Ран Хайтани. Несовершенная любовь.

18+ Впервые за долгое время пара решила побыть один на один, без лишних глаз, без ненужных разговоров, просто насладиться компанией друг друга под музыку. Включив на ноутбуке девушки какой-то плейлист, что предлагала программа, сидели на кровати, которую освещали огни от лампы, свечей с ароматом хлопка. Ран любил запах чистоты, поэтому лишь был рад, когда она зажгла их. Улыбки на их лицах не сходили, а атмосфера была просто невероятной. Легкость, отстранённость от общества давала о себе знать в полной своей красе. Телефоны двоих отключены, Хайтани даже плевал на сообщения своего лидера или брата, которых явно насчитывалось не менее десятка. Все привыкли, что он, по крайней мере, отвечает за час – максимум два, однако тут целый день, вплоть с самого утра от него ни слуху, ни духу. Если Риндо понимал почему его братец так поступает, но Изана явно нет, но Ран чхать хотел на это с высокой колокольни. В данный момент для него существует только его возлюбленная, смотрящая их совместные фотографии в своём фотоальбоме, который любила заполнять с самыми важными моментами жизни. Все глупые кадры были на отдельных страницах, казалось, что даже раздел она для них сделала другой. Её смех заставлял Рана спокойно улыбаться, чувствовать себя дома, по-настоящему дома, даже будучи вдали от него. Девушка переворачивает страницы, прокручивает все моменты в голове, проживая заново их. Лежа на его коленях, то хохочет, то чуть ли не в лицо сует фото, чтоб тот также, как и она, проникся запечатленным моментом. Ран закатывает глаза, прося убрать неудачный кадр от него, ведь привык получаться как модель на них, а девушка, будто специально, ловит камерой отрезок времени, когда он не в самом своём лучшем виде. — Убери, Т/и, богом молю, — забирает он фотографию с её рук и убирая в альбом, на самую последнюю страницу. — Хайтани Ран, смотришь и не пиздишь, — вновь смеётся она, а он не может сопротивляться этому. – Ну глянь же, вспомни, как было там хорошо! Это, вроде бы, когда Риндо сломал очки, а ты начал ухахатываться, улыбка красивая такая тут... — Она всегда у меня красивая, но не красивее твоей, — говорит парень, когда замечает взгляд пассии на себе, и подмигивает. Девица моментально покрылась румянцем. Этот змей знает как заставить её смущаться, как остановить бесконечных слов из уст на пару секунд, аж злость бывает пропирает от такого, однако не сегодня. Ущипнув его за бедро, получает легкое возмущение и парень тут же также замолкает. Видно было, что готов был просто взять и либо укусить её за шею, либо скинуть со своим колен. Оба варианта немного жестоки, поэтому его гений внутри не придумал ничего лучше, чем дёрнуть одной ногой, чтоб та подумала, что падает. Усмехнувшись, совершает данное действие и видит, как Т/и тут же хватается за плед, пытаясь удержать равновесие. Она удержалась. Только теперь не удержиться от мести. — Это месть? – спрашивает она, откладывая альбом на пол, под свою кровать. — Ты о чем, мелочь любимая? – долговязый улыбается, будто ничего и не было. – Кстати, та фотка была ничего такая, сделаешь мне копию? – в его голосе слышны нотки насмешки, некой игривости, будто он кот, увидивший игрушку. Цокнув языком, девушка привстаёт, не отводя своего взгляда от чёрной дыры его глаз, что так притягивала. Её рука кладётся на его грудь и опрокидует на кровать, что тот удивлённо смотрит на неё и тут же принимает правила её сладкой мести. Девушка садится возле него и начинает щекотать, но забыла, видимо, что парню плевать на такие действия. Он просто лежит, смеётся с девичьих действий, точнее с того, что она думала, что сможет что-либо сделать тому, кто уже поведал немало пыток за всю свою жизнь. Девица злится, ведь никакого толку от того, что она щекочет его бока. Придумать другое что-то не может, поэтому просто отстраняется, делая вид, что обиделась. Рану то что, он продолжит играть. Продолжая валяться на свежей мягкой постели, подпевая песне, что сейчас играет с динамиков, виляет ногой. Весь такой белый и пушистый, ничего не делал, прям божий одуванчик, а девушку это злит до ужаса, он это понимает. Наблюдает за тем, как Т/и встала и идёт к столу, специально меняя песню. Только вот... Кажется, забыла, что он живёт с Риндо, который как живая музыкальная станция, все новые популярные композиции