You Can Stay

Хёнджин и Сынмин знали Минхо и Чана уже несколько лет. Хёнджин первый познакомился с ними, он был младшим Минхо, учился в том же университете, на той же специальности. Сначала он встретился с Минхо для группового проекта между младшими и старшими. Они хорошо ладили, и после этого Хёнджин часто тусовался с ним вместе, поэтому впоследствии встретил Чана. И парень вёл себя так по-отцовски, что Хёнджин быстро привык и чувствовал себя комфортно. Когда супруги признались ему, что хотят стать родителями спустя два года после универа, он сам находился на последнем курсе. Хёнджин был очень рад за них и сразу поддержал, хотя и был занят своими занятиями, но старался быть в курсе. Чан уже был знаменит благодаря своим звучаниям, а Минхо работал подмастерьем преподавателя в танцевальной студии. Феликс родился полтора года спустя, Хёнджин был очень взволнован малышом и немного разочарован, когда пара сказала ему, что уезжает в Австралию. Хёнджин оказался один в Корее, взяв на себя работу Минхо в танцевальной студии по его рекомендации. Он встретил Сынмина примерно через шесть месяцев, тот был младше его на несколько месяцев, но не намного, так как младший окончил учёбу в том же году. Хёнджин встретил его в кафе, в котором тот работал, в то время как сам нашёл работу в своей области. Хёнджин был влюблён в младшего, что поначалу казалось не взаимным. Вскоре он рассказал двум старшим, которые призвали его признаться в своих чувствах. Удивительно, но Сынмин согласился пойти с ним на свидание, на этой встрече всё прошло очень хорошо, и вскоре у них состоялось множество других. Три месяца спустя они официально стали парой, когда Сынмин наконец получил работу, что искал. Младший направился прямиком к Хёнджину, чтобы сообщить новости, прыгнул в объятия и поцеловал, прежде чем что-либо объяснить, хотя старший не жаловался. Сынмин наконец поведал о причине своего прихода, и Хёнджин был очень рад, что пригласил того отпраздновать это, но младший добавил, что есть ещё кое-что, что можно отпраздновать. — Что-то ещё? — Спросил себя Хёнджин, уже раздумывая, что бы это могло быть. — М-м-м. Сынмин подошёл к нему и обнял за плечи парня повыше, который быстро обвил руки вокруг его талии. У них было много физического контакта, Хёнджину нравился скиншип, он почти жил им. — Хёнджинни? — Да? — Отпразднуем, когда ты согласишься. — Что? — Будь моим парнем. Хёнджин удивлённо моргнул, глядя на молодого человека, прежде чем приблизиться и поцеловать его. — Буду. В тот день они отпраздновали не один, а два момента. Четыре месяца спустя пара переехала в небольшой дом недалеко от студии, где работал Хёнджин, и в двадцати минутах от работы Сынмина. Сынмин сразу сказал, что будет искать место недалеко от студии, потому что не хочет, чтобы старший попал в аварию из-за усталости. Хёнджин был так тронут, что не отпускал младшего добрых двадцать минут, не обращая внимания на ворчание того. После прошло несколько лет, Сынмин поднялся по карьерной лестнице в своей компании, Хёнджин всё время давал уроки танцев столько, сколько мог. У их пары тоже было всё очень хорошо, несколько ссор тут и там, как и у каждой пары, ничего особенно плохого, Сынмин не очень любил злиться на других, всегда приходил начать обсуждение, или они вдвоём решали проблему. В конце концов, они поженились в Австралии, с одной стороны, чтобы Хёнджин наконец смог посетить страну, но также и чтобы увидеть, где живут его друзья со своим маленьким сыном, на котором старший был помешан. Когда Хёнджин услышал, что владелец танцевальной студии продаёт её, он немедленно связался с Минхо, чтобы сообщить ему об этом. После недельного разговора с мужем он объявил, что к концу месяца они вернутся в Корею, пока продавая дом и подготавливая документы. Хёнджин обрёл двух своих друзей и маленького Феликса, который уже обожал его, правильно познакомив с Сынмином, так как те не виделись из-за организации бракосочетания. Последний вскоре осознал, как дружат кошка и собака на примере своего партнёра и Минхо, Чан отметил, что счастлив иметь кого-то, кто