Не замечать

      Пустыня переменчива. Она безжалостна и не прощает ошибок. Днем, когда солнце пылает высоко в зените, её пески нещадно сушат и жгут все живое, что по злому року судьбы вынуждено прозябать свои дни в ней. Словно оценщик ювелирных изделий, пустыня, с некой безжалостной педантичностью, отсеивает недостойных, показывая им миражи с заветным оазисом. Она наблюдает за путниками. Заманивает в свои раскалённые объятия зыбучих песков. Шепчет им свои тайны на чуть уловимом языке шорохов песчинок и без устали оценивает. Если удалось дожить до вечера и не соблазниться её манящим зовом, наступает новое испытание. Холод. Песчаные барханы, которые за день накалялись до бела, превращаясь в жгучий золотой океан, в ночной час становились холодными. Пустыня снова и снова проверяла своих жертв на слабость духа. Пыталась распознать их сущность. Увидеть фальшь.       Только достойные могли рассчитывать на снисхождение пустыни и лишь единицы на её милость. Таких счастливчиков она оберегала от своих, не всегда дружелюбных, подданных: варанов, змей, скорпионов. Достойным она позволяла любоваться красотой своих оазисов и мечтать под звёздным покрывалом в ночи. Она, словно непокорная львица, ставшая ручной перед сильным вожаком, показывала ему красоту восходов и закатов, переливы песков на горизонте и удивительные формы барханов.       Он был таким же. Унаследовав от пустыни все качества, он был достойным сыном бескрайнего песчаного океана и ледяной ночной стужи. Он прожигал взглядом любого, кто с ним разговаривал, оценивал их слова и решал где они пропитаны ядом, а где честны. Безжалостный. Холодный. Непокорный. Принц Песчаных Водопадов. Пятый Кадзекаге Страны Ветра. Собаку-но Гаара.       — Господин Кадзекаге, моя дочь, Аквантина Гаръэль. — Это была их первая встреча. Отец, главный спонсор, как он сам выражался, «хотелок Кадзекаге», привёз её с собой в качестве эксперта по гравировки.       — Рада знакомству, Лорд Кадзекаге. — Короткий, но придельно вежливый ответ, учтивый поклон, словно по учебнику этикета. Она не смеет отступить от протокола.       «Чужестранцам в Сунагакуре требуется время, чтобы их приняли.» — Говорил отец всякий раз, возвращаясь после тяжёлых переговоров с пустынниками. Этот же постулат Аквантина испытала на себе, стоя перед Советом Старейшин. Мужчины и женщины в белых рясах, старые, молодые все изучали её. Кто украдкой, кто открыто. У кого-то на лице застыла гримаса приветливой улыбки, а кто не скрывал своего недовольства.       «Чужакам здесь не место» — читалось в их взглядах, и в то же время, у многих в глазах проскакивало любопытство. Никто из них не проронил ни слова, ожидая когда первым заговорит правитель. Кадзекаге же молчал. Он прожигал взглядом девушку, так же, как до этого её, не привыкшую к пустынному климату, молочную кожу, жгли лучи палящего солнца. Аквантина была уверена, его взгляд не пропустил ни одной детали: ожоги на плечах, выгоревшие, за время путешествия, золотые волосы. Как бы сильно она не пыталась скрыть эти дефекты широким шёлковым платком, Кадзекаге замечал все. Даже то, как сложно ей находиться в этом, хоть и прохладном, но всё равно жарком, для северянина, помещении.       — Приветствую в Сунагакуре. Надеюсь путешествие не сильно вас утомило? — Спокойный и в то же время придельно вежливый ответ правителя заставил многих сменить недовольство приветливостью. Скорость, с которой эти сухие, лишённые каких-либо чувств, Старейшины меняли своё мнение ужасала и настораживала. Вот кому стоит пройти испытание пустыней. Или же… её пески и пылающее сонце выжгло из них все человечное оставив скупую оболочку?       — Ничуть. Нордвуд не может похвастаться такими уникальными пейзажами, какие есть здесь. — В отличии от мыслей, голос Аквантины звучал ровно, а на губах так и застыла дежурно-приветливая улыбка. Она слышала подозрительность в ровном и спокойном голосе правителя; видела, как чуть заметно зашевелились его длинные, тонкие пальцы, отдавая кому-то приказ, но так же как и он, она предпочла «не заметить». Даже когда после Собрания, глубокой ночью, к ней подошла одна из его помощниц и протянула мазь от ожогов, прикрытую тёплой накидкой.       — Ночи в пустыне холодные, даже для северян. — Мягко с некой детской наивностью во взгляде проговорила девушка, не скрывая своего любопытства перед чужестранкой. Аквантина предпочла «не замечать» этого.       — Благодарю. Вы очень любезны. — Чёткое соблюдение этикета. Ни одной лишней эмоции. Именно так, как хотел отец, и не больше из того, что предписывает протокол.