Соната для звёздного неба

Пробуждение было тяжёлым, словно он был под толщей воды и что-то мешало ему пробудится. Иногда слышались отдалённо какие-то голоса, но через какое-то время они вновь затихали. А затем всё повторялось из раза в раз. Дилюк попробовал пошевелить своими пальцами на руке, но те лишь слабо двинулись, словно не желая слушаться хозяина тела. Повторив ещё несколько раз свои попытки пошевелить конечностями, Рагнвиндр потерпел поражение, тело было свинцовым и не подчинялось ему. — Кхххх... Какого.... Чёрта... — прошипел он, открывая наконец-то глаза и тут же почувствовал тупую ноющую боль во всём теле, особенно много её было в раненом боку. К нему тут же подбежала молодая монахиня и подала стакан с водой, помогая Дилюку приподнять голову и выпить её. — Мастер Дилюк, как хорошо, что вы очнулись! Мы так переживали за вас и за других рыцарей, когда вы внезапно появились под порогом собора, все израненные, мы не знали, что делать, — взволнованно тараторила девушка, измеряя пульс и осматривая винодела, отчего тот был слегка раздражён. — Другие... В порядке?... — через раз смог выговорить он и захрипел немного, от перенапряжения. — Мы подлатали всех, кто получил ранения, но... Увы, случились и потери, трое молодых рыцарей не смогли выжить, их раны были несовместимы с жизнью, тела уже захоронены, — грустно проговорила девушка, всем было известно, как тяжело монахини воспринимают смерть жителей города. — Вот как... А сэр Кэйа? — тут же встрепенулся винодел, с волнением глядя на лекаря. Та озадаченно нахмурилась и перевела на него взгляд, прикусив губу. — Думаю, рано или поздно вы узнаете, капитана Кэйю никто не видел уже три дня. Он словно исчез, хоть рыцари и обыскали везде, где можно было, никто его не видел, — ответила она и склонила голову, — Быть может его забрала армия Бездны? Дилюк прикусил гневно губы, полыхая яростью в глазах. Он прекрасно видел, куда делся их ненаглядный капитан. Подлый предатель, что подставил их всех. Но тогда... Почему их не добили, когда они были настолько беззащитными? А наоборот, вернули в город, где им могли оказать лечение? И что это было за выражение лица у Кэйи? Он плакал? Разве предатели плачут? Столько мыслей было у Рагнвиндра в голове,а ответов всё никак не находилось. — А магистр?... Она в порядке? — спросил он уже спокойнее, мысли о Кэйе он оставил пока, сейчас он не в состоянии что-то изменить или понять. — О, с магистром всё отлично, она уже вернулась к своим обязанностям, хоть мы и просили её отдохнуть ещё пару дней, но что поделать, это же наша магистр, — с теплой улыбкой сказала монахиня и закончила перевязку ран, напоследок воспользовавшись целительной силой. Нежный ветерок окутал Дилюка, позволяя расслабиться и унести боль с собой. Слава богу большинство живы и почти здоровы. — Отдыхайте, мастер Дилюк, чуть позже к вам зайдет Барбара и более детально осмотрит вас на всякий случай, — она поклонилась и покинула палату, оставляя винодела наедине со своими тревожными мыслями. Ω Когда Кэйа перешагнул через портал, весь его уверенный вид дал трещину и мужчина чуть не повалился на холодный камень, если бы его не поддержала крепкая рука Дайнслейфа. — С возвращением, Ваше Высочество, — он встал на одно колено, преподнёс ладонь Альбериха к губам и нежно поцеловал. Кэйа скривился и выдернул руку, прижимая её к груди, со злостью глядя на стража. — Это ведь всё твоя идея. Это ты прислал тех магов и хиличурлов! Из-за тебя мои люди и близкие оказались в опасности! — зарычал он, еле сдерживая силу Крио. Дайнслейф выслушал всё с бесстрастный лицом, а затем склонил голову. — Признаюсь, это был мой план. Но Я предупреждал, что рано или поздно, те люди отвернутся от вас. И ведь так и случилось. Неужели вы думаете, что мастер Дилюк, если бы верил вам, повелся на тот дешёвый спектакль? Но он сам прогнал вас в который раз, — эти слова болью отозвались в груди Кэйи. Он и так страдал от того, что пришлось таким методом обмануть брата, но лишь так Дайн помог бы ему спасти их. — Да всё равно уже... Я никому не нужен там, они и без меня справятся, — с болью в голове ответил ему принц, понуро опустив голову и идя по пустынному коридору некогда величественного замка. Теперь же остались лишь руины. Как в прочем и от хрупкого сердца Альбериха. Сколько же раз его разбивали? Как минимум четыре раза. А ведь когда-то оно было целым и как н когда живым. Детство он помнил плохо, лишь силуэты и какие-то урывки. Помнит нежные руки матери на своих волосах, её нежный голос, что пел колыбельную на давно забытом языке. Помнил алое небо, которое никогда не меняло свой цвет и на котором никогда не было звёзд. О солнце и звёздах ему тоже рассказала мама. Это были последние воспоминания о ней. А