теперь понимает его страдания. Через два месяца после того, как увидел Минхо и Чана с Феликсом, Хёнджин сам захотел ребёнка, здорово быть дядей Джинни, но также хотел быть отцом Джинни. Он немного поколебался, прежде чем поговорить с Сынмином, но тот, как обычно, заметил поведение своего мужа, поэтому поднял тему однажды ночью в постели. — Так ты собираешься рассказать мне, что у тебя на уме? — Что? — Я вижу, что у тебя что-то на уме, но похоже ты не хочешь об этом говорить. — Минни, могу я задать вопрос? — Конечно. — Ты хочешь детей, не так ли? — Хёнджин, ты такой болван. Сынмин покачал головой, игнорируя надутые губы Хёнджина, и прижался к нему, целуя в лоб. — Конечно, я хочу детей, особенно с тобой. — Я хочу ребёнка сейчас. — Ну, это не так просто. — Я знаю... — Однако мы можем прямо сейчас составить документ, запросить согласование и необходимые бумаги. Хёнджин посмотрел на Сынмина с широкой улыбкой на лице. — Я так люблю тебя, Минни. — Я тоже люблю тебя, Джинни. Они кратко поцеловались, но Хёнджин решил, что этого недостаточно, и украл ещё несколько поцелуев у младшего, который сделал вид, что жалуется. Хёнджин заставил пообещать его ничего не говорить их паре друзей, он хотел удивить тех, конечно, пара помогла им с документом, но не более того. Только через год они получили одобрение и несколько раз побывали в зале в детском доме, чтобы познакомиться с детьми. Некоторые были довольно взрослыми, другие очень маленькими, но пара ни разу не почувствовала, что ребёнок их, пока не встретили Чанбина. Они познакомились с мальчиком в детском доме за пределами Сеула, ему было семь лет, почти восемь, там он был одним из старших. Как только они пришли, мальчик дал понять, что понимает, что они не собираются его усыновить, каждый раз было одно и то же, приходили единожды и больше не возвращались. — А вот и Чанбин, — представил его один из воспитателей дома, — я оставлю вас наедине, познакомьтесь. Супруги посмотрели на маленького мальчика, было немного трудно поверить, что тому семь лет, скоро восемь, при его маленьком росте. Джисон был выше, хотя у него были некоторые проблемы. Чанбин не сводил с них глаз с тех пор, как они вошли в комнату, поэтому Хёнджин сел на скамеечку для ног рядом с ребёнком. Сынмин расположился на замшелом ковре позади них, и несколько минут стояла тишина, прежде чем ребёнок заговорил. — Я знаю, что вы не собираетесь усыновлять меня, вы не первые, кто пришёл, все хотят иметь очаровательных малышей. Старшие, как мы, не нужны вам, но вы всё ещё притворяетесь, что заинтересованы, так что я облегчаю вам задачу наконец не быть с ребёнком, который вам не нужен, произнося это за вас. Хёнджин был более удивлён зрелостью ребёнка, а не его словам, конечно, он подозревал, что это происходило, что многие пары хотели маленьких или младенцев. Однако услышать правду от младшего было немного неприятно, у Хёнджина и Сынмина не было никаких предпочтений касательно пола и возраста ребёнка, они просто хотели почувствовать то что-то небольшое, что подскажет им, что ребёнок их. После получаса наблюдения за тем, как Чанбин читает в углу, пара приняла решение вернуться увидеть его, мальчик оказал влияние, изложив свою точку зрения. Мальчик был удивлён, увидев пару на следующей неделе, но, казалось, немного колебался в вере, что они могут его захотеть. Он позволил Хёнджину сесть рядом с ним, который расспрашивал его о книге, что тот сейчас читал, в то время как Сынмин наблюдал за ними издалека. После примерно десяти посещений Чанбин согласился остаться у них на одну ночь, к счастью, это было не тогда, когда Чан и Минхо нуждались в них, чтобы оставить Феликса. Они хорошо проводили вместе время, Чанбин был намного раскрепощённее, легко принимал объятия Хёнджина и вёл глубокие беседы с Сынмином. Самой лёгкой частью было время перед сном, тем более, что Хёнджин и Чанбин умоляли Сынмина о ночёвке, а последний мог только согласиться. Так что была настоящая крепость из простыней, которая приветствовала их на ночь, Сынмин уже жаловался на то, сколько времени им