Ран Хайтани. Несовершенная любовь.

Безумно больно узнавать возможную правду из чужих уст, а ещё больнее слышать оправдания, а не подтверждения этого. Девушка не желала ни видеть, ни слышать, ни обнимать, ничего не хотела, что связно с Хайтани-старшим. Понимала, что данное пару лет назад обещание не убивать, даже если самому грозит смерть, может быть нарушено в любую секунду, но, даже если так, думала, что Ран сообщит сам ей об этом, а не через третьих подозрительных личностей, которые били арматурой по голове однажды. И не факт, что в последний раз. Сложив два плюс два ещё на встрече с Санзу, приблизительную дату совершённого нашла, как и сводки новостей, читаемые только тогда, когда совсем делать нечего, и получилось, что случилось это именно в момент их паузы, однако… Они же всё равно оставались друзьями в тот период, зачем врать, зачем скрывать? Вспоминая слова парня о том, что он молчит, дабы защитить её, девушка слабо посмеялась через боль. Последние недели были крайне сложны, как и в плане учёбы, так и дома ни минуты покоя, а новая информация только сделала хуже, и так ослабевшей от вечных побоев матери, девушке. Сжимая в руках вату, пропитанную дезинфицирующим средством, аккуратно прикладывает её к бедру, сидя на своей кровати в одном нижнем белье и футболке, которая была совсем не принадлежала ей, а Хайтани, всё же не могла до конца поверить во всё, что ей напели красиво в уши, маленькая надежда оставалась глубоко в сердце. Заглушать одну боль другой – уже обычное дело. Непонятные чувства внутри, ссадины от ударов чем-то похожим на провод, а после отпечаток на плече в виде женской ладони, всегда перекрывались тем, что девушка делала сама себе. Легкие кровавые потеки виднелись на бёдрах, среди и так многочисленных шрамов, а точнее то, что осталось после того, как судорожно вытирала кровь, услышав приближающиеся шаги к комнате. Видимо, боги были на девичьей стороне, поэтому концерта, начавшегося ещё ранним утром из-за того, что Т/и просто-напросто была без настроения, а это страх как не нравилось матери. На деле было невероятно сильно стыдно за это, за то, что вредит самой себе, но это стало привычкой, от которой уже не избавиться. Каждый небольшой провал – порез, ссора с матерью – порез, дабы не срываться на других, что-то не получается – маленький ножичек сразу же вертится в руках, благо не всегда доходя до ужасного. Это страшно, это успокаивает на мгновение, это пугает, это заставляет улыбаться. В такие моменты девушка явно сама не своя, что наблюдает за тем, как кровь течёт по ногам, после сворачивается в сгустки, которые сложнее вытереть с кожи. Только после аффекта эмоции сходят на нет и лишь с глаз скатываются прозрачные капли, походящие на слёзы, но сложно ими назвать. «Так странно…» – начала монолог в голове она. – «Секунду назад получала удовольствие от боли, а сейчас безразлично смотрю на всё. Пора лечиться, Т/ф, пора, ибо до добра не доведёшь. Чёрт, надо бы убраться, но… Не хочу». Девушка по-прежнему сидела на кровати, смотря на то, как алая жидкость медленно выходит с ран, создавая небольшие бусинки по краям. Стало даже интересно, что в этот момент делает старший Хайтани, когда она пытается забыться. Ран же в свою очередь тоже не радовался. Он желал встретиться, но девушка сама сказала, что если придёт – просто не откроет двери, тем более родители дома. Но Ран не будет Раном, если не пойдёт против всего. Он осознавал свою ошибку, поэтому загладить вину, добиться разговора хоть какого-то в жизни, а не через сообщения, хотел больше всего. По нему не скажешь, но, после гневного сообщения девушки на встрече с Санзу, он не находил себе места. Не хочет из-за такой оплошности терять то, что принадлежит теперь ему и никому более. Нужно ли говорить, что он собственник после такого? Ран готов на всё, лишь бы Т/и не ушла, была рядом в нужные моменты, чтоб он мог её оберегать, как ранее оберегал брата, пока тот не вырос. Хайтани ни минуты дольше думая, крикнул Риндо что-то вроде «я уехал, можешь не ждать, дома уберись» и, взяв ключи от байка, направился к железному коню. Погода явно не для езды в этот день, сильный ветер, начинающийся дождь, но ему глубоко насрать на это. Сейчас или никогда. Если еще хоть час раздумий у него будет, то большая вероятность того будет, что всё потеряет. Раз и навсегда. Да и на душе неспокойно, что-то явно не так, и не только с ним, как чувствует. Сев и заведя мотор, тот громко рявкнул