Ран Хайтани. Несовершенная любовь.

С Риндо оказалось всё в порядке, лишь испуг и небольшой шрам в напоминании о том дне. Прошло пару недель с того злополучного дня, когда Ран осознал многое, принял какие-то решения у себя в голове. Теперь не появлялся в квартире старший Хайтани, проводя всё больше времени на базе, кто-то начал даже шутить из верхушки, кажется, Какучё, что тот прописался там и не собирается уходить, даже под дулом пистолета. Стал более раздраженным, что сказалось на работе. Пешки Поднебесья и так боялись его, но стали в разы сильнее, ведь Ран не церемонился и, если что-то не нравилось, мог избить, а не просто ударить пару разочков по голове. Изана закрывал на это глаза, ему нравилось, что его названный король вновь такой, каким пришёл к нему служить. Даже можно сказать, что одобрял такое поведение, восхвалял. Редко можно было заметить Курокаву в приподнятом настроении, но Рану удалось сделать так, что верхушка получила больше свободного времени, похвалы от самого главы и просто спокойного отношения к себе за мелкие косяки. Шион был удивлён, что ему не прилетело с ноги от Изаны, когда тот в который раз налажал. Ран, сидевший на заброшенном контейнере, будучи без настроения, снова убежав в свои мысли, не замечал ничего, что происходит вокруг. Ханма в который раз пытается уговорить Кисаки сделать какую-то черуху? Мимо глаз. Мочи и Шион решили спарринг устроить? Пусть делают, что хотят, лишь бы его не трогали. Смотря на небо, что было укрыто облаками, лег на спину, не отводя взгляда. Каждый день такое делал, в каком-то роде это имело успокаивающий эффект, да и тогда точно его никто не трогал. Облака меняли свою форму с каждым движением, создавая новые образы на кристальном небе. В одной из таких фигур он увидел девушку, от чего его дёрнуло. Всё тело будто током ударило. Проморгав десяток раз, убедился, что ему не показалось, и что уже сама вселенная даёт ему намёки на действия. – Да что же ты делать будешь… – задаёт то ли вопрос, то ли просто возмущается, и встаёт, возвышаясь над всеми. Привлекает тем самым внимание и Какучё, который учил новеньких многому, и Санзу, что явно доволен всем был. Зеленые глаза смотрят прям на Рана, а тот в свою очередь на Токио, на виды, что открывались с небольшой возвышенности земли. Вздыхая, решается окончательно сделать то, что хотел. Спрыгивая с крыши контейнера и аккуратно приземляясь, одаривает всех своим безэмоциональным взглядом. Находя Хитто в толпе пушечного мяса, подходит к тому. – Я поехал, вернусь через часа три. Скажи Риндо, что я забрал байк, но потом заеду за ним, пусть не переживает. И передай ещё, что пусть не звонит, я буду занят своими делами, – чеканит Хайтани, уходя после своего крайнего слова, даже не дожидаясь ответа Какучё. – Хорошо, то… Снова, блять. Когда-то ты научишься слушать и дослушивать… Чего уставились?! – рявчит Хитто на новобранцев. – Вам никогда не добраться до нашего уровня, радуйтесь, что я с вами няньчусь тут. Уходя, Ран пересекается взглядами с Харучиё, но ничего друг другу не говорят. Только Хайтани замечает что-то в его глазах, но на секунду, поэтому и не получается у него понять что именно. Санзу просто не дал понять этого, поворачивая свою голову к Муто, начав диалог с ним. Цокая языком, Ран незамедлительно идёт к парковке. Телефон ставится на беззвучный режим, дабы никто не потревожил, даже лидер, который ждал его через час у себя в «кабинете» для разговора, но Хайтани решил ослушаться и поехать туда, куда сейчас звало сердце. Не знал, что и говорить будет, когда приедет, как будет себя вести он и девушка, какие эмоции будут в нём играть. Легче на дурака