Лепестки морозника

Вошëл в свои права холодный неприветливый ноябрь. Противные мелкие дожди, липкая грязная сырость, колющий кожу рук холод, серые мокрые пейзажи, лысые деревья и пустые улицы нагоняли необъяснимую осеннюю тоску, от которой хотелось без причины забыться во сне или алкоголе. В это время уже рано темнело, и на окраине большого города начиналась своя, такая же серая и тоскливая от своей нищеты и всеобъемлющей агрессии жизнь. Как и всегда, Эндрю и Майк добирались до своего скромного жилища на старом трамвае. Измученные и усталые, оба они сидели подле друг друга молча. Часто трамваи к этому времени ехали до их остановки пустыми, но в этот раз ещë несколько пассажиров заняли места позади них, каждый уткнувшись в свой телефон. Мортон скучающе смотрел в окно, читая в сотый раз одни и те же вывески магазинов и аптек. Эндрю же, совершенно вымотанный за день, положил голову на плечо другу и прикрыл бледные веки. — Не засыпай сильно, нам скоро выходить, — шëпотом предупредил его спутник, погладив парня по правой руке. — Через три остановки уже будем дома. — Да… — пробормотал Кресс, кутаясь в свой тëмно-зелëный шарф поглубже. — Я не сплю. Просто глаза устали. Через пару минут трамвай достиг своей предпоследней станции перед конечной и со скрипом отворил двери. Ребята единственные вышли из него и, ëжась, проводили взглядом уносящиеся тусклые огоньки его фар. Остановку освещал всего один тусклый фонарь, а дальше, за ней, была темнота. Лишь изредка вдоль дороги попадались жëлтые пятна света. Майк натянул свою смешную тëплую шапку с двумя совиными «ушками» и взял друга за руку. Тëмно-серые перчатки Эндрю уже согрели его, но снимать их не хотелось — до дома нужно было идти ещë двадцать минут. Холодные тонкие пальцы Кресса слабо обхватили его ладонь. Мортон включил на телефоне фонарик и пошëл по давно знакомому маршруту, обходя трещины и неровности на асфальте. Оба они еле волокли ноги: день выдался очень занятой, пришлось без обеда доставлять заказы в разные концы города. Их сменщики уволились две недели назад, и парни работали без выходных с утра до вечера. Майк до трëх часов дня подрабатывал в кофейне в центре города, Эндрю — расклеивал объявления и разносил рекламу. После обеда оба встречались в службе доставки и до девяти вечера были заняты. Денег всë равно не хватало: работодатели, узнавая о том, что обоим по 17 лет не доплачивали им и часто угрожали увольнением, так как те работали неофициально. Если Майк ещë как-то пытался бороться с этой несправедливостью, то тихий и робкий нрав Эндрю не позволял ему даже спросить, почему очередная зарплата за неделю была меньше предыдущей. Все их деньги уходили на оплату коммунальных услуг в доме, и ещë столько же они откладывали на обучение. Закончив школу, оба решили взять год перерыва, чтобы заработать на достойное образование, но дела шли не так хорошо, как они расчитывали. Непредвиденные расходы в виде дорогих лекарств или ремонта в старом доме, который как назло то и дело устраивал им проблемы, лишь загонял ребят в безвыходное положение. Им было не к кому обратиться за помощью. Не у кого было попросить совета. Каждый, кто узнавал о том, что они живут одни, задавал им один и тот же очевидный вопрос: «а где же ваши родители?» — Майк, — Эндрю тихонько, охрипшим от болезни голосом позвал друга. — Да? — А твоя мама… Твоя мама может тебе помочь? Я не хочу, чтобы ты мëрз зимой и-- — Эндрю, — парнишка остановился и тяжело вздохнул, крепче сжав руку Кресса. Повернувшись к нему лицом, Мортон посмотрел ему в глаза. — Мы уже это обсуждали. Я тебя не брошу. И… ты сам знаешь, что я к себе уже не вернусь. Если вернусь, то ты сам знаешь, что будет. Так что не нужно об этом думать, — Майк ободрительно улыбнулся и приложил к его впалым бледным щекам руки. Эндрю прикрыл глаза от тепла и едва заметно кивнул. — Пойдëм скорее, ты весь холодный. Влеча друга по тëмным улицам между частных домов, окружëнных покосившимися заборами, парнишка через минут пятнадцать уже оказался возле двери старенького, но ухоженного двухэтажного дома. Мортон, шмыгая носом, рылся в карманах, но из-за перчаток, на пару размеров больше его рук, было тяжело найти в них маленький ключ. Рядом с ноги на ногу переминался Эндрю, оглядываясь по сторонам. Наконец отперев замок, Майк завалился в узкую дверь и сразу же уронил на пол тяжëлый квадратный красный рюкзак. Эндрю, зашедший следом, плотно закрыл вход и включил освещение. Тëплый жëлтый свет разлился по прихожей, выхватив аккуратно расставленную в ряд обувь и вешалку, на которой расположилась всего пара лëгких ветровок. Сняв с себя шарф и тëмно-серое пальто, насквозь вымокшее от моросившего весь день дождя, Кресс положил их сверху на свой рюкзак, который им выдала служба доставки — такой же, как и у Майка, — разулся, взял мокрые вещи с собой и отнëс их в гостиную. Майк, пару минут посидев на табуретке, чтобы прийти в себя, тоже снял ботинки, поставил их на полочку, повесил свою дутую салатовую куртку на вешалку, и отправился на кухню. Молча, не обсуждая друг с другом ни слова от усталости, парни принялись за свой постоянный вечерний ритуал приготовления к ужину. Мортон, выудив с полки картошку, лук, чеснок и масло и достав из холодильника дешëвые сосиски и томатную пасту, принялся готовить еду. Эндрю тем временем отправился в душ. Пока он не заболел, то почти не использовал горячей воды, экономя деньги, но Майк, узнав об этом, строго запретил ему мыться под холодным душем. Согревшись под напором горячей воды, парень переоделся в чистые тëплые вещи и отправился сменить Майка. Тот улыбнулся приятелю и потрепал его по белым мокрым волосам. — Следи за сковородкой. Под конец добавь томатной пасты и убавь огонь. Я быстро. — Да, — Эндрю тоже слабо улыбнулся, проводил его взглядом и принялся за готовку. Через полчаса они уже сидели в гостиной на старом диване и уплетали ужин за