Нет предела совершенству

Даню увезли в больницу. Алексей не хотел отходить от него, но врач вежливо попросил подождать в коридоре. Прибежала перепуганная Зоя, ей Лёша позвонил. — Что с Данечкой? Как он? Что вообще случилось? — Я пока сам ничего не знаю, тётя Зоя. Доктор просил подождать. Спустя некоторое время к ним вышел мужчина в белом халате. — Доктор, что с моим сыном? — сразу подорвалась мать Дани. — Сотрясение, ушибы, порезы. На один пришлось наложить швы. Вашему сыну повезло — если бы на сантиметр ниже… А так ничего страшного. Пусть полежит у нас пару дней, оклемается, а там можете забирать. «Слава богу, ничего серьёзного. А то крови было много. Я уж подумал… Я действительно испугался, » — с облегчением выдохнул Алексей. Несколько долгих дней юноша провёл в больнице, как и Зоя с Лёшей. Навестила Катя, чему Даня был удивлён и обрадован. Буров не отходил от больного ни на шаг, предугадывая его мысли и просьбы, заваливал разными фруктами, нежно целовал, пока никто не видел, волновался и проклинал Петровского. Вот что за сволочь такая? Зачем так поступил? Что Данечка ему сделал? А если бы Алексея не было рядом? На уши был поднят весь университет: деканат, ректоры, преподователи… Эта история, да и слухи, что Петровский спит со студентом, а тот вдобавок мужского пола, внесли свою лепту: Михаила «попросили» добровольно написать заявление по собственному желанию. Афишировать ничего не стали, ведь скандал престижному университету был не нужен. Петровский сделал, как просили, не сопротивляясь. Его злость прошла, осознание содеянного накрыло, он даже в больницу приходил. Алексей его правда не хотел пропускать в палату, но куратор настаивал и слёзно просил. В итоге Лёша стоял около Дани, пока те беседовали. В основном, конечно, Петровский извинялся. — Знаю, я плохой. Прости, если сможешь, — просил он у Озёрского. — Ты не плохой, Миша, просто у нас цели разные: ты ищещь, с кем бы переспать, а я — кого любить и кто полюбит меня. На этом разговор был окончен. Парни надеялись, что и история на этом тоже закончится. Вскоре Озёрского выписали. Буров на своей машине отвёз любимого с его матерью домой. Зоя хотела взять выходные или отпуск, но Лёша не позволил. — Вы и так за свой счёт писали, чтобы с Даней в больнице побыть. Сейчас каникулы, и я вполне смогу позаботиться о вашем сыне. Не беспокойтесь, он уже дома, и всё будет хорошо, — уверял и успокаивал женщину Алексей. И та согласилась. К тому же у неё была ещё одна причина выйти на работу — у неё завязался новый роман. Это переведённый коллега, Степан Аркадьев. Мужчина был разведён и имел двух детей, что остались с бывшей женой. Между ним и Зоей промелькнула искра интереса при первой же встрече, а спустя два месяца они сошлись. Пролетела неделя. Зоя решилась, наконец-то, познакомить сына со Степаном. Приготовила шикарный ужин на четверых, ведь Алексей у них просто прописался! Съездил домой ещё в день выписки, собрал необходимые вещи, предупредил родителей и просто стал жить с Даней в его комнате. А Озёрская и не против была — лишняя пара рук не помешает. К тому же Алексей оказался довольно рукастым, расторопным и придирчивым человеком. Он не чурался грязной работы, умело орудуя и в саду, и в огороде, и в доме. Даже за цветами Зои следил! Буров починил и покрасил скамейку возле дома, заменил гнилые доски в заборе, даже обои у Дани в комнате переклеил. А ещё подарил Зое новую микроволновую печь, а то старая сломалась. Спасибо деду Матвею, гонял внука с детства, закаляя характер, и многому научил! Ужин прошёл в спокойной, радушной обстановке. Аркадьев понравился парням, хоть они точно не ожидали увидеть такого «Стёпочку», как называла его Озёрская. Добродушный здоровяк сорока трёх лет под два метра ростом! Его