сразу же играют в их доме. От классики до японского попа, крутящегося в метро, на остановках, в магазинах. Она уже переключила около трёх песен и он все их знал, подпевал себе под нос, прикрыв глаза. — Ты издеваешься?.. – не зная, как бороться с ним, она вздыхает. — Ничуть нет, что ты придумала себе? – вновь издевается. Приподнимаясь на локтях, Ран склонил голову в бок, что его распущенные волосы развились, открывая вид на его окрашивание со внутренней стороны. Хитрий лис следил за своим зайчонком, что так отчаянно пытается что-либо придумать. Девушка берет в руки стакан с гранатовым соком и отпивает чуть, смачивая губы и горло, что першило после пары часов неперестанного смеха. Сладость ягоды вперемешку с кислинкой приятно обволокли горло, что хотелось все больше испить напиток, но с этим и пришло другое желание. Ран сейчас очень выгодно для неё сидит, ещё и футболка его спадает с плеча, прям как нужно. Подходя ближе, словно кошка, облизывается, убирая остатки сока с губ. Тут она то точно сможет взять его на слабо и выиграть в их негласном состязании. Расстёгивая немного молнию кофты, под которой лишь нижнее белье, открывает вид на ключицы. Хайтани аж напрягся, но не показал этого, делает вид, что ему плевать на такие манипуляции, но в мыслях уже много чего проскочило. Заправляя волосы за ухо, Т/и садится ему на бедра, где ранее лежала, и, проведя ноготками по его носу и слегка щёлкнув по кончику, выполняет свой план. Наклоняется, чтоб будто поцеловать в шею, но не делает этого. Сначала облизывает, а после обдает прохладным воздухом, заставляя волосы встать дыбом, а самого его дёрнуться. В мыслях парня только думы о том, что же она будет делать далее, как обернётся после её сладкая месть. Понимает же, что она не будет в выиграше в любом случае, Ран лишь даёт фару на эти действия, чтоб после сделать по-своему. Девушка оглаживает его плечи, задевая голые участки кожи холодными кончиками пальцев, зная какой он чувствительный на это. — А ты уверена, что это та месть, что ты хочешь? – ухмылаясь спрашивает он, проводя рукой по девичьей щеке, вгоняя ту в румянец вновь. – Мелочь, кажется, что ты ошиблась. — Да, именно та, Хайтани. Она будто специально начинает елозить по бёдрам Рана, смотря на его выдержку. Кладёт его голову на постель, что его волосы тут же расплываются по кровати, а сам выглядит как принц с обложки журнала. Девушка нависает над ним, начинает выцеловывать каждую родинку, каждый его шрам на теле, что сейчас выден ей. Хайтани поддается, начинает специально, или нет, тяжело дышать, прикрывая глаза. Ему нравилось это, до безумия и дрожи, но никогда же не покажет этого, пока сам не захочет. Этому дьяволу доставляло удовольствие видеть то, как возлюбленная пытается что-либо придумать, чтоб завести его, чтоб свести с ума. Каждый раз как первый: она пытается, а он спокоен. Только лишь внешне спокойствие это показывалось, внутри, в своей голове, он уже представлял как берёт её везде, при всех, показывая, что она его. После инцидента с Санзу, сказавшего, что Т/и изменяет Рану с кем-то со своего уже бывшего класса, усилилось желание доказать всем, что эта красотка занята до тех пор, пока сам Ран Хайтани так не решит. Кладя свою руку ей на талию, слышит возмущение и чувствует, как она убирает его руку со своего тела. Ран выгнул бровь, да посмотрел на неё не особо довольным взглядом, не значащим ничего хорошего. Благо девушка не увидела его, ведь занята была покрытие поцелуями мужской шеи и ключиц, поднимаясь к губам и оставляя на них легкий влажный след, выводя этим его из себя. Кокетливо хихикает и резко отстраняется, вставая с его бёдер и направляясь к столу, дабы переключить песню. Хайтани уже хотел последовать на ней, но остановился, заметив, что она далее расстёгивает свою кофту. Чёрная тёплая ткань буквально падает на пол, открывая вид на её спину, усеянную родинками, что похожи на созвездия, и на лямки лифа в тон кожи. С места, где лежал Ран, казалось, что она вовсе без белья. Девушка поправляет оставшуюся одежду и подходит к ноутбуку, наклоняясь, что пижамные брюки привлекательно обтягивают задницу, на что Хайтани громко сглатывает. Она это слышит и тихо празднует свою маленькую победу. Всё-таки, Рана она слишком хорошо знает. Музыка на устройстве меняется вновь, но уже другой жанр предоставлен им, точнее