Соната для звёздного неба

Стоило Кэйе вылечится полностью, как он понял, что его настигло новое испытание. Дилюк постоянно ходил за ним хвостиком, вечно пытался утянуть в какие-то игры и звал гулять. Устав от такого внимания, Альберих убегал к Крепусу и прятался у того за ногой, словно за укрытием, боязливо поглядывая на мальчика. Рагнвиндр старший пытался сдержать смех, глядя на эту милую картину, Кэйа напоминал ему дикого котёнка, которого подобрали и пытались приучить к рукам, но тот лишь шипел в ответ, а Дилюк наоборот, был похож на искренне дружелюбного щенка, которого вечно бьют по носу лапой за назойливость. Уняв приступ веселья, мужчина решил всё-таки осадить немного сына, хотя ему было приятно, что мальчик воспринимает его, как безопасного человека, за которым можно укрыться. Погладив синеволосого по голове, он передал его Аделинде, чтобы та накормила его чем-то вкусным, а сам отвёл сына чуть в сторону, присев перед ним на корточки. — Люк, не пугай Кэйю, я понимаю, что ты хочешь поскорее поиграть с ним, но не забывай, что для него ты пока чужой человек, а он ещё и на чужой территории. Пока что ты его напрягаешь и пугаешь, так что поумерь свой пыл, — Крепус внимательно смотрел на сына, ожидая его ответ. — Но он вечно от меня прячется, а когда я хочу позвать его погулять или поиграть, то выглядит так, будто я его запугал. Но я не делал ничего такого, честно! Просто... Он странный. Не смеётся, не улыбается, словно и не ребёнок вообще, а зануда какой-то... — бурчал мальчик, ковыряя носком ботинка деревянный пол. Рагнвиндр старший лишь вздохнул и сел на диван, усадив Дилюка рядом. — Сам подумай, какого ему сейчас. Он один, у него не осталось родных, он оказался в незнакомом ему месте и должен жить по чужим правилам. На него слишком много всего свалилось, сынок. Даже взрослому человеку было бы сложно справится с подобным, а Кэйа всего лишь ребёнок, — вздохнул он, поглаживая сына по голове. Если бы его ребёнок оказался в подобной ситуации, он бы не смог спокойно жить, зная, что где-то там его дитя совершенно одно. Дилюк нахмурился и кивнул, серьезно обдумывая слова отца. А ведь и правда, у него самого был папа, Аделинда, которая частично заменила ему мать и другие слуги, что так же стали частью его семьи. А Кэйа был один. — Я буду более терпеливым и не стану давить на него. Прости, папа, — виновато сказал мальчик и опустил пристыжено глаза. — Я рад, что ты всё понял, Люк, а теперь беги, поиграй в другом месте, я поговорю с Кэйей, — он вновь погладил сына по голове и проследил взглядом, чтобы тот выбежал на улицу. Он быстро нашёл Кэйю на кухне рядом с Аделиндой, что подкладывала ему в тарелку вкусных домашних блинчиков с вареньем. Альберих же смущённо кушал их, постоянно благодаря добрую девушку. Крепус улыбнулся и сел рядом, наблюдая за мальчиком. — Кэйа, прости Дилюка, он не хотел тебя пугать. Просто ему тут одиноко одному, вот у него и сорвало крышу, когда рядом появился компаньон его возраста. На самом деле он очень добрый малый, просто слишком гиперактивный, — сказал он, надеясь что Кэйа не таит обиду на Дилюка. Тот отложил блинчик и снова опустил взгляд. — Я знаю... Знаю, что Дилюк не хотел меня обидеть, либо навредить, просто... Я не знаю, как будут другие люди реагировать на то, что такой, как я, дружу с ним, — признался мальчик и стал перебирать пальцами скатерть. Крепус не ожидал такого откровения от ребёнка и обеспокоенно взглянул на него. — Кэйа, ты не должен переживать о таком. Ты теперь часть нашей семьи. Мы не дадим тебя в обиду и не позволим другим людям злословить о тебе. Так что пожалуйста, наслаждайся жизнью, играй, как обычный ребёнок и не переживай ни о чём, — Рагнвиндр старший погладил его по волосам, отчего Кэйа зажмурился, подставляясь под непривычную ему ласку. Со временем они с Дилюком всё же нашли общий язык и Альберих больше не убегал от него. А вскоре они и вовсе стали неразлучными друзьями. Как же сейчас Кэйа скучал по тем беззаботным временам, сидя в пустынном, одиноком замке. Да даже замком его нельзя было назвать, скорее это то, что осталось от него, руины бывшего королевства. Теперь тут была лишь пустота, от которой не было спасения. Стоило им только прибыть сюда, как Дайнслейф выдал Кэйе наряд, предназначенный принцу и попросил переодеться. Это была дорогая тёмная мантия, расшитая невероятными синими камнями, что светились в темноте, словно звёздное небо, либо кристаллики льда. Черные узкие штаны с вырезами у бёдер облегали красивые ноги, а такой же облегающий верх с ромбовидным вырезом на груди идеально подчеркивал красивую фигуру мужчины. В волосы ему вплели редкие цветы Интейват, а так же украсили россыпью камней, таких же, как на плаще и всём костюме. Голову теперь украшала серебряная корона, обозначая его статус, вот только она лишь добавляла смуту и тоску на сердце Альбериха. Он был несчастен здесь. Дайнслейф молча наблюдал за тем, как Кэйа ходит по всему замку, не зная, куда приткнуться, лишь бы не было так одиноко. Один раз он тихо заговорил с ним, зная о своей "тени". — Дайн, скажи, зачем ты вернул мне сюда? Никого не осталось, лишь монстры и чтецы бездны, да мы с тобой. Какой в этом смысл? Этот замок давно пора было похоронить вместе с воспоминаниями об этом месте, — сказал он, а на сердце было слишком тяжело. Он действительно предатель. Оставил свой настоящий дом и вернулся туда, где ему не место. Где он чувствует себя чужим. А ведь раньше было наоборот. Дайнслейф не знал, что ответить ему. Он уже привык, что обречён жить вечность, в наказание за свой народ. Но он искренне не хотел, чтобы его принц страдал. И причину его страданий он понимал. Сердце тоскует по любимому. Возможно, сам Кэйа ещё не понял этого, но страж видел всё слишком хорошо. — Мой принц, рано или поздно мы сможем возродить наш народ. Такова судьба, — ответил ему страж и поклонился. Кэйа лишь отвернулся, глядя на алое небо. Как же ему хотелось сейчас увидеть звёзды. И Дилюка. Его больше всего. Но его вечным спутником теперь был лишь молчаливый страж.