You Can Stay

Чан дал волю своему воображению, пока с Минхо наблюдал, как Джисон и Феликс играют в футбол во дворе, и подумал, что должен поделиться своей неожиданной мыслью с мужем. — Любимый. — Хм? — Что ты думаешь об ещё одном ребёнке? Минхо не ответил, что сподвигло Чана повернуться к нему с некоторым беспокойством, но был поражён удивленной реакции мужа. — Ты хочешь ещё одного ребёнка? — Я.. имею в виду.. Я думал об этом, Сони и Ликси сейчас по десять лет. Минхо не ответил, просто уставился на него, и Чан почувствовал себя немного неловко, не понимая, что чувствует младший. — Если ты не хочешь, ничего страшного, понимаю, мы через многое прошли с мальчиками... — Крис, ты идиот. Чан надулся, не понимая, почему его вдруг оскорбили, но Минхо не придал этому значения и схватил его лицо ладонями. — Ты хочешь ещё ребёнка, так давай заведём ещё одного. — Что? Хочешь? Ты хочешь? — Конечно, Чан, у меня могла бы быть сотня детей, если это с тобой, я люблю нашу семью, и да, мы через много прошли, но мы счастливы, и у нас два замечательных мальчика. Так почему бы не завести ещё одного ребёнка, кроме того, что Феликс на днях сказал Джисону, что тоже хочет быть старшим братом, я уверен, что они оба будут счастливы. Чан широко улыбнулся, что стали видны его ямочки, он накинулся на Минхо, который удивлённо вскрикнул, когда понял, что лежит на траве, а Чан целует его лицо, бормоча "я люблю тебя" с каждым оставленным поцелуем. Мальчики вздохнули, когда увидели, почему их отец кричал, Чан быстро поднялся, чтобы схватить их проделать то же самое с ними. В тот вечер, когда пара ложилась спать, убедившись, что дети уснули, Минхо возобновил дневное обсуждение. — Чан, ты хочешь вновь воспользоваться услугами суррогатной матери? — Нет, не думаю, что хочу так снова после того, что произошло. — Я тоже, тогда усыновление? — Ага, столько детей в мире заслуживают иметь родителей. — Мы не можем принять их всех. — Я знаю. Минхо закатил глаза, увидев надутые губы Чана, конечно, если бы мог, этот идиот усыновил бы всех детей-сирот. — Так что нам нужно позаботиться об одобрении и, возможно, связаться с Джихё в таком случае, наверняка всё пойдёт быстрее, если она позаботиться об этом. — Завтра посмотрим, если получится, утром буду свободен, иначе позвоню ей. Минхо кивнул и приблизился, чтобы прижаться к Чану, который сцепил руки вокруг его груди, младший проворчал для вида, но быстро заснул. На следующий день Минхо отвёз мальчиков в школу и отправился в танцевальную студию, а Чан пошёл в службу защиты детей, где работала Джихё. После суда и окончательного усыновления Джисона Чан и Минхо отпраздновали первый день рождения дома Джисона небольшой вечеринкой. Они пригласили Джошуа, а также Джихё, с которой Минхо хорошо поладил. С тех пор они сдружились и время от времени виделись, приглашая друг друга в гости. Джихё познакомила их со своей девушкой Наён, которая учила их сыновей под конец начальной школы. Чан через ресепшн уведомил о своём приходе, и, к счастью для него, у Джихё было немного времени, поэтому он рассказал о принятом их с Минхо решении. Джихё была в восторге и сказала ему, что не сможет взять их дело, но у неё есть очень компетентная коллега, Дахён, которая позаботиться об этом. Она добавила, что дело пойдёт быстрее, поскольку у неё уже есть документ на пару. После нескольких минут разговора о том, что будет, и совместного заполнения заявки Чан, поблагодарив, оставил Джихё. Он направился в танцевальную студию, так как у него было свободное время перед собственной работой, и обнаружил Минхо в одной из комнат, дающего занятие группе подростков. Он обозначил своё присутствие и пошёл в комнату отдыха, где находился Хёнджин. — О, привет, Чан. — Привет, нет занятий? — Нет, через двадцать минут, чаю? — Да, пожалуйста. Хёнджин заварил Чану чай, и они немного поговорили, прежде чем младший должен был уйти на своё занятие. Минхо пришёл через десять минут, вытирая лицо полотенцем и держа в руках пустую бутылку. Он наполнил её и сел на диван в комнате, на котором сидел Чан. — Так, что говорит Джихё? — Ну, теперь, когда мы близки, она не может взять наше дело, но её коллега очень компетентна, и, поскольку у нас уже есть положительное досье из-за усыновления Джисона, получение одобрения должно пройти быстрее. Запрос мы не делали, у неё уже были все запрашиваемые бумаги, и я добавил недостающие. — По крайней мере, время не теряем, это может затянуться, скажем мальчикам сейчас или когда получим одобрение? — Думаю, когда получим, а то они каждую неделю будут приставать к нам, спрашивая, когда приедет их брат или сестра. — Точно. Минхо пришлось уйти на новое занятие, поэтому Чан вернулся в свою студию, чтобы поработать над некоторыми незавершёнными звучаниями. Несмотря на то, что получение одобрения занимает много времени, и несмотря на помощь Джихё, пара после нескольких визитов в их дом не могла скрыть всё от детей, пугая тех сильнее всего. Чан успокоил Джисона, у которого началась паническая атака, когда он открыл дверь и спросил у незнакомой женщины, кто та. То, что она ответила, что является социальным работником, заставило ребёнка запаниковать. Социальный работник Дахён извинилась и заверила, что она здесь не чтобы его забрать, поэтому ребёнок успокоился и оставался с Чаном во время визита. Феликс задавал много вопросов, но