Соната для звёздного неба

Лечение пневмонии само по себе дело нелёгкое, но когда ты ещё и физически полностью истощён, это становится смертельно опасно. Кэйа не помнил практически ничего из того, что происходило в то время. Изредка не просыпался, пил воду, либо его пытались накормить парой ложек супа и он проваливался в лихорадочный сон снова. Крепус постоянно находился рядом с Кэйей, иногда разрешая своему неугомонному сыну посидеть с мальчиком рядом, но только при условии, что он будет в маске и выпьет перед этим витамины, укрепляющие здоровье. Дилюк же с интересом рассматривал необычную внешность их гостя, мечтая поговорить с этим незнакомцем и узнать, кто он и откуда вообще такой взялся? Но в один вечер Крепус посадил сына рядом с собой на диван и погладил по алым непослушным волосам. — Люк, сынок, скажи, ты хотел бы себе брата? — спросил он серьёзно, глядя в алые, такие похожие на его собственные глаза. Мальчик задумался от этом, смешно оттопырив губу и нахмурившись. — Брата? Хммм, думаю да! Я бы очень хотел, чтобы рядом был кто-то моего возраста! Мы бы играли вместе и мне не было бы так скучно! — честно ответил ребёнок, с интересом глядя на отца. Что же тот задумал? — Вот как. Что ж, а если я скажу тебе, что хочу оставить того мальчика с нами, если он согласится, ты не будешь против? — медленно произнес Крепус, следя за реакцией сына на его слова. Тот, как только осознал слова отца, восторженно начал дрыгать ногами от нетерпения и улыбаться во все зубы. — Мы правда можем оставить его?! Он будет жить с нами?! — спросил мальчик, чуть ли не переходя на крик, но Рагнвиндр старший его осадил. — Люк, тише, это только если сам паренёк не будет против. Пока что не говори об этом никому, хорошо? — спросил он, внимательно всматриваясь в глаза сына. Мужчина уже некоторое время обдумывал эту идею, дело в том, что мальчик был у них уже почти неделю, но за это время ни в самом городе, ни в окрестностях никто не искал пропавшего ребёнка. Скорее всего тот остался один и забрёл неведомым образом в Мондштадт, где его и настигла гроза. Так что единственным верным решением было приютить сироту самому. Но сперва нужно его вылечить и поговорить с мальчиком, чтобы узнать подробности. Так прошло ещё шесть дней, прежде чем жар спал, а сам Кэйа впервые открыл глаза и более-менее осмысленно осматривался вокруг. Он был в небольшой, но от этого не менее богато обставленной комнате. Кровать, на которой он спал, была настолько мягкой, что Кэйа мимолётом подумал, что лежит на облаке, а одеяло было невероятно тёплым и плотным, создавая уютную и комфортную атмосферу. Однако Альбериху всё равно было страшно от неизвестности: где он очутился? Что за люди его подобрали? Хорошие ли они или плохие? Можно ли им доверять?... Нет, вот с последним точно стоит быть осторожным. Отец всегда говорил: никому нельзя доверять, тебя рано или поздно предадут и ты останешься один. Размышления Кэйи прервал звук открывшейся двери, а затем в комнату вошёл мужчина с алыми, словно огонь, волосами и такой же бородкой. Увидев, что его гость уже не спит, он удивлённо открыл глаза и улыбнулся тепло, медленно подходя к мальчику, садясь на стул рядом с кроватью. Он сразу заметил, каким недоверчивым и настороженным взглядом этот малыш следит за каждым его шагом. Словно в любой момент готов убежать, несмотря на то, что он даже не может встать с постели. — Малыш, не бойся, я тебя не обиду и не причиню вред. Меня зовут Крепус Рагнвиндр, я владелец местной винокурни и хозяин этих земель. Я нашёл тебя во время грозы и забрал с собой. Скажи, как тебя зовут и как ты оказался один в столь опасном месте посреди непогоды? — старший Рагнвиндр старался говорить как можно мягче, лишь бы не напугать этого ребёнка ещё сильнее. Кэйа немного поколебался, но в итоге робко произнёс: — Меня зовут Кэйа Альберих. Мы с отцом путешествовали по Тейвату, но в последнюю его вылазку он не вернулся и я остался один, — это было первое, что пришло ему в голову, но мужчина напротив, вроде как, поверил ему. Нужно быть всё время настороже, ему всегда говорили, что люди с поверхности ненавидят таких, как Кэйа, они точно убьют его, если узнают, что он выродок Каэнри'ах. Никто не должен об этом узнать. — Вот как, Кэйа, значит. Красивое имя, тебе очень подходит, — сказал он и протянул руку, чтобы погладить мальчика по волосам, но тот сразу шарахнулся в сторону, загнанно вжимаясь в угол между стеной и кроватью и жмурясь, словно ожидая удара. Крепус мигом понял свою ошибку и выставил обе руки, ладонями вверх, показывая, что