Чужестранка

«Уже поздно возвращаться назад, чтобы всё правильно начать, но ещё не поздно устремиться вперёд, чтобы всё правильно закончить. ©Вин Дизель.»

      Удивлению Лизы не было придела. Голова ходила кругом от полностью пришедшего осознания происходящего. В голове стоял один единственный вопрос: «как отсюда выбираться?». Это ведь совсем не её место, не её время! Сейчас она должна быть рядом с мамой, помогать ей с её состоянием и просто быть как можно ближе, пока есть такая возможность. Её же может и не стать, пока девушка будет искать выход отсюда… И это, на самом деле, не на шутку пугало. Она должна быть с Мишель, в конце концов! Она, наверняка сейчас очень переживает…       Адель смотрела на неё, как на умалишённую, скептически изогнув бровь в немом вопросе, мол: «Ты чё, мать, совсем с дуба рухнула?». Заметив это самое недоумение на лице девочки, Лиза снова, уже более осознанно, осмотрела всё вокруг слегка напряжённым взглядом, после чего остановила его на девочке. Она, признаться честно, понятия не имела, как правильно стоит начинать диалог, чтобы произвести на неё хорошее впечатление. Это была одна из главных проблем Андрющенко — она никогда не умела находить общий язык с людьми, а в особенности с такими… древними.       — А… Эм… — прокашлялась Лиза в кулак, всё ещё не в состоянии выдавить из себя ни одного нормального слова. — Я повела себя не очень красиво, правда? — проговорила с доброжелательной улыбкой, пытаясь всем видом показать, что пришла с миром. Ведь по сути, кроме Адель у неё сейчас никого нет, и, вероятнее всего не будет. Нужно крепко ухватиться за неё, пока есть такая возможность, и вообще, наверное, странно было бы её упустить по собственной глупости. — Я Лиза, — протянула руку, в знак приветствия, но вместо ответного действия получила ещё больше недоумения в взгляде.       «М-да… Видимо, в это время здоровались по-другому, что ж, ладно», — она опустила руку со слегка растерянной улыбкой.       — Ты тут живёшь? — с неподдельным интересом вопросила девушка, кивая в сторону маленького, красивого домика из дерева. Скромно, но наверняка уютно. Если говорить по правде, то Лиза всю жизнь мечтала побывать на каких-нибудь там выставках, связанных с Средневековой Русью. А тут придётся в буквальном смысле пожить в таких условиях, хоть это и будет не очень-то и просто. Так что можно было сказать, что ей повезло здесь оказаться, наверное. Лиза всегда любила трудности, любила проходить их с достоинством, независимо от того, насколько они были сложны.       «Ну что, поиграем, получается?» — чересчур самоуверенно для самой себя хмыкнула в голове, уже практически мирясь с тем, что она тут на долго. Хотя, конечно, это всё зависело только от того, когда она решит начать действовать.       — Да, я живу тут вместе со своей бабулей, — скромно ответила Адель, с полуулыбкой на лице. Улыбка. Уже успех, уже большой шаг к тому, чтобы сдружиться с этой довольно милой, на первый взгляд, простолюдинкой (возможно, потому что она всегда восхищалась внешностью Мишель, уж слишком сильно они похожи). Мысленно Лиза хвалила себя и неимоверно радовалась тому, что хоть что-то получилось сделать нормально. Да, возможно для кого-то это и не было бы чем-то таким, чем можно гордиться, но Лиза точно не была в их числе. По сути, осталось совсем чуть-чуть, чтобы вклиниться той в доверие. — Как я понимаю, у тебя нет жилья, так? — заправив за ухо прядь длинных каштановых волос спросила она и была права на все сто процентов. — Я не думаю, что ты плохой человек, Лиза… я бы с радостью пустила тебя в дом, только, к сожалению, сомневаюсь, что бабушка будет за, — моментально потухла, но затем так же быстро засияла вновь. Точная копия Мишель. — Я сейчас с ней поговорю, подожди тут немного!       — Спасибо большое, даже не знаю, как можно отблагодарить тебя… но в любом случае, за мной должок! — твёрдо проговорила Елизавета, всем своим видом показывая, что отказы не принимаются. Девушка никогда не могла получать помощь, не делая ничего взамен. Это казалось слишком эгоистичным и неправильным, так уж она воспитана.       — Не за что, — напоследок улыбнулась Гаджиева, прежде чем уйти и скрыться в дверях собственного дома.       