Белое золото

Женя в очередной раз посмотрел на табличку над лентой выдачи багажа. Английский текст сменился китайским. Никакого ощущения праздника или хотя бы необычности Женя не испытывал. Ему казалось, будто он приехал на обычное соревнования типа челленджера или гран-при. — Жень, отомри, — послышался сбоку веселый голос Марка. Вот кто и праздник ощущал, и необычность события. — Смотри, как красиво! — он показал на окно. Женя скептически изогнул брови: шел снег с дождем, вдалеке было видно, как от взлетной полосы отрывается двухэтажный самолет. — Ну ты чего? Где настроение? — Я спать хочу. Однако выспаться толком и не удалось, потому что заселение-тесты-тренировки-изоляция слились в одну монотонную эмоцию и мешали сосредоточится, не давали расслабиться и давили на и так перевозбужденный мозг. — Наша мечта выглядит так, — резюмировал Женя, когда они с Марком и Андреем замерли перед столиком с подставкой «24 Зимние Олимпийские игры», кучей масок и пятью антисептиками. Марк обеспокоенно взглянул на него. «Что-то он совсем поник». Конечно, Женя никогда не был холериком, но и такое чрезвычайно меланхоличное настроение совершенно ему не подходило. Однако на вопросы он не отвечал, а только больше хмурился, поэтому Марк был вынужден отстать от друга. До командного турнира Женя намеренно «охладил» взаимоотношения со всеми, чтобы не расслабляться и не перенимать чужие переживания. Почему-то чувства притупились, а эмоции были только на тренировках. Но больше всего Женю поражало то, как резко он остыл к Марку, потому что не могло так произойти. А произошло. «Ну и что это за любовь такая, которая исчезла спустя пару месяцев?», — периодически спрашивал он сам себя, но ответить никак не мог. И ему становилось стыдно за то, что он признался и за то, что думал, что это была любовь. А на деле же — обычная симпатия, влюбленность. Спискам на командник Женя не удивился, но в глубине души, конечно, расстроился: хоть на короткую-то могли его поставить. Но федерация руководствовалась холодным расчетом и жаждой медалей. Однако на самом турнире переживания Жени постепенно растворялись, и вот он уже вовсю размахивал руками, поддерживая сокомандников. Волнение, конечно, не отступало, а особенно сильно накрыло, когда на лед выехал Марк. Женя внутренне подобрался и замер, мысленно полагая, что таким образом как-то поможет Марку откатать чище. И это, может быть, помогло, потому что Кондратюк внезапно прокатался богоподобно. Правда, вечером он упал на кровать и радостно сказал: — Не знаю, конечно, как завтра выйду на произвольную, но это того стоило! Никогда такого не ощущал. — Я тоже! — эмоциональность вернулась к Жене. — Представляешь, у меня было такое ощущение, что я с тобой каждый элемент сделал и выложился по полной. — Ого, я растопил чье-то холодное сердце? — Марк посмеялся и повернулся на спину. Женя неловко улыбнулся и отвел взгляд. И смешно, и на реальность похоже. — Жень, серьезно, что за Эльза была вместо тебя? — Эльза? — фигурист засмеялся. — Да ладно тебе, я просто сосредоточенный был. Извини, если задел как-то. Однако с утра Женя снова посерьезнел. Он старался не трогать тех, кому придется катать произвольную, просто наблюдал за ними со стороны. Да и не до этого ему было: завтра катать короткую, а команда России точно выиграет, так что переживать смысла нет. Оглядываясь на Марка, Женя снова понимал, что прежних эмоций он не вызывает, все стало как-то спокойнее. Либо Олимпиада так влияет. Женя относился к ней странно: вроде такое мероприятие, которое бывает раз в жизни и то, если повезет, но вроде эта Олимпиада не вызывала никаких особенных чувств, наоборот, от предстоящих выступлений будто