Соната для звёздного неба

Проснулся Кэйа слишком рано. Вернее, правильнее было бы сказать, непривычно рано, ведь в отличие от своего названного брата, Альберих был жаворонком, поэтому частенько вставал с рассветом солнца. Вот только, в этот раз он проснулся не оттого, что его сомкнутые веки тронули первые лучики солнца, а из-за чувства, будто на него кто-то пристально смотрит. Это ощущение очень сложно спутать с чем-то другим. Чувство, когда тебя прожигают взглядом, словно пытаясь увидеть саму твою суть. Кэйя подорвался с постели, мигом доставая из-под подушки припрятанный кинжал для подобных случаев. Сонливость тут же спала, будто её и не было, а на её место пришла настороженность и готовность к атаке. Какого же было его удивление, когда из мрака небольшой комнаты вышел мужчина со светлыми волосами и скрытой маской частью лица. Луна осветила чистую сторону красивого лица, отчего полуночный визитёр стал выглядеть словно мифическое создание, а звёзды на его плаще приглушённо подсвечивали фигуру мужчины. — Дайнслейф? — настороженность никуда не делась, но теперь он хотя бы знал своего врага в лицо. Страж поклонился ему уважительно, приложив руку к сердцу и медленно выпрямился, глядя своими голубыми глазами прямо в единственный видимый глаз Кэйи. — Ваше Высочество, рад видеть, что вы не растеряли свои навыки и реакцию. Однако нет причин для вашего волнения, я не желаю вам зла, вы же знаете, — сказал он глубоким голосом. Спокойнее от этого Альбериху ничуть не стало. Страж королевской стражи не мог просто так прийти к нему посреди ночи домой, только ради того, чтобы проверить, как он. — Не называй меня так. Ты прекрасно знаешь моё отношение ко всем этим званиям, — сказал Кэйа жёстче, чем требовалось, но затем вздохнув, всё-таки успокоился и спросил уже спокойнее, —Зачем ты пришёл? Неужели вечная жизнь настолько тебе надоела, что ты решил просто навестить меня? В жизни не поверю в такое. В чем причина твоего появления? Дайнслейф ничуть не смутился от недоверия со стороны принца. Этого человека в принципе невозможно было смутить, хотя.. даже тот факт, человек ли он на самом деле, оставался загадкой. — Я пришёл сообщить вам, что скоро вы понадобитесь своему народу, — так же спокойно ответил Страж. — Какому ещё "народу", Дайн? Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что от нашего "народа" остались лишь монстры. Я уже давно не принц, я не хочу этого, мне это не нужно, мы ведь говорили об этом уже давно, — вздохнул Кэйа, помассировав переносицу. От подобных разговоров у него начинала болеть голова, а проклятый глаз неприятно ныть под домашней мягкой повязкой. — Вы остаётесь принцем даже на чужой земле. И даже если от народа вашей страны, по вашим словам, остались лишь "монстры", то это не отменяет вашей ответственности за них, не зря ведь проклятье в вашем глазу продолжает давать о себе знать, — продолжал гнуть свою линию Дайн. Кэйа холодно глянул на него, сжав губы в тонкую полоску. Дайнслейф ходил по очень тонкому льду. Будь у Альбериха возможность, он бы выгнал мужчину из дома, но нет гарантии, что тот не станет его преследовать на работе или же в таверне. — Мой ответ всё тот же. Я не готов покинуть Мондштадт. У меня работа, в конце концов, я капитан Ордо Фавониус, я не могу просто так исчезнуть, — он не собирался отступать, королевский страж не сможет забрать его сейчас. — Рано или поздно, они узнают кто вы, и нет никакой гарантии, что ваши друзья и подчинённые встанут на вашу сторону, мой принц, — это не было угрозой, но Кэйа воспринял эти слова именно так. Он сощурил глаз и оскаблился, чуть ли не шипя на Дайнслейфа. — Не смей лезть в мою жизнь! Не приближайся к этому городу, видеть тебя здесь не желаю! Я никогда не вернусь в то место, мой дом здесь, в Мондштадте! Меня выбрал Анемо Архонт и я полноценный житель Тейвата! Я готов биться насмерть за свой дом и ничто этого не изменит! — удобнее перехватив рукоятку кинжала, готовясь к атаке, но мужчина напротив лишь стоял неподвижно, не желая раздражать и так заведённого не на шутку принца. — Пока что у вас есть время подумать. Но его не так много, как вам кажется, Ваше Высочество. Я приду вновь, когда вы будете готовы сделать выбор, — он поклонился медленно и растворился в темной материи, словно его никогда тут и не было. Кэйа ещё несколько мгновений напряжённо всматривался в темноту комнаты, но видя, что никакой опасности больше нет, он устало опустился на постель, морщась от боли в голове. Как назло, проклятый глаз начал ещё сильнее