обе щеки. На фоне шла какая-то документальная передача о диких животных. Монотонный голос диктора успокаивал Эндрю и заполнял пустоту в комнате. Майк, как обычно быстро всë доев, откинулся на спинку дивана и благоговейно выдохнул, вытянув вперёд ноги. — Ух, всë! Я готов жить эту жизнь! — Мортон прикрыл глаза и скрестил на груди руки для удобства. — Прекрасно. Спасибо за ужин, Эндрю~ — Я почти ничего не сделал, — внимательно следя за происходящим на экране, ответил парень. — Ты же всë сам приготовил сегодня. Тебе — кха-кха! — спасибо. — Не-ет, ты не понимаешь, — протянул друг, зевнув и потерев глаза. — Если ты участвуешь в готовке, то всегда вкуснее получается. А если я один всë готовлю, то выходит невкусно. У тебя какой-то дар делать всю еду вкуснее. Может, поваром заделаешься? Будешь со мной в кофейне работать, это несложно! И там теплее, чем на улице. И платят побольше~ — Майк… — Ну, правда! — Хмпф, — Эндрю неразборчиво что-то буркнул себе под нос и отправил в рот кусочек картофеля. — Я не хочу. Кха-кха… Готовить для тебя — это одно, а для незнакомых людей… нет. — Не все люди злые, — Мортон завалился на бок и принялся тыкать друга в бок. — Это же лучше, чем слоняться везде и клеить листовки. Я буду рядом. — Майк… — Кресс перестал кушать и замер. — Давай не будем пока что, пожалуйста. Я-я всем доволен. У нас есть почти постоянный заработок, и его хватает на жизнь. Ты же знаешь, что я буду так нервничать, что перебью в кафе всю посуду. Это большая ответственность… — Ладно-ладно. Просто в доставку я тебя уговорил работать и подумал, что переманю и в кафе. Я так там скучаю… — Мы не видимся всего пару часов. — Полдня! И я волнуюсь! — Эндрю ухмыльнулся на это и посмотрел на лежащего возле него приятеля. Майк хихикнул и вытянулся вдоль дивана. — Ты выпил таблетки в обед? — Я… прости, я забыл… — Вот об этом я и говорю, — Мортон зацыкал языком и покрутил головой в знак неодобрения. Его светлые тонкие брови недовольно нахмурились, но доброе лицо от этого не стало сердитым. — Ты же болеешь. Выпей сейчас, хорошо? — Да, прости. — Ты завтра выходной? — Нет. Тот же график, что и сегодня, — Эндрю сгорбился, словно уже отработав следующий день наперëд. На тарелке оставалась ещë половина порции, но парень отставил еë в сторону и больше не прикасался. — На эту неделю я не брал выходных. — Не брал или не согласился взять? — в ответ послышалось лишь молчание. — Эндрю, нельзя себя так мучить. Ты же не выздоровеешь. — Прости. — Давай я тебя отпрошу. — Н-нет, не нужно! — Кресс встрепенулся и испуганно замахал руками. — Пожалуйста, не надо злить того человека… Он может нас прогнать. — Это твой законный выходной, — упрямо мотнул головой Майк. — Из-за него тебя никто не выгонит. Завтра с утра позвоним, хорошо? Ничего страшного не будет. — У нас осталось мало времени до поступления. Я хочу успеть накопить достаточно денег… — Эндрю шмыгнул носом и обнял себя за плечи. — Пожалуйста, Майк… Ты же знаешь, что нам нужны деньги. Лишними они не бывают. Не нужно звонить мистеру Пирсону, пожалуйста… Мне и так кажется, что я ему не нравлюсь… — Упрямый ты, — Мортон насупился и тяжело вздохнул. — Чем дольше ты болеешь, тем больше мы потратим на лекарства. Здоровье важнее каких-то там работ… — Не нужно лекарств, я и так выздоровею, — тут на Кресса напал предательски громкий сухой кашель. — Всë будет хорошо, кха-кха… Мне, кха… Уже скоро станет лучше. — Давай так: завтра ты полежишь дома в тепле, как следует, а я выйду на твою смену, — зная слабость друга к его тëплым касаниям, Майк обвился вокруг его истощëнной фигуры и вцепился своими пальцами в его одежду, как назойливый котëнок в мать, и погладил Эндрю по спине. — Так мне будет спокойнее. — Н-нет, Майк… — уже не так решительно ответил Кресс. — Меня могут уволить за прогул. — Я договорюсь с мистером Пирсоном. Ты же знаешь, что я хорошо лажу с людьми~ — Я не хочу, чтобы ты работал на износ в выходные… — Я тоже не хочу, чтобы ты работал в выходные, ещë и больной, — парнишка уткнулся носом в грудь Эндрю, вдыхая аромат дешëвого стирального порошка, исходящего от его свитера. Вдруг его несерьёзное, почти шутливое выражение лица помрачнело и опечалилось. Всë так же не поднимая глаз на притихшего Кресса, Мортон сжал его в объятиях ещë крепче и, будто сдерживая слëзы, глубоко вздохнул. — Я не хочу, чтобы ты тоже умирал. Альбинос вздрогнул и выронил из рук вилку. Та со звоном ударилась об ребро стола и полетела на пол. Бледные губы его сжались в прямую линию, рубиновые глаза сверкнули колкой болью, отразившейся от едва собранного по кусочкам разбитого сердца. Эндрю весь затрясся, словно от рыданий, но не проронил ни звука. Всхлипнув, он наконец ответил на тепло, дрожащими пальцами принявшись обнимать Майка, сгребать его поближе к себе, словно стараясь уместить на своих двух ладонях. Нос его уткнулся в светлые кудряшки друга. В тишине этих полных боли объятий звучал только монотонный голос диктора по телевизору. Эндрю почти не дышал, боясь спугнуть и Майка, и самого себя. Лишь иногда он тяжело медленно выдыхал и сильнее прижимал к себе друга. Чувствуя себя виноватым, Майк поднял на Эндрю глаза и утешающе погладил его по щекам. — Прости, — пробормотал парнишка, проводя пальцем по синей вене на веке альбиноса. — Я дурак, что сказал такое. — Не дурак, — Эндрю подался навстречу ласке и жалобно сложил брови домиком. — Я тоже… тоже не хочу… Я не… — Я понимаю, — Майк сел рядом и выпрямился, взяв в свои небольшие руки тонкие, длинные пальцы друга, что теперь начали мелко дрожать. Нежные касания потихоньку успокаивали Кресса, но наслаждаться ими от нахлынувших воспоминаний он не мог. — Прости меня, Эндрю… Я люблю тебя, поэтому не хочу, чтобы ты страдал. Мне больно смотреть, как ты терзаешь себя каждый день, стараясь сделать как лучше мне, но… Мне будет хорошо, если ты сам будешь в порядке. Ты ведь и сам это знаешь. Эндрю тяжело