Wei Wuxian, Who's That?

Разумеется, дело было в Вэнях. Однако оказывается, что у Вэнь Цин, возможно, был скрытый мотив для ее быстрого согласия с планом Лань Чжаня. План Лань Чжаня? План Вэй Усяня? Есть ли разница на данный момент? Вэй Усянь решает пока не думать об этом.       — Мы не сможем поехать с тобой в Гусу, — говорит она, когда Вэй Усянь пристает к ней с вопросом об остальных. — И, если честно… — она делает паузу, и на самом деле выглядит нерешительной. Вэй Усянь был слишком ошеломлен выражением ее лица, чтобы дать остроумный комментарий, поэтому Вэнь Цин смогла собраться с мыслями и продолжить говорить.       — Я волновалась, — признается она. — Я благодарна тебе, Вэй Усянь, мы все. Но то, как люди говорят о тебе, как тебя видят другие кланы… Если они попытаются напасть на тебя, напасть на Курганы, мы все умрем здесь, рядом с тобой. Мысль о том, что эта маленькая семья, которую он пытался сохранить, встретится с мечами кланов, которые хотят отомстить из-за него, как кровью окрасятся земли, которые только начинали заживать, достаточна, чтобы у Вэй Усяня скрутило желудок. — Вам нужно держаться от меня подальше, — говорит он, начиная паниковать. Как он мог не подумать об этом? Выражение лица Вэнь Цин меняется с беспокойного на встревоженное, и это настолько же необычная эмоция, что Вэй Усянь снова останавливается из-за водоворота своих мыслей.       — Не из-за тебя, — говорит Вэнь Цин, и ее голос поразительно силен. — Это та ненависть, эта жажда мести. — Она отводит взгляд. — Возможно, я это заслужила, — говорит она. — Но А-Нин – нет. Четвертый дядюшка – нет. Никто из них не заслуживает такого гнева.       — Ты тоже этого не заслуживаешь, А-Цин, — говорит Вэй Усянь, и вместо того, чтобы ударить его скальпелем за такое фамильярное обращение к ней, Вэнь Цин улыбается, грустно и нежно.       — Я думаю, мы могли бы скрыться, — говорит она. — Когда-то я питала надежду, что имя Вэнь сохранится, но что хорошего в имени без его людей?       — В конце концов, вы можете вернуться, — говорит Вэй Усянь. Во всяком случае, это то, на что он надеется.       — А если нет? — спрашивает Вэнь Цин, проницательно глядя на него. Вэй Усянь думает об этом.       — Я лучше буду жить в чужих одеждах, чем умру среди знакомых, — говорит он. Сейчас слишком много, ради чего стоит жить. Злить Лань Чжаня, зарывая А-Юаня, как редьку, в землю, его шицзе и его шиди...       — Вот что я решила, — говорит Вэнь Цин и снова начинает возиться со своими бальзамами и мазями. — Это потребует некоторого планирования и некоторого времени. Но я думаю, что справлюсь с этим, и я думаю, что Второй Нефрит может оказать некоторую помощь.       — Ты думаешь, он бы сделал это? — Мысль о том, что Лань Чжань будет заботиться о Вэнях, почему-то подбодрила Вэй Усяня.       — Я думаю, он был бы очень плохим мужем, если бы время от времени не привозил свою жену, чтобы навестить ее большую семью, — фыркает Вэнь Цин, и Вэй Усянь заливается радостным смехом.

***

В хижине бабушки Лань Чжань чихает.       — Будьте здоровы, — говорит Вэнь Нин, наливая им еще немного чая.