он не причинит вреда. — Прости, я не хотел тебя напугать, я всего лишь пытался погладить тебя по волосам, не бойся, — как можно миролюбивее и дружелюбнее сказал мужчина, опустив в итоге руки. Лучше ему не пытаться сейчас трогать парня, это он уже уяснил. — Почему я тут? — спросил вновь Кэйа. Его напрягал этот незнакомый человек, мальчик не понимал, почему его приютили, почему вылечили и ничего не требуют взамен? Разве люди помогают не ради выгоды? Крепус задумался, думая, что ответить ребёнку, чтобы хоть немного успокоить его и заслужить капельку доверия. — Я не мог бросить тебя умирать. Это не по-людски, да и как бы я смог смотреть в глаза своему сыну, если бы не помог ребёнку его возраста. Ты ничего не должен мне за своё спасение, просто выздоравливай и отдыхай. И... Не знаю, уместно ли будет спрашивать подобное сейчас, но ты не хотел бы остаться тут, пока твой отец не найдётся? — спросил старший Рагнвиндр и улыбнулся добродушно Кэйе. Сначала Альберих порывался тут же отказаться, но затем вспомнились слова отца и то, что он ушёл и весь запал пропал. — Мне некуда больше пойти и я остался совершенно один. Полагаю, у меня нет выбора, простите, — ответил он понуро и из его единственного глаза покатилась слезинка. Мужчине было тяжело смотреть на страдания этого малыша, так что он рискнул снова, медленно пересел на кровать Кэйи и погладил его по волосам ласково. — Кэйа, ты теперь не одинок. У тебя есть я, а ещё мой сын, Дилюк, будет безумно рад, что ты решил остаться, ему тоже довольно одиноко без сверстника, так что может вы поладите? — поглаживания сползли на спину, а затем Рагнвиндр и вовсе обнял аккуратно Альбериха, давая понять, что тот больше не один. Последний раз Кэйю обнимала мама, ещё когда была жива. Казалось, это было так давно, будто в другой жизни. А сейчас этот добрый мужчина мало того, что предложил ему жить тут за "спасибо", а теперь ещё и так нежно обнимал, как не обнимал никогда родной отец. Тот всегда был холоден с сыном и не редко поднимал на него руку, даже несмотря на запрет матери. От переизбытка чувств, Кэйа робко обнял мастера Крепуса в ответ, утыкаясь лбом в крепкую мужскую грудь и заплакал ещё сильнее, освобождая скопившуюся боль. — Ты молодец, ты справился со всеми сложностями, Кэйа. Теперь ты в безопасности, тебя никто не тронет, — ласково говорил ему Крепус, продолжая обнимать настрадавшегося ребёнка. Так они просидели ещё около двадцати минут. А когда слёзы закончились, Альберих устало прикрыл опухшие глаза и мужчина уложил его обратно на подушки, поглаживая по тонким, словно шёлк, волосам. — Отдыхай, мой мальчик, остальные вопросы я решу сам, а твоё дело лечится. Теперь ты часть нашей семьи, а мы за семью горой. Запомнил? — спросил он серьёзно, и дождавшись робкого кивка от мальчика, вновь улыбнулся и пошёл к выходу из комнаты, чтобы не мешать Кэйе отдыхать. Дилюк всё это время подслушивал под дверью и стоило ему услышать шаги по направлению к двери, как он еле успел спрятаться за поворотом, вот только это его всё равно не спасло. — Люк, подойди сюда, раз всё равно всё слышал, — раздался сверху голос отца, от которого мальчик вздрогнул и неловко улыбнулся, признавая, что попался. — Пап, что такое? — спросил он, отходя от комнаты на расстояние вместе с отцом. Они перешли в гостиную под камин и Крепус похлопал на место на диване рядом с собой, намекая, чтобы Дилюк сел туда. — Этого мальчика зовут Кэйа. Он остался один и, судя по всему, теперь сирота. Я спросил его, не против ли он остаться тут и он мне ответил, что не против. Но теперь у меня есть серьезный разговор к тебе. Я понимаю, что тебе, наверняка, хочется поскорее поиграть с ним и показать всё, но Кэйа не такой простой ребенок, как ты. Он очень пугливый и настороженно относится ко всему, так что не пугай его резкими движениями, не забегай в комнату без его разрешения, он должен чувствовать , что у него есть свой уголок, где он может быть в безопасности. И спрашивай его мнение всегда, если хочешь что-то ему предложить или поиграть во что-то. Понял меня? — серьезно спросил мужчина, а Дилюк так же серьезно кивнул, — Умница. Мой сынок. Крепус улыбнулся и погладил сына по голове, отчего тот счастливо улыбнулся, подставляясь под руку родителя. — Я буду защищать его всегда, не допущу, чтобы Кэйю кто-то обидел и никогда не причиню ему боли! Я стану лучшим братом! — сказал мальчик громко, гордо выпятив грудь. Крепус улыбнулся ещё шире и рассмеялся, гордясь своим сыном. Как жаль, что эти слова через восемь лет нарушил сам же Дилюк...