Белое золото

Петя улыбался, глядя на экран телефона: 274.13. Олимпиада уже давно закончилась, близился Кубок Первого канала. Зима прошла, однако внутри как-то странно мутило. Чуть ли не единственной отдушиной в этот период стали созвоны с Женей и пересмотр его программ. Пете нравилось ощущение того, насколько легче с каждым разом было общаться с Женей, будто какие-то оковы спали с сердца, отчего гордость отступила на задний план. К Кубку Первого канала Гуменник готовился основательно: ни тренировки не проходило без того, чтобы он не прыгнул какой-нибудь дикий каскад. Вероника Анатольевна уже давно смирилась с «выкрутасами» подопечного, как она сама называла эти элементы, поэтому каждый раз в шутливой форме просила его не убиться. – Смотри, с этим я сто проц выиграю прыжковый, — Петя, записывая видео Жене, поставил телефон на борт и начал разгоняться для захода на очередной каскад. Четверной риттбергер-ойлер-тройной флип. Все-таки волнение из-за того, что это было первое Петино видео с собой, сказалось на качестве каскада: выехал в тройку. — Блин, ну, это первая попытка, — начал оправдываться Петя, но под конец фразы затих и оборвал видео. «Господи» «Ты так убьешься еще до кпк» Петя усмехнулся, перечитав сообщения, и, отправив ответ, покатил на каскад, завершающий тренировку. Обычный лутц-ритт вышел замечательно: докрученный, с длинным красивым выездом. «Ща лутц-ритт сделал, все норм. Я готов» «4-4?))» Петя снова фыркнул и быстро напечатал: «6-6». После этого засунул телефон в карман и пошел на заминку, радостно улыбаясь.

***

— Да не могу я, Саш! — откуда-то из-за угла послышался голос Марка. — Нет, я не специально! Саш, ты можешь успокоиться? От Пети не укрылось, как Женя слегка закатил глаза. «Интересно, что там у них?» — Гуменник ехидно усмехнулся своим мыслям. Он с Женей шел по коридору, периодически встречая коллег по команде. Все готовились к открытию Кубка Первого канала. — Мы вечером питерские посиделки устраиваем, придешь? — Ну, вы там своей компанией сидеть будете, наверное… — Можно подумать, тебя никто не знает. Не волнуйся, мешать не будешь. — Ну… давай. На самом-то деле, Петя элементарно растерялся от такого внезапного предложения: вот Женя просто идет и просто предлагает посидеть вместе вечером. Гуменнику казалось, что все как-то даже излишне хорошо и спокойно. Хотя как сказать: то, как его буквально шарахнуло током при виде Жени спустя такое долгое время, он не забудет еще долго. Многие, конечно, накинулись на Семененко, чтобы его поздравить, похвалить, а Петя так и остался столбом стоять. — А что, кто еще будет? — Гуменник, моргнув, снова вернулся в реальность. — Лиза, Макар, Саша Самарин. Может, еще кто-то подтянется. Петя всегда был одиночкой. А сейчас к тому же стало страшно, что Лиза поймет, о ком он говорил тогда в самолете. Но такой шанс упускать было нельзя. — Ну что, готовы делать шоу? — к Жене с Петей подскочила Медведева. — Конечно! Я уже заряжен на премьеру, — Семененко как всегда смущенно засмеялся и поднял свои руки, чтобы показать новый костюм. Петя снова завороженно взглянул на Женины почти чернильного цвета кисти. Семененко даже ему не показывал новую короткую, даже фрагментик, тем интересней было ее ждать. — А ты, Петь? — Медведева хлопнула Гуменника по плечу. — А я… я заряжен на поддержку, — тут же нашелся Петя и тоже полу-улыбнулся. — Красавцы! — Медведева вскинула кулаки в победном жесте и со словами «пойду других искать» ускакала в сторону арены. Даже этот далеко не солнечный день вдруг стал ощущаться праздником. Петя улыбнулся, и эта улыбка не сходила с его лица еще долго. Все было в новинку: и постоянные интервью, и съемки со всех сторон, и поддержка всех и вся, кричалки. Петя отбил себе все ладони, стараясь аплодировать каждому спортсмену, даже если это был не сокомандник. На прокате Жени он практически не дышал. Треп товарищей по команде стих: все внимательно наблюдали за каждым движением. — Ну, как вам? — спросил Женя у Пети и Лизы, как только они вышли в подтрибунку. — Очень необычно. И… экстраординарно. — Емко, я согласна, — кивнув, оценила Лиза слова Пети. — Достойный дебют, Жень, поздравляю. Ну что, придете сегодня? Женя вопросительно посмотрел на Петю, как бы уточняя, остался ли его ответ утвердительным. Гуменник кивнул. — Отлично! Вижу, кое-кто возвращается в нашу компанию, — Лиза заговорщицки подмигнула, на что Петя, усмехнувшись, уставился в пол. К ним подошел энерджайзер Ваня Букин и, громко похвалив Женю, внезапно окликнул Марка. Питерцы завертели головами и увидели, как радостный Кондратюк направляется в их сторону. Петя скрипнул зубами, заметив, как Женя чуть напрягся. — Все молодцы: и усатый, и длинный, и красивый… — Марк по очереди показал на Ваню, Женю и Лизу и осекся. — Спасибо за поддержку, Петь! Жень, можно тебя на пару слов?