на всю округу, сообщая о том, что Ран уезжает, а визг колёс лишь убедил в его спешке к дому девушки. Ему всё равно на ветер, на дождь, делающий асфальт мокрым и опасным для быстрой езды, чхал на всё, ибо у него только одна цель – приехать и поговорить нормально. Перебирая варианты событий в голове от того, что там могут быть её отец и мать до того, что будет одна в доме и не захочет открывать, надеялся на лучший расклад событий для него или же в крайнем случае будет так сильно бить в двери, что сломает её. Волосы постепенно становились влажными, куртка также, не говоря уже об остальных частях одежды и самого байка. Видимость ужасная, однако продолжает свой ход, как ни в чём не было, ведь не впервые его кататься в таких условиях, бывало и похуже. Тем более, когда понимает для чего он преодолевает такие расстояния, то даже не смеет жаловаться на матушку-погоду. Вдыхая влажный воздух, даже на дорогу не смотрит, едет по памяти, ведь голова забита совсем другим. То думает о Т/и, то о Поднебесье, то о Санзу, который вновь сделал хуже ему, то о Какучё с Изаной, которые заметили его поникший вид на собрании и решили приободрить его, ведь как-никак, несмотря на то, что Курокава его босс, глава, они всё равно поддерживают дружеские отношения вне группировки, когда узкий круг лиц остаётся на базе. Противный звук сигнала от машины заставил перестать думать не о том, что нужно на дороге. Добавляя скорости, решает обогнать всех, даже патрульную машину, зная, что могли бы поехать за ним, но, к счастью, им было далеко не до него. Резкие повороты, скрипы от байка, наезд на лужи, после которых нижняя часть штанин оказывалась в воде, недовольные лица встречали его по пути. Оставалось совсем немного, километра два и он на месте, но становилось не по себе, не сказать, что страшно, ему ведь никогда не страшно, но странное, как было ещё дома, чувство. Съезжая на нужную улицу, останавливается и проворачивает замок, дабы теперь заглушить байк. Нужно делать шаг в сторону нужного подъезда, а после квартиры, однако и шага сделать не может, будто бы бетоном ноги залиты. Не понимая, что с ним такое, ругается себе под нос и всё-таки идёт к дому девушки. Скоро всё свершится, он расскажет абсолютно всё, не скрывая правды… Почти что. Есть некоторые моменты, что и правда не стоит ей знать. Меньше знает – крепче нервы и сон, так он считал. Идя широкими шагами, не удивительно, что через минуту уже был на нужном этаже и во всю уже стучал в двери. – Мелочь, открой! – Ран кричал на весь подъезд, ожидая, что соседи быстрее выйдут, чем его девушка. Минуты три никто не открывал, но как только он вновь хотел ударить по двери, она приоткрылась: – Здравствуйте. Не ломитесь, пожалуйста, что нужно? – женщина открыла полностью дверь и увидела Рана. – Ой, Такемичи, ты принёс конспекты для Т/и? Она такая глупая, снова забыла всё, да? Давай сюда, я передам ей, – натянутая улыбка появилась на её лице. Сказать, что Хайтани был в шоке – ничего не сказать. Однажды эта женщина назвала его именем одноклассника девушки, но думал, что та после ей рассказала, что он Ран Хайтани, а не какой-то там Такемичи Ханагаки, соплежуй и нытик. На лице его была злость за такие слова, но мать девушки он не посмеет тронуть, хотя очень хотелось, однако всё же он пришёл не за этой светской беседой, а за Т/и. – Я Ран, а не ебанный Такемичи. Где Т/и?! – он грубо оттолкнул её в сторону и, даже не снимая обувь, ворвался в квартиру, направляясь под женские крики к комнате возлюбленной. Он знал, где комната Т/и, поэтому шагал уверенно, да ещё громко, чтобы девушка его услышала и высунула свой носик заранее. У него цель – найти, сказать всё, и сделать так, чтобы цербер не мешал им. Дойдя до нужной двери, резко открывает её, чуть ли не ломая замок и входя, закрывая за собой. Женщина за дверью продолжает орать, угрожать, но тут девушка подала голос и сказала, чтоб та не переживала и сейчас она всё решит, да и полицию вызывать не стоит. Картина, что открылась перед Раном, была ужасна. Бледная девушка, в слезах, держится за ноги, которые в крови, волосы растрепаны, а на лице ни одной эмоции. На таких обычно говорят, что они зомби, но даже это слово не подойдёт. Подойдя к ней ближе, хотел взять за руку, но та отдернула руку, тем больше зля его, однако Ран пытался держать себя в руках. Ей хотелось наорать на него, только вот не в таком виде и не при матери, что явно подслушивает их разговор, прислонив ухо к