Чужестранка

«Возможно, моя бессоница лишь своего рода страх перед визитером, которому я задолжал свою жизнь. ©Франц Кафка.»

      Тёмная ночь накрыла улицы Москвы своим тяжёлым одеялом темени. Город красиво сиял огнями разных цветов, жизнь не переставала кипеть даже в такое позднее время. Многие люди лежат в кроватях видя сладкие сны, а некоторые спать и не планировали, ведь есть дела намного важнее, чем бесполезное времяпровождение в кровати. По крайней мере, так думали те самые «особенные». А вот Елизавета не относилась ни к одному из перечисленных типов. Ей правда хотелось спать, но организм отказывался погружаться в сон. Бессонница, с которой девушка мучается который год подряд, вновь не даёт покоя. И поэтому, она лишь раздражённо рычит, в очередной раз за последние полчаса переворачиваясь на левый бок.       «Снова таблетки, блять, не помогли! Может уже пора в какой раз сменить психотерапевта?» — думалось девушке, пока глаза снова зажмурились, в попытке заснуть.       Лиза за свою жизнь сменила уже столько врачей, по пальцам не сосчитать, но не один из них не смог помочь разобраться с проблемой, мешающей нормально существовать. Не то, чтобы жить, а просто существовать хотя бы, для начала. Это всё, о чём девушка мечтала почти всю сознательную жизнь, загадывая это на день рождения. В те дни, получалось застать такое прекрасное явление природы, как падающая звезда. Ей надоело недосыпать и чувствовать себя весь последующий день как ни на что не способный овощ. Это очень мешало сосредоточиться на весьма серьёзной работе с документами в именитом офисе. А кофе с энергетиками уже не помогали так, как хотелось бы.       Всё это началось с подросткового возраста и продолжается до сих пор, вплоть до двадцати пяти грёбанных лет. Сказать, что Лиза вымоталась — ничего не сказать. Все эти поиски подходящего специалиста крайне сильно изматывали. Не говоря уже о ожидании их вердикта и поиска нужных выписанных таблеток, от которых не было никакой пользы вовсе. Девушка, честно говоря, успела несколько раз опустить руки, мирясь с мыслями о том, что она сможет нормально поспать только в гробу, вечным сном. И, несколько раз приносила себе достаточно сильные увечья, дабы это случилось быстрее. Но так уж получалось, что её постоянно спасали, чему сама Елизавета была не сильно рада.       Сейчас очень сильно хотелось завыть на луну от безысходности и непонимания как поступать дальше, поскольку все возможные варианты лечения уже были перепробованы не раз. Но девушка удержала в себе так и рвущийся наружу скулёж, заткнув свой рот подушкой. В соседней комнате тихо посапывала пришедшая погостить на недельку мама. Звуки, исходящие оттуда, было хорошо слышно из-за чересчур тонких стен меж комнатами, не хотелось её будить от слова совсем. У женщины и так было достаточно слабое сердце, страшно даже подумать, чем бы закончилась реакция на внезапный всплеск эмоций собственной дочери.       Лиза вскочила с кровати, принимая сидячее положение и крепко сжимая руками деревянные края. Бегло осмотрелась вокруг, изучая свою комнату, даже несмотря на то, что знает её как свои пять пальцев. Лунный свет, проникающий через стёкла дверей, ведущих на балкон, освещали достаточно хорошо, чтобы можно было разглядеть помещение и всё, что в нём есть. Раскиданные по столу документы, например, или коробку пиццы, лежащую не так далеко от кровати. Поела вместе с друзьями, а коробочка так и лежала целую неделю, выкинуть руки так и не дошли. Даже стыдно было, на самом деле, это ведь совсем безответственно. Комната как у подростка, забывающего о уходе за собой. Не хватает только раскиданной повсюду грязной одежды, вот правда. Но слава Богу, с уходом как за собой, так и вещами, у девушки всё было в полном порядке. Хоть это радовало.       Елизавета аккуратно встала, всеми силами стараясь не скрипеть кроватью, что, даже несмотря на старания, издал противный звук, заставивший девушку скривиться и застыть всего на секунду, вслушиваясь в посторонние шумы. Страх пробрал тело с ног до головы, а сердце бешено застучало. Она искренне надеялась, что всё хорошо и мама не проснулась, ведь сейчас не хотелось слышать недовольные высказывания о том, что нормальные люди в это время спят и тому подобное. Лиза, конечно же, понимала, что сейчас все спят, но ничего не могла с собой поделать. Даже несмотря на то, что женщина прекрасно это знала, продолжала причитать. А у Лизы голова кругом ходила от этого. Ей было очень неловко каждую подобную стычку.       Лиза медленными шажками, чуть ли не на цыпочках прошла к двери балкона, дёрнув её рукой. В нос ударила приятная августовская свежесть, навевающая приятные воспоминания о том, как хорошо они проводили это лето с друзьями, даже несмотря на огромные проблемы у каждого, как со здоровьем, так и с зависимостями. Стало слегка грустно от понимания, что это, вероятно, одна из последних таких тёплых ночей в этом году, поскольку календарь показывал, что сегодня двадцатое августа. Ещё чуть-чуть и начнётся холодная, пасмурная осень. Бр-р. Так не хотелось отпускать лето и застыть совсем ненадолго в моменте… но, к сожалению, это невозможно.       Девушка сложила локти на белом ограждении балкона, начиная с неподдельным интересом разглядывать белые искорки, красиво мигающие среди безгранично-большого неба, что взяло их в свой плен. Это всегда завораживало Лизу настолько сильно, что она могла просто стоять часами и разглядывать небо. В поисках какого-нибудь созвездия, например. Но ей даже можно сказать повезло, ведь с балкончика хорошо можно было разглядеть большую медведицу, а рядом с ней и малую. Любовь к астрономии девушке привил отец, ещё в далёком детстве, до своей смерти. Где-то лет в десять, наверное. Он каждый день вытаскивал дочь наружу, показывая той всю красоту звёзд через телескоп. А девочка и не была против, ей наоборот было лишь в радость проводить время с отцом.       — Как же я скучаю, папочка… — тихо выдохнула Лиза, глядя куда-то вдаль на многоэтажки, после чего опустила взгляд вниз. Ей правда было больно от понимания, что она больше никогда не сможет обнять его, крепко прижать к себе, и просто искренне в очередной раз признаться ему в том, как сильно она его любит. Эти воспоминания каждый раз будто бы ударяли ножом в грудную клетку, прямо в самое сердце. Было больно, пусть даже она уже не особо хорошо помнила то, как он выглядит. Пусть даже она понимала, что слезами горю не поможешь…       Лиза простояла на балконе долгое время, вплоть до рассвета, который казался девушке сегодня до безумия красивым. Оранжево-красный красиво и плавно переходил в белый, как чай, в который только добавили молоко и два компонента занимательно начинают перемешиваться друг с другом, медленно, не спеша. Но каким бы занимательным не казалось рассматривание небес, вскоре глаза начали слипаться и было принято решение вернуться обратно в постель, пока не стало поздно и эта сонливость снова не пропала.       Лиза легла, подогнув ноги в позе эмбриона, и накрыла себя довольно тонким пледом бежевого цвета с рельефами, одеяло уже казалось слишком тёплым. Веки утяжелились, закрывая собой тёмные глаза, тело полностью расслабилось, а мысли больше ничего не тревожило. Девушка напоследок шумно вздохнула, начиная медленно проваливаться в сон, которого не хватало… На работу вставать было не нужно, поскольку недавно начался заслуженный отпуск, так что волноваться не о чем, можно было спать хоть до вечера, а вечером начать бодрствовать. Достаточно привычный для неё режим в последнее время, но исправляться он никак не хотел, как бы Лиза не пыталась.       Но, как показалось, уже через несколько минут (на деле, конечно, прошло намного больше) мирно сопящую Елизавету разбудила огорчённая, и даже немного раздражённая на вид мама. Как можно было догадаться, она вновь пришла высказаться о том, как ей надоело видеть такую расклеившуюся на вид дочку. А Лизе было наплевать на это. Всё равно на все высказывания матери на эту тему. Понимала, что только больше своих и маминых нервов потратит, если будет в миллионный раз рассказывать о том, что никак не может уснуть, ведь это бесполезно. Мама не слышала или просто не хотела слышать. Так зачем пытаться? Вот и девушка не видела в этом никакого смысла.       — Лиза! Ты меня слушаешь вообще или я со стенкой разговариваю? — вопросила женщина, оперев руки о боки. — Ты вообще лечишь свою проклятую бессонницу или забила на это, как стала самостоятельно жить? А может ты вообще это придумала когда-то и продолжаешь придерживаться этой бессовестной лжи из подросткового периода? — возмущённо восклицала она, судя по всему в надежде услышать какой-никакой ответ. Девушка никак не могла понять, что та рассчитывала услышать.       «Господи, за что мне такая напасть?..» — думала Елизавета, всей душой надеясь на то, что этот спектакль совсем скоро закончится. Хотя, судя по всему, тот заканчиваться и не планировал, к сожалению.       — Ма, я хожу к психотерапевту и ты об этом прекрасно знаешь. Она прописала мне таблетки, я уже месяц их пью, но они мне опять не помогли, — монотонно проговорила Лиза, так, будто и не в этом мире вовсе. Пыталась сдержать раздражённость, рвущуюся наружу. Нельзя её показывать. Нельзя волновать мать. К этому она была приучена уже с детства. — Ты сама-то хоть таблетки свои от сердца приняла? Всё время обо мне беспокоишься, хотя бы иногда подумай и о своём здоровье, — приняла сидячее положение. — Пожалуйста.       — Приняла я таблетки, приняла, не переживай, — успокоила дочь женщина, присев на край её кровати. — Ты сегодня идёшь к своему врачу? Или снова будешь менять, в поисках подходящего тебе лечения? — с интересом спросила она, искренне переживая за состояние дочери. В её глазах читалось настоящее сожаление за сказанные, всего несколько мгновений назад, слова. Действительно переживала, и верила в то, что рано или поздно со сном у дочери всё наладится.       — Сегодня снова схожу к ней, она говорила, что в случае, если эти пилюли не помогут, то есть другие, но уже более сильные, нежели эти, — обыденно рассказала Елизавета, уже совершенно не надеясь ни на что. Наверняка, даже эти самые новые таблетки никак не смогут помочь. Девушка была более, чем уверена в этом, ведь если остальные не помогли, то чем помогут эти? Состав у них приблизительно одинаковый у всех, так что можно было даже не соглашаться на так называемый «план Б». Но что-то в глубине души так и твердило: «Вот! Вот они наконец тебе помогут, Лизонька, попробуй!» в принципе, как и всегда. И Лиза абсолютно всегда на это велась, сама не совсем понимая почему.       — Ты прости меня, милая, что вспылила на пустом месте, я не должна была, у тебя проблемы, а я… — женщина горько, с болью выдохнула, не зная, как попросить прощение. В очередной раз. Лиза на это лишь слабо улыбнулась, понимая, что мама не со зла. Мама просто разнервничалась, устала. Такое бывает с каждым человеком, а особенно, если у него слабое сердце. Наверное. Во всяком случае девушка не видела в этом веской причины, чтобы обижаться. Она ведь в конце концов не ребёнок, чтобы раздувать из этого трагедию века, и истерить о том, какая её мать никудышная и бесчувственная. Потому что это было не так.       — Ничего, мам, всё в порядке, не переживай, — ласково пролепетала Елизавета и поспешила поскорей перевести тему на что-то более радостное, видя, как у матери глаза на мокром месте стоят. — Какой вкусный запах идёт с кухни, я прям даже отсюда чувствую! Что приготовила? — с интересом спросила она, глядя как у родительницы настроение повышается моментально. Так, что самой захотелось улыбаться. Переводит на дочь взгляд свой, вытирая тыльной стороной ладони успевшую выступить солёную слезинку.       — Блинчики твои любимые! — радостно произнесла женщина, оборачиваясь к дочери всем телом. — Идёшь кушать? — спросила, уже заранее прекрасно зная, что ответ будет положительным. Женщина как никто знала слабости своей дочери. Знала, как сильно та любила её блинчики. И точно знала, что она не откажется от такого вкусного соблазна.       — Конечно иду, спрашиваешь ещё! — довольно хлопая в ладошки воскликнула девушка, буквально вскакивая с кровати и убегая в кухню, пока мать мирно поспевала за ней с доброй улыбкой.