характер ну никак не вязался с внешностью. Довольно весёлый, скромный, внимательный и явно влюблённый. Со Степаном было легко, комфортно и приятно общаться. Даня был рад за маму, видя, какими глазами она смотрела на этого человека, а Степан — на неё. Юноша точно был уверен, что у них всё сложится и свадьба не за горами. На выходных Степан пригласил Зою к себе, и парни оставались одни. Не считая кошки. Даня уже полностью оклемался, шрам на лице хорошо заживал, да его и не видно было за волосами, ссадины сошли. Буров пару раз привозил Юлю. Сестрёнка была очень рада и довольна, играя с Миледи, Даня учил её рисовать, Зоя пекла вкусные пироги и блинчики. Эта светловолосая бестия умудрялась развеселить и поставить на уши всех. А Степан так вообще с ней в «лошадку» играл, катая на широкой, мощной спине и плечах. Смотрелось это смешно. Алексей за это время не делал никаких попыток близости, лишь целовал и обнимал своего Данечку, засыпая рядом, охраняя его сон. Зоя уехала, а парни остались одни. Весь остаток дня прошёл в «ничегонеделанье». Даня вышел из ванны весь розовый и принялся сушить волосы. Алексей, первым приняв душ, лежал на кровати и наблюдал за этим хрупким молодым человеком и не мог оторвать своих светло-карих глаз. Всего за какие-то две недели, что он провёл здесь, парни очень сблизились. Они много разговаривали, делились воспоминаниями и мечтами, рассказывая обо всём, узнавая друг друга. Жизнь у Дани была довольно одинокая и однообразная, но когда тот говорил о своих картинах… даже его вгляд менялся, становился оживлённым и светлым. А когда тот брал в руки карандаш, то пропадал в своём мире, не обращая внимания ни на что. Алексей улыбался, глядя на это, он сам делал так же, создавая макеты или придумывая новые чертежи. Это просто была страсть к любимому делу, острое желание сделать лучшее. Стараниями Лёши, юноша набрал два килограмма. Он таки держал данное самому себе обещание откормить худышку. И всё для этого делал. А Даня был абсолютно не против, его прельщало внимание и забота Алексея. Озёрский был счастлив и спокоен. А его внутренний мир начал меняться в лучшую сторону, наполняясь всеми цветами радуги. Закончив с волосами, которые уже достигали плеч, Озёрский забрался к Лёше. Привычно устроился на его тёплой груди, закинув на того ногу. — Знаешь, мне сейчас так хорошо, — прошептал Даник. — А может быть ещё лучше, — вторил ему Буров и потянулся к алым губам, что были так соблазнительно приоткрыты в ожидании. Поцелуй был наполнен неторопливой нежностью, постепенно перерастая в желание. Руки Алексея забрались под футболку и оглаживали бока, проходясь пальчиками по выпирающим рёбрам. Даниил прикрыл глаза и отдался этим крепким рукам и приятным ощущениям. Лёша перевернул юношу на спину и навис над ним сверху, вопросительно смотря на него. — Ты не против? Даня смущённо кивнул. Ещё как не против! Он хотел Алексея, и это было взаимно. Буров целовал Данины влажные губы, розоватые щёки, даже глаза, говоря о желании быть ближе и выражая полное доверие партнёру. Футболка совершила полёт на пол, давая доступ к телу и открывая соблазнительный вид на розовые соски. Даня затаил дыхание, а потом рвано выдохнул, когда один пропал в горячем рту. Второй сосок Лёша нежно поглаживал. Простая ласка приносила удовольствие, а осознание того, кто всё это творит, заставляло учащённо биться сердце. Буров прокладывал дорожку из сладких поцелуев всё ниже и ниже. Парень давно всё изучил по интернету и знал, что делать. Как-то быстро и спокойно он принял тот факт, что его возлюбленный был того же пола. Не было ни стеснения, ни неприязни, ни отвращения, когда, подцепив край обычных чёрных боксёров, перед ним появился уже возбуждённый член Данечки. Блестящая от