вздохнул и легонько сжал руки Мортона в ответ. Сгорбившись, он продолжал молчать, потупив свои рубиновые глаза на цветные ногти парнишки, с которых от усердной активной работы слез почти весь дешëвый лак. «Я знаю, о чëм ты говоришь, но я не могу дать себе отдыхать. Чем больше во мне сил, тем громче воспоминания о смерти мамы, — нежно перебирая каждый палец друга, думал Эндрю. — И тем больнее. Видеть тебя истощëнным мне куда больнее, чем чувствовать собственную усталость. Ради тебя я готов был бы умереть, но смерть никогда не сделает лучше. Ни моя, ни твоя… Без единственного солнца в моей жизни, и я не смогу существовать. Всë, что я делаю — ради тебя. Знать, что ты чувствуешь ко мне то же самое, — ужасает и заставляет меня трепетать. Теперь ты — единственный человек, который ко мне добр. И знать, что ты будешь чувствовать, если я вдруг умру, разрывает мне сердце… Я и правда не могу этого допустить». — Хорошо… — пробормотал Кресс спустя довольно долгое время, чем слегка напугал Майка. — Я не пойду завтра никуда. Но… и ты не иди. — Не хочешь лежать один? — Эндрю с детской наивностью кивнул, заставив друга улыбнуться. — Ладно~ Я напишу мистеру Пирсону сам. Парень шмыгнул носом и благодарно наклонил голову вперёд. Осторожно, словно боясь двинуть пальцы Майка, он вытащил свои руки из его хватки и сел лицом к столу. В тарелке уже остыла его недоеденная порция, но заканчивать еë не хотелось. Подняв вилку с пола, Эндрю положил еë на стол и бездумно уставился в экран телевизора, погружëнный в свои раздумья и совершенно не слушающий передачу. Сейчас особенно сильно была видна та измотанность во всëм его теле: сгорбленная уставшая спина словно на канатах держала повисшие а бессилии конечности, в свете пиксельных картинок глубоко пролегали под глазами тëмные мешки, тонкие веки едва ли держались открытыми, бледное исхудалое от депрессии, переработок и недоедания лицо больше напоминало выражение взрослого выгоревшего человека, чем юного и полного сил парня. Майк виновато поджал губы, но, зная характер Эндрю, не стал более его трогать или говорить о чëм-то. Молча убрав со стола всю посуду, Мортон вернулся с кухни уже с двумя чашечками чая, заваренными от одного пакетика, пачкой печенья и таблетками. Больше поглядывая на Кресса, чем на экран, парень быстро расправился и с тëплым напитком. Эндрю же медленно делал глоток за глотком, постепенно приходя в своë хрупкое душевное равновесие. Устав, Майк подобрался поближе к другу и подлез к нему под руку, положив голову на его колени. «Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь мне всë, о чëм так долго думаешь, — размышлял про себя Мортон, потихоньку начиная проваливаться в сон. — Как бы я хотел, чтобы ты вновь начал улыбаться…» — Когда мы поступим в университет… — пробубнил в полудрëме Майк, уже не понимая, говорит ли вслух или думает. — …ты мне улыбнëшься? Эндрю? Кресс подумал с полминуты, слушая мерное сопение друга, и погладил его по мягким кудряшкам. Парнишка в ответ что-то тихо замурлыкал и поджал ноги поближе к телу, пытаясь согреться. Эндрю, стараясь не спугнуть сна друга, укрыл его пледом и потрогал нос, проверяя, не замëрз ли он. Убедившись, что Майк тëпл и сыт, Эндрю слабо приподнял свои глубоко опущенные вниз уголки губ. Улыбкой это было сложно назвать, но выражение его лица на пару мгновений стало не таким мертвенно-угрюмым: — Я постараюсь. Эндрю положил тяжëлую голову на спинку дивана и убавил громкость на телевизоре. Продолжив вполуха слушать документалку, парень тоже стал понемногу засыпать. Когда перед уже закрытыми глазами вдруг начало проявляться красивое, но болезненное лицо молодой женщины, мило улыбающееся ему сквозь пелену усталости, а вместо голоса диктора стал всë чаще слышаться еë спокойный и радостный голос, Кресс резко проснулся. Испуг прошëл через секунд десять, оставляя после себя только опустошающее чувство потери и одиночества. Потерев переносицу пальцами, Эндрю выключил телевизор и со всей возможной аккуратностью поднял на руки уже глубоко погрузившегося в сон Майка. Тихонько сняв с него худи и оставив в одной футболке, Кресс накрыл друга тëплым одеялом и отправился обратно в гостиную, чтобы выключить свет. Вернувшись в спальню, он тоже переоделся в пижаму и лëг в свою кровать, что стояла через тумбочку от кровати Мортона. Перетерпев первый холод нетронутого одеяла, Эндрю с головой накрылся им. Забвение накрыло его волной после активного дня работы, и вскоре под тонкими бледными веками, пронизанными синими нитями вен, видя сон, зашевелились его глазные яблоки. *** Тëплое летнее солнышко, ещë совсем не злое, как в разгар июля, грело его закрытые рубашкой плечи. Колени после недавнего падения с велосипеда всë ещë немного ныли, но не мешали ему играть. Лëгкий ветерок трепал его бежевую панаму, иногда даже стараясь унести еë с белоснежных шелковистых волос. В воздухе стоял тягучий сладкий аромат цветущих деревьев и трав, где-то в вышине чирикали десятками разных голосов птицы. Сидя на старой скамейке возле дома, мальчик увлечëнно играл с деревянными фигурками людей и зверей, искусно раскрашенными вручную — этими игрушками его всегда баловала мама, когда возвращалась из города. Болтая ногами, он сосредоточенно озвучивал внутри своих мыслей реплики героев. Старенький, но родной для него дом, казался Эндрю настоящим замком. Через открытые окна на кухне мальчик слушал звон посуды и звуки приготовления еды — дело близилось к обеду. — Эндрю, милый, сходи, пожалуйста, в магазин! — до ушей парнишки донëсся еë солнечный, сотканный из тепла и ласки голос. — Деньги возьми у меня в сумочке! Нужны молоко и яйца! Сегодня сделаю блинчики~ — Да, мам! — с готовностью ответил Эндрю, спрыгнув со скамейки и побежав в дом. — Не забыл, куда идти? — поймав мальчишку в прихожей, поинтересовалась девушка, утирая с его белого личика грязь. Еë длинные русые волосы коснулись его