Ран Хайтани. Несовершенная любовь.

День X, так же называют люди дни, что так давно ждали? Хоть Ран и не выполнял основную работу, но ему было до жути интересно, что же из этого выйдет. Изана стоял подле Кисаки и уточнял все детали, показывал на бумажной карте, где же будет Эмма и Майки, не забыл и упомянуть, что они должны это будут сделать после ухода главы, не раньше. Запланировано данное увлекательное событие в день рождение старшего брата Изаны, первого лидера Чёрных Драконов, Шиничиро Сано. Мало, кто знал о каких-либо родственниках главы Поднебесья, только недавно начали подниматься различные факты (что привлекали интерес Рана, и те, что были скучны до смерти), кроме Какучё, конечно же. Светло-фиолетовые глаза Курокавы будто сменились на более тёмный оттенок, вызволяя наружу его истинную сущность дьявола, что готов идти по головам. Не сказать, что так никогда не было, но, всё-таки, чутка приводило в шок такое. Хайтани же, причём-таки оба, ни одной эмоции не выражали, делали вид, что им плевать на всё вокруг и им безумно скучно, что аж готовы вмазать Шиону, дабы хоть какое-то развлечение получить. Однако никто не знал, что Ран внимательно наблюдает за каждым движением Тетты и ждёт, когда Санзу напишет ему, что всё готово и на него можно положиться, что Кисаки сегодня получить травму и так далее. Хотелось верить в такой исход событий, но все же знают, что в их мире такое – редкость. – Всё готово, бензина хватит, Шуджи за рулём, – тихо общался Кисаки с главой, улыбаясь от осознания. – Славно-славно, как только она останется одна – приступайте, – Изана был счастлив, как никогда, как ребёнок, коему подарили машинку на Новый Год. Ран наклонился к Риндо, дабы обсудить всё хоть немного, однако крик их отвлёк: – Сегодня всё решится, Поднебесье! Все свободны, жду завтра каждого из вас, в шесть вечера. **** День рождения Шиничиро – памятный и значимый день в жизни Изаны, ведь он был для него и отцом, и лучшим другом, и опорой… До одного случая. После того он потерял всё, что имел, но это дало ему стимул мстить. Теперь месть – смысл жизни. Прогуливаясь по тихим уличкам Токио в сторону кладбища, через пару часов после собрания, всё ещё улыбался столь родным краевидам. Дома не менялись годами, магазинчики всё также продают онигири с тунцом по той же цене, а дедушка, что выращивал овощи и имел торговую точку в виде переносного стола, здоровался каждый раз с Курокавой, спрашивая к кому он идёт в этот раз. И каждый раз ответ «К брату» заставлял сердце сжаться, а глаза слезиться, будто туда попала пылинка от проезжей машины. Сколько бы раз не проходил – всё равно больно, ужасно больно. Подходя к воротам, где обитают души тех, кто давно покинул этот мир, замечает два силуэта у плиты брата. Парень явно не ожидал увидеть именно «их» там. Злость подходит к горлу, перекрывая дыхание, но ему стоит утихомирить самого себя, что успешно и делает. Это было сложно, однако Изана справился. Вполне логично, что один из них пришел, а второй же для чего? Для компании? Нет, всё-таки, не хотел видеть этих сосунков возле Шиничиро. – Такемичи, Инуи… Что же вы тут забыли? Пришли почтить память Шину? – держа руки в карманах накидки, Курокава подошёл к парням. – И-изана?! – с испугом вскрикнул Такемичи. – Что?! – Всё же пришёл, ублюдок… – Инуи готов было накинуться на Изану. – Из-за тебя Коко… Где Коконой?! – всё же, Сейшу хватает блондина за воротник, но тот даже не отвернулся, плевать было на этот жест. Изана смеётся в ответ на действия Сейшу, ведь знал, что тот ничего не сделает ему. Парнишка и казался пугающим, но лишь казался. Для Курокавы Инуи был отбросом, ничем неспособным мальчуганов, что только мог махать кулаками, а мозгами не работал от слова совсем. Коконой, дорогой друг Инуи, наоборот – умел и головой работать, и кулаками махать в нужных целях, просто так силой не мерился, если не было надобности. Это было одной из немногих причин, почему именно Хаджиме он перебрал на свою сторону и почему Инуи сейчас бросается на него, как бродячий пёс. – В хорошем месте, занимается важными делами, живёт спокойной жизнью, радуется всему без тебя, – последнее Изана специально выделил, сказав иным тоном, явно смеясь над бедным малым. – Отпусти его! – Такемичи влезает в разговор, нападая на Курокаву, моментально падая на спину. Глава Поднебесья, держа одной рукой Сейшу, другой отбивает слабую атаку Ханагаки, что тот сразу же падает спиной на песок, создавая тучку из мелких частиц пыли и песка. – Свастоны настолько слабы? Неудивительно, что Коконой выбрал нас, а не эту кучку мусора, – специально давит на больное Инуи, – неудивительно совсем. Можно было заметить как венки на висках Сейшу виднеются сильнее, пульсируют, а Такемичи пытается встать после неудачного падения. Цирк да только. Инуи никак не успокоится – пытается делать что-либо, а получает больше синяков на лице, которых и так была куча. «Слабаки» – единственное слово, как Изана может их описать. Точнее, единственное культурное слово. Ханагаки встаёт и, думая, что Курокава не увидит его, будучи повёрнутым спиной к нему, да и занимается избиением Сейшу, всё-таки, ударяет того по плечу, что тот отпускает его друга. Изана изменился в лице, глаза будто почернели. Мало того, что они испортили ему день с братом, так ещё и немного плану помешали. Остаётся надеяться, что Эмма придёт точно и Кисаки сделает, что должен. Даже несмотря на то, что Инуи и Такемичи показались на его глаза, настроение замечательное, даже с ужасной болью в груди от немого крика внутри. – Эй, думал, что это поможет? – обращался лидер Поднебесья к Такемичи, но смотрел на Инуи. – Твой дружок перестанет гавкать, если не перестанет дергаться. – Да что ты? Неужели? – послышался чей-то голос, который все трое знали прекрасно. – Изана, так ведь? Отпусти его, пожалуйста, сегодня не день для драк. Майки был огорчён поступком Курокавы возле могилы Шиничиро, однако не смел ничего сказать более по этому поводу, чтоб ещё сильнее не расстраивать Эмму, что стояла позади него и крепко вцепилась в плечо. Выглядывая из-за спины Манджиро, она осматривала всех, взглядом остановившись на Изане и вглядываясь так, будто никогда не видела. Она мало что помнила из детства, когда их разлучили, но всё же эти фиолетовые глаза навсегда остались в неё памяти, как и белоснежные волосы. Детские черты лица давно пропали, взгляд стал состоять из стопроцентной боли и ненависти. Это больше не тот Изана, с которым она когда-то играла в куклы, машинки и проводила свободное время. – Майки… Пришёл к Шиничиро вместе с Эммой. Рад видеть вас, правда, – наигранная радость. Сколько раз он так делал? Много. Очень много. Парень позабыл как по-настоящему ощущать это чувство, что так все обожают, грезят им. Хотя нет… Он был искренний с ними, что не похоже на него. – Изана, Майки, перестаньте! – Эмма подала голос, когда почувствовала, что дело пахнет жареным. – Пожалуйста. – Уведи её, Такемичи, – приказал Майки, понимая, что эта встреча к добру явно не предназначена. Ханагаки не смел перечить своему лидеру, поэтому без лишних слов взял его младшую сестру за руку и повёл за ворота кладбища, откуда пришёл Курокава. Его руки тряслись поболее её, он всё что-то бормотал себе под нос, будто не веря, что что-то хорошее может быть. Эмма же, наоборот, была в своих мыслях, молчала, казалось, что и не дышала, размышляя каждую деталь происшедшего. – Получается, это ещё один мой брат, так ведь? Это и правда был Изана, – спокойным голосом молвила она. – Как же он изменился. Не сказать, что я