Лиза, пусть и не на долго, но осталась наедине с собой. В голове крутилось множество мыслей и вопросов, ответы на которые так и не последовали. Лиза прожигала взглядом траву, по всей видимости здесь сейчас тоже лето, нервно закусив губу. Безвыходность из данной ситуации сильно волновали. Не было никакого понятия, с чего начинать поиски домой и где. Девушка искренне надеялась на то, что родственница Гаджиевых, (как можно было догадаться), сможет хоть как-то помочь ей в этом. По крайней мере, очень хотелось верить в это. Совсем скоро дверь домишки с противным скрипом открылась, заставляя девушку скривиться в рожице и обернуться в сторону, откуда исходил звук.       — Смотри, бабуля, это Елизавета… Она осталась без дома, мы же можем ей помочь, так ведь? — было видно, что она правда хотела, чтобы Лиза осталась у них. Только почему в ней так быстро пропала та самая неуверенность и страх того, что перед ней вор?.. Наверняка, Лиза смогла впечатлить ту своей скромностью и начитанностью, ну или просто здесь все друг другу старались помогать, независимо от того, как странно выглядит человек и какой у него статус среди остальных. Лиза не знала точно, но если это правда так, то это очень мило и приятно. Людям из её времени есть чему научиться у жителей прошлого.       — Адель, милая, ты серьёзно? Она же… Проклятая, — со страхом хрипло проговорила бабуля, оглядев Андрющенко с ног до головы несколько раз. В её глазах читались страх, осуждение, и полное непонимание. Старушка, вероятно, вообще не имела никакого понятия, кому приспичило ворваться в их двор в таком странном виде и почему Адель так энергично выпрашивает её пустить девушку к ним. В принципе, её можно было понять, только дурак бы разрешил зайти незнакомке к себе в жилище. А то вдруг всё-таки вор, и решит украсть что-то ценное поздно ночью, пока все спят. По крайней мере, с вероятность в девяносто девять и девять десятых процента именно так поступили бы люди в двадцать первом веке.       — Ну почему же сразу проклятая? Ну есть у неё картинки на теле и что с того? — недовольно хмыкнула Адель, сдвигая брови к переносице. — Она такой же человек, как и мы, просто… с особенностями, — проговорила та, чуть запнувшись, видимо, сначала не смогла придумать, как описать внешний вид новой знакомой, чем вызвала усмешку у Андрющенко. Она находила в этой девчушке всё больше схожестей с Мишель, по которой уже успела соскучиться, признаться честно. Так хотелось увидеть её хотя бы на секунду, чтобы сказать, что с ней всё в порядке.       — Ты же прекрасно знаешь, что значат эти жуткие рисунки на телах… Их делают только тем, кто перед Богом провинился, — строго прошептала старушка, видимо, не хотела, чтобы Лиза слышала. Но Лиза всё прекрасно слышала. Услышанное заставило её поднапрячься и выразить своё недовольство на лице. Похоже, они верующие. Прямо как родственники Елизаветы с маминой стороны. Девушка всегда слышала подобные выговоры со стороны матери, вплоть до двадцатилетия. К тому моменту у неё уже было несколько татушек на теле, и только тогда до женщины дошло, что отчитывать дочь за это совершенно бесполезно. Так что, по сути, Лизе, прошедшей подобное давление на протяжении несколько лет, было ничуть не обидно.       — Здравствуйте, я совсем не хочу причинить вам никакого вреда. Да, возможно я и выгляжу немного странновато, по-вашему, но мне очень нужен ночлег, хотя бы на пару дней, пока я не найду себе новое жилье, — мило улыбнулась Андрющенко, нервно почесав затылок. Всё-таки вероятность того, что даже после проявления такой вежливости, которая девушке совершенно не свойственна, вряд ли ответ будет положительным, как бы не хотелось.       — Хорошо, я правда надеюсь, что вы не разочаруете нас, можете… — начала было говорить бабушка, как вдруг услышала топот приближающихся лошадей и неприятный скрип колёс колесницы.       Лиза обернулась в сторону шума и изумилась пуще прежнего. Совсем забыла, что в это время существовали, так называемые «королевские семьи», что могли позволить себе такую роскошь, как передвижение на каретах с кучерами. Увиденное почему-то резко напомнило не безызвестную сказку «Золушка». Девушка скрестила руки на груди, внимательно следя за тем, что собираются делать люди, потревожившие их покой, и кого вообще из себя представляют эти самые шишки средневековья. Просто посмотреть им в глаза и усмехнуться их чересчур завышенной самооценке. Если она конечно, такая.       