***

— Ну, наливай! — Лиза засмеялась и подставила чашку поближе к Макару, который разливал чай. — Потом надо будет Диме кружочек записать. Петя видел, что сегодня Лиза какая-то счастливая, она давно такой не была. Эта ее светлая аура, как она сама говорила, распространялась на всех в радиусе пяти метров, вот и Женя сейчас сидел и чему-то умиротворенно улыбался. Гуменник аккуратно спросил еще днем, о чем говорили с Марком, — разумеется, как бы невзначай: не мог же он лезть в чужие взаимоотношения — и Женя ответил, что решили какое-то там недопонимание, но тогда что-то все равно было не так. А сейчас и огонек в глазах появился. — Как хорошо здесь, я прям о всех проблемах забываю, — Петя решился подать голос, внимательно наблюдая за реакцией Семененко. — Спасибо, что позвали. — Да, точно. Семейный круг, — Женя опять чему-то засмущался. — Всем привет! — в комнату вошел Саша Самарин. — О, Петька! Ну что, завтра вместо меня произвольную катаешь? Все взгляды сразу устремились на Гуменника. Вообще окончательно еще не было решено, вместо кого он будет кататься, но все понимали, что скорее всего замена будет с Самариным. Тем не менее этот вопрос застал Петю врасплох. — Ну, вероятно, — он отвел глаза от Саши. — Да точно! — Самарин махнул рукой и сел рядом с Лизой. — Так что готовься. Вообще я не особо понимаю эту тупую систему с заменой… И старшие начали обсуждать организацию Кубка. Женя в это время повернулся к Пете: — Поздравляю, — они обменялись рукопожатиями и улыбками. «Точно не зря сходил», — удовлетворенно отметил про себя Гуменник и махом допил чай. Он только сейчас понял, как скучал по таким посиделкам.

