегались, вряд ли они длились год.       Рома мотает головой, — Нет. Нисколько, на самом деле. Мы просто поняли, что хотим разного от отношений. Поэтому так вышло, что мы несколько раз расставались и снова сходились. А, отвечая на второй вопрос, отношения — нет, не первые. Вторые. Но первые были в школе и длились несколько месяцев, и это было как-то.. не знаю. Я не засчитываю это в своей биографии, как отношения как таковые.       Джонни на первый ответ понятливо кивает, без задней мысли веря — Рома говорит об этом спокойно и не выглядит так, будто в чём-то не уверен или хочет продолжить. А второй кажется мутным, поэтому Джонни спрашивает первое, что приходит в голову:       — Детская влюблённость была слишком непонятной и нелепой?       Рома усмехается, — Детская влюблённость породила кризис ориентации, — он смешливо смотрит на Джонни. — Но непонятность явно была, тут ты в точку.       Джонни с добрым прищуром смотрит на него и, не сводя взгляд, через несколько секунд поднимает брови и усмехается.       — Звучит почти печально, — говорит он без тени тоски и складывает руки в замок на бёдрах. — Хочешь поговорить об этом или оставим интригой как-нибудь до следующего раза?       — Рядом со мной была мама, так что, на самом деле, всё вышло настолько не печально, насколько вообще могло быть. Но говорить больше и не о чем, на самом деле. Если тебе будет интересно, я расскажу поподробней, но в другой раз, — он с обещанием заглядывает в Джоннины глаза.       — Повезло, — слетает с языка, когда Джонни слушает Ромин факт о матери, но, собравшись, он только перебирает пальцы. — Хорошо, расскажешь потом, — сводя тему на нет, он медленно кивает.       Рома замечает, что сам Джонни не спешит делиться историей своих отношений, и, не являясь любителем ворошить прошлое, он не задаёт вопросов по этому поводу. Да и не особо хочется, если честно, думает про себя Рома, бросая ленивый взгляд на прохожих за окном. Он не знает, что заказать, и не уверен, нужно ли это вообще, поэтому просто молчит, наблюдая, как постепенно стихает дождь, и от него остаются лишь редкие капли, распускающие круги в лужах.