Ран Хайтани. Несовершенная любовь.

– Наконец-то пришёл поговорить? Ничего себе, Хайтани Ран, я жду. Уже битые полчаса возлюбленные стоят под крыльцом дома девушки, молчат и просто смотрят друг на друга. Т/и не собирается начинать разговор, не её вина во всём, лишь этот высокого, привлекательного до ужаса черта, который в очередной раз сделал ошибку. Хайтани не такой уж и уверенный в себе, как всегда, глядит в девичьи глаза, полные злости, обиды и отчаяния, сам же изредка сминается с ноги на ногу. Слова не вяжутся, в горле стоит ком. Ещё и вечер играет свою роль, развивая распущенные волосы парня, придавая пущей атмосферы ко всему прочему, только дождя не хватало для полной картины. – Долго будешь молчать? Терпение у девушки тоже не железное. Сколько можно уже? Месяц? Два? Полгода? Спустя больше года у неё открылись глаза, пелена влюбленности спала, как шаль с лица восточной принцессы. Со временем поняла, что он не тот, кем был в детстве, не тот, кем был буквально недавно. Ран изменился, он будто потерял блеск в глазах, который и так было сложно найти. И вот, сейчас, Хайтани стоит перед ней, чуть опустив голову, дабы точно смотреть в её глаза, тянется рукой к плечу и, положив её, сжимает. Это не было жестом, чтоб девица перестала топтаться на месте от злости, это было для того, чтоб ему самому успокоиться. Лишь одним касанием смог помочь себе найти первое нужное слово. – Извини, – тихо молвил он. – Что? – переспросила девушке, не расслышав ничего. – Извини меня за всё. Теперь тишина от неё. Такая, что убивала Рана изнутри. Девушка молчала, поджав губы. Ему позволялось слишком много, он чувствовал себя явно не обделённым вниманием, как с её стороны, так и со стороны других людей, так пусть сейчас поймёт к чему может привезти безнаказанное отношение. Убирая его руку со своего плеча, аккуратно делает шаг назад, всё также глядя в родные, но в тот же час чужие, глаза. Пышные ресницы постепенно намокают, а её руки трясутся, тело начинает как будто бы болеть, ноющая и тянущая боль внизу живота, что отдаёт в ноги. То самое состояние, когда страх и злость смешиваются да борются внутри. Ран не знает, что делать, бушует паника в голове, ибо для него извиниться — одно из самых сложных действий. Он переступил через себя, пришёл к ней, а девушка не желает его прощать сразу же. Ему не понять что такое бояться любимого человека, жить без сна из-за мыслей, в которых объект обожания из раза в раз повторяет, что превратит жизнь в ад. Делая шаг вновь к ней, чтоб она оказалась в его медвежьих объятьях, получает даже отказ на это. Вновь оступается, Т/и не желает ощущать его тепло, оно чуждо теперь, противно, но парень всё равно делает то, что хочет. Не церемонясь, обвивает руками её талию, прижимая к себе всё ближе, кладя свою голову на хрупкое плечо. Знал бы он, что и так на них упало... — Отпусти! — возмущается она, пытаясь оттолкнуть от себя. — Нет, пока ты не простишь. — Пока ты, идиот, нормально всё не объяснишь, я ни-че-го не скажу. Отпусти, Хайтани! — бьёт его по спине, но тот лишь тихо усмехается этому. Ран вдыхает её цветочный аромат, что исходит от волос, от всей девушки. Носом трёт по щеке, но не целует, просто наслаждается моментом, хоть и спина явно его будет в синяках после такого избиения. Его волосы попадают ей в рот, когда та кричит почти во всё горло, что аж соседи вышли на балконы, дабы поглядеть на данное представление в лице двух отчаянных актёров. Постепенно удары по мужскому телу прекращаются, а сама она мякнет, всё тело перестаёт быть напряжённым. Похоже на смирение, однако лишь играет свою роль, дабы услышать то ли сладкую ложь, то ли горькую правду. Правда — она, как шоколад с высоким содержанием какао, кому-то нравится, кто-то же плюётся от неё. Рану не повезло, что его избранница тот самый человек, что без ума от горького шоколада. — Перестань, уже люди сошлись на твои крики. Тебе это нужно? — он буквально мурчит ей это в ухо. Ран пытается расположить к себе, затуманить разум, будто вводит в транс, но ничего не выходит у него. Девушка знала, что такое возможно, что он так и сделает с ней. Подготовилась к этой встрече, поэтому, когда его горячие губы хотели коснуться её мягкой щеки, отклонила голову. Ей и так противны его касания, что тут уже говорить про поцелуи. Она и так позволила ему слишком много сегодня, хотя