Белое золото

Женя молчал. Вот что ему было говорить? Марк, я не знаю, что со мной происходит, я боюсь собственных чувств, а тут ещё и ответственность из-за чемпионата Европы? Пришлось выкручиваться. — Да я устал, — фу, как искусственно это звучало. — Мне надо доказать, что я достоин места в сборной, а у меня одна и та же ошибка. Я сутки напролёт думаю про программы, про прыжки, у меня уже голова опухла от этого. Мне стыдно перед тобой, из-за такой нагрузки мы реже общаемся, — это была правда. — Извини. — Жень, тебе не должно быть стыдно, все нормально. Я это понимаю. Но мне казалось, что причина в чём то другом. Может, я обидел тебя чем-нибудь, не знаю. Женя мог бы сказать всё сейчас, он даже набрал воздуха, чтобы выпалить это на одном дыхании, но так и замер. — Не обидел, — спустя несколько секунд сказал наконец он. — Я потом расскажу. Марк понял, что разговор зашёл в тупик и не стал продолжать его. Конечно, он хотел верить Жене, но получилось не очень: Женя вообще ушёл в себя. Но Марк оглянулся по сторонам на тренировке, вечером внимательно следил за девочками и понял, что они все такие, все сосредоточились только на себе. Марк и себя поймал на этом и тут же укорил себя в том, что докопался до Жени. Женя выдохнул с облегчением, когда понял, что Марка в его мыслях стало меньше. Мозг действительно заработал так, как он ранее говорил другу — почти ни одной мысли, кроме программ. Всегда бы так. Даже разговаривать как-то легче стало, хоть их короткие фразы друг другу сложно было назвать беседой. Однако вечером перед короткой программой у них она наконец случилась. Они просто неподвижно лежали на кроватях и смотрели «Человека-паука» по телевизору. Конечно, никто давно не следил за сюжетом, а был погружен в мысли. — Женьк, чё думаешь насчёт завтра? Женя молчал. Пришлось слегка подтолкнуть его в бок и повторить вопрос. — Ой… да не знаю. Мне даже интересно, как всё сложится, — Семененко усмехнулся самому себе и спросил, не поворачивая головы: — А ты? — Я… — Марк мечтательно уставился в потолок, — я бы хотел… как это… достойно выступить и не подвести команду! — он процитировал слова своих сокомандников слишком высокопарно. Оба фыркнули. — Да не, если серьезно, то очень хочу прыгнуть всё, это прям главное желание. Хочу так прокатать, чтоб… ну, на разрыв. — Волнуешься? — Есть такое. А ты? — А я вообще нет. Мне после сегодняшней трени так легко стало. — Ой, слушай, поделись лёгкостью, а? — сказал Марк и повернул голову к Жене. Вроде бы обычная фраза, сказанная уставшим, но хитрым голосом Марка, о котором Женя не думал. Семененко повернул голову к другу и почувствовал, что сделал это зря. В груди что-то опять сжалось. Какие у него красивые глаза! Может сейчас сказать? Пауза затянулась, но никто не отвернулся, оба продолжали смотреть друг на друга. «А может, Марк чувствует то же, что и я?». — Жень… «Может, мне повезёт?», — Женя очень внимательно всматривался в лицо Марка, пытаясь уловить хоть какую-то смену эмоций. — Жень, я же пошутил, ты чего завис? — всего лишь это. — Спать хочешь что ли? — Да, давай уже ляжем. Завтра бодрее будем. «Ладно, после Европы расскажу». Петя уже привычным жестом открыл новости. «По итогам короткой программы все малые медали у наших фигуристов! Мозалёв, Кондратюк и Семененко о том, как это было». Палец как-то сам собой нажал на фамилию третьего. Что-то немногословен Женя в интервью. «Отстал на две сотые, ну и лох», — Петя ухмыльнулся. Пока кто-то на Европе прыгает сальхов и тулуп, он вкручивается в риттбергер и близок к лутцу, правда, пока в Петербурге. Но ничего, посмотрим, как они все в следующем году запоют, когда он всё выиграет. Сам чемпионат Европы Петя не смотрел, только результаты проверял. Однако вот почему-то именно сейчас захотелось глянуть, как же получилась такая разница в баллах. Просмотр программ потенциальных соперников подстёгивал Петю на освоение новых элементов. Он буквально ощущал, как кровь начинает закипать от азарта и предвкушения следующих стартов. Олимпиада у него только раньше была в приоритете, поэтому особого сожаления он теперь не испытывал. Тренировки для него пролетали быстро. На следующий день он снова открыл новости, и в глаза бросилось: «Кондратюк — чемпион Европы, Мозалёв и Семененко не в тройке». Ого как! Петя удивлённо качнул головой и нажал на «подробнее». Андрея было жаль, Женю — нет. «Вот и отстоял честь страны «юный Плющенко», — подумал Петя и с этой же мыслью открыл видео произвольной Жени. «Юный Плющенко» не чувствовал ничего. Даже после чемпионата России реальность приобрела серые цвета, а сейчас просто пустота. Ещё и Марк видел, как он катается. Женя лежал в номере и просто смотрел в потолок. Из ребят он ни с кем не