мутит. И Женя видел, что этому влиянию подверглись все одиночники. Конечно, отразилось на них это по-разному: Камила, которая раньше была достаточно серьезна и спокойна, внезапно стала почти постоянно смеяться, воспринимая все, как сказку, Саша с Аней, которые прежде редко отходили друг от друга, теперь держались особняком, первая стала вспыльчивее, вторая — молчаливее. — Я не знаю, как я выйду завтра на короткую, — раздался тихий голос Марка в тишине номера. Женя открыл глаза. Он пытался уснуть вот уже больше часа, но никак не получалось. Стало неожиданностью то, что и Марк не спит, хотя день выдался очень насыщенный: и произвольная, и награждение, и буря эмоций от победы, и банкет. А теперь они лежат в темноте и смотрят в потолок. — Что такое? — Мне кажется, что я элементарно не могу встать, — он говорил это без единого намека на улыбку. — А завтра — точнее, уже сегодня — надо будет не только встать, но и выйти на тренировку, потом выдать хороший прокат. Или не просто хороший, а отличный, ведь я стал чуть ли не надеждой страны. Женя молчал. Он не знал, что ответить и как поддержать Марка. Однако ему показалось, что и сознание как-то не стремилось ему помочь в этом. Будто эмоций уже и не было, все ушло на переживания. — Ты уже показал свои способности, так что ошибки тебе простят. Ты стал чемпионом России, Европы, олимпийским, так что репутацию будет сложно запятнать, — слова шли сами собой, словно Женя их не сам придумывал, а за кем-то повторял. Марк молчал минут пять. — А ты сам-то что чувствуешь, Жень? — Ничего. Ответ покоробил обоих. Марк отвернулся и закрыл глаза. Женя так и лежал на спине. М-да, такая себе поддержка для человека, которого ты вроде как очень ценишь. Женя разозлился на себя. Да и вообще на всех. Перед короткой программой Женя ни к кому из сокомандников не подходил. Он знал, что Марк пошел по-быстрому перекинуться в карты с девочками и Морисом, чтобы ненадолго отвлечься, но не пошел с ним. Андрей гулял с Сашей Галлямовым и Настей. В номере снова было тихо. Женя хотел попробовать занять себя биологией, но конспекты не запоминались. Вздохнув, он закрыл тетрадь и потянулся было за телефоном, но тут же осекся, потому что считал просмотр социальных сетей перед соревнованиями плохой приметой. Но валяться без дела и изводить себя мыслями тоже не хотелось. Рука Жени зависла над телефоном на несколько секунд, и вдруг экран засветился и раздался звонок. Семененко дернулся от неожиданности. Никто из родных обычно не звонит перед стартами, он сам их просил об этом. Может, кто-то из команды? Женя наклонился, чтобы разглядеть имя. Петя Гуменник. — Привет... Не ожидал звонка от тебя... — Привет, Жень. Слушай, я сам от себя не ожидал, — было слышно, как Петя усмехнулся. — Я просто это... хотел пожелать тебе... вам, точнее, удачи и... вы вообще как? Или, может, я не вовремя? — Да нет, очень даже вовремя. Мне как раз надо хоть пару минут не думать о грядущем выступлении. Спасибо за пожелания. — Расскажешь что-нибудь? У нас ничего нового, а от новостей уже тошнит, я им не верю. Женя улыбнулся впервые за два дня и заговорил почти без передышки. С каждым словом напряжение, сжиравшее его изнутри, уходило, становилось легче. Петя, кажется, действительно интересовался всем. Женя старался не задумываться, для чего именно он позвонил и фальшиво ли это дружелюбие или нет. Главное, что стало спокойнее. Женя делился абсолютно всем, даже собственными мыслями относительно Олимпиады и того, как она меняет людей. О своих эмоциях рассказал, даже про злость на себя и про то, чем это вызвано. — Блин, я вообще-то ценю Марка, очень ценю, но... что-то не то происходит, будто я не по-настоящему с ним