***

      После хорошего плотного завтрака Лиза на быструю руку привела себя в порядок, не особо заботясь о своём внешнем виде. Выбор, среди множества вещей в её гардеробе, упал на большую безразмерную футболку белого цвета и чёрные джинсы. Этот ничем не примечательный особо образ казался самым подходящим для похода к психиатру. Ну или, как минимум, девушка чувствовала себя в нём максимально комфортно, как будто в внушаемой, конечно же, защите от всего мира. А собственный комфорт для Лизы являлся самым главным из всех факторов при выборе какой-либо одежды.       Елизавета взглянула на настенные часы, висящие в дальнем углу комнаты. Время подходило к часу, совсем скоро должен состояться её приём. Сказать по правде, девушка всё чаще за последние полчаса задумывалась о том, чтобы не идти туда. Просто пропустить, так эгоистично, а потом, как ни в чём не бывало, без угрызений совести начесать своему врачу, что приболела, и сообщит, когда сможет её посетить. А на деле никогда не придёт. Но в глубине души Лиза прекрасно понимала, что это неправильно. Неправильно лгать бедному, ни в чём не виноватому, человеку, дабы удовлетворить свои потребности, которые заключались лишь в том, чтобы в очередной раз спустить свой день в никуда, провалявшись в тёплой постели.       Неправильно, и только лишь поэтому девушка осмотрела в себя в большом зеркале, приклеенном к стене, вновь отмечая то, какие большие синяки у неё под глазами. Такие глубокие, даже можно сказать, как бездонные ямы. И это выглядело страшно наверное. Елизавета уже успела привыкнуть к такому отражению себя в зеркале. Даже неизвестно, какой по счёту законченный флакон консиллера перестал помогать. И только тогда девушка сдалась, перестав использовать различные косметические средства на своём лице. Уже не поможет, как бы прискорбно не звучало.       — Это же пиздец, Лиза! И как ты умудрилась довести себя до такого состояния?.. — устало спросила девушка, зная, что ответа не будет. Потому что не знает, как ответить на собственный вопрос. Зачем-то провела кончиками длинных пальцев по тем самым мешкам под глазами. Наверное, чтобы проверить не болят ли они… опять же, она сама не знала точной причины сего действия.       Поняв, что при виде этой картины и без того паршивое настроение ухудшается ещё сильнее — поспешила на выход из квартиры на свежий воздух. Быть может, улица как-то сможет помочь развеяться и отогнать от себя не очень-то весёлые мысли. По крайней мере, очень хотелось верить в это.       Елизавета всунула в уши беспроводные наушники, включая песню Земфиры «Знак бесконечность». Она окликалась в душе девушки чем-то родным и максимально близким к ней самой. Без слёз прослушивание этой композиции просто-напросто не обходилось, но несмотря на это, Лиза всё же осмелилась включить именно её. Видимо, для того, чтобы окончательно себя добить и дать волю эмоциям. Других предположений для того, чтобы оправдать это действие, не было.       Она вышла с подъезда на улицу, направляя свой взгляд на небо, на котором ярко сияло солнце, всё ещё продолжая одаривать каждого человека, каждый уголок улиц своими тёплыми лучами. Это хоть немного подняло настроение девушке, что не выходила на улицу уже на протяжении недели. Даже любовь к тёплой погоде, что царила снаружи всё это время, не послужила поводом для того, чтобы выйти погулять. Просто так, без причины, подышать свежим воздухом. Не то, чтобы она страдала какой-нибудь там депрессией, нет. Отсутствие желания и сил делать в целом хоть что-нибудь поспособствовали этому.       Вскоре девушка дошла до нужного места. Её взору открылся вид на большое многоэтажное здание, обклеенное белыми плитами. Довольно красивое на первый взгляд. Но внутри, сказать по правде, всё выглядело не так мило, как хотелось бы. Сюда обращались люди с проблемами похуже, чем бессонница. Намного хуже. Порой, сидя с некоторыми в комнате ожидания, Лиза сталкивалась с такими людьми, у которых, как может показаться, поехала крыша, шарики за ролики заехали (и вообще все возможные синонимы этого выражения), и им явно нужно ложиться в психушку, не иначе. Хотя, впрочем, эта больничка предоставляла и такие условия. Если на первом этаже принимали всех, то на второй для обычных клиентов доступа не было. Там лечили особо больных людей, с разного типа расстройствами.       Немедля, Лиза зашла внутрь помещения и в нос той сразу бросился запах медикаментов, вперемешку с каким-то средством для дезинфекции поверхностей, с ароматом, лимона, кажется. Не самое лучшее сочетание «ароматов», конечно, но что есть, как говорится. Люди о чём-то бурно болтали, каждый о своём: кто-то разговаривал по телефону, кто-то уже успел сдружиться с одним из больных и посмеивается с его глупых шуточек, а самые странные, возможно, с какой-то стороны, болтали с собой.       Подошла к нужной двери аккуратно, даже слегка боязливо постучала кулаком по ней. Боялась, что пришла не вовремя, даже несмотря на то, что её время как раз подошло. Все мы люди, как никак, у всех есть свои дела и потребности, и их должен удовлетворять каждый, совершенно независимо от того, на работе ты или нет. Но уже через пару минут послышались какие-то не совсем понятные шебуршания, будто бы кто-то слегка раздражённо перелистывает странички книги или журнала. Затем послышались тихие шаги, приближающиеся к двери, и вот, наконец, психиатр открыла дверь, глубоко и устало вздыхая. Но уже в следующее мгновение угрюмость, что выражало лицо женщины, сменилась на, пусть и натянутую, вероятно, улыбку и доброжелательность.       — Здравствуй, входи, милая, присаживайся, — ласково пролепетала врач, пропуская девушку вперёд, а сама пошла вслед за ней. — Рассказывай, помогли таблетки? — вопросила она, садясь на своё чёрное, кожаное и по всей видимости удобное кресло. Перелистнула страничку, видимо того самого многострадального журнала, и взяв в кисть ручку, приготовилась что-то записывать. Первое, что пришло в голову, это то, как пациент (то есть Лиза), сейчас себя чувствует и что-то вроде этого. По крайней мере, ничего логичнее в голове не появилось.       Атмосфера в кабинете была достаточно дружелюбной и уютной. Такой, как будто ты пришёл к другу в гости попить чай и поговорить о чём-то обыденном, ни о чём не переживая. Девушке всегда очень нравилась такая атмосфера. Она окутывала в тёплые объятия, совершенно не желая отпускать. Да и в принципе, не хотелось, чтобы отпускала. В такие моменты хочется, чтобы это продолжалось вечность. А вид Оксаны Николаевны (так звали врача), только сильнее убеждал в том, что в этом месте не будет происходить ничего страшного.       — Здравствуйте… — выдохнула девушка, не зная, как правильно следовало бы начать. — Сказать правду, таблетки снова не смогли мне помочь… — с нотками неловкости произнесла Лиза, стыдливо опустив голову вниз, начиная прожигать дыру взглядом в паркете. — Вы говорили, что у вас есть не до конца изученный препарат, — завела тему она, облизывая пересохшие от подступающего волнения губы. — Я готова рискнуть и опробовать их на себе. Да и к тому же, если результат будет хорошим — плюс будет не только мне, но и вам, — произнесла заманчиво тихим голосом, вновь заглядывая в зелёные глаза напротив. Искры в очах Елизаветы, как могло показаться, с лёгкостью могли осветить целый город. Вот настолько, где-то в глубине души, она надеялась на помощь этих загадочных таблеток. Но глядя, как брови женщины свелись к переносице, а взгляд сразу помрачнел, Лиза моментально стушевалась, краснея со стыда.       «Господи, неужели я снова сказанула полную бредятину? Снова опозорилась!» — тараканы в голове бедной девушки вновь успели разыграться, ещё даже не услышав ничего в ответ. Как бы неуверенно это не выглядело со стороны — она не могла ничего с собой поделать.       — Лиза, ты уверена, что готова пойти на такое? — серьёзно спросила женщина, начиная от нервов быстро щёлкать шариковой ручкой, что всё это время находилась у неё в руках. — Они могут поставить под угрозу твою жизнь, не боишься?       — Уверена — чуть помедлив, кивнула девушка. До этого ничего про угрозу для жизни сказано не было, но…       «Почему бы не рискнуть?»       Оксана без слов поднялась с места, направляясь к стеллажам, в одном из которых был старательно замаскирован железный сейф, видимо, для того, чтобы никто не захотел взять препараты, дабы дать своему пациенту «в качестве миорелаксантов», в надежде хотя бы немного успокоить разбушевавшееся тело, не поддающиеся какому-либо контролю в целом. Это лекарство далеко не простое успокоительное. Это довольно-таки опасные таблетки, при большой дозе которых можно полностью перестать чувствовать своё тело и с лёгкостью впасть в кому на неопределённое время.       Они по сей день тестируются на живых существах: на людях, на животных. Компоненты меняются после каждого неудачного опыта. То есть, после чьей-либо смерти или потери многих жизнедеятельных возможностей. Но как бы в этом не убеждали остальных, всё равно были дни, когда такие «несчастные случаи» действительно происходили и больнице приходилось платить огромные штрафы за ущерб, принесённый чужой жизни.       Женщина быстрыми движениями рук ввела специальный код, состоящий из определённой комбинации цифр и сейф открылся, предоставляя доступ к роковому препарату. У Лизы прошли мурашки по всему телу, вспоминая, какой может быть не самый хороший исход в случае чего. Ладони резко вспотели, а губы сжались в тонкую полоску. По правде говоря, именно в этот момент стало по-настоящему тревожно. Если всё действительно пойдёт через пятую точку (как это у Лизы и бывает обычно), то уже этим вечером её может и не стать. Хотя, наверное, Андрющенко в какой-то степени надеялась на это. Надеялась наконец избавиться от такого тяжкого груза под названием "Жизнь".       — Держи, милая, — всё так же серьёзно произнесла Оксана, подойдя ближе к девушке на пару шагов, и вручая той баночку, напоминающую по форме упаковку из-под жёлтых кислых аскорбинок из детства. — Будь осторожна, ладно? Сама понимаешь насколько сульфаприд опасен. Приходи на приём на следующей неделе, если, конечно, всё пройдёт хорошо, — проговорила она, отнюдь не оптимистично, заставляя и так зашуганную Елизавету запереживать ещё сильнее. Хотя, казалось бы, куда сильнее.       — Спасибо, ещё увидимся, — многозначительно подмигнула Елизавета перед уходом, дождавшись пока психиатр вручит ей листок с рецептом. На самом деле в нём женщина написала немного иное лечение, поскольку сульфаприда ещё нет нигде, прописывать его кому-либо пока что запрещено и преследуется законом.