***

      — Интай, — говорит Вэй Усянь. Лань Ванцзи просто смотрит на него.       — Вэйци, — предлагает Вэй Усянь. Лань Ванцзи снова осторожно двигает бабочку для А-Юаня. Это последний день Лань Чжаня в Курганах, и сейчас у них очень важный разговор — какое имя будет у будущей жены Лань Чжаня — но Второй Нефрит, похоже, не заинтересован в участии. Вэй Усянь признает, что его предложения слишком близки к его нынешнему имени. Возможно, они слишком рискованны. Какое имя я могу выбрать, чтобы не вызвать подозрений, но чтобы все чувствовали себя самыми большими идиотами, как только мы сможем раскрыть правду?       — Сяолянь? — предлагает Вэй Усянь. Почти незаметно уголки губ Лань Чжаня дёргается, что на долю секунды можно было бы назвать улыбкой.       — Сяолянь, — говорит Вэй Усянь, очень довольный собой. — Цзян Сяолянь! — он уверен, что Цзян Чэн швырнёт в него что-нибудь, когда узнает. Веселье на лице Лань Чжаня ни с чем не спутать (по крайней мере, для Вэй Усяня), и он некоторое время размышляет об этом. Затем А-Юань хихикает, хватаясь за бабочку, и Вэй Усянь вспоминает, что в деле замешана третья сторона, которая в настоящее время не умеет лгать. Впрочем, это совершенно нормально, потому что Вэй Усянь абсолютно согласен.       — А-Юань, — говорит Вэй Усянь, стоя на коленях перед маленьким мальчиком. — Там, где живет Богатый-гэгэ, очень много старших братьев и сестер, поэтому вместо этого мне придется побыть тетей. Ты можешь называть меня тётушкой? Тетей Сяолянь? А-Юань моргая глазами, — Тетя Сянь-лянь? — пытается он. Почти. Хорошо, что у него почти получилось. — Сяолянь, — поправляет его Вэй Усянь. — В дом Богатого-гэгэ не пустят, если не будет правильного имени, поэтому я немного изменю свое. Это одно из тысяч их правил. Лань Чжань хмуро смотрит на него, и Вэй Усянь сдерживается, чтобы не высунуть язык в ответ. Насколько известно большинству людей, это вполне может быть на том камне!       — Сяолянь, — покорно проговаривает А-Юань.       — Превосходно! — ликует Вэй Усянь. — Сяолянь или тетушка!       — Тетушка! — эхом отзывается А-Юань, затем поднимает на него обеспокоенный взгляд. — А имя А-Юаня?       — А-Юань останется А-Юанем, — успокаивает его Вэй Усянь. — У тебя одно из имен, которые им нравятся. А-Юань с облегчением кивает, прежде чем повернуться к Лан Чжаню. — Богатый-гэгэ?       — Ифу, — просто произносит Лань Чжань, гладя А-Юаня по голове, и Вэй Усянь почти физически хватается за сердце. Это так мило!       — Ифу, — радостно говорит А-Юань, и Вэй Усянь готов поклясться, что Лань Чжань снова улыбнулся, всего на секунду. Он откладывает это зрелище в памяти на несколько недель без Лань Чжаня.

***

Цзян Чэн действительно швырнул в него что-то. Это был корень лотоса, так что это не слишком больно, и к тому же это восхитительно иронично.

***

Они подходят к планиру поэтапно. Лань Чжань вернется домой, в свой беспокойный клан, так что пока никаких подозрений в связи с Вэй Усянем не будет. В течение нескольких недель Вэнь Цин и тетушки будут обучать Вэй Усяня совершенно новому виду обучения, касающемуся манер, платьев и макияжа. Когда они закончат, Цзян Чэн позовет Лань Чжаня в Юньмэн по какой-то дипломатической причине, которую еще предстоит определить, а там Лань Чжань «встретится» со своей будущей женой на пристани Лотоса. Как и ожидалось Цзян Чэн не в восторге от своего участия в этом деле.       — Я делаю это только для того, чтобы ты перестал беспокоить клан Цзян своими бесстыдными выходками, — огрызается Цзян Чэн, а Вэй Усянь хихикает и бьет своего шиди кулаком в плечо.       — Ты раскажешь Шицзе, верно? — давит Вэй Усянь, и Цзян Чэн раздраженно отталкивает его локтем.       — Конечно, я расскажу. Думаешь, я просто оставлю ее в неведении? Кроме того, сейчас у тебя нет оправдания, чтобы не быть на ее свадьбе, так что не смей даже думать об этом. Вэй Усянь пристально смотрит на Цзян Чэна. Это правда, что это еще не приходило ему в голову, но если с ним все в порядке, то нет никаких причин, по которым он не может прийти на свадьбу Шицзе.       — Чего уставился? — говорит Цзян Чэн. — Лучше бы ты не планировал пропустить это! Вэй Усянь обнимает своего шиди за шею, счастье бурлит в нем, как горячий суп из лотоса и свиных ребрышек. — Ни за что на свете!       — Отвали! — возмущаясь говорит Цзян Чэн, размахивая руками в отчаянной попытке сохранить равновесие, несмотря на вес старшего брата на его плечах. — Я не Лань Чжань!

***

На Бичэне, где-то над городком Цай, Лань Чжань снова чихает.