Соната для звёздного неба

Рабочий день капитана был вполне обычным: разобрать кипу с документами, выполнить парочку не самых сложных поручений, помочь новичкам с тренировками и иногда к ним добавлялось задание с чисткой леса в округе от хиличурлов и прочих монстров, благо сегодня всё было тихо. Весь день Кэйю не покидала навязчивая боль в глазу. На что именно реагировало проклятие он не знал, было лишь желание забыться сном, для того, чтобы эта боль не мучила его. Пару раз к нему зашла Лиза, передав ещё парочку десятков документов на подпись, а так же Альбедо, который, на удивление, даже спустился со своей горы. — Кого я вижу, неужто нашему алхимику надоели одинаковые снежные виды Хребта? — посмеялся он и предложил гостю выпить чаю, на что Альбедо вежливо отказался. — Даже у меня иногда возникают дела в Мондштадте, я тут ненадолго, не волнуйся. Просто нужно забрать несколько исследований из лаборатории, — объяснил он и внимательно начал разглядывать Альбериха. Пожалуй, кроме службы в Ордо и званий капитанов, их соединяла ещё одна тайна. Они оба были из Мёртвой страны с алым небом. Каэнри'ах. Вот только, если Кэйа являлся прямым её потомком, то Альбедо был, скорее, невольным свидетелем происходящего там, благодаря его создательнице, которая была каким-то образом связана с тогдашним королём. Они никогда не обсуждали эту тему, но оба знали, что когда-нибудь им обоим придётся покинуть Мондштадт. — Что с тобой? Выглядишь не очень хорошо, опять проклятие активизировалось? — спросил алхимик, прожигая своими голубыми глазами капитана, словно рентген. Об этой проблеме он так же знал только из-за того, что Кэйа частенько заходил к нему в поисках обезболивающего и снотворного, так что, чтобы лекарства всегда были у него в нужном количестве, пришлось поделится этой тайной. — Мххххх... Да, с самого утра не даёт покоя, — сказал Альберих, массируя точку между бровей, в надежде облегчить боль. — Ты ведь знаешь, что оно не спроста даёт о себе знать. Кэйа, ты должен относится к этому серьезнее, — начал отчитывать его Альбедо, подходя ближе и начиная осматривать глаз. — Ничего ведь не случилось. Он и раньше болел, но все ведь в порядке, — отмахнулся рыцарь, однако осмотреть глаз позволил. Сам он терпеть не мог смотреть на свой проклятый глаз, предпочитая даже дома ходить в повязке, лишь бы не видеть это уродство. Медленно открыв глаз, залитый чёрным белком и с яркой жёлтой радужкой со звёздочкой зрачком. По веку и части оба расползались синие вены, похожие на трещины, что будто светились. — Выглядит не очень хорошо. Оно начало разростаться сильнее, это уже не шутки. Ты должен вернуться в Каэнри'ах, только в библиотеке дворца ты сможешь найти способ замедлить распространение проклятия, — серьезно сказал Альбедо, на что Кэйа презрительно фыркнул. — Если от этой библиотеки ещё хоть что-то осталось. Не забывай, что Архонты уничтожили почти всё, что было возможно найти, чтобы потомки не смогли вновь повторить судьбу павшего народа, — с ядовитой усмешкой произнес он и закрыл глаз повязкой, больше не давая Альбедо доступа к себе. — Ты слишком легкомыслен. Это, возможно, твой единственный шанс остановить проклятие, иначе ты станешь безмозглым монстром раньше, чем успеешь придумать запасной план, которого нет, — покачал головой алхимик и примирительно отошёл, видя, как враждебно начал посматривать на него Кэйа. Да уж, такие разговоры всегда раздражали его. — Ну помру и помру, никому от моей смерти хуже не будет, может кто-то даже обрадуется, — равнодушно пожал плечами Альберих и вернулся к документам. Альбедо лишь покачал головой в ответ на эту фразу и пошёл к выходу. Он не в силах был