Из кареты вышло трое человек, элегантно, невероятно красиво, всем своим видом показывая, свою аристократичность. Лиза даже успела засмотреться на их плавные движения, совершенно не понимая, как им удаётся так зачаровывать одним своим видом, словно какие-то колдуны. Елизавета вскоре смогла разглядеть лица прибывших личностей, когда те встали чуть поодаль от них. Выглядели они так же невероятно, как и передвигались.        В глаза сразу бросилась девушка, с большими зелёными глазами. Несмотря на всю выражаемую серьёзность в лице, было заметно, что ей невыносимо скучно находиться рядом с родственниками. Она всё время смотрела вниз и заправляла непослушную прядку каштановых волос за ухо. Рядом с ней стояла персона чуть повыше, она казалась чуть серьезней, нежели её сестра, как можно было предполагать. Или просто хотела такой казаться. Потому что и в её глазах не было той самой искры, означающей заинтересованность в ситуации. Но за то взгляд горел у мужчины рядом с дамами, встречающим всех ослепительной, довольной улыбкой.       — Только не это… — устало и огорчённо выдохнула Адель, тоже направляя взгляд на прибывших «гостей». Гаджиевы были не рады этим людям. Но только почему?.. Это заставило Лизу знатно поднапрячься. Что-то здесь не так.       — Добрый день, — вежливо начал тот самый солидный на вид мужчина. — Очень надеюсь, что вы не забыли о выплате налогов, как некоторые жители этой местности, — огляделся вокруг, демонстративно скривившись в недовольной рожице. Лиза нахмурилась, оттого, что не ошиблась в своих суждениях. Действительно слишком самовлюблённые личности. Печально, но что поделать.       — Приносим вам свои извинения, ваше величество, но с урожаем у нас сейчас небольшие проблемы, наши растения никак не хотят расти из-за не самых благоприятных условий на данный момент, — проговорила бабуля, нервно сжимая подол платья в руке. — Но клянусь Богом, когда всё наладится, обещаю платить вам вдвойне больше, чем вы требуете, но прошу, только не отнимайте у нас нашу землю. Нам больше негде ночевать… — чуть ли не скулила она, в надежде, что над ними сжалятся. Это выглядело очень грустно, настолько, что хотелось прижать старушку к себе и сказать, что она сможет их приютить и беспокоиться не о чем. Только вот, у Лизы самой пока что проблемы с жильём…       — Даю вам неделю, на то, чтобы выплатить долг, — с хитрой улыбкой произносит мужчина, так, что хотелось вмазать ему в лицо, лишь бы не показывал своё самодовольство так яро, как сейчас. Лишь бы не издевался над бедными ни в чём не виноватыми людьми. Да и вообще, сам по себе он выглядел чересчур смазливо, как стереотипный гей, ей Богу, это уже можно было считать деталью, за которую многие люди сорвались бы с места и вдарили хорошенько. Но Лиза ведь совсем не такая, и поэтому девушка держится изо всех сил. Держится, чтобы показать себя как достойная леди и не разочароваться в глазах Гаджиевых. Плотно сжала губы, прожигая его ненавистным взглядом и дабы не сказануть чего лишнего, случайно, конечно. Но…       — Сударь, а не слишком ли много вы себе позволяете? — со смешинкой в голосе, поправляя волосы произнесла Елизавета, невинно наклоняя голову набок. Ей нравилось видеть недоумение, что отразилось на лице мужчины.       — Что, простите?       — Вы ведёте себя так, словно вы пуп всей земли. Вам же не тяжело сжалиться над этой семьей всего раз. А они наверняка честные, и отдают вам своё единственное пропитание каждый месяц. Неужели вы такой бесчувственный, сэр? — спокойно проговорила девушка, скрестив руки на груди.       — Да что вы себе позволяете, проклятая! — на повышенных тонах говорил принц, сведя свои тонкие тёмные брови к переносице, а на лице его заиграли жевалки. Было видно, как он зол и озадачен настолько, что казалось, скоро лопнет от бури эмоций.       «Чувствую, кличка проклятой будет преследовать меня ещё очень долго…»       — Поехали, брат, они того не стоят, — тихо проговорила русоволосая тому в ухо, положив свою ручку на его плечо.       