его помню хорошо, но мне кажется, что это так. В её голосе слышалась грусть, отчаяние и сострадание. Девушка понимала, что два её брата будут драться между собой и это неизбежно. Ей хотелось сейчас помирить их, быть как большая семья, ведь сегодня день рождение их покойного брата… И обнять Дракена, конечно же, прижать к себе, поцеловать в щеку, а может быть даже и в губы, но пока ещё слишком стесняется этого. – Получается, что да. Эмма, ты знала, что он придёт? – спросил её Такемичи. – Не знала, если бы знала – не пустила бы Майки, – честно ответила Эмма Сано. – Почему мальчишки всегда дерутся?.. Она грустно вздыхает и поворачивает голову в сторону кладбища. Не зная, что сейчас происходит там, за тебя воротами, Эмма безумно переживает за Майки, да даже и за Изану, а желание убежать к Кену все сильнее. Такемичи ничего не мог поделать, лишь молча стоял рядом, погрязнув в свои мысли, пока не услышал странный звук. – Пусть Свастоны приходят в восемь вечера на седьмую пристань Ёкохамы. Завтра. Будет то, чего так все долго ждали. Покончим с этим, Майки, – с безумством в глазах говорил Изана, пожирая своего “брата” взглядом. Манджиро ожидал данного разговора, не мог отказать, когда это даже и предложением не было, а просто поставил перед фактом его Курокава. Инуи, казалось, сойдёт с ума, если ещё одну минуту побудет рядом с лидером Поднебесья, однако стоял смирно, не кидался больше, ждал, что же скажет Майки. – Уже в восемь? Так долго ты это ждал, думал, что может пораньше решишь. Ну, в плане, неделю назад, месяц, а не сейчас, – насмехался над тем Сано, а глубоко в душе его разрывало на кусочки, невыносимая боль. – Знаешь, Такемичи, – резко вновь заговорила Эмма, – Майки никогда не показывает свою боль, поэтому он и непобедимый. Когда умер брат, Баджи – он ни разу не заплакал. Но, по правде говоря, он внутри слабый… и не может заснуть без старой простыни. – Но мы тоже слабы, – перебил её Ханагаки. – Когда Майки сорвётся, то я обязательно спасу его. Пафосно звучало как-то, да?.. – забеспокоилась она, улыбаясь во все зубы. Ей хотелось спасти братишку, прям как он сделал, как он спас её. – Пить хочешь, хи-хи? – Ась?.. – блондин будто вышел из своих мыслей, услышав последние слова Эммы. “Майки слаб в будущем… Но ведь Эмма была с ним, не так ли? Или её не было в будущем?!” Тем временем Майки и Изана смотрели друг на друга, как псы, что были из разных стай. Старший был уверен, что станет тем, кто ему нужен, а после заставит пасть, есть землю ложкой, будто это самое вкусное блюдо мира, уверяя, что так и есть. Манджиро будет плясать под его дудку, сам того не понимая. – Ты меня услышал, Свастон, – грубо молвил беловолосый. – Иначе быть и не может, – в глазах бездна, на лице ни одной эмоции, таков Майки. – Ты с ума сошел, Манджиро? – еле слышно пискнул Инуи. – У нас двое главных побиты, мы же не… – Заткнись, Сейшу, и не такое проходили. Майки сам был не особо рад таким событиям, не хотел, чтоб ещё больше его парней получило травмы, но знал, что они в любом случае пойдут за ним, будут прикрывать его спину. Парень мог сомневаться в себе, но не в своих друзьях. Манджиро повернул голову к Инуи и улыбнулся, прикрывая глаза, увы, недолго данное выражение было у него на лице. Послышался истошный крик, вырывающий весь страх наружу. – Эмма! Эмма, открой глаза! Сано не стал ждал и тут же помчался к своей младшей сестре и к другу, что должен был следить за ней. Подбегая к воротам, глава Тосвы замечает лежащую на асфальте Эмму, а рядом плачущего Такемичи, пытающегося привести её хоть в какие-то чувства. Кровь девушки не успела свернуться на земле, даже стекала из-под головы, смешиваясь с пылью. – Эмма… Вставай, открой глаза! Давай! – Ханагаки всё пытается. – Эмма?.. – тихо спросил