щеки, словно мягкое перо какой-то птицы, в серых глазах отразились его собственные розово-красные радужки. — Я помню-помню, — уверил он маму, надевая на плечо большую сумку, всю покрытую цветастыми заплатками. — Через дорогу, направо, вдоль домов и повернуть налево к красному дому. — Какой у меня смышлëный самостоятельный мальчик~ — девушка потрепала ребëнка за щëчку и поправила панаму. — Только недолго. На сдачу возьми себе что-нибудь вкусное. — Угу, — Эндрю лучезарно улыбнулся ей и побежал по знакомому пути. — Будь аккуратен! — бросила она вдогонку сыну. — Хорошо, мамочка! Под ногами приятно шуршал старый асфальт, над головой свисали ветви деревьев, усыпанные белыми и розовыми цветами, прикрывая его от солнца. Глаза немного слепило от полуденного света, но Эндрю не обращал на это внимания, натянув головной убор пониже. Дорога была пуста, как и дворы их пригородного посëлка с непохожими друг на друга старыми домами. Словно живые, они приветствовали одинокого путника своими пустыми окнами-глазами, и Эндрю, увлечëнный фантазией, отвечал им радостными кивками. Быстро пробежав мимо красного кирпичного дома, мальчик нырнул в прохладу небольшого супермаркета. Сонный кассир даже не заметил его худощавой бледной фигурки, больше похожей на привидение, чем на человека. Схватив нужные продукты, предварительно сравнив каждый ценник, Эндрю подошëл к заветной полке со снеками и конфетами. Глаза ребëнка зажглись желанием, на лице появилась нетерпеливая улыбочка. Хорошенько подумав, мальчик взял оттуда пригоршню любимых мятных конфет и бросил в корзинку. Подойдя к морозилке, он, чуть не завизжав от радости, заметил там заветное мороженое: пломбир в мягком шоколадном печенье. Не раздумывая, он взял две упаковки — себе и матери — и ринулся на кассу, пока десерт не успел растаять. Кассир, резко проснувшись от тихого оклика Эндрю, спешно пробил продукты и из вежливости спросил, как его дела в школе. Мальчик замялся и пробубнил в ответ что-то неразборчивое, начав теребить пуговицу на рубашке. — Ну, ладно, не буду мучить, — добродушно улыбнулся кассир, отсчитывая ребëнку сдачу. — Беги домой, Снежок. Мама, наверное, тебя заждалась. — Я быстро, — робко ответил Кресс, с трудом держа на весу отяжелевшую сумку. — До свидания! — Пока-пока~ Выбравшись наружу, Эндрю вздохнул свободнее и с какой-то жалостью посмотрел на свои белые длинные руки. «Снежок… Хотел бы я быть с обычной кожей. Может, мне стоит побольше загорать, и тогда она станет нормальной?..» Впрочем, вопрос этот недолго мучил мальчика — в суме зашуршала упаковка мороженого, и он побежал домой. Уже ощущая на языке прохладу и сладость десерта, он улыбался и посмеивался от счастья. Вот он уже повернул за угол, вышел на знакомую узкую улочку — осталось совсем немного до того, чтобы вновь почувствовать тепло материнских объятий и еë слов. Но в этот день ему было не суждено спокойно достигнуть дома… — Эй, крыса! — грубым мальчишеским голосом раздалось за спиной Эндрю. Кресс испуганно обернулся. Послышались довольные смешки остальных. — Отзывается, смотрите-ка! — О, нет, — пролепетал себе под нос мальчик, вцепившись в длинную ручку сумки. Рубиновые глаза заметались по улице, выискивая хоть одну взрослую фигуру, но не заметили вокруг ни души. Только он и орава детей напротив. Попятившись назад, Эндрю споткнулся о трещину в асфальте и упал. Тëплый солнечный воздух опять разорвало ребяческим смехом. Впереди всех, надменно вздëрнув подбородок и с издëвкой ухмыляясь, стоял Ганджи — смуглый мальчишка с чëрными кудрявыми волосами и выразительными хмурыми бровями. На плече его лежал тяжëлый деревянный меч — подарок родителей на день рождения. — Ну, и неуклюжий! И правда крыса! — воскликнула из-за спины Ганджи хорошенькая девочка с голубыми глазами, тыча пальцем в Кресса. — Наверняка ему удобнее на четвереньках бегать. — Фу, да у него глаза красные, — скривился от омерзения другой мальчишка. — Прямо как у куриц, которых мой отец забивает! — Да ну?! Может, он их родственник? Отрубим ему башку? — хихикнул второй, заставив загоготать и остальных. Тем не менее, Эндрю от страха и стыда не отвечал им, лишь напуганно переводя взгляд с одного на другого. Детям такая реакция не понравилась. — Куда же ты бежишь, крысëнок? — делая шаг вперёд, спросил Ганджи, покрепче сжимая рукоять меча. — Мамочка-крыса отправила тебя в магазин, а? — Н-не говори так! — выпалил мальчик, задетый столь обидным словом о своей матери. — Ой-ой-ой! Больно надо слушать такого уродца как ты, Кресс! Да у тебя даже фамилия подходящая, хах! — ухмыльнулся главарь шайки. — Может, и имя тогда уже сменишь, чтобы больше шло к твоей мерзкой крысиной морде? — Что вам от меня нужно? — прижимая к себе сумку, спросил Эндрю и отполз подальше. — Ишь дерзкий какой! — возмутился один из мальчишек. — Хотели спросить, что ты забыл на нашей улице, — усмехнулся третий. — Бегешь тут, заразу разносишь! — Мне мама сказала, что так чумные выглядели раньше, — шепнула остальным девочка с блондинистыми косичками. — Мой папа вообще говорит, что его прокляли, — пробасил крепкий парнишка с выскочившим из-под одежды от игр и бега крестиком — сын местного священника. — Он только несчастья приносит, где ходит. Крыса! — Я ничего вам не сделал! — от обиды на глазах Кресса стали блестеть слезинки. — И-и уже ухожу домой! Я не чумной! — Мели, мели дальше! — раздалось в ответ множеством детских голосов. — Крыса! Проклятый! Проклятый! Врун! Обманщик! Крыса! Эндрю, не выдержав, быстро подскочил на ноги и, спотыкаясь и задыхаясь от слëз, побежал прочь. Но не успел мальчик отбежать от обидчиков и на десять метров, как по затылку и спине его пребольно ударило что-то твëрдое и жëсткое. Упав на колени и схватившись за гудящую голову, Кресс тихонько захныкал. — И куда это ты собрался?! Думаешь, можно просто уйти после того, как ты тут наследил своими крысиными лапами? — крикнул