было скинуться, мол, ваши проблемы, я тут ни причём, но нельзя, не может так больше продолжаться. Дорога домой была как в тумане, Ран будто не видел машин, грузовиков, чрез которые проезжал, дабы не стоять в пробках или на светофорах. Снова придут штрафы и снова он их выкинет в мусорку. Сердце его стучит больше сотни, руки трясутся, такое состояние не свойственно для него. Позабыл его до одного момента, и после него преследует его уже сколько дней, никак не избавиться. Оно наступает на пятки, преследует изо дня в день, кажется, и во сне достаёт. Ран возненавидел себя за слабость. Никому этого не говорил, не показывал внешне этого негатива, держал глубоко в себе, позволяя раскрыться чувствам на все сто лишь тогда, когда оставался один. Все должны думать, что он невероятный, нарцисс, любит самого себя и вообще лучший мужчина в мире, а не знать о той злобе на самого себя. Оставшись один на один с собой, Хайтани-старший разбил зеркало в ванной кулаком. Кровь была по всей комнате из раны на руке, которая после была для всех полученная в драке, а осколки зеркала валялись в ногах парня. Он смотрел на себя через эти стекляшки, понимая, что нужно многое менять. Снова. Снова. Снова. Рану нравилась стабильность в некоторых моментах, хоть и казался он человеком, что не может усидеть долго на одном месте. Подъезжая к дому, он не мог заставить себя заглушить мотор и подняться в квартиру, зная, чем всё может закончиться. Всё-таки, провернув ключ и вставши с байка, Ран постоял пару минут перед подъездом, вдыхая не особо чистый токийский воздух, который сейчас казался самым действенным лекарством. Ни алкоголь, ни что-либо другое точно бы не помогло в данную минуту. – Сейчас или никогда, – проговаривает Ран, делая шаг вперёд. Хотелось ему, чтоб кто-то вёл, чтоб кто-то сказал, что нужно делать, но никому не мог доверить, даже собственному брату. Этажи за миг были пройдены, не заметил того, как пешком прошёл около десятка. Останавливался периодически, задумывался, но всё равно продолжал свой путь. До квартиры оставалось всего ничего, ещё три шага и он в коридоре, однако прям около его носа открываются двери. За ними стоит Т/и, вся в слезах, смотря на Рана с надеждой, которую он ещё никогда не видел. Он нужен ей – единственное, что понял по этим глазкам парень. Отводя взгляд в сторону, чувствует себя настоящим мудаком, ведь им предстоит разговор, который точно она не переживёт. – Ты пришёл… – шепчет она, резко обнимая его и утыкаясь носом в грудь. Её хрупкое тело дрожит, будто увидела смерть перед глазами, а Ран спас её от этого. – А не должен был? – надевая ту самую маску, улыбаясь, говорит Ран. Девушка не отвечает, лишь крепче обнимает его, а тот, не зная, что стоит сделать, не касается её толком, не обнимает также крепко в ответ, только аккуратно проводит по волосам, чутка спутывая их меж пальцев. – Т/и, что случилось? – без грамма переживания ставит он свой вопрос. – Прости, эмоции взяли верх, когда увидела тебя в окне, после того, как он снова написал, – признаётся она, прикрывая глаза, начиная чувствовать себя в безопасности. Понимая о чём она говорит, вздыхает, а после оставляет лёгкий поцелуй на её макушке. Нет того тепла, что она могла почувствовать через такие поцелуи ранее, что девушку и настораживает. Как и сам Ран, который отстранился от неё после, проходя вглубь квартиры, не дожидаясь возлюбленную, дабы она последовала за ним. Его дом казался ему чужим. Что-то было не то, что-то раздражало. Возможно, он сам себя, ибо не мог смотреть на то, что купил в эту обитель. Время остановилось для него. Всё было как в замедленной съемке, аж противно, неприятные