пульсировать, напоминая о своём существовании. Сколько раз Кэйа еле сдерживался, чтобы не выколоть его себе к чертям собачьим. Вот только, он ведь знал, что это не поможет. Мужчина лишится глаза, но проклятье тут же его регенерирует. Самое обидное, что эта самая регенерация работала только по отношению к проклятому глазу. В остальных случаях, если он и получает ранения, то заживают они, как у обычных людей. — Что же это такое... Сколько бы я не пытался убежать от своей природы, она всегда напоминает о себе... А если я уйду... Будет ли Он скучать?... — Альберих грустно вздохнул, решив не тешить себя несбыточными надеждами. Доверие Дилюка он предал в ту самую ночь, когда решил рассказать правду о своём происхождении. Правда, о том, что Кэйа является принцем, Рагнвиндр не знал. И это даже к лучшему, незачем ему знать о таком, Альберих и сам с удовольствием забыл бы об этом, жить сразу стало бы легче. Когда Кэйа посмотрел в окно в следующий раз, над землёй уже потихоньку поднималось солнце, так что решив, что ложится спать снова уже бессмысленно, он потянулся, разминая мышцы и зевнул, желая больше всего на свете спать до полудня минимум. Однако работу никто не отменял, ни одна живая душа не должна знать, что творится на душе у капитана кавалерии, так что приходилось надевать маску никогда не унывающего мужчины и защищать дорогой сердцу город. Умывшись и приведя себя в порядок, он надел свой лучший наряд, украсив его неизменным боа и глянул напоследок в зеркало. Своё отражение Альберих не любил. Просто Кэйа знал, что скрыто под показушной личиной веселого человека и ему было противно от самого себя. Ну какой из него принц? Он даже сам с собой не может быть честен, что уж говорить про правление народом. Выкинув из головы неприятные мысли, Кэйа сосредоточился на поддержании маски, так что, нацепив на лицо улыбку, он уверенно вышел из дома, тут же здороваясь с проходящей мимо девушкой. — Мисс Анна, вы как всегда, прекрасны, словно нежный цветок. Снова бегаете от своего брата? Будьте осторожны и не выходите за пределы города, он ведь беспокоится о вас, — сказал он, сорвав красивый синий цветок, что рос возле дома и вручил его смущённой девушке. — Не буду, Сэр Кэйа, но он слишком меня опекает, так что хочется немного побыть одной, — она приложила руку к щеке и помотала головой, обречённо вздохнув. Махнув на прощание рукой, девушка пошла дальше, а капитан продолжил свой путь на работу. Уже подходя к Ордо Фавониус, он увидел горящее окно в кабинете магистра. Наверняка опять Джинн всю ночь трудилась и совсем не спала. "Нужно будет спустить на неё Лизу " подумал Кэйа и поздоровался с дежурными рыцарями. Те, еле продрав глаза, что-то пробормотали в ответ и почти сразу же вновь задремали. "М-да уж, Дилюк прав, некоторые рыцари действительно не заслуживают своих званий" закатил глаза Альберих и зашёл внутрь. И сразу же направился в кабинет магистра, чтобы отпустить девушку отдыхать. Постучав три раза и дождавшись разрешения войти, он открыл дверь и первым, что попалось ему на глаза это уставшее лицо Джинн. — Милая, когда ты в последний раз отдыхала? — решил прямо спросить Кэйа, потому что то, что он видел ему не нравилось. Девушка вздохнула, перевела на него уставший взгляд и опустила голову на ладони. — Не помню... — она и сама знала, что выглядит ужасно, но работа сама себя не сделает. — Я пожалуюсь Лизе и она утащит тебя в Инадзуму. Слышал, там открылись купальни под открытым небом, — сказал он и забрал документ из-под носа магистра, пробегаясь глазами по тексту. — Я не могу покинуть свой пост, Кэйа, так что отпуск мне снится только на том свете, либо после отставки, — вздохнула она и размяла шею, устало зевая. — И всё-таки когда-нибудь мы с Лизой отправим тебя в отпуск, — пообещал ей Кэйа и взял несколько документов себе, чтобы облегчить задачу подруге. — Буду ждать этого с нетерпением, — с лёгкой улыбкой сказала Гуннхильдр и шутливо прогнала Кэйю, чтоб не отвлекал. Поднявшись в свой кабинет, Альберих скинул бумаги на стол, а сам присел на небольшую софу, пытаясь переждать приступ боли. Проклятье частенько не давало ему нормально жить, но он считал своей маленькой победой то, что никто до сих пор не заподозрил, что их капитана мучают боли в глазу и голове. Когда приступ немного утих, Кэйа перевел взгляд на небо, где уже почти не было звёзд и вздохнул. — А есть ли у меня право жить под звёздным небом? В ответ ему раздалась лишь тишина. А молчаливый наблюдатель, скрытый в темноте, продолжал ждать нужного часа.