Story of My Life

— Вот мы и закончили, — сказала Шото и поставила миску с сухим кормом перед своим пациентом. Чёрный мопс по кличке Оскар весело вилял крючковатым хвостиком. Его глаза загорелись при виде еды, а с длинного свисающего языка на стол капала слюна. Шото улыбнулась. Она обожала эту породу и всегда перехватывала их у своих коллег. Уж слишком она была влюблена в большие добродушные глаза, плоскую мордочку и кряхтение по всем вопросам.  Хозяин, высокий молодой человек со светлыми волосами, привёл мопса на осмотр с жалобой на “периодическое чихание и сопли”. И не такое приходилось выслушивать от хозяев. Тодороки осмотрела пса, сделала неврологические пробы, так как у этой породы собак особое строение черепа. Но, к счастью, всё было хорошо. Аллергопробы и общий анализ крови будут готовы через пару часов, так что выписывать пёсика не спешила, как и сообщать хозяину.  Ладить больше с животными, нежели с людьми, у Шото получалось намного лучше. Питомец с сотни раз человечнее может быть некоторых людей. И пусть, что животное ничего сказать не способно – где болит, что случилось – его глаза красноречивее. Со стороны двери послышался звон колокольчика. Тодороки поспешила встретить посетителя, последний раз оглянувшись на Оскара. Тот с аппетитом уплетал корм, разбрасывая содержимое. Шото вздохнула: снова придётся ползать по полу и собирать эти пресловутые кругляшки.  В дверях она увидела маленького мальчика, который оглядывался по сторонам в поисках кого-нибудь. На вид ему было лет десять. На нём были чёрные кроссовки, с который сыпалась грязь на пол, синие шорты и оражевая куртка. Все колени в ссадинах и синяках -- признаки бурного детства. Его алые глаза расширились, когда он заприметил Тодороки. — Помогите, ему пожалуйста, — попросил мальчик, широкими шагами направляясь к ней. Он держал руку поперёк груди под курткой. Тодороки не сразу сообразила, кому именно нужна помощь, и была готова сказать, что это клиника для животных, а не для людей. Но не успела и слова вымолвить, как мальчик из-под куртки достал крошечного рыжего котёнка. Беззащитное существо не хотело вылезать из тёплого места и начало тихо мяукать, вцепившись пока ещё мягкими когтями в одежду мальчика.   — Я нашёл его в кустах у школы, — затараторил мальчик и приподнял котёнка, чтобы передать его Тодороки. — Он мяукал и, видимо маму звал, но там не было никого. Голос мальчика дрогнул, он силой сдерживал слёзы, что предательски так и норовили выступить из глаз. Шото присела и взяла крошечное спасённое существо на руки. Он поместился у неё в ладошках и весь трясся. То ли от страха, то ли от холода. — Пойдём, — Шото привстала и направилась в смотровую комнату. — Поможешь мне его осмотреть. — Предложила она мальчику. Его алые глаза блеснули, он улыбнулся и побежал за ней, придерживая рюкзак за спиной. В смотровой комнате на столе мопс всё ещё поедал свой обед, даже не удосужившись приподнять морду. Он только хрустел и хрюкал. Оказавшись на большом металлическом столе, застелённым одноразовым полотенцем, котёнок отчаянно замяукал и протопал лапками к мальчику. Шото мягко перехватила котика и притянула к себе. В ушках и глазках был песок, а шерсть в пыли и колючках растений. На передней правой лапке ссадина. Малыш явно худее, чем должен быть. Были признаки обезвоживания.  — Меня зовут Шото, — с улыбкой обратилась она. — А тебя как зовут? Мальчик стушевался, немного засмущался, но всё же поднял взгляд на неё. — Я Кацуки, — он приподнялся на цыпочках и погладил малыша по спинке.  — Что ж, Кацуки, котику нужно обработать глазки, ушки и лапку, а в целом он в порядке. Приглядишь пока за ним, а я принесу ему еды и воды. Кацуки угукнул и кивнул. А спасённый выбравшись из рук Шото, на дрожащих лапках и торчащим хвостиком пошёл к нему. Очаровательная, трогательная картина открылась перед глазами Тодороки. Через минуту она вернулась с двумя мисками, поставила перед котиком, но тот не понимал, что это для него одного, поэтому Шото поднесла миски чуть ли не к мордочке. Кацуки наблюдал за тем, как маленький пушистик, которого он спас от верной гибели, с охотой кушал принесённое.  — Если хочешь, то можешь забрать его через пару дней. — Мне мама не разрешает, — с грустью произнёс Кацуки. — Даже хомяка или морскую свинку не позволяет. — Он неугомонно дёргал за молнию куртки, а потом выпалил: — А куда вы его отправите? Ведь у него никого нет и жить ему негде! У Тодороки сердце сжалось в тисках от пронзительного тона Кацуки и его глаз, в которых было столько сочувствия и жалости к уязвимому, слабому животному.  — Думаю, у нас есть для него место, — от её слов в Кацуки зародилась надежда. — Некоторые питомцы проходят у нас курс лечения, и хозяева принимают решение оставить их здесь на этот период, чтобы не навредить животному. У рыжика будет тёплое место, еда, вода и даже компания в лице прожорливого Оскара. — Она кивнула в сторону мопса.  — А я могу его навещать? — с мольбой в голосе спросил Кацуки и растрепал светлые волосы, с которых на пол осыпалася грязь. — Конечно можешь. Приходи в любое время. Кацуки впервые широко улыбнулся и утёр слёзы в уголках глаз. Тодороки не удержалась и, протянув руку, потрепала мальчика по волосам. Сколько доброты, сострадания в одном ребёнке. Маленький мальчик с большим сердцем. Каким же он вырастит замечательным человеком!