потребуется, чтобы привести всё в порядок на следующий день. Однако он смог только промолчать, увидев Хёнджина и Чанбина, прижавшихся друг к другу в замке из простыней. После третьего визита в их дом Чанбин спокойно спросил, действительно ли они собираются его усыновить, пара спросила его в ответ, хочет ли он этого, и ребёнок признался, что они ему нравятся, и их дом, и время, проведённое с ними. Вскоре пара подала заявку на усыновление Чанбина, но, к сожалению, были дела с Феликсом и Джисоном, поэтому они отложили приезд мальчика, хотя их заявление было принято. Чанбин очень расстроился, детский дом позвонил им, потому что мальчик пытался сбежать. Пара должна была пойти туда, чтобы поговорить с ним, тот сначала отказывался их видеть, но в конце концов впустил в свою комнату. — Чанбин, выслушай нас хорошенько, мы не отступили, мы всё ещё хотим, чтобы ты был нашим маленьким мальчиком, хотим вернуть тебя домой, обещаю. Но у наших друзей сейчас проблемы с их мальчиками, мы обещали быть рядом с ними, поддерживать их, поэтому мы с Джинни решили, что повременим. Мы хотим, чтобы ты вернулся домой, когда всё успокоится, чтобы как следует смог устроиться. После ещё одного убеждения Чанбин ринулся в распростёртые объятия Хёнджина, а тот держал его как можно крепче, шепча, что скоро тот будет с ними дома. Хёнджин заверил его, что как только наступит затишье, он обязательно переедет к ним жить, ведь он их сын, их маленький мальчик. Когда у Чанбина наступил день рождения, пара взяла выходной, направилась в детский дом и отвела Чанбина в парк развлечений. Ребёнок прекрасно провёл время, Сынмин получил мягкую игрушку Манчлакса, которую восьмилетний ребёнок назвал Гю. После этого Гю никогда не выпускали из рук, даже во время других аттракционов. Хёнджин с радостью понёс Чанбина, когда тот потянулся к нему после двух часов ходьбы и катания. Чанбин был сонным, довольным своим днём, когда пара укладывала его в кровать в детском доме. Каждый поцеловал его в лоб и пообещал скоро снова увидеться, и мальчик крепко заснул с улыбкой на лице. Когда Чан и Минхо наконец получили временную опеку над Джисоном, Хёнджин и Сынмин решили, что это идеальное время, чтобы вернуться за Чанбином. Тот был в таком восторге, что всю неделю не отлипал от Хёнджина или Сынмина, не веря, что тот наконец-то дома. Поскольку это было во время каникул, Хёнджин объяснил ему, что он будет ходить в ту же школу, что и дети Чана и Минхо, когда те закончатся. Сынмин добавил, что он встретится с ними на дне рождения Джисона через две недели. За пару недель Чанбин быстро привык к дому и распорядку дня пары, всегда вставая после Сынмина, который готовил завтрак, а Хёнджин присоединялся к ним позже. По утрам Чанбин и Сынмин занимались спокойными делами, такими как чтение и рисование, иногда обнимались при просмотре фильмов, которые Сынмин считал заслуживающими внимания. Было слишком молчаливо для Хёнджина, который часто ходил в студию заниматься, возвращаясь с обедом под ворчание Сынмина, который находил домашнюю еду полезнее для ребенка. Не то чтобы тот полнел, в действительности он ел всё, что ему давали, совсем без трудностей. После полудня было немного энергичнее, Чанбин то играл в мяч с Хёнджином, то ходил в парк рядом с домом, чтобы побегать и поиграть с собакой пары, Кками. Всегда завершал тем, что немного отдыхал, а Сынмин сидел на шезлонге в саду, попивая сок и перекусывая. У них был один и тот же распорядок в течение двух недель, до дня рождения Джисона. В тот день Чанбин был немного напряжён, пара успокоила его, сказав, что Джисон любит спокойствие и что, если захочет, всегда можно уйти. Пара взяла племянницу Хёнджина, Йеджи, которая дружила с Феликсом, отпраздновать его день рождения на следующий день, Чан и Минхо устроили ночёвку, чтобы спокойно отпраздновать оба дня рождения. Придя в дом другой пары, это было довольно странно, Чанбин был очень напуган, пока Хёнджин и Сынмин объясняли, кто он. Внезапно один из двух мужчин наклонился к нему и представился как Чан и отец двоих детей, которые праздновали свой день