общался ещё. Спать очень хотелось. Когда Марк тихо вошёл в номер, Женя спал на спине прямо в одежде на застеленной кровати. Как покойник прям. Марк подошёл поближе и внимательно посмотрел на его лицо. Вроде не плакал. Марку было очень больно за Женю, теперь-то он не поедет с ним на Олимпиаду. А ведь был шанс. «Жень, ну как ты так…», — подумал Марк с сочувствием. Очень хотелось его обнять, но тогда разбудит. На показательных Женя старался держаться в сторонке. Марк веселился с Камилой и Сашей. Утром он старался не контактировать с Женей, боясь, что сделает хуже. Семененко это сразу заметил, хоть Марк и проснулся позже, и лишь вздохнул. Потом поднялся с кровати и пошёл в ванную, где Марк чистил зубы. — Поздравляю, — сказал он и похлопал друга по плечу. Марк удивлённо посмотрел на него сначала через зеркало, а потом повернул голову. — Ну, я же не поздравил тебя. Смотреть в грустные глаза Жени с пеной от пасты во рту было неудобно, поэтому прежде чем ответить пришлось закончить водные процедуры. Марк лихорадочно соображал, что сказать другу в утешение. — Жень, ты мне вообще дороже всех. Сердце Жени ёкнуло. Неужели? — И ты мне тоже. Они опять смотрели друг на друга как тогда, вечером. Марк порывисто обнял Женю и погладил по спине, будто утешая. Женя, сначала ошалевший от таких действий, тоже положил руки на спину Марка. Теперь, стоя на льду и смотря на Марка и Сашу, в утреннее не верилось. Он был такой радостный, такой счастливый. Конечно, утром его поддержали и девочки, и Андрей, и тренерский штаб, но сейчас было одиноко. Неподалеку катались Аня с Андреем, Женя придерживался их. А вообще очень хотелось в номер, чтобы спрятаться ото всех. Почему-то именно сейчас к нему вернулись эмоции, и вернулись они как-то резко, сразу же захлестывая с головой. Как только можно было уходить, Женя буквально бросился к бортику. Марк был не далеко и негромко окрикнул его. — Марк, я в номер: устал очень. Марк проницательно посмотрел на него, он будто бы всё понял. Однако от взгляда Жени не укрылось, как сияли глаза друга. К ним подъехали Саша с Камилой. Они ободряюще улыбнулись Жене и попрощались с ним. Семененко быстро махнул им рукой и чуть ли не убежал со льда. Надолго заморозились его эмоции, как оказалось — на целый день. Всю дорогу до номера в голову лезли новые и ещё более угнетающие мысли. Мысли, на удивление, не сливались, а будто чеканились одна за одной. «Я не поеду на Олимпиаду» «Марк на меня не обращает внимания! Лицемер» «Меня все возненавидят, я подвел сборную» «Я так и не смогу попасть на Олимпиаду» «А Марк с Сашей и Камилой катается, ему весело» «Чемпион, блядь» «Вот я лох» Он даже не раздеваясь рухнул на кровать и наконец позволил себе выпустить эмоции наружу. Слёзы текли сами собой, руки открыли ящик тумбочки, достали тетрадь с конспектами по органической химии и стали вырывать пустые страницы, а потом рвать их. Перед глазами проигрывались самые тяжелые моменты прошедшего чемпионата: бабочка на сальхове, снова неудавшийся тулуп, объятия Марка, а потом его веселье с девочками. — Что ж такое?! — яростно процедил сквозь зубы Женя. — Почему опять Марк? Почему он снова портит мне жизнь? Всё Марк! «Да ты влюблён без памяти», — как-то слишком резко сказал внутренний голос. Женя продолжил рвать бумагу более неистово. «Ты опомнись и посмотри, в кого ты превратился! Ты почти зависим!», — уже кричал внутренний голос. Женя замер, смотря в одну точку. «Ты отрицаешь это и делаешь себе же хуже! Скажи ему, блядь, он твой!». Надо, надо сказать! Марка не было почти всю ночь: просидел на банкете до последнего. Когда пришёл, Женя валялся на кровати, полусвесившись и листал какой-то там справочник. В номере бардак, вещи просто свалены в чемодан. — Я устал, — еле выговорил Марк, плетясь к кровати. — А ты чё не спишь? — Не хочется, — каким-то слишком хриплым голосом сказал Женя и поднял голову. — О-о-о, — протянул Марк, увидев бледное лицо и покрасневшие глаза друга. — Эх, Женя. Кондратюк завалился на кровать, одновременно хлопнув Семененко по плечу. И руку не убрал, так и уснул в считанные минуты. Женя не шевелился. Хотелось пододвинуться, положить руку на его ладонь и уснуть со спокойной душой. Но никак не получалось, змей-внутренний голос выедал душу изнутри, говоря, что Марк ничего к Жене не чувствует. «Ты просто слабак, Семененко». «Действительно, какой же я слабак», — подумал Женя в самолете уже вечером. Он так и не смог признаться Марку, зато теперь они почти не общались. «Я сам всё похерил». Марк пытался несколько раз вызвать его на диалог, но развить беседу не получалось. И каждый раз после неудачи Женя глубоко вдыхал, чтобы не начать психовать из-за собственной беспомощности. Что же с ним стало?