планировала держать его на расстоянии двух метров, но не смогла. Внутри всё равно же всё тянется к Рану, давно хочется ощутить это родное тепло, что уже успела позабыть, которое искала ночами во снах. — Может тебе перестать вести себя так?! — сжав его плечо, что ещё чуть и ногтями бы пробила светлую кожу, если бы не ткань футболки. — Ран, я не собираюсь больше ждать... Либо говори, либо я ухожу. Навсегда. Эти слова сами вышли из её уст, даже не думала говорить такого, никогда бы. Похоже, что настолько боль задурманила мысли, что и молвила эти болючие слова, что схожи на шипы роз. — Я веду себя как обычно, мелочь, — не отпуская девушку, Хайтани чуть хихикает в своей привычной манере. — Подожди... — Я. Не. Буду. Ждать. — Хорошо, ладно. Прости меня за то, что я такой еблан, идиот, тварь, алкоголик, не знаю... Кто я ещё в твоих глазах? — Любимый человек, который солгал... — тихо проговаривает она. Ведя руками по спине, чувствует её дрожь и то как с каждой минутой он падает в этих обворожительных глазах. Ему рассказать о том, что он начал не спать ночами? Что Изана буквально сошёл с ума со своей идеей истребить Токийскую Свастику? Ей не стоит знать об этом, да и он не в праве говорить что-то плохое о своём лидере. У Поднебесья есть уши везде, абсолютно везде. Курокава не поведёт даже бровью, если узнает, что Ран высказался как-то не так о его персоне, несмотря, что старший один из его приближенных. Либо же сделает что-то с его братом, девушкой, со всеми, кем дорожит Ран. .flashback. — Ох, так это ты болтал своим грязным языком, что я ужасен? Главный зал. Изана спускается со своего места, дабы подойти к уже бывшему члену группировки. Вокруг стоят все: братья Хайтани, Мочи, Шион, Какучё, Кисаки и Коконой. Каждый будет наблюдать за тем, как вершится правосудие над теми, кто делает шаг в неверном направлении. Курокава и правда был похож на безумца, когда его освещали пару тусклых ламп, а сам он как всадник апокалипсиса для бедного парнишки. Тот стоит на коленях, молит о пощаде, говорит, что это не он, а его просто подставили... Беда в том, что Изане начхать уже. Беловолосый пальцем поднимает его голову, дабы тот глянул в фиолетовые глаза, полные желания сделать что-либо с ним. — Не ты значит... А это не крики твоей дамы? В руках лидера диктофон, из которого слышен женский крик о помощи. Бывший член Поднебесья раскрывает глаза ещё шире, ведь узнает искажённый голосок своей пассии, кричащей, чтоб её не трогали. Изану это смешит, забавит. Никогда не поймёт почему люди так сильно беспокоятся о других, переживают о своих семьях, ибо в конечном итоге даже семья может бросить тебя в самый нужный момент. Схватив предателя за волосы, грубо натянул их, что парень проронил одну слезинку. Как от и физической боли, так и от страха за возлюбленную. Подданные короля тихо наблюдали, не в праве даже влезть. Коконою повезло, что Курокава сейчас повёрнут к нему спиной, иначе бы его недовольное лицо от происходящего стоили ему бы целой жизни. Риндо тоже не фанат, когда издеваются над девушками, даже презирал тех, кто утверждается за счёт противоположного пола. Как и младший брат, Ран был против вмешательства семей и близких в такие ситуации, ведь для него она была такой пустяковой, однако за годы службе Изане он смог сотворить маску безразличия. Другим нравилось наблюдать за страданиями, кто-то прикрывал глаза, кто как реагировал, это всё человеческие факторы. — Моей. Моей! Хватит, отпусти её, делай, что хочешь со мной, — наконец-то Курокава услышал то, что так желал. — Вы так пляшете вокруг семейных связей... Идиоты. Санзу и Ханма, уведите его, через пару минут я займусь ним, — улыбка лидера группировки становится всё шире, глаза горят от предвкушения очередных пыток. Парни подходят и забирают бедолагу, без лишних слов и вопросов. Чётко выполняют каждый приказ, как дрессированные псы. Шуджи, проходя мимо главных, где стоял его друг и наблюдал, лишь глупо улыбается, на что Кисаки закатывает глаза. Изана заметил безмолвную перепалку, но решил не делать замечание в этот раз, всё равно бесполезно. — Изана, — голос старшего Хайтани отдаётся эхом по помещению. — Что? — без интереса спрашивает Курокава, уже направляясь в ту же сторону, что и те трое. — Надеюсь, что ты отвлёк меня с приятной новостью, а не решил огорчить. Ты же знаешь, что я не люблю это. Ран разводит