мурашки по коже от гнетущей атмосферы. Смотрит вокруг и видит девушку, стоящую перед ним с красными глазами от слёз, с потёкшей тушью и обкусанными губами; бутылки из-под алкоголя на столе после прихода друзей Риндо; куча бумаг, что должны были быть просмотрены ещё пару недель назад. Туман в голове усиливался, плыло перед глазами, но ран всё равно готов ко всему, что будет. – Сядь напротив, – сухо говорит Ран, опуская глаза в пол. Фиолетовые зерницы блеклы, пусты, не отражают ни-че-го. Ран ли это? Казалось, что подменили парня, но это всё ещё он. Тот самый боец, красавчик и зазнавшийся мальчишка, который тоже может переживать и нести огромную ношу на сердце. Т/и послушно садится, как тот просит. Дрожь по всему телу не переставала проходиться роем букашек как пару часов, а тут добавился ещё один повод для переживания. Дышать было невозможно из-за скованности внутри, мир вокруг перестал существовать, всё прекратило своё движение. – Что такое, Ран? – встревоженно спрашивает она. Молчит. – Ран?.. – переспрашивает она. Всё ещё молчание. – Чёрт возьми, Хайтани, что случилось?! – не выдерживает тишины от него и срывается на крик. Ран вздыхает, разрушая тишину, что сам построил. Ему не хочется делать ей больнее, но не сможет же иначе, понимает это, принимает и берёт ответственность, осознавая возможные последствия. Возможные крики, слёзы и битую посуду. – Что происходит? Сама не понимаешь? – грубо говорит он. – Всё изменилось, я в том числе. Я больше не… – Заткнись, – перебивает девушка, вставая, будучи полной решимости. – Не смей такого даже говорить. Кто тебя надоумил? Санзу? Изана? Кто? – будто знала заранее, что он собирается ей молвить. – Ран, ты бы такого не сказал мне. Она отчасти права, но Ран не скажет, что он сколько дней обсуждать это со своим братом, что не мог спать нормально, думать лишь об этом и как бы стоило поступить. Хайтани-старший встаёт, вслед за ней, направляясь к девушке. Возвышаясь над девицей, видит в её глазах страх и ту боль, о которой и думать боялся, вновь терпеть не может себя из-за этого. Снова она будет лить слёзы за него. – Т/и, ты не дослушала, – врёт Ран. – Я больше не хочу, чтоб ты страдала. Нужно многое решить. От твоего места жительства, до новой дороги в твой уник, мелочь. Он улыбается, делая вид, что именно это желал сказать, нет ни капли лжи, чистейшая правда лунала из его уст. Ран настолько искусно умеет врать, что девушка, прожив сколько времени с ним, будучи с ним в отношениях не первый год, зная его почти всю свою жизнь, не могла распознать когда он честен с ней, когда приукрашивает правду, а когда совсем иное от правды. – Милая, я долго думал… Тебе тут тоже не особо безопасно, поэтому я снял квартиру неподалёку от твоей учебки, недалеко и от меня, чтоб в случае чего я приезжал тут же, – улыбка чеширского кота не исчезала, как и туман из его глаз. – Ты даже не спросил меня?! Точно также забираешь всё, как раньше? Даёшь пряник, дабы кнутом из раза в раз бить?.. – Т/и делает шаг назад, прикрывая рот рукой, понимая какие фразы у неё вышли из него. – Хватит забирать себя у меня… Хайтани делал так, как она и кричала. Забирать, отбирал, не давал себя ни на минуту. Уходил, оставлял, покидал. Делал всё, что не нужно, не сдержал своего главного обещания – быть рядом в тяжелый момент. С момента выписки Риндо, она клянётся богом, что начала забывать как выглядит Ран, настолько он пропадал. Забывала как он смотрел на неё сияющим от счастья взглядом, как прижимал к себе, как дарил радость мимолётными поцелуями, когда она готовила завтрак. Все эти картинки шквалом проносились в голове, когда Т/и кричала на Рана. – Я