Елизавета напоследок столкнулась со взглядом светлых голубых глаз, всего на секунду. В них читался холод, способный, как показалось, заморозить абсолютно всё вокруг, совсем безжалостно и устрашающе, словно снежная королева. По крайней мере по телу Лизы уж точно прошёлся холодок, прожигающий своим морозом все внутренности и вызывающий не самые приятные мурашки по спине. Но помимо этого жуткого холода, девушка смогла разглядеть ещё что-то. Капельку удивления и уважения… хотя, быть может, ей просто хотелось это увидеть. Ну не может же сама принцесса выражать такие несвойственные ей, вероятно, эмоции к обычной, совершенно незнакомой персоне, как Лиза.       Королевская семейка уже благополучно успела скрыться где-то там, за лесами. А девушка застыла в такой позе, кажется вовсе позабыв о такой необходимой потребности, как моргать. Все её мысли были поглощены произошедшей пару минут назад ситуацией. Ей казался совершенно нечестным и некрасивым факт того, что в это время богатые вельможи вечно ставили себя выше остальных. Прекрасно помнила, как во время изучения истории, ещё в школе, ей не нравилось частое упоминание того, как люди выше по статусу ужасно обращались с другими, и надеялась, что на самом деле это было не так. Но вот, сегодня она убедилась в достоверности многого материала из учебников. И это печально, по правде говоря. В себя Лизу привёл голос Адель:       — Спасибо, Господи, спасибо тебе! — радостно воскликнула она, кидаясь обнимать новую знакомую со спины. Она сделала это настолько резко и неожиданно для Елизаветы, что та ели как удержалась на ногах, чуть не свалившись вместе с девочкой в зелёную траву. На лице девушки появилась удивлённая, но довольная улыбка. Она и правда была очень рада, что смогла хоть как-то помочь этой семье, взамен на то, что те дали ей возможность ночевать у них. Но не считала это выплатой долга, ведь это явно меньшее, что Лиза могла сделать для них. — Как нам тебя отблагодарить?       — Ничего мне не надо, можешь считать это маленькой услугой за то, что разрешили мне остаться у вас, — ярко улыбнулась девушка, оборачиваясь к Адель лицом. — Но должок всё ещё за мной! — произнесла та, поднимая указательный палец.       — Девочки, пройдёмте в дом, и ты, Лиза, как раз расскажешь, что с тобой случилось и как тебя прокляли, — проговорила бабушка, скрепив руки друг в друге.       «Да не проклята я!»       Лиза зашла в дом вслед за остальными. Заперев за собой ту самую, невыносимо сильно скрипящую дверь, она осмотрелась. Площадь внутри была не шибко большая, но, как и предполагалось, там было очень уютно: почти повсюду развешаны ниточки с разными фруктами и овощами, видимо, чтобы высушить их. Весьма умное решение, ведь в высушенном виде продукты сохраняются намного дольше, чем в свежем. На деревянном столике, стоявшем по середине одной из комнат, лежала достаточно старая, уже успевшая пожелтеть, газета. Даже интересно стало, почему же они не берут новые выпуски газеты. Рядом со столом стояла небольшая, жесткая и достаточно потрёпанная на вид тахта. Было заметно, что она пережила много чего, а может и не одно поколение семьи.       — У вас очень уютно, — мило произнесла Андрющенко, продолжая с большим восхищением осматриваться вокруг.       — Спасибо большое, это очень приятно слышать! — благодарно кивнула бабуля, улыбаясь. — Прошу на кухню, угощу вас яблочным пирогом, что вчера приготовила Адель.       Девушка немедля прошла за хозяйкой дома. Увидела, как за столом уже сидела Адель, по-детски болтая ножками под столом. На лице у той читалось нетерпение и предвкушение, а в глазах искорки играли, счастье тем самым показывая. Поразительным казалось то, что эта семейка всегда остается радостной, несмотря на трудности в их жизни. Пусть Лиза и знала их не больше часа, но уже с уверенностью могла сказать, что они очень сильные, и ей есть чему у них поучиться. Солнце, просачивающиеся через окно, красиво падало девочке с косичками на волосы, отражаясь радужными бликами. Вся эта картина смотрелась как творение какого-нибудь именитого художника. Изумительно.       — Адель! Почему это ты сидишь бездельничаешь? Могла бы уже пирог порезать на кусочки! — строго проговорила старушка своей внучке.       — Прости, бабуль, я сейчас всё сделаю! — ответила девочка, виновато опустив голову, а затем пошла нарезать аппетитную выпечку.