руки в стороны, довольно подходя к своему боссу. На этот раз он постарался на славу, дабы обрадовать своего друга, сделал абсолютно всё, что приказал беловолосый. Было сложно выманить одного из Токийской Свастики и заставить говорить, но Хайтани смог. Это он ночью, пока Риндо спал, а его мучила бессонница, ринулся на поиски кого-то из Тосвы, ведь накануне Санзу поведал ему, что его любимая была замечена с другим пареньком, что явно был из враждебной группировки. Ран знал, что Такемичи учился с ней в одном классе, однако же был уверен, что этот хлюпик не может быть рядом с такой, как она. — Лидер, тот из Тосвы наконец-то заговорил. Ты можешь допросить далее его... Только он мне уже сказал, где чаще всего бывает Майки, с какой периодичностью собрания и когда тот один. Говорят, что он частенько бывает на могиле друга и брата, — как зачитанный текст проговаривает Ран, возвращаясь на своё место. — Благодарю. Ступайте все, собрание окончено. Я надеюсь, что каждый усвоил урок, я прав? Все активно склонили головы и ответили положительно, когда Курокава, как настоящий король, поправил свой кроваво-красный плащ и прошёл в другое помещение, оставляя за собой шлейф страха. Многие разошлись по своим делам, лишь братья остались на базе, ведь старший вовсе не желал появляться там, где была его девушка. Он и так начал пить много из-задней рождений друзей, что были один на другим, вызывая зависимость от алкоголя, а новость от Харучиё только прибавила повода превращаться в монстра всё сильнее с каждым днём. Даже Риндо не мог справляться со своим братом, поэтому просто наблюдал со стороны, хоть как-то ограничивая его в передвижении. Вот и вновь они остались в своём недокабинете, младший наблюдает за чёрт знает каким стаканом пойла, сидя на диване, а старший души не чает в дорогом алкоголе. — За что? За что она так сделала? Что я ей не дал?! — выкрикивая, кидает стакан, что пролетает возле головы брата и разбивается об стену. — Я не знаю, Ран, тебе нужно протрезветь и тогда поговорим, — с Раном вообще в такие моменты опасно говорить, но Риндо понимает, что тот ничего ему не сделает. — Отвали... — сперев голову о ладони, направляет свой туманный взгляд будто бы сквозь брата, продолжая забываться алкоголе. .end of flashback. Видя парня, погрязнувшего в собственных мыслях, аккуратно стукает по плечу, дабы тот продолжил свои умозаключения. Девушка уже успела пожалеть, обрадоваться, придумать сотни сценариев исхода событий, пока Ран молчал. Тяжело вздыхая, кладёт руки на мужские щёки, слегка сдавливая, но и этого хватило, чтоб тот проморгал десятки раз и уставил свои сапфиры на неё. — Прости, что подумал, что ты мне изменяешь, — спустя столько времени она услышала то, что хотела. — Я идиот... Поверил Санзу, следил за тобой и понял, что это всё было не так. — Ну да, верить тому, кто пытался нас отдалить. Ладно бы Риндо такое тебе сказанул, я бы сама поверила, но он... — в девичьих глазах виднелась теперь только одна обида на Рана. Ему надоело уже не касаться её губ, надоело видеть её без настроения, что не сдерживается и нагло притягивает к себе, сразу же наслаждаясь приятным теплом, мягкости и просто того забытого чувства. Девушка тоже не может себе отказать в этом, охотно принимая напор любимого, даже чуточку улыбаясь в этот поцелуй. Ран убирает девичьи руки со своего лица и поднимает так, чтоб она обвила ногами его талию. Так она точно не убежит от него, даже если сильно захочет — такой вот манёвр он придумал, пока витал в облаках. Сминая родные губы, кусает за одну и оттягивает. Всё-таки, этот парнишка даже в такие моменты не может быть нежным, на что Т/и просто отстраняется, опуская голову ему на плечо и крепко хватаясь. Утыкается носиком в ямочку между шеей и плечом, закрывает глаза и размеренно дышит, чему Ран безумно рад. — Ты и правда до ужаса тупой, неадекватный, самовлюблённый кретин... — Которого ты сильно любишь и прощаешь? — прям издевается над ней, смеясь. — Именно, что люблю и прощаю, а теперь отпусти, Хайтани, — девица хочет почувствовать ногами землю, но у парня явно другие планы. Вновь впиваясь в её губы, слышит как с окон люди пожилого возраста кричат во что же превратилась молодёжь, как им не стыдно и как они вообще смеют посреди улицы целоваться. Ему и ей плевать, ведь наконец-то всё прояснилось. Не до конца, но начало положено.