***

— Слушай, умные люди учатся на своих ошибках, а гении — на чужих. Тебя называют Ев-гением, а ты, как и я, сальхов сдваиваешь! — Петя сегодня разошелся. Еще бы, после такого удачного проката грех было оставаться равнодушным ко всему окружающему. — Ой, бля, — сказал Женя на выдохе и рассмеялся. После произвольной у всех было хорошее настроение, даже несмотря на то что девочкам еще предстояло ее катать. — Как думаешь, выиграем? Я думаю, нет. — Аналогично. Хотя мне пофиг вообще-то, — Женя небрежно поправил челку. — Я просто веселый. — А я просто веселый, — передразнил Гуменник. — Петь, молодец! Жаль, что ты не у нас в команде, — мимо них пронеслась Соня Самоделкина. Сбоку возник Ваня и крикнул вдогонку Соне: «Упустили!» — потом обратился к товарищам по команде: — Так! Все на банкет идут? — Я пойду, — кивнул Женя и посмотрел на Петю. Гуменник замялся: он не слишком хотел идти на шумную вечеринку, после которой добрую треть фигуристов нужно будет выносить из зала. Однако раз там будет Женя… Петя давно мучительно ломал голову над тем, признаваться ли в — о боже, как стыдно! — чувствах, и если да, то когда. Сегодня? — Э… ну, и я пойду. Точно сказать, пожалел ли Петя о своем решении, нельзя: вроде и забавно было наблюдать за танцевальным баттлом Вани и Максима Транькова, но совершенно незабавно в это же время смотреть за одной парочкой в углу. Марк и Женя болтали о чем-то с самого начала банкета, потом к ним присоединилась Камила. — Так вот о ком ты тогда говорил, — послышалось слева. Петя ошарашенно обернулся. Лиза смотрела на него, хитро прищурившись. — Блин, я так и знал, что ты догадаешься. Но как?.. — Просто поняла, — она легко передернула плечами. — Не переживай, этого особо не видно, но я же знала предысторию. Достаточно было сопоставить несколько аспектов. Ладно, не бери в голову. Как же тебя так угораздило? — Лиза смотрела сочувственно, чем вызывала доверие. — Да самому бы знать. И че мне делать теперь с этим? — Ты доверяешь ему? — Вроде и да, но… — вместо полноценного ответа Петя снова посмотрел на Марка с Женей. — Ага, то есть признаваться не будешь? — Сегодня хотел. Или хотя бы намекнуть. Но ему, наверное, сейчас совсем не до меня. В этот момент Женя, почему-то очень расстроенный, отошел от Марка и сел за стол. Пете очень хотелось спросить, что же случилось, но он не стал этого делать. Тем более после того, как Семененко осушил бокал с шампанским. Лиза смерила внимательным взглядом сначала одного фигуриста, потом — другого и отошла. — Петь, — спустя пару минут Женя подал голос, — ты хочешь здесь еще сидеть? — Да нет, че тут делать-то. — Пойдем? Внутри Пети будто что-то перевернулось. Момент? Или нет? Они одновременно поднялись из-за стола и направились к выходу. Гуменник, глядя на унылого Женю, не сдержался: — Что-то случилось? Они вышли из банкетного зала. — Да так, — Женя махнул рукой, — недопоняли друг друга просто. Наверное, Олимпиада еще гнетет. Ты бы знал, как я устал от постоянных воспоминаний о ней. — К сожалению, от этого не избавиться, наверное… до конца карьеры. Женя медленно кивнул. Они молча шли по гостинице, из звуков был только глухой грохот музыки. Петя постоянно поглядывал на друга, но не понимал, что можно ему сказать. — Ну… определенные плюсы все-таки есть… Например, если бы не тот звонок, мы бы сейчас так близко не общались. Честно скажу тебе: ты единственный, кто… ну, как бы обратно вывел меня в социум, — они оба замедлили шаг. Петя чувствовал, как его щеки начинают пылать все сильней, а изнутри будто подтряхивает. — Что наши с тобой разговоры, что вчерашние посиделки… Весь сезон был замкнутый круг какой-то, а после сборов и Олимпиады стало, ну… поинтереснее, — он неловко усмехнулся. — Так что спасибо тебе. Я даже не ожидал, что общаться будет так здорово. — Петя наконец осмелился поднять взгляд на Женю. Они остановились. «Я умру ща», — подумалось Гуменнику. Сердце грохотало как никогда. — Постарайся не так зацикливаться на… плохом. Видишь, ты привел в чувства как минимум одного человека, но даже этого не заметил из-за… ну, переживаний. Хотя вообще такой поступок говорит о тебе как о человеке очень хорошо. «Боже, что ты несешь?!» — орал внутренний голос. Женя изумленно смотрел на Петю и молчал. Потом медленно расплылся в улыбке. Его брови в таком же темпе поползли вверх. Петя испугался, что Женя сейчас расплачется — такой у него был вид. — Может, шампанское на меня так подействовало, но… это очень трогательно, спасибо, — и Женя посмотрел так, как не смотрел никогда. Петя чуть не упал пластом назад. — Такие слова… я даже не ожидал… спасибо… Петя нашел силы для ободряющей улыбки и собрался было хлопнуть Женю по плечу, как вдруг Семененко потянулся к нему и обнял. Гуменник обмер. Внутренний голос вопил что-то неразборчивое.