***

      — Лизонька, расскажешь, как оказалась здесь у нас? — на удивление ласково вопросила бабушка, когда все расселись за стол.       — Признаться честно, я совершенно не помню, как очутилась здесь… Помню только то, как мы веселились с подругой, а дальше… — Лиза напряглась, а взгляд её сделался суровым. Она изо всех сил пыталась вспомнить, как оказалась именно очутилась рядом с двором Гаджиевых. Но в голове было абсолютно пусто. Такое чувство, будто из головы взяли и вычеркнули этот момент. Пустота, даже пугающая в какой-то степени, пропасть. Лизе это казалось чем-то новым, и странным, ведь она всегда славилась хорошей памятью среди всех знакомых, а тут не могла вспомнить, казалось бы, очевидную вещь. — Не могу вспомнить… — опечаленно выдохнула девушка, зарываясь пальцами в волосы.       — Ничего, расскажешь, как вспомнишь, — ободряюще улыбнулась старушка, после чего переведя своё внимание на Адель. — Адель, милая, можешь дать нашей гостье какую-нибудь одежку? А то не думаю, что в таком виде её нормально воспримут среди народа.       — Конечно, пойдём, Лиза! — ярко улыбнулась девочка, направляя на новую знакомую взгляд больших карих глаз.       — Спасибо большое, это было очень вкусно, — успела благодарно кивнуть Андрющенко напоследок, пока простолюдинка не взяла её за руку и не потащила за собой.       Гаджиева младшая стала ковыряться в большом и наверняка тяжелом деревянном сундучке, что-то выискивая. Вид той был максимально серьёзным, будто она не платье там искала, а какой-то клад, очень ценный. Елизавета внимательно следила за этим процессом с нескрываемой улыбкой на лице. Её забавлял настолько серьёзный подход младшей, (девушка была уверена в том, что она младше её, даже не зная точный её возраст), ко всему этому. Заметив её улыбку, крестьянка выгнула бровь в недопонимании и даже, возможно, в какой-то степени, в обиде. Это насмешило ещё больше, и Лиза, не выдержав, издала краткий смешок.       — Почему ты смеешься?.. — как маленький ребенок спросила девочка, надув свои пухлые губки.       — Прости, прости… Просто ты так сосредоточенно это делаешь, не сдержалась, — проговорила девушка, прокашлявшись в кулак.       — Прощаю, — самоуверенно хмыкнула Адель. — Я как раз нашла нужное платье. Оно моё любимое, поэтому прошу, поаккуратнее, хорошо? –спросила она, будто бы боясь, что новая знакомая его испортит. Но тем не менее, даже в страхе, она осмелилась дать той поносить его. Этот жест отдался приятным теплом в груди девушки. Она правда доверилась ей, и Лиза не имеет никакого права на то, чтобы подвести её.       Девушка приняла одежку с чужих рук и осмотрела её. Это было простое серенькое платьишко, в принципе, ничем не выделяющиеся. Но несмотря на свою простоту, было хорошо видно, что девочка любила его носить. Пожелтевшая в некоторых местах ткань и подол, с которого небрежно торчали ниточки, оповещали об этом. Одевать в любом случае нечего, поэтому Лиза покорно согласилась переодеться в это. Но было решено, что рано или поздно они обязаны сходить на рынок, они наверняка уже существовали в это время. Хотя бы для начала посмотреть стоимость на вещи там и накопить на понравившуюся вещичку. Елизавета делала так почти всю свою жизнь, просто потому что детство у неё самой было не самым богатым, отчего приходилось экономить и следить за расходами.       — Спасибо большое, и я обещаю тебе, что с твоим платьем ничего не случится. Я буду предельно осторожна, — добро улыбнулась Елизавета, заверяя девочку.       Адель на время вышла на кухню к бабуле, дабы не смущать Лизу, что хотела переодеться прямо сейчас. По ощущениям, платье было немножко маловато той, отчего не очень-то и приятно сжимало в районе плеч. Но что поделать, девушка искренне надеялась, что сможет привыкнуть к этой боли, к такому дискомфорту как можно скорее, а то так невозможно будет сделать практически ничего, это будет мешать и отвлекать от дел.       — Входи! — крикнула она, разрешая Адель взглянуть на неё.       Девочка остановилась на пороге двери, восторженно оглядывая девушку, округлившимися глазами. Видимо, она не ожидала, что данное платье на неё полезет. Хотя, не отрицался и вариант того, что подобные платья здесь считались чем-то невероятно красивым. Но если вспоминать то, что показывали в фильмах, связанных со Средневековьем, это было маловероятно и отчего это предположение моментально отпадало. Да и сама не выделялась красивыми чертами, чтобы можно было выражать такой восторг при одно взгляде на неё.       — Какая ты красивая! — восторженно улыбнулась девочка, заставляя щёки Андрющенко моментально покраснеть. Никогда не умела принимать комплименты. Считала их тем, что можно применять только к действительно красивым девушкам. А она не достойна, не заслужила.       — Спасибо большое, — благодарно кивнула Лиза, скромно поправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