Майки. – Прости, Майки, прости! Я не… Смог уберечь, прости! – рыдает Такемичи, держа младшую Сано. – Что произошло? Единственное, что может спросить Манджиро, пока прибывает в немом шоке. Глаза выражают страх, в голове картины со дня смерти Шиничиро, он будто вновь проживает тот день. Раз за разом, уже которую ночь снилась эта дата, как кошмар, а теперь будто то же самое, но с другим самым дорогим человеком в его жизни – сестрёнкой. – Её ударили на быстродвижущемся байке, всё произошло слишком неожиданно… Прости! – Мичи всё не унимался. Майки ничего не ответил ему, плевать, главное в эту секунду взять Эмму и отнести в больницу, пока не поздно. Глаза девицы закрыты, еле дышит, руки постепенно становятся холодными. – Скоро всё будет в порядке, не переживай… Скажи что-то, прошу, – тихо говорит Майки Эмме. Изана же в это время просто делал вид, что не знал об этом, что он тут ни при чём. Непередаваемый шок читался на лице, казалось, что вот-вот и пустит слезинку, но никто не дождётся этого, никогда. Курокава не заплачет из-за смерти какой-то девицы, которая предала его, хоть она сама того и не знала. Показал своё сопереживание минут пять от силы и, пока никто не замечает его, можно спокойно уходить в нужное для него направление. Кисаки и Ханма, что прекрасно справили со своей задачей, явно ждут лидера, дабы тот поблагодарил их (на самом деле это нужно было лишь Ханме), возможно наградил чем-либо. Всё равно главная награда их ждёт после победы Поднебесья, как говорил сам Изана. Идя по более оживленному месту, где виднелись кафе, кофейни и ресторанчики, где люди отдыхали в свои обеденные перерывы, Курокава выдохнул, будто с его плеч упали тяжелые камни… Но всё равно что-то было не так, что-то внутри оставалось пустым. В моменте ему стало стыдно за то, что сделал, как-то больно, ведь, всё-таки, она его сестра, хоть и приёмная, она же не виновата, что в детстве их разлучили, она же была совсем малышкой, когда это произошло. Когда эти мысли всё больше и больше занимали места в голове, Изана сплюнул на землю, будто так убирая их. «Плевать. Эта шавка уже сдохла, осталось дело за малым» – повторял он из раза в раз, пока шёл к базе. **** – И что скажешь, Изана? – радостно молвит Ран. – Всё получилось? – А я вижу, ты поменял своё мнение насчёт этого, – усмехнулся Курокава, – она мертва. Беловолосый прям смаковал своими же словами. Настолько смерть сестры принесла ему удовольствие… Он видел её почти что бездыханное тело, как бледнели щёки, а кровь не останавливалась. Лучшего зрелища и не придумать для него, наверное. – Быстро, однако… – удивился всему разговору Риндо. – Ну что тут медлить, так ведь? Вон, ещё Тетта помогал, молодец какой, – льстил как только мог старший Хайтани. Ран и был рад тому, что Изана снова в духе покорять горы, ведь для него это значило – больше возможностей выпускать пар, больше разбитых судеб, всё, что обожал, и озадаченным оставался. Кисаки всё ближе к Изане, но и настиг вопрос: «Может это к лучшему? Не трогай дерьмо – вонять не будет?». Слишком много всего, что голова начинает болеть, хотя и делал лишь одно, ждал да ждал лидера, как и все остальные. – Значит стоило раньше это сделать, – с дуру сказал младший брат. – Риндо, закрой рот. Замечая, что Риндо совсем перестал «фильтровать базар», Ран быстро осаждает его, тем самым сохраняя его косточки, кожу и так далее. – В итоге, когда всё решил, Изана? – в полтона спросил Какучё, подходя ближе к своему королю. – В восемь вечера. Завтра. Ран аж округлил глаза, стал на европейца похож. Завтра? Уже? Не сказать, чтоб они были не готовы к этому, но всё равно шока это не убавило. Значит всё решится через пару часов, а решение по поводу Кисаки он так и не принял. Не значит ли это, что скоро придет один из концов?