затем были крики, огонь, много запаха крови и трупов. Помнил, как в разгар разрушения глаз обожгло невыносимой болью и он упал, не в силах пошевелиться из-за приступа. Его отец схватил маленького мальчика и потащил к выходу, стараясь выжить их последних сил. Неизвестно какими силами, но им вдвоём удалось спастись, с ранами, но зато живые. А дальше начался долгий, выматывающей путь. Спали они чаще всего на улице под деревьями, из еды иногда не было даже крошки хлеба, но хотя бы вода была всегда. Под глазами залегли тени, а скулы обострились настолько, что казалось, можно порезать палец об неё. — Папа, я хочу есть... — начал хныкать маленький мальчик, а слезы почти начали течь из его единственного глаза, второй был перемотан бинтами. — Кэйа, не капризничай, мы пошли пришли. Ещё немного и моя месть будет совершена, мы положим конец этим клятым Архонтам! — хоть Кэйа и не понял ничего, но от злобы, что таилась в голосе отца у него встали волосы дыбом. С самого начала их пути небо было затянуто тучами, которые не желали пропускать солнечный свет. Звёзд так же не было видно. А через пару дней началась сильная гроза, пора года и так была не слишком теплая, а тонкий, порванный местами плащ не мог защитить от ледяного пронизывающего ветра. Мальчик устал, у него почти не осталось сил, чтобы идти, а из горла то и дела доносился хрип и кашель. В какой-то момент отец Кэйи остановился, осмотрелся и пробормотал что-то себе под нос, а затем опустился перед Кэйей на колени и сжал крепко , почти до боли его плечи, глядя тому прямо в глаза. — Ты наша последняя надежда, Кэйа. Только благодаря тебе мы сможем отомстить! — в данный момент он выглядел, словно сошёл с ума, пугая маленького мальчика своим поведением. В следующий миг он поднялся на ноги и просто начал уходить постепенно от Кэйи, что пытался нагнать его. — Папа! Пожалуйста, не оставляй меня тут! — прокричал он громко, промокая от потоков воды и уже не сдерживая слёзы, но его лишь грубо оттолкнули. — Кэйа, ты сам должен пройти это путь! Я в тебя верю! — сказал мужчина и ускорил шаг, скрываясь под ливнем, отчего мальчик потерял его быстро из виду. На глаза навернулось ещё больше слёз, было страшно, обидно и тревожно. Он один, посреди чужой страны, вокруг ни единой души, а всё, что его окружает лишь поле и лес неподалёку. Блуждая вокруг из последних сил, иногда прерываясь на кашель, Кэйа увидел единственный горящий фонарь. Он медленно подошёл к нему и присел прямо под него, чтобы было не так страшно. Ослабевшее тело больше не могло выдержать нагрузки и мальчик упал на землю, теряя сознание. Примерно через пол часа мимо этого места ехала повозка с главным виноделом Мондштадта, Крепусом Рагнвиндром. Увидев вдалеке под фонарём какой-то комок, он приказал кучеру остановиться и осмотреть место. Какого же было его удивление, когда он обнаружил, что этим комком был ребёнок, возраста примерно того же, что и его сын, но мальчик почти не дышал. Он был настолько ледяным, что мужчина подумал, что опоздал, но вдруг ребёнок захрипел и приоткрыл немного единственный глаз, пытаясь сфокусироваться, но болезнь была сильнее и он снова провалился в беспамятство. — Мы забираем его с собой, нельзя его тут оставлять, — приказал Крепус помощнику, снимая свой теплый плащ и укутывая в него маленькое худое тельце. Малыш был слишком истощён и худ, что лишь тревожило сильнее. Да и откуда здесь мог появится ребёнок? До винокурни они добрались за считанные минуты, а ворвавшись туда, Рагнвиндр тут же приказал Аделинде, главной горничной, приготовить ванну и отправить кого-нибудь за лекарем. Та поняла критичность ситуации, когда увидела слишком бледное, даже для смуглой кожи, лицо ребёнка. За суматохой в это время следил из-за угла лестницы маленький мальчик с алыми волосами и любопытными алыми глазами. Ему было так интересно, кого же отец принёс, что он почти не мог устоять на месте. Лишь нежелание отхватить от Аделинды сдерживало его порыв. Когда Кэйю искупали, обсушили, а затем одели в сухую и теплую одежду, Эльзер вернулся с лекарем, что тут же побежал к ребёнку. Прослушав его лёгкие и нахмурившись тревожно, а затем осмотрев всё его тело он пришёл к неутешительным прогнозам. — У мальчика пневмония, не знаю сколько он пробыл на холоде, но всё очень плохо. Сказывается ещё явный голод и истощение организма. Не знаю, через что прошёл этот малыш, но он может не выжить. Я выпишу лекарства, но не могу гарантировать, что это поможет. Будем молиться Барбатосу за его жизнь. Крепус нахмурился и прикусил губу. Он уже был в ответе за это маленькое создание, так что сделает всё возможное, чтобы тот выжил. — Мы готовы к любым методам. Вылечите его, — уверенно сказал он. Так и появился Кэйа Альберих в доме Рагнвиндров.