не забираю, был просто занят, пойми меня, – парень подходит к ней, беря за руки и прижимая те к своему лицу. – Я тоже скучаю по тебе, мне тоже не хватает тебя, – его губы нежно коснулись тыльной стороны, оставляя влажный след от поцелуя. Это на секунду отвлекло её от грёз в голове, но только на очень короткий промежуток времени. Еле заметная улыбка от тепла, что не чувствовала сколько дней, наверное, вспомнилось былое. Сложно обижаться на Рана в такой момент, безумно сложно, но девушка убирает руку, замахивается, дабы ударить по лицу, но останавливается. Хайтани был готов принять удар, ведь, получив бы он по щеке, его роль глубоко переживающего парня лишь бы усилилась, Т/и поверила в его ложь на все сто. – Почему не ударила? – спрашивает он, нагло смотря в глаза. Она молчит, не может слова сказать, ком в горле мешает. Будто сотни слов стали одним клубком и застряли так сильно, что не смогут никогда выйти. Будто поставили шлагбаум, не давая им выехать. Отводя взгляд в сторону, дабы не поддаваться чарам Рана, делает шаг назад. Противно стоять даже напротив, вдыхать этот запах леса с ежевикой и дорогих сигарет, чувствовать тепло его рук. Всё, что ранее было таким родным, в одно мгновение стало чужим. – Т/и, ты же хотела… Почему нет? Я заслужил, – снова это поведение кота, что напакостил, но знает, что ему ничего не будет за это. – Ну же… А если я сам попрошу об этом? Сделаешь? Конечно не сделает. Она не сможет поднять на него руку после одного случая почти или уже больше года назад. Девушка сама себе обещала, что будет обходить конфликты и свои внутренние обиды словами, высказываться, а не быть как своя мать, сразу же кидаясь на людей с кулаками. – Нет, не сделаю, – шепчет она. – Толк от этого?.. Ты всё равно ничего не поймёшь, Хайтани. Его улыбка отчаяния и безвыходности ситуации озадачила её в который раз, но не взяла в плен. Была бы сигарета в руках, обязательно бы сделала затяжку, чтоб дым попал в лёгкие, а дурман расслабил, поддавая силы на всё. Будучи в диапазоне между отчаянием и надеждой, девушка надеялась на второй вариант исхода, но что-то внутри не давало покоя. – Понял бы, что ошибаюсь и могу сделать всё иначе, – чеканит Ран, отходя теперь сам от неё. Удар. Она всё же сделала его. Звонкий звук от соприкосновения ладони с щекой Рана разлетелся по всей площади комнаты, отдавая эхом. Тело после его слов само сделало это, Т/и будто и не контролировала свои действия, чему даже рада была. Наконец-то сделала то, что он заслужил после этого. Не думает о том, что будет сожалеть об данном инциденте буквально через пару минут, а смотрит на то, как след на лице Рана становится более красным, каждый её пальчик отпечатался на коже. Проведя по удару, Ран кивает головой, а-ля, хороший удар, правильный. Она же закрывает лицо ладонями, осознавая, что сделала, но при этом не чувствует себя виноватой. Лишь чувство того, что она стала ею – пугало. Делая глубокий вдох, поднимает голову. – Теперь понял?! – кричит она, сжимая ладони в кулаках. – Понял, что идиот и давно не получал таких хороших ударов от красотки, – снова он за старое. – Хайтани! – девушка уже не выносила его ребячества. – Уже как много лет Хайтани. Уже похвалить свою девочку нельзя за такой удар? Это я так тебя натренировал? Могу сам собой гордиться тогда, – пока та смутилась, Ран резко подошёл и обнял, прижимая к себе. – А теперь слушай… Ты переедешь в другую квартиру, я оплачивать буду, там будет спокойнее, Санзу не будет доставать своим не частым, но всё же присутствием, Риндо не будет тебя смущать своим видом, я буду приезжать и оставаться временами. Представь, лишь ты и я, соседей