Ганджи, подбегая к бедняге и хватая обратно свой меч. К несчастью, игрушка, не предназначенная для боя, от удара переломилась в лезвии. Разъярëнно нахмурив свои тëмные брови, Гупта схватил Эндрю за шкирку и отбросил его на землю. Панамка его улетела прочь, сумка осталась лежать на земле неподалёку. — Из-за тебя мой новый меч сломан! Ты!.. Грязная псина! Ты за это поплатишься, Кресс! Ганджи замахнулся оставшимся обрубком деревянного меча на едва пришедшего в себя мальчика, намереваясь ударить его по голове. В крошечных от ужаса зрачках Эндрю отразился этот смертельный приëм. Время вокруг будто замедлилось в сотню раз. Галдëж толпы ребят издалека исказился в адскую песню его смерти. Ганджи, которого из-за спины освещало полуденное солнце, был похож на настоящего палача. Деревянная палка для Кресса уже стала топором. В голове почему-то вдруг вспомнилась фраза одного из мальчишек о том, что точно также отец его забивал птиц, отрубая им голову. Горячий асфальт обжигал его вновь разбившиеся колени, словно раскалëнная сковорода. Машинально Эндрю постарался закрыть лицо руками. Крепко зажмурившись, он выставил над головой свои тонкие бледные руки, ожидая казни… Но удара не последовало. Робко открыв один глаз, мальчик чуть было не закричал от восторга и ужаса: Ганджи лежал рядом с ним спиной на асфальте, прикованный к земле чьими-то худощавыми, но сильными руками. Подняв взгляд выше, Эндрю разглядел серьëзное личико незнакомого мальчишки с золотистыми кудрявыми волосами. Незнакомец разок ударил своим маленьким кулаком Гупту по щеке и вскочил на ноги. Под заведëнный рëв толпы, мальчик схватил в одну руку сумку Эндрю, в другой стиснул его самого и пустился бежать. Ошарашенный Кресс чуть было не упал на бегу вновь, но быстро подстроится под резвую скорость незнакомца. — Привет! Я — Майк! — бросил на ходу мальчишка, оборачиваясь к Эндрю с лучезарной улыбкой на тонких искусанных губах. — Где ты живëшь? — Дом 13 на Пейдж Стрит, — не раздумывая, выдал Эндрю. — Понял! Беги скорее, а то догонят! Парочка быстро пролетела проезжую часть и завернула на Пейдж Стрит. Под ногами от топота оравы хулиганов тряслась земля, позади слышались обидные оскорбления и угрозы, но Майк и не думал оборачиваться. Следуя примеру своего новоиспечённого друга, Эндрю тоже не позволял себе посмотреть назад. Добежав до ворот заборчика, Кресс быстро шмыгнул за него и по инерции увлëк за собой и Майка. Не дожидаясь того, когда погоня настигнет их, альбинос забежал в дом и закрыл дверь на замок. Мальчик с золотыми кудряшками стоял рядом, оперевшись руками на колени в попытке отдышаться. Эндрю сполз вниз по стене и обнял ноги руками, рвано выдыхая. — Ха-а… Ха-а… Ха-ха! — усмехнулся Майк. Эндрю поднял на него непонимающий затравленный взгляд. — Ха-ха-хах! Ну, и денëк! Вот это я понимаю — веселье! Ха-ха-хах! — Чему ты смеëшься? — тихо поинтересовался Кресс, утирая нос рукавом. — Тому, что мы убежали! — гордо заявил мальчишка, уперевшись руками в бока. — А ещë я врезал тому противному типу! Вот смеху-то, хах! Ты видел его лицо? Он та-ак удивился, ха-ха! Ну и дурень! — Зачем ты это сделал?.. — Спасал тебя, — Майк склонился на Крессом и взъерошил его белые волосы, тут же восхищëнно раскрыв глаза. — Какие мягкие! — Н-но… Зачем? — Эндрю в шоке посмотрел в глаза этого странного незнакомца. — Зачем ты мне помог? — Зачем-зачем… Потому что увидел, что тебя обижают. Что за вопрос такой? — Майк бегло оглядел приятеля и ощупал его плечи, локти и затылок. — Вроде целый… Ты как сам? Сильно той деревяшкой прилетело, а? Ты уж прости, что не успел — я только вышел. Болит где-то? — Но… Н-но… — заикаясь, не в силах даже сформулировать связной мысли, произнëс мальчик. — Но я же… Я же проклятый… я же… я… — Ай-ай-ай! — пожурил его Майк, цыкая языком. — И ты решил верить тем недоумкам? Да они же любую чушь будут нести, чтобы тебя задеть! Ничем не лучше обезьян! Бедняга… колени разбил… У тебя есть душевая? Надо промыть рану. — Я… Я… — Эндрю, дорогой, с кем ты там разговариваешь? — приближающийся с кухни голос матери, заставил мальчика внезапно вновь прийти в себя. — мне показалось, что ты-- Ох, привет, малыш, — девушка удивлëнно и с настороженностью посмотрела на Майка. — Здраствуйте! — поздоровался мальчишка, всë ещë придерживая Кресса под плечо, чтобы тому было не так больно шагать. — Простите, что вошëл без разрешения, за нами была погоня. — Что?.. — мама Эндрю выронила из рук лопаточку от шока, сначала услышав страшную новость, а позже заметив разбитые в кровь колени сына и его заплаканные покрасневшие глаза. — Боже, милый, иди ко мне! Девушка, не замечая Майка, бросилась к своему мальчику с полным тревоги и ужаса взглядом и крепко прижала его к груди. Эндрю тихо захныкал, оказавшись в объятиях матери, но руки своего друга не отпускал. Майк с довольной улыбкой наблюдал за сценой воссоединения семьи и подождал, пока оба придут в себя. — Ах, Эндрю, прости меня… — опуская глаза, пролепетала девушка, поглаживая сына по голове. — Это моя вина, что я отправила тебя одного… Боже, прости меня, малыш… Понадеялась, что никто не тронет… — Ты не виновата, мамочка, — поспешил разуверить еë мальчик, смахивая с ресниц крупные слëзы. — Пожалуйста, не говори такое… М-меня спас Майк, видишь? Я почти цел. — Эндрю отстранился от девушки и показательно покрутился, доказывая слова. — Всë хорошо. Всë уже хорошо. Я просто испугался, мне совсем не больно! — …кто ты, солнце? — словно во сне пробормотала хозяйка дома, переведя взор на маленького гостя. Измученное лицо еë озарилось надеждой и светом. — Майк. Мортон Майк, — представился мальчик, поправляя рваную на шее футболку. — Спасибо, Майк… Ты… Ты ведь новенький здесь? — осторожно поинтересовалась девушка, отводя Эндрю в ванную комнату. — Неа. Я давно тут живу. Просто из дома не очень часто выхожу, — пояснил мальчишка. — Я живу на Флауэр Стрит. — Вот как… — «Странно… Мальчик