***

Софиты слепили глаза, губы устали улыбаться, руки сжимали букет, а на фоне звучала уже многим полюбившаяся песня «Good boy gone bad». Женя, конечно, настраивался на неплохой сезон, но вот чтобы так… Нет, до сих пор не верилось. Например, из-за того что межсезонье выдалось тяжелым. Семененко старательно отгонял от себя мысли о Марке и Саше Трусовой. Да, все было понятно еще с Олимпиады, но до последнего хотелось, чтобы все оказалось выдумками. Целый июнь Женя тупо страдал: уж слишком много было этих трусотюков, везде их показывали. А однажды произошел вообще из ряда вон выходящий случай: Марк скинул в личку фотку того, как они с Сашей целовались где-то на пляже, а как только Женя ее просмотрел, удалил и написал: «ой я случайно». Семененко смотрел в черный экран выключенного телефона минут десять. Однако именно этот поступок послужил толчком к тому, чтобы Женя все же пересмотрел свое отношение к Марку. Многое изменилось за эти полгода, например, их дружба дала трещину из-за Жениных чувств. Но раз так все случилось, то есть ли смысл усугублять? Конечно же, нет. Именно к такому выводу пришел Женя, смотря на себя в зеркало. Пока надо ограничить общение с Марком, глядишь, все схлынет. И схлынуло. Стоило всего лишь не писать ему два месяца, не просматривать его аккаунт и провести один из лучших отпусков в своей жизни. И вот Женя отдохнул, выбросил все, что связано с фигурным катанием, из головы и в новый сезон вышел совершенно обновленным. Но фраза Пети никак не выходила из головы: как только Женя перестал зацикливаться на Марке, жизнь заиграла совершенно другими красками. За одно лето эмоций он получил больше эмоций, чем за весь предыдущий сезон. И только через время понял, что все те Марковы выкидоны были для того, чтобы отбить интерес Жени к нему. Когда он это осознал, вдохнуть получилось окончательно без боли. С Петей они продолжали общение. Как-то по-другому Женя взглянул на него после Кубка. У него возникло такое ощущение, что они вновь сдружились так, как это было в детстве. А сейчас Женя стоит на первой ступени пьедестала чемпионата России. А Петя — на второй. С одинаковой суммой баллов. И из-за этого медаль снова висит камнем на шее. Женя вспомнил финал кубка России, и ему стало не по себе. Неужели сейчас их общение снова разорвется? Они так долго и кропотливо его восстанавливали… Однако Женя улыбался. Чемпион России он по праву. Но на душе было муторно. Как себя поведет Петя? А ему самому как себя вести? Со льда вышли неодновременно, потому что Мишин задержал Женю, чтобы сфотографировать. Семененко, постоянно оборачиваясь на подтрибунку, позировал. — Петю не видел? — Женя наконец убежал со льда и обратился к Саше Самарину. — Хз, по-моему, в раздевалку пошел. Семененко, кивнув, почти побежал туда. Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь. Пети не было, только несколько фигуристов поздравляли друг друга с окончанием чемпионата. В этот момент дверь открылась шире и из раздевалки вышел Андрей. — Ой, Жень, ты че? — Андрей, не знаешь, где Петя? — Вообще странно, но он вроде ушел в сторону разминочных, — Мозалев нахмурился. «Что за квест?!» — Женя поблагодарил фигуриста и пошел в сторону залов. Подергал ручку первого — заперто, зато ручка второго поддалась сразу. В полутьме Семененко сразу же заметил знакомую фигуру — Петя, судя по его «хорошо, пока», заканчивал с кем-то разговаривать по телефону. Женя тихонько прошел в зал и прикрыл дверь. На звук шагов Гуменник обернулся, но, столкнувшись с вопросительным взглядом Семененко, отвел глаза. — Петь… — Жень, все нормально, не бери в голову, — но глаз по-прежнему не поднимал. Даже отвернулся наполовину. — Петь, послушай! Я же вижу по тебе. Да и я все понимаю, правда. Никому не будет приятно, если вот так по-идиотски решат устроить шоу. Это же правда бред, потому что теперь всем хочется всех сталкивать и стравливать! — Женя замолчал, чтобы перевести дух и понаблюдать за Петиным профилем. Слушает. — Рейтинги-то сейчас как взлетят. Но мне похеру на эти рейтинги, Петь, понимаешь? Я не хочу, чтобы между нами снова все было как раньше, когда ты ушел. Я же видел тогда, как ты на меня смотрел после моих выигрышей! — либо Жене показалось, либо Петя чуть дернулся. — Я не понимал, а сейчас понимаю. Такие оценки — реально бред. Почему какие-то девять человек решают, какие будут у нас взаимоотношения? Ну их на хер, судей этих, — Женя коснулся своей медали, а потом потянулся к ее ремешку. Петя молчал. Однако Семененко даже не представлял, какой шторм разыгрался в груди Гуменника. Обида угнетала больше всего, зависть грызла изнутри, но это было до слов Жени. Как ледяной айсберг, каждая новая его фраза постепенно охлаждала пыл внутреннего голоса, нашептывающего гадости о новом чемпионе. Действительно, ведь именно зависть и чувство недооцененности застлали глаза Пете в далеком детстве, из-за чего пришлось разорвать такую крепкую дружбу. А сейчас ситуация еще сложнее: не дружба ведь уже, по крайней мере с Петиной стороны. Более того, разговор начал сам Женя, разыскал его тоже Женя — значит, ему это тоже… небезразлично. Последняя мысли убедила Петю в правильности рассуждений, и внутренний голос после нее резко затих. Гуменник, на миг задержав руку на ремешке медали, снял ее и обернулся. За ним стоял Женя тоже со снятой медалью и смотрел на него. Где-то Петя уже видел такие глаза… Точно! В своем зеркале. «Такие же неравнодушные», — ехидно, но вместе с тем довольно подсказал внутренний голос. Все-таки ему можно доверять. Это же тот Воробушек, который когда-то доверился ему.