***

      Девушка всё ещё слегка взволнованно шла домой, копаясь где-то глубоко в своих мыслях, порой, даже чересчур бредовых. В голове крутилось множество различных вопросов, ответы на которые Лиза так и не смогла откопать. Отчего становилось ещё стремнее. «Неужели вот так бессмысленно я проведу свой последний день?» «Что ждёт после смерти?» «А если всё будет хорошо и я перестану наконец мучиться с бессонницей? Вот здорово то как будет!..». и ещё тысяча подобных рассуждений никак не давали покоя. В себя Елизавету привело уведомление, пришедшее на телефон так вовремя: Мишелька: Лизка, как смотришь на то, чтобы посмотреть фильм сегодня вечером у меня? :))

Вы: Я, в принципе не против. Скоро буду. Люблю.

      Елизавета дошла до дома достаточно быстро, о чём оповестила маму, которой, по всей видимости, в квартире не было. Вероятнее всего, отлучилась в магазин, хотя девушка не раз просила оставаться в тепле и говорила, что обязательно сходит за тем, что нужно, сама. Но мама не любила слушаться и всегда делала всё по своему, чем всегда вызывала недовольные вздохи у дочери. Это случилось и сегодня. Но несмотря на выражаемое недовольство, Лиза была рада, что маме не трудно выполнять такие элементарные вещи самой и хотелось бы, чтобы так было всегда. Только вот, прогнозы врачей утверждали, что совсем скоро состояние у матери ухудшится, что очень сильно огорчало. Девушка никак не хотела принимать факт того, что мама в ближайшее время свалится в постель. Она ведь такая молодая… ей ещё очень рано.       Стараясь отогнать от себя не самые оптимистичные мысли, девушка предварительно вызвала такси и в ожидании поспешила в комнату, дабы подобрать какой-нибудь образ на предстоящий вечер. Кто бы что не говорил, но всё-таки выглядеть как минимум хорошо перед своей девушкой хотелось. Поэтому выбор красивого образа даже не откладывался как обычно. Действительно хотелось добиться того, чтобы Мишель восторженно ахнула, глядя на неё, ведь они не виделись уже месяц. Целый, чёртов, месяц! И, признаться честно, Лиза успела безумно соскучиться по этой задорной блондинистой макушке.       Энергично распахнула дверцы гардеробного шкафа, который, конечно, не блещет большим выбором одежды. Но тем не менее, это никак не помешало собрать стильный образ, что самой Андрющенко приходился как раз по душе. Он состоял из чёрного топа, поверх которого была накинута серая кофта на молнии и чёрных джинс клеш. На левую руку нацепила браслетик, что подарила как раз-таки Мишель, состоящий из чёрных и белых бисеринок, чередующихся между собой. Елизавете казалось, что ей будет приятно увидеть свой подарок на ней.       Посмотревшись в зеркало с довольной улыбкой, девушка направилась к выходу из дома вновь. На улице успело стемнеть. На небе воцарили сумерки. Лиза довольно улыбнулась, чувствуя, как темень придаёт ей энергии и желание чуть-ли не горы сдвигать. Вот за что она ещё любила ночь. Она пробуждала в ней желание жить, в то время как утро наоборот, забирало его. А тем временем, вызванное несколькими минутами ранее, такси уже подъехало к месту назначения.       Елизавета села на заднее сиденье, понимая, что за рулем сидит мужчина. Это заставило поднапрячься. Всё-таки истории о том, как такие таксисты могли изнасиловать в такую темень и бросить тело где-нибудь в лесу, знатно повлияли на психику девушки. Поэтому, дабы избежать возможных «провокаций» с её стороны, она лишь вжалась в достаточно тёплую ткань, коим были обшиты сиденья и старалась не издавать лишних звуков. Лиза и так не воспринимала мужчин нормально. А вся сложившаяся ситуация заставляла фантазию разыграться сильнее, чем погружала девушку в тревогу всё глубже и глубже, с головой.       — Чего такая напуганная, милая? — приторно слащавым голосом произнёс мужчина, заглядывая в зеркало заднего вида. — Расслабься, я тебя не съем, — насмехался тот.       — Во-первых, я вам не «милая», — серьёзным голосом хладно проговорила Лиза. Вот теперь было по-настоящему страшно оказаться в «плену» этих противных мужских лап. Дыхание участилось от волнения и понимания того, что данная ситуация дико похожа на те самые ситуации из газет, новостей и, в конце концов, фильмов. — Во-вторых у меня в сумочке есть перцовка и шокер, это так, к слову, — у девушки действительно всегда были с собой средства самозащиты, на всякий случай, учитывая какие нелюди есть среди общества — без них никак. Да и в любом случае, даже без всего этого Лиза не из простого теста слеплена и с лёгкостью смогла бы продемонстрировать свои навыки киокушин карате, но и эти атрибуты не помешают никогда. — Так что даже не смей ко мне лезть, уяснил?       — Да не собирался я к тебе лезть, успокойся, сумасшедшая! — напугано воскликнул тип, глядя на девушку округлившимися глазами. — Я просто увидел, как вы переживаете и решил хоть как-то поддержать вас… — снова вернулся к официальному обращению, поясняя свою позицию. Но как бы искренне он не высказывался, Лиза никак не могла успокоить переживания, что поселились в её теле за такое короткое время. Внутренняя чуйка подсказывала, что сегодня явно что-то пойдёт не так, но только что?..       «Хватит загоняться уже, Лиза! Всё будет хорошо, ты повеселишься с Мишель, выпьешь эти странные таблетки и уснёшь мирным сном! Сегодня всё наоборот, должно пройти шикарно», — успокаивала себя девушка, понимая, что пессимистичные мысли явно не приведут ни к чему хорошему. Сегодня точно нужно немного развеяться, выпив немного виноградного сока. Ведь такими темпами и правда можно быстро сойти с ума и стать не лучше тех, что лежали в той психиатрической больнице. А это, явно, последнее, что ей нужно было.       