живëт почти напротив, выглядит ровесником Эндрю, но в школе я его не видела. Кто же это?» — Я отведу тебя домой, чтобы те дети тебя тоже не тронули. — Ну… — тут Мортон замялся и принялся ковырять носком разбитых в хлам кроссовок ковырять деревянный пол. — Мне туда пока что тоже лучше не идти. Всë в порядке! Я справлюсь на улице и сам. Если вам больше не нужна помощь, то я пойду. Майк вежливо кивнул девушке и собирался уже было открыть дверь, как из ванной резко выскочил взволнованный Эндрю. — П-постой, пожалуйста! — взмолился он. — Останься ещë на немного! Хотя бы пока они уйдут… Это опасно. Мама, — мальчик обратил глаза к матери. — Можно? — Можно? — уже заранее чувствуя разрешение, по лицу Мортона стала расплываться тëплая улыбка. — …Конечно. Конечно, да, нет проблем, — согласилась девушка, слегка погодя. — Можешь пока что посидеть на кухне, Майк. Комната справа. — Ух ты! Спасибо большое! Спасибо, миссис?.. — Кресс. — Спасибо миссис Кресс! — Майк захихикал и, хорошенько протерев обувь о коврик, исчез на кухне. — Ты его знаешь? — спросила мать, направляя прохладный напор воды на раны мальчика. Эндрю шмыгнул и отрицательно покачал головой. — Странно. — Он сказал, что те… которые с Ганджи — не лучше обезьян. Он сказал не слушать их. Майк такой смелый, — отозвался сын, стараясь успокоить до сих пор бешено бьющееся сердце. — Ганджи хотел меня ударить, но Майк дал ему сдачи! — Ты его раньше видел в школе? — напряжение матери росло по мере рассказа, и совсем дошло до потолка, когда Эндрю, очень хорошо помнящий лица людей, вновь ответил отрицанием. — Хм… — Мама, он точно хороший, — уверил он девушку, наблюдая, как она аккуратно вытирает мягким бумажным полотенцем его окровавленные колени. — Не сомневаюсь, — мать улыбнулась Эндрю и достала из аптечки на стене перекись водорода и заживляющую мазь. — Потерпи немножко, хорошо? — Угу… Мама, а можно Майк останется с нами обедать? — Конечно, милый. Чувствительный к боли мальчик, приободрëнный новым знакомством, мужественно молчал, пока перекись шипела на его ранах, хмуря белые бровки. Миссис Кресс в это время причëсывала его растрепавшиеся волосы мягкой расчëской и думала над тем, кто же этот загадочный Майк Мортон. Из местных детей к Эндрю хорошо не относился никто. Большинство издевались над ним за альбинизм и кроткий нрав, а остальные просто игнорировали его, как чужака, поэтому такой общительный и дружелюбный незнакомец вызвал у неë подозрения. Спрашивать, куда же делась его панамка, мать не стала. Обработав его ранки и аккуратно перебинтовав их, девушка отпустила сына на кухню к гостю. Эндрю тут же бросился к нему и, заметив уже в дверях, что Майк сидит на стуле, скучающе раскачивая тощими ногами, чуть улыбнулся. Мальчик услышал движение и повернулся к Крессу, ответив ему широкой улыбкой. — Ну, как ты? — Всë уже хорошо. Не хочешь остаться на обед? Мама будет готовить блинчики… — Блинчики?! — Мортон вскочил на ноги и выкрикнул это слово так, словно ему пообещали что-то невероятное. — А можно?! — Да, я спросил, — Эндрю усмехнулся и потëр уже высохшие от слëз глаза. — Только сначала их нужно приготовить, — добавила мать, входя на кухню следом за сыном, и нежно погладила его по щеке. — Ты купил молоко и яйца? — Да! Мальчик тут же бросился в прихожую и вернулся обратно с сумкой. Пока он нëс еë, девушка мельком осмотрела Майка. Золотистые крупные кудри закручивались возле его бледного веснушчатого лица, словно обнимая. Тонкие руки и ноги, как кукольные, были покрыты пластырями, из-под которых виднелись бордовые синяки. Торчащие из-под футболки ключицы, тощее лëгкое тело и впалые щëки дали понять миссис Кресс, что мальчик плохо ест. Тем не менее его огромные бирюзовые глаза горели жизнью и не казались измученными, а светлая живая улыбка не сходила с его личика ни на секунду. Одежда Мортона была заношена до дыр и вся помята. Девушке мальчик понравился, и она даже пожалела его в том, что такой милый ребëнок так истощëн и плохо одет: на фоне всегда аккуратно одетого и тихого Эндрю он казался ей взъерошенным бездомным котëнком. Хотелось его отогреть, умыть и накормить, но девушка почти сразу отогнала эту идею: всë же это чужое дитя, и она не имела права так думать о нëм. В груди еë только зашевелилось какое-то неприятное тревожное чувство при виде его огромных синяков на руках и ногах. Раны не выглядели так, словно этот сорванец добыл их себе сам. Тут же в голове сложился пазл: вид мальчика, его нежелание идти домой, синяки, его одежда, поведение и реакция на еду натолкнули девушку на страшное предположение о том, что над малышом кто-то издевается дома. Сердце болезненно защемило, когда Майк вызвался помочь Эндрю и принялся доставать на стол продукты, из-за чего футболка его задралась чуть выше и на хрупком теле показались такие же ужасные синяки. Даже Эндрю заметил их, и улыбка его стала не столь радостной. — Так-так, молоко, яйца… А что ещë нужно для блинов, миссис Кресс? Может, я смогу помочь? — предложил Майк, и Эндрю воодушевлëнно закивал. — Мука, масло и сахар, — ответил ему мальчик, выуживая из сумы две упаковки мороженого. Глаза его заблестели счастьем при виде уцелевших десертов, но через секунду Эндрю обеспокоенно сложил бровки домиком и перевëл глаза на маму. Кресс рассчитывал разделить эту сладость с ней, но теперь хотелось дать и Майку попробовать вкусность. Зная нрав сына, миссис Кресс была уверена, что без еë совета он отдаст свою порцию спасителю. — Покушайте пока мороженое в комнате, — разрешила диллему девушка. — Я вас позову~ — Спасибо большое! — Мортон с трепетом принял десерт из рук Эндрю и последовал за ним в комнату. — Эндрю, твоя мама такая добрая! — Да, она очень хорошая, — согласился мальчик, распаковывая мороженое и вдыхая молочный аромат пломбира. — Майк… спасибо, что спас меня, — тихонько добавил Кресс, теребя упаковку. — Ганджи бы меня точно убил, если