двери. Смотря на него, такого мокрого, тяжело дышащего, также поникшего, не могла даже и слова и правда сказать. Он же тоже молчал, увидел, чем занималась она, тем самым подтвердив свои догадки на этот счёт, но всё равно подошёл ближе, присев на корточки. – Т/и, давай наконец-то поговорим. – Уйди. Я тебе сказала, что не хочу тебя видеть! Зачем!? Ты же всё равно снова мне соврешь, как и всегда. Может все слова от тебя – это ложь? М, Хайтани? – взяв плед, позабыв о крови, которая останется на нём, укрыла ноги. – Пожалуйста, уйди. – Сама орала, что нужно всегда всё обсуждать, а тут уйди, - его лисья улыбка очаровывала даже в такой ситуации, но Т/и не поддавалась, а Рану лишь это нравилось. – Признаю, проебался, но не стоило и меня игнорировать вечно, дурёха. Я пытался поговорить, как ты всегда просила, а тут виноват?! – Ты виноват в том, что промолчал, идиот! Ты! Ты мне обещал, что больше не сделаешь… Больше не убьёшь, – она перешла на шёпот, вытирая слезы, которые уже высохли. В эту секунду она не будет плакать, как всегда, девушка будет идти вперёд и узнавать всё. – Почему я узнала это не от тебя? Хайтани встал. Смотря на неё, он не мог и сформулировать нормально мысль. Знал, что виноват, понимал, что молчал, но может для неё и старался, а она не ценит. Подумала ли она об этом? Не ему, наверное, судить её и её чувства по этому поводу. Но и понимания от неё желает хоть малейшего, она ведь знает кто он и что может в любой момент случиться. Ран не из мелкой банды, где только драки и всё, а из Поднебесья, где частые убийства, круговорот наркотиков и много ещё чего. Они те, кого боятся, кого уважают и кому желают скорейшей смерти. – Потому что это вышло случайно, – Ран говорил чистейшую правду. - Случайно?! Случайно избил до смерти?! – всё-таки она перешла на крик и услышала оханье от двери. – Мама, уйди, пожалуйста, это не то, о чём ты подумала. – Да, случайно, я витал в облаках в тот день, не думал ни о чём, хотел забыться. Понял, что сделал, когда Риндо начал орать на меня, вот и всё. А так… Да, Санзу тебе сказал правду. Это случилось, когда мы были на паузе, – Ран сжимал кулаки и разжимал их, пугая тем самым девушку, но он ни в коем случае не собирался ей делать больно. – Ну, и что? Ты же обещал, Ран, я тебе верила… – А ты обещала себе не делать больно. От рук перешла на ноги? Думала, что не замечу? Т/и, мы с тобой занимались сексом сколько раз, сколько раз видел тебя голой… Я все шрамы видел, просто молчал. Ты, получается, тоже мне соврала. Один-один. Она опустила свой взгляд. И правда, она тоже давно ему это пообещала, в тот же день, что и он, что не будет убивать. Они оба не сдержали обещания и оба проиграли самим себе же. Схватившись руками за голову, девушка не могла нормально всё переварить, понять, но была лишь рада тому, что Ран сам приехал и начал разговор, хоть после него ужасно больно в груди. Держа плед на бедрах, встала, дабы посмотреть Рану в глаза и быть уверенной в его словах. Он не врал, либо же хорошо всё скрывал, но верить хотелось лишь в первое. – Ладно, ты прав, я тоже не сдержала обещание, но… – Но? Ты не сказала и я не сказал. – Логично, но, чёрт, Ран, не сравнивай такое! Я всё ещё зла на тебя, безумно сильно. Пожалуйста… Дай мне подумать. Уйди пока что, мне надо побыть одной, хотя после твоего ухода будет весело дома, ха-ха, – Т/и собиралась отойти в сторону, ближе к окну и посмотреть в него, но Ран схватил её за руку. – Хотя мать тебя снова ударит, ты это хотела сказать? – он не сдержался и обнял её, прижимая аккуратно к себе, целуя в макушку. – Может и мне её пару раз об стенку, чтоб поняла каково это? – Ты идиот! Нет! Я сказала то, что хотела, отпусти, – на деле не хотела, дабы он отпускал, однако и давать ему надежд тоже, поэтому нехотя начала выползать из крепких родных объятий. – Уходи. Сейчас же. – Хорошо, я уйду, но только напиши мне, как всё обдумаешь, – перед тем как отпустить, он быстро поцеловал девушку в губы, получив лишь в ответ недовольное мычание. Укутавшись пледом с головы до ног, она проводила горе-парня из квартиры, наблюдая за матерью, которая явно не была довольна данному незваному гостю средь бела дня. Так ещё оказался не одноклассником, а другим человеком для её единственной дочери. Она была в гневе, но об этом Ран не узнает более, что не скажешь о Т/и. Проводив Хайтани и попрощавшись с ним, девушка повернулась к матери и, опустив голову, сказала: – Прошу, только без синяков.