Машина сорвалась с места, и в своих раздумьях Елизавета даже не заметила, как они успели оказаться в центре города. Слава Богу, что там не было такого кипиша и пробок, как это бывало обычно. Ну, в принципе, это довольно логично, всё-таки сейчас уже довольно поздно, большинство людей уже наверняка находились в собственных домах. Девушка взглянула на часы в своём телефоне. Время показывало почти десять часов вечера. Лиза всегда поражалась тому, как быстро проходят дни, настолько быстро, что даже не успеваешь ничего сделать. Да что там, даже моргнуть не успеваешь! Хотя, конечно с режимом девушки — это нельзя было назвать чем-то удивительным, она и вправду ничего не делала особо последние полгода.       В какой-то момент, кто-то громко просигналил, адресуя свои недовольства таксисту, имени которого Лиза так и не узнала. Видимо, тот подрезал машину, мирно проежавшую спереди (уже сзади). На самом деле, девушка полностью поддерживала позицию ни в чём невиновного человека. Ведь пройди всё не так идеально, как прошло, то был бы слишком велик риск попасть в аварию. Признаться честно, даже думать не хотелось, как кто-то осмеливается совершать такие необдуманные действия, с учетом того, что сзади сидит совершенно непричастный ко всему этому пассажир.       Уже совсем скоро автомобиль подъехал к нужному адресу, и только тогда Елизавета позволила себе облегченно выдохнуть. Эта рисковая поездка наконец позади и с ней всё в порядке, это казалось самым главным в этот момент.       — Спасибо, — тихо и безразлично проговорила девушка, вручая в мужские руки купюры суммой в двести пятьдесят рублей в общем счёте. Парень в ответ лишь кратко кивнул.       Выйдя с машины, она не на секунду не задумываясь, поспешила к нужному подъезду. Уж очень ей хотелось прижать к себе своё маленькое солнышко и честно признаться в том, как сильно соскучилась. Надеялась, что не застанет обиженное на то, что она долго не приходила, личико. Тогда чувство вины, что и так присутствовало в душе девушки, начиная медленно пожирать её, увеличиваться ещё больше. Но Мишель же наверняка понимает, что не приходила к ней она не потому что не хотела видеть её, а потому что вовсе не хотела жить и сливаться с социумом как-либо вообще. Сейчас, конечно, не лучше, но совсем скоро всё должно стать нормально. Обязательно.       «Ты ещё успеешь устать от меня, Мишелька».       Лиза поднялась на нужный этаж, с помощью каменной лестницы, успевшей в каких-то местах покрыться плесенью, быстрыми шажками, потому что лифта в этом доме не было и подавно. Оказавшись у нужной квартиры, легонько постучала по двери, переминаясь с ноги на ногу, ожидая, пока ей откроют. Лиза уже не могла дождаться того момента, когда сможет насладиться одним видом своей девушки. И, вот наконец уже через пару минут, дверь с щелчком открылась, а Елизавета на секунду застыла.       — Лизка! Чего стоишь как вкопанная? Проходи, — добро улыбнулась Гаджиева, пропуская гостью внутрь.       — Привет, Мишка! — на лице расцвела улыбка, подобная той, что сейчас виднеется напротив. Андрющенко сняла с себя свои кроссовки, отставляя их в сторону. — Сейчас, схожу помою руки, всё-таки с улицы, и вернусь к тебе.       Елизавета зашла в достаточно уютную и, самое главное, чистую ванную комнату (в принципе, как и всё в этой квартире), включая кран и настраивая температуру воды на более тёплую, не хватало ещё руки обжечь, тогда точно будет «лучший» день в жизни девушки. Засучила рукава своей толстовки, дабы случайно не намочить их. Два быстрых нажатия по дозатору мыла, и у неё в руке оказалась склизкая жидкость ярко-розового цвета с невероятно приятным запахом малины. Она втирала её в руки, до тех пор, пока не образовались пузырьки и после чего смыла. Вытерев свои ладони о полотенце, что висело рядом с раковиной, девушка поспешила к Мишель.       — О, а вот и ты! Присаживайся, — милым голосом пролепетала девушка, ставя на стол чашку с чаем. — Будем пить чай, и ты расскажешь мне, как у тебя обстоят дела со здоровьем, — уверенно проговорила она, таким тоном, так и говорящим собой «ты расскажешь мне и это не обсуждается!». — Не, куча неразборчивых голосовых - это, конечно, заебись, но… Проблема в том, что я почти ничего не поняла из всего сказанного тобой, — неловко проговорила, чем вызвала у Елизаветы смешок. Все отправленные ей голосовые действительно были записаны тогда, когда она не могла и слова между собой связать, за что ей, конечно, было стыдно.       Лиза села за стол, отпивая немного горячего чёрного чая, приятно обжигающего губы. Как раз то, что нужно. Начала рассказывать всё, что произошло за последние пару недель, совершенно не сомневаясь в том, что Мишель ни в коем случае не осудит её.       — Ну и во-от… Мне прописали незаконные таблетки. Я взяла их с собой, сегодня попробую выпить одну перед сном. В случае чего, ты будешь рядом и сможешь мне помочь, так ведь? — со странной нервной усмешкой завершила девушка. После последней фразы выражение лица Мишель приобрело откровенное недоумение.       — В каком смысле «помочь»?.. Лизка, только не говори мне, что они опасны для жизни… — испуганно произнесла блондинка, суровым взглядом прожигая лицо Лизы. В шоколадных глазах читался испуг. Самый настоящий испуг. В ответ девушка получила только кривую улыбку и грусть в глазах. — Нет… Нет-нет-нет, ты не примешь их! — серьёзно воскликнула она, чуть-ли не переходя в истерику, плотно сжав губы, лишь бы не заплакать. Взгляд резко стал стеклянным, наполнился такой печалью и потерянностью, что Андрющенко даже неловко стало, оттого, что она довела до слёз свою девушку. Уж явно не такую пессимистичную реакцию она ожидала.       — Эй, Мишка, слышишь меня, всё будет хорошо! И не с такого выбиралась, — взволнованно полепетала Елизавета, встав со стула и подойдя ближе к плачущей девочке. — Только представь, совсем скоро с моим сном всё наладится, и… и мы будем гулять с тобой целыми днями, звучит прекрасно, правда же? — продолжала говорить воодушевленным голосом, казалось, в совсем безнадежной попытке успокоить бурный поток чужих полившихся градом солёных слезинок. Как бы там не было, но чужие слёзы, в особенности такого близкого человека, всегда являлись слабым местом Андрющенко. В такие моменты она терялась, совершенно не зная, как помочь. Хоть и хочется помочь.       — А если не будет? — шмыгая носом вопросила блондинка, пока Елизавета прижимала её к себе, окольцовывая спину руками.       — Будет, как же по-другому… — тяжело вздохнула девушка и начала потихоньку переводить тему, а то такими темпами она сама скоро разрыдается. А плакать — последнее, что ей хотелось делать на данный момент. — Слушай, а давай посмотрим фильм, как думаешь, м? — это самое лучшее занятие что пришло ей в голову. По крайней мере, отвлечься точно поможет, хотя бы на некоторое время.       — Да, давай, — согласно кивнула блондинка, смахивая слёзы подушечками своих ухоженных пальцев.       Мишель прошла в гостиную комнату, достав с верхней полки шкафа серенький старенький ноутбук. А Лиза тем временем осталась в кухне, дабы рассортировать различные вкусняшки, что успела приобрести хозяйка квартиры к её приходу. Мило. Множество ярких, цветных, цепляющих глаз упаковок с чипсами, сухариками, печеньем и многим другим. Как показалось Елизавете, их было даже чересчур много. Так много, что возможно хватило бы на целый год. Но Гаджиева строго-настрого приказала разложить абсолютно всё, что есть, по тарелочкам, потому что «живём один раз — надо уметь наслаждаться!». А кто такая Лиза, чтобы противиться? Она сделала так, как и попросили.       — Ждали? — с улыбкой произнесла Елизавета, выходя к девушке с тарелочками, поставленными друг на друга. Да, возможно, это и было опасно, но зато быстро. — Нет? А я уже тут как тут.       — Ждали-ждали, — усмехнулась Гаджиева, хлопая по месту рядышком с ней. — Присаживайся, я тут как раз фильм нашла, ужастик, в отзывах пишут, что страшно. Сейчас как обосрёмся на ночь глядя, что может быть лучше! — по-детски хлопая в ладоши, она направила на Лизу нетерпеливый взгляд. Было очень хорошо видно, что девушку и правда заинтересовал этот фильм настолько, что она не могла дождаться, пока Лиза удобнее устроится на своём месте. — Всё? Включаю?       — Включай, — улыбнулась Андрющенко, умиляясь таким искренним эмоциям Мишель. Ей всегда нравилось видеть подобные эмоции на её лице. Для неё они были некой отдушиной, лекарством, пониманием того, что далеко не всё в этой жизни потеряно. Что есть ещё в мире такие жизнерадостные люди, которые могли зарядить своей энергией любого человека, любую компанию.       Блондинка нажала на пробел и фильм начался. Сначала, конечно, были нудные заставки студий, что его снимали, но это никак не повлияло на заинтересованность смотрящих. Каким бы классным не казался трейлер, к концу фильма Мишель чуть не уснула на плече Елизаветы, наверняка тысячу раз успев пожалеть о том, что выбрала именно его, а не что-нибудь другое. Хотя, конечно, были и жуткие, пробирающие до мурашек моменты, заставившие девушек изрядно потрепать нервы, и уровень адреналина в крови вырасти, но в целом, это далеко не самый лучший фильм из тех, что можно было посмотреть.       — Блять, почему ты такая ебланка, сука?! — прорычала Гаджиева, обращаясь к экрану ноутбука, а если быть точнее, то к одной героине фильма, что так и не удосужилась послушаться хозяйку дома и полезла туда, куда явно не стоило бы лезть. Достала из стеклянного сейфа проклятую куклу, чем обрекла не только себя, но и близких знакомых на верную смерть. — Нет, ну скажи мне, почему она такая тупая? — обратилась блондинка уже к Андрющенко, смотря той в глаза с осуждением и возмущением.       — Понятия не имею, — произнесла Лиза, насмехаясь над глупостью этой девушки с экрана вместе с Мишель, и закидывая в рот пару попкоринок с карамелью. Действительно, не совсем и не всегда были понятны мотивы поступков персонажей. Даже понимание того, что это просто ужастик, и что в них никогда нет смысла, не давало расслабиться и просто смотреть ни о чём не задумываясь.       Когда, наконец, девушки досмотрели фильм, Елизавета громко и уверенно заявила:       — Фильм полная хуета!       — Согласна!       Девочки отнесли уже пустую и грязную посуду на кухню в надежде, что какой-нибудь там Бабайка помоет её за них, (чего, конечно же, не случится, к сожалению). Хоть он бы конечно и не помешал, ведь у Мишель грязной посуды накопилось слишком много. Целая гора в раковине, что не внушала никакого доверия, если говорить по правде, но даже так никто мыть её, кажется, не планировал вовсе. Лиза думала, о том, как хорошо, что она оказалась у Гаджиевой дома, и, как хорошая девушка сможет проявить свою чистоплотность. Но, это отложилось на завтрашний день, потому что сейчас не было желания что-то делать. Единственное, что хотела девушка, это лечь рядом с Мишель и наблюдать за её мирно подымающейся грудью в полудрёме и тем, как она мило хмурится во сне.       