не ты… — Да ну что ты! Не за что. Я очень рад, что успел сам. Тот придурок и правда сумасшедший, — кусая печенье, ответил Мортон. От вкуса десерта у него закатились от удовольствия глаза, а из горла вырвался восхищëнный возглас. — Как вкусно… — Д-да, это моë любимое мороженое, — Эндрю, польщëнный реакцией приятеля, заулыбался и продолжил рассматривать его, как незнакомого зверя. — А ты тут давно живëшь? — Угу, — закивал парнишка, быстро уплетая мороженое. — Мы переехали сюда, когда я был маленький. — О… А я тебя раньше не видел. — Ну, я нечасто выхожу гулять, — бодро, словно говоря что-то очевидное, прочавкал Майк. — Обычно ночью. Иногда я смотрю в окно. Пару раз тебя видел~ Но сегодня мама выгнала меня гулять пораньше, пока отец злой. — Злой? — Кресс тревожно сжался и с вопросом посмотрел на Мортона. Мальчик тяжело вздохнул и с набитым ртом показал ему знак, мол, «да, такое часто бывает». — Ничего страшного. Он просто иногда напивается и… ничего такого, — Майк вдруг испуганно и словно смущëнно подтянул к себе колени и положил на них подбородок, прикрыв синяки на щиколотках руками. — А твой отец тоже такой же хороший, как миссис Кресс? — Нет, мы с мамой живëм одни, — помотал головой парнишка. Чувствительное к чужим эмоциям сердце Эндрю ëкнуло, когда его приятель так быстро поменял тему. — Я его не знаю. — А, ну, не страшно, — улыбнулся Майк. — Главное, что у вас всë хорошо… А, Эндрю, — мальчик поднял на Мортона рубиновые глаза и откусил кусочек от десерта. — Если тебя опять будут обижать те придурки, то не слушай их. Ну а если будут бить, то ответь. Они испугаются и не будут лезть. — Н-нет, я не хочу драться. — А почему? Они же тебя ударили. Это просто сдача. — Я не хочу быть на них похожим, — Кресс прикрыл веки и грустно вздохнул. — Не хочу делать никому больно… Даже Ганджи. Может, он потом перестанет так себя вести. Мама всегда так говорит. Чем люди старше, тем они терпимее. — А почему они вообще тебя обижали?.. — Майк подсел поближе к мальчику и положил руку на его плечо. — Ну… — Эндрю замялся и отвëл взгляд. — Это из-за моей внешности. Они называют меня чумной крысой. Т-ты слышал… — Дураки какие, — фыркнул мальчик. — Ты совсем не похож на крысу! Не верь их словам, Эндрю, хорошо? Они просто глупые и не видят, какой ты хороший. — Что?.. — Обидеть человека за его внешность — очень легко, — слишком серьёзно для своего возраста, произнëс без улыбки Майк. — И у всех этих дураков тоже куча недостатков. Их тоже можно обидеть в ответ. — Н-нет, Майк, нельзя обижать людей просто из-за их вида, — поспешил заметить Эндрю. — Это… некрасиво. — Ты такой милый, — Мортон усмехнулся и положил голову на плечо Кресса. — Дети жестокие… Так мне мама говорит. Наверное, поэтому они не любят добрых. Ну и не очень-то уж и хотелось с ними дружить, — парнишка состроил презабавную рожицу, высунув язык и скосив глаза. — Обезьяны. — Ха-ха! — Кресс заливисто засмеялся, но потом сразу же попросил: — Н-ну, Майк, не надо обзываться! Будешь, как они. — А их и не похвалишь! — заметил Мортон. — В общем… Не слушай их. Ты не крыса. Не чумной и не проклятый. Очень даже хороший. Ты похож на облачко, — мальчик аккуратно вновь погладил Кресса по волосам. — Волосы уж точно. — П-правда?.. — Эндрю смущëнно заалел и потрогал голову руками. Впервые кто-то посторонний назвал его так ласково. — Угу. А они у тебя почему такие белые? На седые не похоже. — Альбинизм. Э-это из-за альбинизма. — А что это? — гость озадаченно посмотрел прямо в глаза Кресса, и тот на пару секунд замер, держа напряжëнный, но заинтересованный контакт. — Ой, и глаза такие! Впервые вижу розовые глаза. Так красиво, Эндрю! — Гм! — мальчик совсем засмущался и отвернулся прочь, сдерживая то ли улыбку, то ли плач. Такие чувства были ему в новинку, и потому Эндрю неохотно принимал их и пугался. — Это тоже… альбинизм… Это когда у организма мало красок, и он не любит солнце… Поэтому всë белое, и глаза красные… — Мало красок? — Мне так мама говорит. — О-о… Ну, тебе всë равно идëт. Альбинизм красивый, — Майк улыбнулся и почувствовал внутри нежную теплоту. На секунду ему показалось, что он наконец-то нашëл свою семью. То, как Эндрю доверчиво позволял себя трогать и как застенчиво отвечал ему, как робко и внимательно слушал его, подкупало доверие мальчика. Оба они болтали о своих любимых играх и занятиях и обсуждали школьные дела. Оказалось, Майк учился на дому — его мама настояла на этом по какой-то причине, поэтому мальчики и не виделись в школе раньше. Мортону понравилось слушать, как Кресс увлечëнно рассказывает ему о своих деревянных фигурках, каждой из которых дал имя и придумал историю, и понравилось смотреть на его рисунки: добрые и яркие. Сам Майк рассказал ему о том, что любит акробатику и даже показал пару трюков, на что Эндрю заворожëнно и восхищëнно откликался, хлопая ему в ладоши. Казалось, мальчики нашли друг в друге родственную душу. Эндрю обычно не нравилось, когда его хватают или трогают чужаки — он связывал это с угрозой, а их прикосновения пугали его, но к рукам Майка он не чувствовал этой неприязни. Словно солнце согревали Эндрю маленькие руки приятеля, хватающие его от переизбытка эмоций за края одежды или руки и в желании закрепить контакт. Обоим было так интересно вместе, что они и не заметили, как миссис Кресс тихонько наблюдала за ними в дверях, довольно и тепло улыбаясь милой сцене. Идиллия, которая ей и не снилась: еë сын наконец-то нашëл себе приятеля, и мальчик был вроде бы не плохой. Когда же Майк заметил еë, то лучезарно улыбнулся и поблагодарил еë и Эндрю за мороженое. Девушка кивнула на сына, сказала, что это только его заслуга, и, аккуратно вытерев с чумазого лица Мортона остатки десерта, позвала мальчиков обедать. Как только мать Кресса скрылась на кухне, Майк восторженно захлопал в ладоши и хотел было уже схватить Эндрю за руку и побежать вслед за ней, но вдруг резко