другое настроение, которое девушка уже подхватила с первых строк. На лице была уже не та милая улыбочка, а ухмылка, что ранее была присуща лишь Хайтани, но теперь он будет играть по её правилам, а не наоборот. Строчки песни звучали пошло, если переводить их вслух, задумываясь над каждым словом. Даже Ран, человек не особо знающий английский, смог перевести их и прикусил губу, понимая содержание. — «Торт на моём теле»... Интересно, а ты давно такое слушаешь, любительница спокойных песен? – Ран встал и сел на край кровати, наблюдая за любимой. – Или решила попробовать что-то новенькое? — Можно сказать и так. Ты до конца послушай её... – вновь этот хохот, будто он сказал какую-то глупость, хотя для неё это было именно ею. Она потягивается, что виднеются её ребра, что-то сексуальное видел в этом Хайтани-старший, в этом моменте. Уже становится сложно просто сидеть, ждать, желает подойти, прижать к столу и видеть как она сопротивляется. Её хищный взгляд изучал парня, что кое-как сглатывал вязкую слюну, его грудная клетка всё чаще и чаще вздымалась, становилось жарко даже с открытыми окнами. Думал уже потянуться за сигаретами, ибо уже невозможно, но вспомнил, что девица запрещает курить в её комнате из-за родителей, которые явно учуют это зловонье. Она подходит к нему, лямка лифа будто специально падает с плеча, а поправлять не собирается, теперь её тело освещается теплым светом от свечей и гирлянды, что светила в углу комнаты, отдавая разными цветами. Садится на его колени и ощущает, как же он напряжен, как пытается не накинуться на неё. Льстит ли это? Безумно. Ран полностью под её чарами, только и остаётся, что облизывать сухие губы, ожидая продолжения. Т/и оглаживает рукой его щеку, приближая своё лицо к нему, уже вот-вот целуя, однако отстраняется, снова играет. Ещё немного и Хайтани-старший сойдёт с ума, он не сможет сдерживаться, будет чуть ли не выть волком, чтоб она наконец-то поцеловала... Если спросят его: «Ран, есть ли у тебя зависимость?», то он без минуты на размышления ответит: «Да, её поцелуи». Они всегда дурманили ему голову похлеще наркотиков, что были в свободном доступе в Поднебесье, с каждым разом хотелось всё больше и больше. Ран умирал без них. Не выдерживая, кладёт свою руку ей на затылок и притягивает в сладостный поцелуй, что похож на мёд. В животе девушки тут же начали порхать бабочки, будто бы никогда прежде не касалась его шероховатых губ, не сминала их. То ли это так влияет песня со своим пошлым подтекстом, то ли сам парень, но сейчас она готова на всё, ведёт себя свободнее, не боится ничего. Переняв инициативу на себя, рукой проводит под его футболкой, чувствуя подушками пальцев пресс, его подкачанное тело, что всегда было в хорошей форме. Ноготками чуть царапает кожу, явно остались бело-красные полосы, но пока их не видит, остаётся представлять только это, сводя саму себя с ума. Рану уже становится некомфортно, что она так сидит на нём, а девушка это понимает и нарочно елозит, вызывая из его уст первый вздох. — Что такое? – теперь её тон голоса был саркастический. Она же прекрасно знала ответ на свой же вопрос, но всё равно задаёт его ему. – М, родной? — Действительно... Отвечает одним словом, хватая за талию и прижимая к себе. Его руки теперь везде, на её бёдрах, касается спины, заставляя выгибаться к нему на встречу. Пытаясь забыться в его касаниях, стягивает мужскую футболку, открывая вид себе на голые участки тела, которые хочет пометить и сделает это в скором времени. Пальчиком водит по тату, как и каждый раз, не может избавиться от привычки трогать рисунок, каждый раз восхищается, хочет и себе что-то сделать, но Ран каждый раз отговаривает. Ран времени не теряет и опускает свои ладони на её ягодицы, сжимая, что та прикрикнула, но парень затыкает поцелуем, кусая нижнюю губу девушки. Ведёт дальше по бёдрам, проклиная ткань, которая закрывает их. Он изголодался, уже не думает о том, чтоб дать ей волю быть первой, нет, достаточно. Слишком и так много позволил. Поднимая девушку и резко кидая на кровать, нависает сверху. Его волосы щекочут ей лицо, от чего слегка смеется, но тут же замолкает, увидев в его глазах похоть, животное желание и страсть. Его губы на её груди, руками приподнимает лиф, дабы в следующую секунду укусить за сосок, что бедная Т/и аж скулит от приятной боли. Ей приходится