Елизавета вышла с комнаты в прихожую, дабы взять из своей сумки то самое лекарство. Страшно не было, но было волнительно. Она ещё пару минут держала эту загадочную баночку в руке, разглядывая с разных сторон, после того, как отыскала её среди «хаоса», образовавшегося из-за кучи других вещей, причину появления многих из которых там, Лиза так и не смогла вспомнить.       Единственным, что вспыхнуло воспоминанием в голове - был чек из Пятёрочки, двухмесячной давности, оповещающий о покупке колбасы с молоком. Весьма необычное сочетание, конечно, но девушка, как сейчас помнила, как одним прекрасным июньским вечерком ей вдруг приспечило поесть бутерброд и запить его молоком, а в холодильнике тогда мышь повесилась. Вот и пришлось переться в магазин поздно вечером. Но, как гласил всем известный слоган «Пятёрочка выручает», так что, наверное, в этом не было ничего странного.       «Боже, как же мне тогда было стрёмно!»       Наконец, набравшись силами, девушка крепко сжала баночку в руке, направляясь обратно в кухню. Взяла чистую кружку с каким-то забавным принтом мишки с шариками, и набрала в неё немного воды из-под крана. Открыла ребристую крышечку, и достала одну из капсул. Елизавета недолго, с интересом разглядывала их, они выглядели довольно-таки интересно: половина была зелёная, а другая половина синяя. Положила одну в рот, запивая ту жидкостью. Пока никакой реакции не последовало, оно и понятно — ведь не всё сразу.       — С Богом! — воодушевлённо выдохнула Андрющенко в пустоту, выливая оставшуюся воду в раковину и прополоскав чашку под холодной струёй.       Выйдя из кухни, Лиза остановилась на пороге спальни, заинтересованно наблюдая за Мишель. Блондинка за это время уже успела распластаться на белоснежной постели в позе звёздочки, что-то с довольной улыбкой изучая в телефоне. Елизавета собиралась со спокойной душой подойти и прилечь к ней, но почувствовала, как к горлу резко поступила тошнота, а голова закружилась. Перед глазами начало темнеть, девушка не могла ничего чётко разглядеть. Стало по-настоящему страшно: дыхание сбилось, а ноги стали ватными.       «А что, если от этих таблеток умирают именно так, и это мой конец?» — думала Лиза, в принципе уже готовая попрощаться с жизнью.       — Лиза… Господи, что слу… — начала было взволнованно тараторить Гаджиева, по всей видимости вскочив с кровати, но брюнетка смогла разобрать лишь начало этой фразы, дальше всё уже слышалось как будто под водой, а ещё чуть позже она и вовсе перестала что-либо слышать. Вот и всё.       «Всё? Я умерла? Да ну, я думала это будет как-то эффектно! Не впечатлили вообще».       Раз. Два. Три.       В следующее мгновение зелёные глаза широко раскрылись, с удивлением осматриваясь вокруг. Приняла сидячее положение, одной рукой хватаясь за голову. Ощущение было такое, будто её ударили кирпичом или гирей десятикилограммовой какой-нибудь.       Место было совершенно незнакомым, поэтому первой мыслью было то, что это был какой-то спланированный план, чтобы усыпить её и взять в какое-то непонятное место в заложницы. Но эта мысль моментально опроверглась, когда пришло осознание того, что она на улице. Вряд ли, конечно, пленникам позволяют находиться на улице… так что нет, по сути, всё было хорошо, Лиза на свободе. Осталось разобраться, как отсюда выбираться и как вообще Елизавете угораздило здесь оказаться.       — Ты выглядишь как парень… Ты воришка? Преступник? — спросила подошедшая к Андрющенко какая-то девочка с тёмными волосами заплетёными в красивые косы в косынке. Со стороны она очень сильно напоминала… Мишель.       — Мишель?..       — Мишель? Кто такая Мишель? Твоя помощница? — с подозрением спросила простолюдинка, боясь чего-то. Или кого-то. — Отвечай на мои вопросы! — настойчиво требовала та.       — Я не воришка, а Мишель моя… подруга, — на всякий случай, Лиза не стала говорить о более близких отношениях, нежели просто дружба. А то мало ли, кто знает, вдруг она против однополых отношений? — Как тебя тогда зовут?       — Адель, — проговорила незнакомка, всем существом сомневаясь, стоит ли говорить. — Адель Гаджиева, собственной персоной, — заявила та, всем своим видом показывая, как гордится этим.       «Что, прости?.. Сомневаюсь, что она меня поймет, если я начну расспрашивать. Спрошу чуть позже, если сдружимся».       — Я понятия не имею, как тут оказалась. Дай мне свой телефон, пожалуйста, я позвоню кому-нибудь, а то свой забыла дома… — рассеяно пояснила девушка, поднимаясь на ноги и стряхивая с себя пыль ладонями.       — Теле́фон? Что такое теле́фон? — с полным недоумением продолжала расспрашивать Адель, как выяснилось.       — Во-первых не теле́фон, а телефо́н, — поправила Елизавета, а после до неё начало доходить. — Адель… А какой сейчас год? — теория, конечно, казалась слишком безумной, чтобы быть правдой, но попробовать стоило.       — Если я не ошибаюсь, то тысяча триста двадцать пятый, — с задумчивым видом, почесывая подбородок, проговорила девушка.       Елизавета сначала решила, что ей послышалось. Но с каждой тянущейся невыносимо долго секундой, смысл сказанных слов постепенно доходил до неё.       У Лизы вдруг, совершенно неожиданно для неё самой, спёрло дыхание, она стала задыхаться так, будто её резко ударили по солнечному сплетению. Из груди вырвался нервный, истерический смешок, а глаза обезумели. Каждый увидевший её, наверняка бы решил, что она сбежала из психушки.       Лиза никак не могла в это поверить, как бы не старалась. Это ведь просто невозможно! Такое бывает лишь в каких-нибудь фильмах или сказках.

Но как бы она не пыталась, уже бессмысленно было отрицать факт того, что она оказалась далеко в прошлом. В Средневековье.