нет, ибо дом новый и ещё никто не заселился толком. Красота, так ведь? – парень говорил быстро, но так успокаивающе, что девушка половину слов не улавливала, наслаждаясь мурчаньем и стуком его сердца. – И главное, что учёбе никто и ничто не мешает, да и ехать ближе. Звучало всё это очень соблазняюще, но в то же время подозрительно. Голова болела думать дальше, просто разрывалась, учитывая истерику накануне. Глупая наивность пела песни, подзывая, всё-таки, согласиться на всё, что предложит Ран. Еле касаясь кончиком пальца его грубой кожи на костяшках, убирает руку тут же, будто огонь обжёг её. – Хорошо, но почему именно сейчас, так резко и неожиданно? – интересуется она, желая упасть на диван, закрыв глаза, представляя, что всё это страшный сон. – Слишком много вопросов, да? Ответов не будет? – Не будет. – Я не удивлена. Их никогда не было, – разочаровано отвечает Т/и. Празднуя свою очередную победу в голове, впивается в её губы грубо, кусая нижнюю. Ему хочется укусить за шею, по всему телу оставить свои следы. То ли выражение любви, кой нет, то ли дело привычки. Помечать хоть как-то, что принадлежит ему тем или иным способом. Мог бы – скрыл её от всех глаз, сковал наручниками и не выпускал из комнаты, где все её потребности будут удовлетворены. Или его? Ему наплевать бы было на желание девушки выйти на улицу, погулять с друзьями и многое другое. Однако не скажет об этом никогда и, возможно, никогда. Целуя так, что, казалось, это их последний поцелуй, Ран прижимал к себе ближе, поглаживая по тонкой талии, нащупывая рёбра под слоем одежды. Все признаки стресса у девицы: недоедание, недосып, нервозность, излишняя эмоциональность. Если раньше бы он переживал из-за такого, то сейчас это лишь будоражило и даже возбуждало. Хайтани-старший точно походил на маньяка в последнее время. – Отпусти, – просит Т/и. – Не хочу, вдруг убежишь, – хохочет в поцелуй Ран. – Отпусти, – повторяет она в надежде, что он её услышит. – Сама же говорила, что «нет» значит «нет», – дразнит долговязый в попытке её вновь отвлечь. Своими действиями подливает масла в огонёк боли, что внутри девушки. Вздыхая, она принимает свой проигрыш. – Просто расслабься и наслаждайся этим моментом, – промурчал ей на ухо её возлюбленный. – Идиот, ты меня бесишь, знал? – ударив слегка по спине, интересуется язвительно она. – А ты знала, что… Неважно. Неловко говорить, что любит снова. Частичка совести проснулась в мгновение, но и тут же след её простыл, когда Ран нагло касался тела через ткани. Ей ничего не оставалось делать, как просто поддаться в поцеловать его, полностью отдавая победу. Однако и ей хотелось вынести какую-то выгоду с данной ситуации, поэтому, не придумав ничего лучше, чем переехать на условиях, что она сможет спокойно ходить на работу, общаться с друзьями и одногруппниками. Конечно, Ран не будет в восторге от такого смелого заявления, но раз он чхал на её мнение, то почему она должна переживать за его? – Ран, я согласна на этот бред, только теперь я выхожу на полную ставку и делаю, что сама пожелаю, – лукаво лыбиться она, зная, что выбора у Хайтани нет. – Но при этом я знаю, когда ты заканчиваешь смену, учёбу, с кем и где ты. Соврёшь – всё равно всё узнаю рано или поздно, - Хайтани понял все её намерения и мысли. – Вот и славно, ха-ха. На этом их долгий разговор закончился, где в большей выгоде остался Ран, сам того не осознавая, что совершил ещё одну ошибку. Обсудив все условия до конца, Т/и принялась собирать вещи, а Ран вернулся на базу Поднебесья, будучи разбитым сильнее обычного. Снова ветер меняет направление, кто знает что он надует в этот раз. Какую беду им подарит...