дружу что ли. Он переживает из-за всего, в том числе из-за моего такого отношения, а я что... Ой, слушай, я, наверное, не должен был всего этого говорить, извини, — Женя подумал, что слишком поздно спохватился и чуть не хлопнул себя по лбу. Услышал бы, как скрипел зубами Петя на том конце провода, точно бы хлопнул. — Э... я не психолог, конечно, но думаю, что ты элементарно устал, — Петя знал, что лучшее, что он мог сделать для Жени — это выслушать его и поддержать, поэтому так и поступил. Скрепя сердце. — Помнишь, был мем "за себя и за Сашку"? Попробуй откатать программы за себя и за него. Так ты будешь знать, что все-таки хоть как-то, но поддерживаешь его. Может, совет дурацкий, но мне когда-то помог. — Слушай, и правда... — Женя задумался. Конечно, это накладывает на него дополнительную ответственность, но не зря же он готовился все это время? — Спасибо за совет, я обязательно попробую. И за тебя заодно откатаюсь, — добавил Женя с улыбкой. В этот момент ему пришло сообщение, в котором всех одиночников просили собраться на первом этаже. — Ладно, Петь, нас тут уже собирают. Спасибо, что позвонил, пятьдесят минут пролетели незаметно. — Еще раз удачи, Жень. Буду болеть за вас. И так стало тепло на душе у обоих, что они одновременно улыбнулись, хоть и не знали этого. Такого азарта, какой переполнял его во время исполнения короткой программы, Женя не испытывал давно, даже на чемпионате России. Ему показалось, что это было лучшее исполнение программы за все время. Да! И он старался не только ради себя, но и ради Марка, о чем ему потом сказал. — Видишь, все не так плохо, как ты думал, — Женя искренне улыбнулся Марку и в душе невероятно обрадовался этой улыбке. — Ага, — Марк вымученно постарался изобразить что-то похожее на радость, но не смог. — У нас еще произвольная. — Произвольная, а потом домой с победой и ощущением того, что мы выложились на максимум. — Ух ты, как тебя эмоционально шатает, — Марк сказал это вроде и шутливо, но Женя уловил нотки язвительности. Запал с короткой сохранился и на произвольную, правда, чуть трансформировался из-за странного разговора с Марком. Теперь Женя выходил на лед по-спортивному злой. И ему это нравилось. Без помарок не обошлось, но он был доволен прокатом. И немного — тем, что показал лучший результат среди всей мужской сборной. Но смотреть прокат Марка было больно, поэтому Женя сразу же пошел его поддержать. В коридоре он столкнулся с Сашей, которая тоже искала Марка. Он нашелся быстро: сидел на скамейке около раздевалки и надевал кроссовки. — Марк, не расстраивайся, ты столько побед принес нашей команде, — Женя сказал первое, что пришло в голову. Пока он говорил, к ним подошла Камила. — Да, Марк, ты крутой, мы это уже давно выяснили, — Саша подошла к нему и похлопала его по плечу. — Ага, ты слышал, как тебя китайские болельщики назвали? Русский бог! — Камила, как всегда улыбаясь, говорила восторженно. Марк наконец поднял голову и уставился в глаза Саше. Камила, увидев это, смущенно хихикнула. — Спасибо, девочки. Сердце Жени пропустило удар. Даже не посмотрел. Вечером Женя получил смс от Пети с поздравлениями: "Ты реально молодец! Я думал, тебе побольше поставят, честно говоря. Тащил так, что я замирал на каждом прыжке." "Ага, за себя и за Сашку (Маркушку с Петькой или как вас лучше назвать?))" "Как угодно, только не Петька, ахахах" "Будет Петруччио" "Пойдет))" А ночью их разбудили стуком в дверь и новостью про допинг-пробу Камилы. "Для нее сказка закончилась", — подумал Женя, глядя на обескураженного Марка, который кому-то что-то остервенело печатал. "Для меня тоже", — пронеслось в голове, когда Женя увидел, кому писал Марк. Саше Трусовой. Опять.