закрывать рот рукой, скрывать смущение, а это сильнее заводит Рана, он будет пытаться ещё больше извести её. Поцелуи перемещаются на животик, от чего он начинает ныть ей, тянут вниз, а ноги невольно смыкаются, однако Хайтани проводит рукой, раздвигая. Выпрямляясь, одним лишь выражением лица приказывает ей приподнять бёдра, дабы он стянул с неё то, что так мешало ему. Пижамные штаны летят на пол вместе с нижним бельём, не ожидала, что он снимет всё и сразу, видимо, она вывела его. Губы его уже на внутренней стороне бедра, от чего у девушки туман перед глазами, понимает, что может быть через минуты, но будто боится этого. Ран замечает это и лишь усмехается, опускаясь ниже. Кусая нежную кожу, им руководит желание заполучить её, поэтому, раздвигая девичьи ноги шире, смачивает два пальца своей слюной. Девушка, кажется, вовсе уже потеряла связь с реальностью, ведь хотела только подразнить возлюбленного, а получилось по итогу всё как всегда, он полностью разрушил её планы. Ран явно потерял такое понятие как «нежность», ведь то, как он грубо вошёл в ней пальцами, ни с чем не описать. Стон тут же сорвался с её губ, она прогнулась, но тот не дал ей и минуты на то, чтоб привыкла, тут же двигая ими быстро, с ужасно пошлым звуком. Девушка точно наслаждалась этим, ибо природной смазки становилось всё больше, что несказанно радовало Хайтани. Наблюдая за телодвижениями Т/и, как она схватилась за простынь, как её лицо покрывается румянцем, опускается и, не переставая двигать пальцами, проводит языком по складочкам. Она вздрагивает, никак не может сдержать брань, стонов. Проклинает и в тот же час боготворяет этого сорванца, который знает, что делает; знает, что он и есть тот самый Бог, к которому девушка обращается. — Хватит скрывать всё, мы же одни, — отрываясь на секунду, молвит Ран. — Я... Боже... Ран, заткнись, — еле говорит Т/и, полностью погрузившись в омут разврата. Движения пальцами всё грубее и быстрее, воздуха не хватает девице, а Ран только и дразнит своим юрким языком, что приносит крышесносное удовольствие. Ему самому уже просто больно стоять на коленях перед ней, ведь и его собственное возбуждение даёт о себе знать каждую секунду. Свободной рукой приспускает свои шорты с боксерами, хоть как-то помогая себе. У самого пелена, будто слеп, ни о чём не может думать, кроме неё и её тела. Делая невообразимые движения языком, чувствует, как она сжимается вокруг его пальцев, поэтому останавливается. Он не позволит ей получить то, чего так желает, слишком рано. Облизывая её смазку со своих губ, встаёт с колен, возвышаясь над той, кто сейчас даже и нормального вздоха сделать не может. Хочет дальше получать удовольствие от его пальцев, но он не даст этого. Убирая свои волосы за уши, снимает до конца одежду, представая перед ней обнажённым, от чего у девушки дух захватывает. Чувствует себя принцессой, которую украл сногшибательный преступник, коем он и являлся. Глаза его горели, ими пожирал её, а ей оставалось принимать абсолютно всё от Рана, быть послушной и не перечить. Да и не смогла бы, слов не хватало, голос вовсе пропал, разум туманный. Он добился того, чего хотел. Вновь раздвигая девичьи ноги, нависает сверху, приставляя головку члена к лону Т/и. Она только успевает сделать глубокий вдох, как он тут же входит в неё резко, а не как всегда медленно и аккуратно, давая привыкнуть. Вспоминая её слова о том, чтоб Хайтани переставал думать лишь о её удовольствии, он начинает двигаться тут же грубо. Толчки медленные, но глубокие, что девица под ним закатывает глаза, а ногтями оставляет раны на его плечах. Комнату тут же наполняют громкие стоны, ведь сдерживать их она более не может, Ран доводит до безумства. Парень рычит от удовольствия, от того, как она сжимает его, как просит быть медленнее, но он не будет слушать эти мольбы. Целует её в щеку, хотя хотел соприкоснуться губами, но девушка отвернула лицо, пытаясь хоть немного отдышаться, однако все её попытки тщетны. Его ладонь опускает на грудь, до боли сжимая, что уже не только стоны, но и крики вырываются из неё, её тело трясётся от наслаждения. Он знает, что ей это нравится, она ведь просто отрицала раньше этот факт, а вот на деле Ран прочитал её самые грязные желания в глазах, когда она села ему на колени. Лизнув тонкую шею, оставляет на ней красный след, что сойдёт не скоро и на