рождения. Чанбин был очень впечатлён мужчиной, который казался весьма мускулистым, но на самом деле был очень милым. Когда Чан спросил его, не хочет ли он пойти и увидеться с другими детьми, Чанбин испугался и прижался к ногам Сынмина, немного боясь кричащих детей. Однако другой мужчина, Минхо, предложил привести именинника Джисона. Чанбину понравился Джисон, мальчик был на год младше, но очень милым, и тот предложил остаться с ним и пойти в его комнату. Чанбин даже прочитал ему книгу и подарил поцелуй на день рождения, который младший вернул. Чанбин держал это при себе, это был его первый поцелуй, и было приятно, что с Джисоном, потому что тот ему очень понравился. Они даже спали вместе, и Джисон подарил ему свою игрушку-белку, сказав, что они с Гю могут подружиться. После дня рождения Чанбин очень полюбил среду, потому что после обеда с Хёнджином и Сынмином они ходили домой к другой паре, и он мог видеться не только с Джисоном, но и с Феликсом. Феликс был более подвижным, чем Джисон, и он также любил много обниматься, поэтому трое детей довольно хорошо ладили и вскоре стали маленьким трио. Чанбин сначала назвал папой Сынмина, это произошло в одну из ночей, когда ему приснился кошмар, и он проснулся с тихим криком. Чанбин так боялся оставаться один, что без колебаний пошёл в комнату пары, молча забравшись в постель между обнимающейся парой. Движение разбудило Сынмина, который взглянул на ребёнка, прежде чем протянуть руку и обнять его. — Что случилось, Бин? Ребёнок молчал и прятал лицо в груди взрослого. Сынмин погладил его по спине, ожидая, пока тот решит поговорить с ним. Чанбин бормотал себе под нос, а затем выпрямил голову, чтобы посмотреть на взрослого. — Мне приснился кошмар.. где я вам больше не нужен, и вы отправили меня обратно в детский дом, а там сказали, что я больше никому не нужен... — О, Бин, этого никогда не произойдёт, ты мой сын и Джинни, мы никогда не отправим тебя туда, даже если ты ошибёшься и подумаешь, что соберёмся тебя так наказать, мы никогда не вернём тебя туда, хорошо? — Хорошо, папа. Чанбин, казалось, понял, что только что выпалил, когда Сынмин осознал это слово, они молча посмотрели друг на друга, прежде чем Сынмин прижал ребенка к себе. — Можешь называть меня папой, если хочешь, Бин, как пожелаешь, папой или Сынмином, или как угодно. Чанбин пробормотал простое "хорошо, папочка", прежде чем прижаться к рукам взрослого, и вскоре они оба заснули. Хёнджин нисколько этому не завидовал, он был очень счастлив, что Чанбин достаточно ощущал себя дома, чтобы видеть Сынмина своим отцом. Спустя шесть месяцев с его приезда домой и через месяц после того, как он назвал Сынмина папой, Чанбин сделал то же самое с Хёнджином, наконец-то назвав его папой. Это произошло, пока они ели, Чанбин просто спросил. — Хёнджин? — Да, приятель? — Можно я буду называть тебя папой? — Если ты хочешь, то я не против. Сынмин всё ещё задавался вопросом, как Хёнджин сохраняет хладнокровие, он не удивился, когда однажды в комнате тот прыгнул на него, как ребёнок, спросив по крайней мере раз десять, слышал ли тот, что их сын зовёт его папой. Чанбин был их сыном, и он, наконец, осмелился называть себя так перед Минхо и Чаном, их сыновьями, детьми в школе и даже взрослыми. Чанбин быстро освоился в школе, никаких затруднений не было, сменить школу было легко, он большую часть времени проводил с Джисоном, оба любили тишину, а затем завёл друзей, с которыми оставался, когда Джисон уходил играть с Феликсом и их друзьями. Чанбину потребовалось два месяца, прежде чем не задумываться и на автомате называть Сынмина и Хёнджина своими родителями, пара была очень этому рада. Они отпраздновали девятый день рождения Чанбина с семьёй Бан, а также с несколькими друзьями, что обрёл мальчик. Это не мешало Чанбину пропасть с Джисоном в его комнате на некоторое время, прежде чем пришёл Сынмин, чтобы забрать их, не задавая никаких вопросов о красных щеках двух мальчишек. Пара, наконец, почувствовала себя полноценно, увидев, как их сын задувает свечи перед ними в окружении семьи и друзей.