смазки красная головка подрагивала, а Даниил, затаив дыхание, ждал продолжения. Он боялся, что Алексей не сможет его любить, увидев то, что у него там. Но все его страхи рассеялись, как белый туман, когда Лёша подарил несмелый поцелуй прямо в маленькую дырочку на головке. Было непривычно, было интересно и любопытно, каков на вкус Данин пенис. Легко лизнув его пару раз, дальше заходить не стал. Буров легко развёл стройные ноги в стороны. — Смазка в тумбочке, — прошептал смущённый Озёрский. Оторвавшись от созерцания пульсирующей, сжатой, розовой дырочки ануса, Алексей быстро достал смазку. Надо хорошенько растянуть, чтобы не было боли. Обильно смазав руку и пальцы, Лёша дотронулся до заветного места. Даня немного вздрогнул. Алексей приподнялся и потянулся к желанным устам. Его палец мягко вошел в тугое лоно, аккуратно начал движение. Даниил постанывал в губы, извиваясь. Второй и третий палец вошли без проблем. У обоих стояло так, что мозги кипели. Хотелось быстрее заполнить собой, поглотить, выпить досуха это хрупкое создание, но парень не спешил, думая в первую очередь о Дане, а не о своём удовлетворении. Долго и аккуратно Буров растягивал уже скользкое нутро, даря ласки ушкам, шее и ключицам. Поставил несколько засосов, помечая таким образом юношу. Когда Даня уже во всю стонал и выгибался, а пальцы без проблем двигались внутри, часто задевая простату, Алексей пристроил свой твёрдый член к жаждущей большего попке. Мерно оглаживая бедро, толкнулся. Головка скрылась в губине ануса. Алексей смотрел, как полностью его естество пропадает в этой жаркой и тугой глубине, как расширяются тонкие стенки, напрягаясь, пропуская в себя Алексея. Это было так завораживающе прекрасно. И вот последний лёгкий толчок, и громкий стон пронзил пространство комнаты. Никогда, ни с одной девушкой Лёша не чувствовал такого единения, как сейчас, с его любимым, да-да любимым Данечкой. Прилив небывалой нежности накрыл с головой, хотелось довести Даню до беспамятства, до бабочек в животе и звёздочек перед глазами. Буров медленно вышел и толкнулся обратно. Даня протянул руки и прижал к себе возлюбленного. Их первый неторопливый секс был прекрасен. Хотя не так, парни занимались любовью! Настоящей, пожирающей, лёгкой и страстной, но любовью. Даниила переполняли эмоции, он готов был растаять от бережных, но чувственных прикосновений. То, с какой нежностью Алексей входил в него, заполняя собой, было так непривычно и правильно. Как будто парень плыл по волнам, что мерно несли его куда-то. И правда, Леша уносил юношу к небесам. Они оба утопали в любви друг к другу, испытывая блаженство, граничащее с потерей сознания. Всё, что мог Даниил, это эротично стонать и просить, умолять не останавливаться. Буров ускорился, и Даня понял, что парень скоро кончит. Он сам был уже на пределе, но из последних сил сжал сильно своими ногами, не давая любимому выйти. Со стонами наслаждения оба кончили. Алексей — глубоко внутри любимого, а Даня — пачкая их животы. Обоих прошиб сильный огразм, принося телу лёгкость и невесомость на долгие пару минут. Тяжесть Лёши совсем не напрягала, наоборот, когда темноволосый красавец просто рухнул на Даню, накрывая собой, тот ещё крепче обнял в ответ, стараясь вжаться, слиться, быстро и шумно дыша. Озёрский представил, как бы этот миг смотрелся на полотне: два обнажённых тела на смятой постели переплетены между собой, в глазах сияет страсть и радость, а над головами витают сотни сердечек… и много, много ярких красок! Как и эмоции сейчас в душе молодого гения. Откатившись на кровать, Алексей прижал возлюбленного крепко-крепко и тихонько прошептал на ушко: — Я люблю тебя. Спасибо твоему «Одиночеству», что свело нас вместе, — и захватил в плен истерзанные, припухлые губы.