первое время придётся ей его скрывать в университете. Возбуждение сносит голову, уже ни о чём не думают, кроме как получить заветное удовольствие. Ран ускоряется, попутно закидывая одну из её ног себе на плечо, от чего из глаз той скатывается слеза, ибо угол проникновения сменился, ощущения вовсе другие. Чуть ли не вбивая её в постель, слышит из-за окна знакомый женский голос и усмехается. Девушка, оглушенная звуками двух тел, не обратила на него внимания, чему даже рад парень, для него это значит, что их игра приобретает более интересные краски. Кладя руку на шею, сдавливает, лишая Т/и и так нужного воздуха, но теперь она смотрит на него. Наконец-то губы слились в поцелуе, а тела стали ближе. Мокрые, возбужденные и такие напряжённые. Делая очередной толчок, выходит из хрупкого тела и переворачивает живот, но заставляет руками держаться за подоконник, смотря в окно. В нём отражаются они, но и виднеется улица, где она замечает того человека, которого точно не хотела бы. — Ран, остановись, стой! – кричит она, но в глубине души ни за что не хочет, чтоб он делал это. – Там она... Пожалуйста, я не хочу, чтоб мама увидела нас... — Будь тогда тише. Милая, просто тише, — шепчет на ухо, да и сам смотрит на улицу, где знакомый ему голос возмущается кому-то по телефону. – Нас сквозь жалюзи не видно, не заостряй внимание. Он прав, их не видно, но может быть слышно из-за открытых окон, но девушка сейчас не думает об этом, её окутывает страх, что может быть вовсе. Он чувствует как она напряглась, даже несмотря на собственный ужас быть пойманной за таким, всё равно стонет во всё горло, ведь Ран перестал вовсе щадить её. Входит быстро, резко, рвано, что она аж хватается за эти занавески, чуть ли не открывая весь вид на них. Внизу живота всё тянет, ноги немеют, а его руки сильно сжимают женские бёдра, прям до белых пятен. После очередного толчка, парень замахивается и оставляет отпечаток своей ладони на упругой заднице, что так его манила. Гладит по спине другой рукой, тянется к волосам, но передумывает хваткой тянуть их, и так слишком жесток с любимой. Заместо этого оглаживает талию, ведя ниже, к комочку нервов, что сейчас так тревожит девицу. Делая круговые движения, клянётся, что слышал самый сладкий стон в его жизни. Она жмётся к нему, пытается заполучить всё, что желает. Чувствуя, что пик наслаждения близок, молит его не останавливаться, уже забывая о возможной проблеме. — Ты так падка на удовольствие, малышка, ну же, давай, — он и сам еле дышит, но продолжает выбивать из неё всё, что возможно. – Постарайся для меня. Слова звучат как приказ, а она не смеет его ослушаться. Когда парень делает очередное круговое движение на клиторе, мякнет в его руках, прокричав его имя, что так пошло звучало из её уст. Она добилась своего удовольствия, что будто током прошлось по всему телу, задевая каждый нерв, каждую клеточку тела. Только вот не останавливается после того, как девушка кончила, теперь гонится за своим наслаждением. Толчки быстрые, её тело буквально вжато в пластиковый подоконник, шлепки слышны будто по всей квартире, оба задыхаются. — Твою же мать... Ругается он, выходя из неё и доводя себя до оргазма рукой. Бархатно-низкий стон с легким рыком слышит девушка, когда Ран кончает прям ей на спину. Оба потеряли окончательно связь с миром, никак не могут успокоиться, тяжело даже двинуться, тела болят от сжатий, от укусов, от грубости самого парня, который не смог сдержаться. Хайтани отходит от Т/и, ища в комнате влажные салфетки, дабы вытереть беспорядок за собой. Не хотелось этого делать, уж больно сильно нравилась ему эта извращённая картина, как девушка стоит, пытается отдышаться, на неё светит гирлянда, а на фоне уже который раз играет та самая песня, что включила она на начале. Всё же находя то, что нужно, вытирает её тело от своих следов, в тот же час улыбаясь, как довольный кот. — Больше не поверю, что ты прилежная и вся такая правильная, — издевается над ней парень, целуя в плечо. – Моя девочка... — Заткнись, пожалуйста, — шепчет она, сгорая от стыда. – Прошу. — Не делай вид такой, мелочь. Навсегда запомню, как ты кричала моё имя, понимая, что тебя могут застукать. Признайся, ты сильнее возбудилась от этого, — проводя рукой по мягким девичьим волосам, смеётся. — Ран, замолчи. Ей неловко признаваться в том, что он прав. Снова.