***

      Вечерело. Елизавета не могла точно сказать, сколько сейчас время, всё-таки тут никто часами не пользовался. Но по предположениям казалось, что было примерно шесть часов вечера, плюс-минус. Солнце скрывалось где-то там за горизонтом, одаривая жителей земли невероятно красивым закатом. Девушка сидела на деревянном крыльце домишки, восторженно наблюдая за этим природным явлением с откинутой вверх головой. Дул приятный прохладный ветерок, отчего непослушные чёрные волосы временами лезли в глаза, мешая тем самым наблюдению.       — Привет, чего тут сидишь? — вдруг неожиданно вопросила Адель, взявшаяся из неоткуда, заставляя девушку испуганно вздрогнуть. Хотя, быть может, Лиза просто настолько была вовлечена в процесс, что даже не слышала звук открывающейся двери.       — Ой, напугала! — нервно усмехнулась Лиза, хлопая ладошкой по месту рядом. — Безумно люблю разглядывать небо, дай мне волю — часами бы сидела. Оно очень красивое, правда же? — воодушевлённо выдохнула она, глядя на девочку, что уже успела приземлиться рядом, поджав ноги под себя. Взгляд её тоже был направлен на небеса, с интересом начиная рассматривать невероятный градиент, плавно переходящий из розового в красный на горизонте.       — Ага, очень красивое! — подтвердила девочка.       Девушки просидели так ещё около часа, просто наслаждаясь невероятно красивыми видами, что так любезно и щедро подарила людям природа. Только к сожалению, лишь малая часть народа может разглядеть всю предоставленную красоту и богатства, просто потому что многим не хватает совсем немного усидчивости и мечтательности, что, конечно же, печалило. Ведь будь всё по-другому, возможно не было бы этих самых экологических проблем, о которых трещат все современные новости мира, а по итогу ничего с ними не делают. Казалось, что здесь, в средних веках, не было столь серьёзных проблем, просто потому что у народа ещё было чувство долга за подаренную жизнь перед природой.       — Ты правда не помнишь как оказалась здесь? — тихо спросила девочка, направляя свой взгляд на персону рядом. Адель, признаться честно, совсем немного боялась того факта, что заобщалась с человеком, который по сути ничего не помнил. Мало ли, а вдруг у Лизы и правда тёмное прошлое, и её сейчас разыскивают, дабы запереть в темницу. Ей совсем не хотелось казаться сообщницей возможных противозаконных дел, но что-то внутри так и твердило, что всё хорошо, и руки девушки чисты.       — Нет, не помню, я, если честно, вообще почти ничего не помню из времени пребывания здесь… — так же тихо проговорила Андрющенко, стыдливо отпуская голову вниз. — Помню только то, как очнулась здесь, рядом с вашим двором, а больше ничего… Прости, честно, я постараюсь рассказать всё, что вспомню. Я ни в коем случае не хочу причинить ни тебе, ни бабуле Стефании никакого вреда. И сделаю всё возможное, чтобы доказать это, если потребуется.       Наверное, побочки таблеток.       — Не нужно, Лиза. Я тебе верю. Мы тебе верим, — сказала простолюдинка, похлопав девушку по плечу, в попытке поддержать. — Но, если сможешь что-то вспомнить, были бы рады послушать.       — Спасибо большое, мне очень ценно ваше доверие, правда, — тепло и благодарно улыбнулась Елизавета.

***

      На следующий день было принято решение действительно сходить на рынок, просто потому что очень хотелось присмотреть себе пару платьишек на будущее. Стиль этого времени казался девушке невероятным, хотелось полностью окунуться в это и, хотя бы на секунду почувствовать себя героиней из сказок, что рассказывала мама на ночь перед сном в детстве. Да и не ходить же всё время в одолженном платье. Бесспорно, оно тоже выглядело чудесно, но всё-таки оно чужое и немного не по размеру девушке.       — Ну так зачем ты заставила меня привести тебя сюда в такую рань? — недовольно вопросила девочка, добровольно (ну или не совсем), согласившаяся отвести Елизавету на торговую точку. Она до сих пор не знала причину этого, лишь потому что Лиза толком ничего и не объяснила, коротко и ясно сказав, что: «ей это жизненно необходимо».       — Хочу присмотреть себе несколько нарядов. Можем и тебе, если хочешь, — объяснила девушка, получая в ответ недоумевающий взгляд. — Что такое? Что-то не так? — теперь недоумение выражалось в лице у обеих.       — Платья здесь для обычных крестьянок как мы, довольно дорогие… — серьёзным, но расстроенным тоном голоса рассказала девочка. — Поэтому, не думаю, что ты сможешь купить их так быстро, как хочешь.       — А никто и не говорил, что я хочу купить их сразу, буду копить столько по времени, сколько потребуется. Пойдем, — по-доброму усмехнулась Андрющенко, беря свою новую подругу за руку, и таща в сторону множества прилавков. Из-за чего получила недовольные визги и восклики гласящие о том, что не нужно так делать и что она сама в состоянии дойти, вперемешку с заливистым и искренним смехом. Окружающие, наверняка смотрели на них с осуждением, но девушек на данный момент это не шибко волновало, им весело, и это главное.       