остановился и упал на колени прямо перед приятелем, который ещë собирал с пола игрушки, и взял его за обе руки. Эндрю смущëнно посмотрел на его лицо с вопросом, но уже без страха. — Эндрю, а давай дружить. — Дружить! — воскликнул Кресс, от неожиданности крепко сжав в ответ руки Мортона. — Правда? — Ага! Будешь мне другом? — Майк с надеждой поглядел в его рубиновые глаза. Было видно, что для него это тоже были не просто слова. — Давай! Только я ни с кем раньше не дружил. — Да разве это важно? — хихикнул Мортон, помогая быстро убрать игрушки. — Это не сложно! У меня тоже не очень много друзей было. Но я рад в тысячу раз больше, чем с прошлыми друзьями! Мы с тобой как будто уже давно знакомы. — Ты… говоришь прямо как взрослый. — Да, мне часто такое говорят, — легко согласился парнишка. — Но ведь это же правда~ Мы с тобой истинные друзья! Так я считаю. Давай всегда дружить? — Д-давай, — закивал Эндрю, робко улыбаясь новоиспечëнному другу. — Будем как… лучшие друзья? — Почему «как»? Мы ими и будем! — Мальчики! — позвала с кухни своим нежным певчим голосом миссис Кресс. — Скорее, а то всë остынет. Эндрю~ Эндрю… — Эндрю… — тихий голос Майка разбудил его от грëз. Друг нежно поглаживал его по голове, будя, словно ребëнка. — Эндрю, проснись, ну… Парень жалобно поморщился от возвращения в реальность. Вынырнув из красочного тëплого сна, полного радостного детского счастья первой встречи своей долгой дружбы в серую ноябрьскую действительность, пронзающую его тело болезнью и жаром, Эндрю чуть было не расплакался от досады за то, что всë это было лишь воспоминанием. Приоткрыв бледные веки, он посмотрел на Мортона. Лицо его было всë таким же ребячески весëлым, как и в детстве, как и осознанный внимательный взгляд. Рука парня всë ещë поглаживала его лоб, и Кресс, опьянëнный воспоминаниями, положил свои руки сверху его ладони и закрыл глаза вновь, ощущая приятное тепло. — Нет-нет, не спи! — заявил Майк, второй рукой принявшись потряхивать его за плечо. — Тебе нужно поесть и выпить лекарства. Ну, Эндрю… — Кресс промычал в ответ что-то неразборчивое и сполз вниз, подальше в объятия одеяла. — Чего ты? Приснилось что-то? — Да… Как мы познакомились. — О-о, было времечко! До сих пор удивляюсь, как мы с тобой так идеально пересеклись в тот день! Надеюсь, сон хороший? ~ — Слишком, — промурлыкал в ответ Эндрю, с неохотой отпуская друга и потирая глаза. — Не хотел просыпаться. Несмотря на то, что сновидение было приятным, Кресс не улыбался и не выглядел довольным. На его лице отразилась печаль и тяжесть. «Нечасто ты сам меня касаешься. Наверное, сон был и правда очень хороший», — предположил Майк и ехидно улыбнулся какой-то своей мысли. Через секунду он рухнул на грудь друга и принялся щекотать его, чтобы быстрее разбудить и вытащить из ностальгической апатии. План быстро сработал, и Эндрю едва ли не выпрыгнул из постели, напуганно пытаясь отдышаться от нападения Мортона. Из-за щекотки, правда, Эндрю смеялся нечасто, и смех его больше походил на жалобный скул, от того, что он и правда не любил этого. — М-Майк! Т-ты же знаешь, что я не-- — Ну, зато смотри, как ты взбодрился! — захихикал Мортон, быстро кутаясь в нагретую постель друга. — А-ах, да тут просто райское сонное местечко! Знаешь, я, пожалуй, ещë посплю~ — Ах ты… — на лице парня вдруг заиграл азарт и столь долгожданная для Майка слабая улыбка. Эндрю встал в стойку, приготовившись к нападению на показушно храпящего приятеля и бросился вперëд, в мгновение ока завернув его в одеяло, как котëнка. Сев рядом, Кресс запустил руки под его подбородок, зная, что парень боится щекотки на шее больше всего, и наигранным низким голосом злодейски прогремел: — Месть! — Не-е-ет! — Майк тут же зашëлся звонким захлëбывающимся смехом, не в силах защититься из-за связанных одеялом рук. — Ха-ха-ха! Сдаюсь-сдаюсь! Ха-ха-ха! Мучить приятеля Эндрю никогда не смел, поэтому при первой же просьбе убрал руки и усмехнулся. Мортон замер под ним, пытаясь отдышаться, но на самом деле поедая взглядом его нежную улыбку. За столькие годы знакомства с Крессом он уже давно заметил, как он похож в эти моменты на свою мать, и в сердце приятно кольнуло воспоминанием об этой милой женщине и о беззаботных днях, когда Эндрю улыбался ему каждый день, пока она была здорова и жива. Вслух парень этого не произнëс, зная, как сильно такой искренний комплимент его улыбке может расстроить друга напоминанием о матери, но Эндрю словно по глазам увидел эти слова и отвëл смущëнный взгляд в сторону, всë ещë держа уголки губ приподнятыми. — Ты предупредил мистера Пирсона, что мы не придëм? — Майк сказал — Майк сделал, — гордо закивал Мортон. — Он сказал, что всë в порядке. А ты боялся! — Мгм… — Как вообще себя чувствуешь? — Получше. — У тебя всегда «получше»… — Но мне действительно полегчало, когда поспал, — уверил парня Эндрю. — Горло уже не так сильно болит. — Тогда хорошо~ Пойдëм в гостиную, я приготовил нам завтрак! Угадай что? — Что? — Ну, Эндрю! Тебе же снился сон про нашу встречу. Ничего не помнишь уже? — Мортон выбрался из одеяла и хитро прищурился на друга. — …блинчики? — с надеждой предположил Кресс, чуть наклонив голову. — По фирменному рецепту! — парень весь засиял от гордости за самого себя и приложил руку к груди для пущего эффекта. — И ни один не подгорел! — Спасибо, Майки, — Эндрю трепетно улыбнулся Мортону и от счастья, про которое мог знать только сам Мортон, приобнял друга, но быстро отстранился, чтобы не заразить его. — Хочу их попробовать. — Тогда пойдëм скорее, пока не всë не остыло, — Майк ловко вскочил с кровати и встал на руки — лëгкое атлетичное тело и тренировки акробатикой до сих пор давали ему быть невероятно воздушным и лëгким. — Получается, ты даже дважды их поел? Во сне и сейчас? Ха-хах! — Ну, да, прямо обжора, — с усмешкой поторопил его Эндрю, придерживая за лодыжку из соображений безопасности. — Пойдëм завтракать.