Wei Wuxian, Who's That?

Как и многие из лучших идей Вэй Усяня, все начинается с шутки.       — Знаешь, Лань Чжань, иногда мне действительно просто хочется перестать быть Старейшиной Илина и выращивать где-нибудь редиску, - говорит он, подкидывая А-Юаня на коленках за ресторанным столиком.       Лань Ванцзи моргает, глядя на него. Вэй Усянь узнает значение, стоящее за легкими изменениями выражения лица его друга, и это конкретное выражение примерно переводится как «какого хрена, Вэй Усянь?».       — Я бы принял новую личность! — объяснил он. — Я бы купил несколько красивых ханьфу, нашёл хорошего фермера, за которого выйду замуж, и подождал бы, пока все это не уляжется. Лань Ванцзи одаривает его долгим, задумчивым взглядом.       — Не фермер, — говорит он наконец.       — Я тоже мог бы быть фермером, — возмущается Вэй Усянь. Посмотрите, что он сделал с Могильными Курганами! Из овощей только иногда просачивается кровь!       — Нет, — говорит Лань Ванцзи, и прежде чем Вэй Усянь успевает снова возразить, он продолжает. — Вэй Усянь не может выйти замуж за фермера. — Его лоб слегка нахмурен, но выражение его лица, когда он наклонился вперед, был смертельно серьезен. — Лучше приезжай в Гусу. — Лань Чжань, ты такой прямолинейный, — поддразнивает Вэй Усянь. — Если бы ты хотел, чтобы я вышел за тебя замуж, ты мог бы просто попросить! — и получает в ответ красивый румянец. Так и есть, но Лань Ванцзи все равно оживленно кивает. — Хорошо, — говорит он, откидываясь назад и принимая правильное сидячее положение. — Тогда решено. Вэй Усянь пристально смотрит на него. — Подожди-ка, — говорит он, когда становится ясно, что Второй Нефрит не преследует никакого бродячего духа, и Вэнь Цин не собирается огреть его по голове мешком картошки и разбудить от действительно странного сна. — Что?

***

К его огромному удивлению, Вэнь Цин соглашается с этим планом.       — Возьмите Бабушку и А-Юаня, — говорит она, едва отрываясь от зловещего множества иголок, которые чистит.       — Что? — говорит Вэй Усянь во второй раз за день.       — Ни один из них не может преуспеть в том, что у нас здесь есть, — говорит Вэнь Цин. — Бабушка с каждым днем устает все больше и больше, а А-Юань был бы самосовершенствующимся, если бы наш клан все еще существовал. Если ты собираешься в Гусу Лань, возьми их. — Наконец, она поворачивается к нему лицом, скрестив руки на груди с таким взглядом, который не терпит возражений. Лань Ванцзи просто кивает, сбивая этим с толку Вэй Усяня.       — Конечно, — говорит Второй Нефрит клана Лань, как будто это самая очевидная вещь в мире. Взгляд Вэнь Цин немного смягчается. — А-Юань может быть ребенком твоей сестры, — говорит она. — Осиротевший на войне.       — Вы поклялись ей, когда она умирала, что будете заботиться о ее сыне и вашей стареющей матери, — услужливо добавляет Вэнь Нин. В голове Вэй Усяня тысячи вопросов, но единственное, что приходит ему в голову, это: — А разве бабушка не будет против?

***

Глаза старушки были очень усталыми и очень нежными.       — После всего, что вы для нас сделали, — говорит она, — для меня будет честью называть вас своим ребенком. Вэй Усянь не будет плакать по этому поводу. Он не будет плакать из-за того, что кто-то хочет, чтобы он был их сыном. Он не будет!       — Сянь-гэгэ больно? — спрашивает А-Юань бабушку, которая похлопывает Вэй Усяня по спине, пока он всхлипывает ей в плечо.       — Слезы могут быть от счастья, — говорит Вэнь Цин. Вэй Усянь хотел бы отметить, что ее глаза тоже блестят, но у нее в руках игла длиной с его ладонь, поэтому он этого не сделает.

***

В конце концов, именно А-Юань убеждает его.       — Богатый-гэгэ останется? — спрашивает он Вэй Усяня после ужина с крошечным личиком, полным надежды. Одежда А-Юаня изношена, его руки и ноги грязные, а его щеки далеко не такие пухлые, какими должны быть у ребенка его возраста. Вэй Усянь никогда не забывал, свое голодное детство. А у А-Юаня есть шанс об этом забыть.       — На самом деле мы идем с Богатеньким-гэгэ, — говорит Вэй Усянь, похлопывая А-Юаня по голове. Лицо маленького мальчика светится, как будто Вэй Усянь только что сказал ему, что есть поле, на котором растут травяные животные, похожие на цветы.       — Хорошо, — говорит Вэнь Цин. — А то я уже начала думать, что мне придется заставить тебя. Вэй Усянь предпочёл игнорировать это. Намек на то, что он в конечном итоге превращает все в хаос, - это самое оскорбительное, что он слышал от нее по крайней мере за эту неделю. — Однако мы вряд ли сможем отправиться в Гусу прямиком из Могильных Курганов, — отмечает он. — Откуда ты заберёшь нас, Лань Чжань?       — Пристань Лотоса, - отвечает Лань Ванцзи с видом, который таки говорит, почему ты задаешь такой глупый вопрос? Вэй Усянь на мгновение был тронут, прежде чем вспомнил, что это значит. — Мы должны рассказать об этом плане Шицзе и Цзян Чэну, — говорит он, и его желудок сжимается от ужаса.       — Да, — говорит Лань Ванцзи, как будто Цзян Чэн не решить убить их обоих, когда узнает.

***

      — Конечно, — отвечает Цзян Чэн, когда его зовут в гости, — голосом человека, который слишком устал, чтобы спорить. — Что угодно, лишь бы мне не пришлось снова с тобой сражаться.       — Я буду хорошо заботиться о нем, глава клана Цзян. — почтительно произносит Лань Ванцзи.       — Посмотрим, сможешь ли ты научить его некоторым манерам, — отвечает Цзян Чэн.       — Ха, — говорит Вэй Усянь.       — Гусу! — радостно кричит А-Юань, размахивая своей бабочкой.