Народу вокруг было довольно много. Повсюду исходил не самый приятный гул сливающихся между собой голосов, отчего было совсем не разобрать смысл сказанных слов. Кто-то закатывал истерики на всю улицу, срываясь на бедного торговца; кто-то весело смеялся с шуток, посвистывая в ответ; а кто-то просто разговаривал друг с другом, совершенно не обращая внимания на других. Как Лиза с Адель. От всего это невыносимо сильно болела голова, а в теле росла нежданно-нагадано взявшаяся из неоткуда тревога. Поэтому Елизавета старалась зациклиться только лишь на своей знакомой, игнорируя посторонние шумы. Признаться честно, это получалось сделать не так хорошо, как хотелось бы, но в любом случае, хоть как-то успокоиться вроде бы удалось.       — Оборотни! Среди нас ходят оборотни! Как вы не понимаете?! — вдруг выдал неизвестно откуда взявшийся тип в белой, запачканной рубашке, да в штанах таких же.       Выглядел он максимально странно и даже в какой- то степени пугающе. Как будто действительно сбежал из психбольницы: карие, обезумевшие глаза, что оглядывали всех вокруг, в попытке убедить людей в правдивости собственных слов, вызывали только жалость и осуждение. А его длинная бородка и неухоженные волосы, небрежно торчащие в разные стороны, ещё больше убеждали в том, что с его головой не всё в порядке. Все старались пропускать его слова мимо ушей так, словно в этом нет ничего сверхъестественного, будто это обыденное дело… это, честно, немного поразило Елизавету. Неужели сумасшедшие здесь нередкое явление?.. Ведь если сравнивать вчерашнее поведение Лизы уже казалось довольно адекватным, по сравнению с повадками этого старика. Хотелось поскорее уйти от него подальше, не важно куда, лишь бы больше его не видеть. Не внушал доверие никаким образом.       «Оборотни?.. Что за бред?..»       — Люди! Рано или поздно они доберутся и до вас! Доберутся и съедят ваши внутренности! Целиком и полностью. И только тогда вы пожалеете, что не послушали меня. Пожалеете, очень сильно пожалеете, — устрашающе, слегка нервно повторял одно и то же этот тип. Несмотря на то, как бы бредово всё сказанное не звучало — это заставило девушку поднапрячься. А вдруг правда?       — Адель… ты понимаешь о чём он говорит?.. — тихо спросила девушка у знакомой, а вторая лишь беззаботно усмехнулась на это. — Что смешного я сказала?       — Да не обращай ты на него внимание и всё, — с улыбкой проговорила девочка. — Это дядя Лёша, у него кукуха поехала, сразу после смерти жены, ещё года три назад, если не больше, — продолжала улыбаться та, покрутив пальцем у виска. Лиза на это кратко кивнула, не зная, как ответить. Не было подходящих слов совсем.       «Странно всё это… умерла жена, а обезумел он как раз после этого… может и правда волки сожрали? Надо будет как-нибудь поговорить с ним, выяснить всё».       Девушки наконец дошли до нужного прилавка с одеждой. За ним сидела женщина, вид её тоже не внушал ничего хорошего. Выражение лица было хмурое, серьёзное, так и говорящее собой, что недовольна посетителям. Да вообще всему вокруг недовольна, похоже. Заметно было, как она измучена, как она устала, что чётко можно было понять по достаточно большим синякам под глазами. Даже больше, чем у Елизаветы. На секунду в голову прокралась достаточно нелепая мысль о том, что вдруг эта женщина и есть тот самый волк, и ищет жертву. Но эти мысли сразу же откинулись, потому что такого же не бывает.       — Здрасте, чего надобно вам? — грубовато отчеканила женщина, ядовитым взглядом пришедших осматривая, и заставляя девушку всего на мгновение скривиться.       — Здравствуйте, а нам ничего… мы просто пришли на платья посмотреть, может чуть позже и возьмем чего у вас, — доброжелательно улыбнувшись, проговорила девушка.       Андрющенко с интересом пошла рассматривать платьишки, висящие на деревянных вешалках. Большим выбором конечно, рынок совсем не блещал. Но, как говорится, нужно уметь довольствоваться тем, что есть. Вот девушка и не жаловалась и только в этот момент смогла понять, что зря она ворчала в торговых центрах о маленьком выборе одежды. По сравнению с разновидностями одежды этого времени и современности — в будущем, конечно лучше. Решила, что больше никогда не будет возмущаться по этому поводу, как вернётся. Единственное из нормального, что девушка смогла отыскать — было непышное скромное платье белого цвета. Оно показалось ей идеальным по всем параметрам: не облегающее, весьма обычное, ничем не выделяющиеся, и наверняка удобное.       — Сколько оно стоит? — спросила девушка у продавщицы, поскольку нигде не обнаружила ценника на него, да и вообще в целом на все товары, представленные там.       — Три рубля, — всё так же грубо отвечала женщина, всего на секунду взглянув на указанный наряд. Елизавете, безусловно не понравилось такое отношение к себе, ещё с самого начала, но она решила промолчать, дабы случайно не привлечь к своей персоне излишнее внимание.       — Три рубля это очень дорого для нас, Лиз, — прошептала Гаджиева девушке в ухо так, чтобы услышала только она.       На самом деле было так необычно слышать, что «три рубля — это дорого», ведь в двадцать первом веке за эти деньги по сути ничего и не купишь. Разве что жвачку с автомата, какую-нибудь или резиновый попрыгунчик. А тут эти деньги считаются чем-то непозволительно большим и, заработать их, судя по всему, было не так-то и просто, как многие хотели бы. Лиза слабо улыбнулась этим словам, понимая, что вероятно, очень долго будет привыкать к этому всему. Хотя, она тут всего второй день, кто знает, может приживётся и вообще решит остаться здесь навсегда, что вряд ли возможно, конечно.       — Ничего страшного, накопим как-нибудь, обязательно, — ободряюще прошептала в ответ Андрющенко, девочке в ухо.       Девушки со спокойной душой собирались возвращаться домой, пусть и с пустыми руками, за то смогли хоть немножко развеяться и это радовало. Но не тут-то было. Обернувшись в обратную от прилавка сторону, Лиза заметила, как к ним издали приближается чересчур знакомый силуэт. Девушка сощурила глаза, в попытке понять кто это и к ним ли вообще движутся. А то будет крайне неловко, если по итогу этот человек шёл не к ним, а к кому-то рядом с ними, а они так глупо стояли и высматривали его.       Но чем ближе это человек приближался, тем становилось ясней. Это одна из прибывших к ним вчера «королевских гостей». двигалась она действительно именно к девушкам. Взгляд был всё такой же холодный, (всё так же вызывающий мурашки), и самовлюблённый. Но тем не менее, она чего-то от них хотела. Сказать, что Лизе не было интересно чего именно — значит соврать, интересно, безусловно, было. Ведь не может же такая важная особа просто так подходить к обычным простолюдинкам, правда? А самое главное мучил вопрос:       «Как она заметила нас среди такой огромной толпы людей?»       — Добрый день, леди, — монотонно проговорила русоволосая бархатным голосом. — Прогуливалась здесь, пока сестру ждала, увидела знакомые черты лиц, решила подойти, а то мало ли, помощь нужна, — прошлась глазами по Адель, которую в этот чуть не схватил инфаркт от увиденного, и не на долго остановила взгляд на Лизе, которой в свою очередь, в принципе было безразлично на присутствие царевны. Ей были не совсем ясны мотивы второй, и оттого Лиза насторожилась, мало ли, что может предложить. — Вы хотите купить что-то из этих платьев, я правильно понимаю? — спросила, впервые, с полуулыбкой на лице.       «Ого, ничего себе, ты умеешь выражать эмоции!»       — Правильно понимаешь, — так же безразлично бросила Андрющенко, скрестив руки на груди.       — Вас не учили обращаться с царевнами, Елизавета? — сладким голосом вопросила девушка, нахмурив брови. — А, впрочем, именно эта ваша дерзость мне вчера и понравилась, — тихо усмехнулась та, прикрыв рот рукой в тканевой светло-жёлтой перчатке.       После чего, ещё некоторое время не было выронено ни слова. Эта девушка просто подошла к тому самому ларёчку, мило поздоровавшись с продавщицей. И на удивление, к ней было такое уважительное отношение: вечная улыбка не спадала с лица всё это время, а постоянные поддакивания не прекращались. Она словно была готова выполнить абсолютно все приказания этой чёртовой принцессы, наверняка, даже горы свернуть! И это взбесило, на самом деле, пусть и не являлось чем-то удивительным. На то она и принцесса, смогла добиться уважения среди народа, похвально.       — Поверить не могу, сама Кристина Захарова покупает мне платье! — прошептала девочка, с горящими от счастья глазами, пока Андрющенко так и не могла понять причину её радости.       Лиза и Адель внимательно следили за тем, как русоволосая протянула продавщице пару купюр, которые сразу же испарились где-то там, по ту сторону. Затем они ещё немного посмеялись так, будто являлись друг другу старыми знакомыми, но с чего именно, было не совсем ясно. И только потом девушка вернулась обратно к крестьянкам, протягивая им два одинаковых платья, таких, что хотела себе Елизавета.       — Спасибо большое, за мной должок перед вами, — проговорила Елизавета, делая акцент на последнем слове.       — Не стоит благодарностей, я просто захотела по… — начала было говорить Кристина, но закончить фразу той не дали, перебив откуда-то там издалека криком:       — Кристина, ну ты идёшь там?       — Прошу меня простить, сестра ждёт меня, ещё увидимся, — снова вернулся прежний холод в голосе. Русоволосая ушла, оставив подруг наедине друг с другом.       — Не верится… всем подружкам своим похвастаюсь! — широко улыбалась Гаджиева, чуть-ли не взвизгивая от радости, что так и сочилась из неё, а Лиза просто была рада за новую знакомую. Ведь видимо для неё этот поступок значил очень много.

Почему же тебя так любят, Кристина Захарова?