изменить мнение друга, единственный человек, которого капитан послушал бы, сейчас не хочет ни общаться нормально с Кэйей, ни попытаться спасти его. Да что уж там, он даже не знал, что этому раздолбаю грозит опасность и расплатой за это может стать жизнь Альбериха. Какой ужасный конец выходит. После ухода Альбедо, Кэйа не мог сконцентрироваться на работе. Что ж за день такой странный, сначала Дайнслейф не даёт покоя, теперь ещё и Альбедо. Будто сговорились. Нет, Альберих прекрасно знал, что рано или поздно, проклятие настигнет и его, но не так же рано... Он не был готов вернуться на родину, только не сейчас, когда он не объяснился с самым дорогим ему человеком. Они ведь до сих пор так и не поговорили... — Что ж, решено, если уж не получается работать, а рабочий день все равно почти окончен, настало время выпить прекрасной "Полуденной смерти"! — сказал Кэйа самому себе и направился прямиком в известную всем пьяницам, таверну "Долю ангелов". Только открыв дверь, до чуткого обоняния тут же донеслись аромат вина и жаренных шашлычков, которые Альберих так любил. Внутри было не очень много народу, всё-таки будний день, слишком рано, чтобы напиваться, но некоторых пьяниц и это не останавливало. За барной стойкой стоял Он. Алые волосы, собранные в высокий хвост, аристократически бледная кожа, и алые, яркие, словно рубины глаза. В руках Дилюк держал бокал, что протирал тряпкой, а равнодушный взгляд скользил по таверне, не останавливаясь ни на ком конкретном. Однако стоило войти Кэйе, как равнодушный спокойный взгляд тут же стал холодным и презрительным, брови нахмурились, а губы сжались в тонкую полоску, выдавая все нежелание видеть капитана кавалерии. Такая перемена отозвалась болью в груди, но капитан не подал виду, что это его хоть как-то зацепило. — Мастер Дилюк, рад видеть вас в добром здравии! Не нальёте мне моей любимой "Полуденной смерти"? Я так хочу выпить после тяжёлого рабочего дня, вы себе даже не представляете, — вздохнул он нарочито грустно и стрельнул лукавым взглядом по лицу брата. — Для вас, Сэр Кэйа, у меня есть только виноградный сок или вода. Больше ничего не могу предложить вам, — раздражённо ответил ему Дилюк, отставив бокал в сторону, чтобы ненароком не разбить его в руке на эмоциях. — Ну как так, братец, я же прекрасно знаю, что у тебя есть очень много вкуснейшего вина, не будь жадиной, поделись с братом, — начал канючить Кэйа, сев на стул на стойкой. Дилюк скрипнул зубами и еле сдержался, чтобы не запустить кулак в это раздражающее лицо. — Мы не братья. Ты мне никто, ты всего лишь предатель, который пользуется добротой окружающих, а когда придёт время, ты всадишь нож им в спину, — с максимально презрительным видом ответил Дилюк тихо, так чтобы слышал только Кэйа. От этих слов на душе стало горько. Что он сделал такого, чтобы заслужить эти слова? Он ведь даже не передал ни единого письма на родину, так за что?.. Горечь во взгляде удалось скрыть и заменить на отточенную улыбку, только благодаря отличному актёрскому мастерству, которое он выработал за эти годы. — А господин Дилюк, как всегда, остёр на язык. Впрочем, я и не сомневался в том, что не получу сегодня ничего, а жаль, вино такое чудесное наверняка, — он пожал плечами и встал со стула, уходя поспешно из таверны под злобный взгляд Дилюка. Стоило ему закрыть двери за собой, как улыбка сползла с лица, а по щеке поползла единственная крохотная слеза. — Нет, я это заслужил. Я передал его доверие и теперь должен расплатится за это сполна, — Альберих быстро вытер слезу и нацепил веселую улыбочку, пряча за этой маской боль, что он сдерживал из последних сил. Никто не должен узнать. Никто. Особенно Дилюк.