в основном хотел узнать, почему дама здесь, паре пришлось незаметно сменить тему. К счастью для них, любимой темы мальчиков, Чанбина, было достаточно, чтобы они забыли о своих вопросах. Только через шесть с половиной месяцев пара наконец получила одобрение. Получив его, они, не теряя времени, обратились в центры усыновления, которые им посоветовала Джихё. Их приняли в трёх из пяти, куда они обращались. Через две недели после встреч, им позвонили из одного из центров и сказали, что у них есть ребёнок для них. Пара была очень удивлена быстротой и попросила более подробной информации, которую они просмотрели с Джихё и Джошуа. Ребёнком, предложенным паре, был трёхнедельный младенец, которого разместили в яслях в двух кварталах от их дома. Оба родителя погибли в автокатастрофе, а беременная мать перенесла экстренное кесарево сечение, но, к сожалению, через два часа скончалась от кровотечения. У пары не осталось семьи, поэтому их сына сразу после выписки из больницы поместили в дом. Его временно назвали Ян, что на самом деле было его фамилией. Пара, наконец, решила встретиться с младенцем в следующий понедельник после того, как отвезут в школу Джисона и Феликса. Персонал яслей был очень приветлив, женщина по имени Дахё провела их к младенцу, уложенному в маленькой комнате специально для встречи, тот спал в люльке. Чан сразу же влюбился, младенец был таким очаровательным и маленьким. Он не мог не погладить его щёку кончиками пальцев, заставляя ребёнка шевельнуться, но не будя его. — Ты попал, да? — Мы знали, что я сломаюсь, как только увижу его. Минхо подошёл, чтобы взглянуть на ребёнка. — Он такой очаровательный. Чан не мог с ним не согласиться, мальчик был таким милым и маленьким. Через пару минут младенец проснулся, он не плакал, а просто открыл свои очаровательные глазки, оглядываясь по сторонам. Чан воспользовался возможностью, чтобы взять того на руки, и младенец не сводил с него глаз, Минхо улыбнулся открывшейся перед ним сцене, точно вспомнив, как его муж держал Феликса в роддоме. Час посещения быстро прошёл, пара поблагодарила персонал и направилась в танцевальную студию, Хёнджин и Сынмин ждали их там, чтобы пара сообщила новости. Другая пара была очень рада за них, и Чан уже показывал фотографии младенца, которые сделал, Хёнджин смеялся над ним, говоря, что его уже пленили. К несчастью для него, Сынмин ответил, что тот сам был пленён Чанбином, что заставило Минхо усмехнуться. Затем Минхо и Хёнджин прервались, чтобы дать занятия по танцам, поэтому Сынмин и Чан некоторое время разговаривали вместе, прежде чем Чан ушёл в студию, остановившись по дороге для перекуса. Спустя две недели пара сообщила своим сыновьям, они уложили их в кровати, прижимая к себе, так как любили. Это Чан объяснил им, Феликс очень восторженно встал, ударив локтём Минхо в живот, тот застонал от боли. Феликс сразу же извинился, обняв отца, а Джисон и Чан засмеялись, увидев, что Минхо не так больно. В комнате снова стало тихо, Феликс прижался к Минхо. — Значит, у нас будет младший брат? — Спросил младший. — Да, мой ангел, – ответил Минхо. — Как его зовут? Сколько ему лет? Когда он будет дома? — Спросил Джисон. — Детка, дай нам немного времени ответить на твои вопросы, — прервал его Чан. Джисон надулся, но кивнул, глядя на отца. — Так, у него ещё нет имени, мы думаем, что могли бы выбрать его вместе, ему месяц, и он будет дома через полторы недели, когда мы подпишем бумаги. — Так мы можем предлагать имена? — Да, но, Сони, ты не можешь назвать его кроликом. — Почему нет? — Потому что на самом деле это не имя, и тогда Чанбинни будет грустно, если ты дашь своему младшему брату его прозвище. — Или он будет так счастлив, потому что я так его люблю, что назову своего брата в его честь! Чан усмехнулся и подумал, что это очень мило, с тех пор как Хёнджин и Сынмин привели Чанбина на седьмой день рождения Джисона, тот, казалось, прилип к своему хёну, как к плюшевому мишке. Это никогда не беспокоило мальчика, даже когда им исполнилось десять и одиннадцать. Минхо уставился на Чана, и тот быстро понял, немного выпрямившись, чтобы взглянуть на Джисона, прижавшегося к его рукам. — Но было бы обидно,если бы ты больше не мог называть Чанбина кроликом. — Я.. точно, значит нужно найти такое же милое имя! — Что, если я покажу фотографию вашего младшего брата? Два мальчика быстро согласились с предложением Минхо, и он достал телефон и зашёл в галерею, чтобы найти фотографию ребёнка. Он выбрал ту, которая ему действительно нравилась, Чан сидел спящий в кресле, а малыш был только в подгузнике на его голой груди. Одна из воспитательниц в яслях сказала им, что контакт кожа к коже с младенцем может оказать большое влияние на него и на них, помогая им легче сблизиться. Он с нежностью улыбнулся этому, прежде чем повернуть телефон к двум мальчикам, которые уже кричали о том, какими милыми были ребёнок и их папа. — Нам нужно красивое имя! — Верно, мы можем составить список и просмотреть его, пока не найдём то, что больше нравится. После его слов Минхо открыл приложение для заметок, чтобы записывать предложенные детьми имена. Он закатил глаза, когда Джисон предложил "Чанбин", и мальчик защищался, говоря, что это мило. — Ты предложил его только для того, чтобы выбрать Бин-хёна. — Я также и папы взял! — Мальчики, я сказал, что мы должны записать все, и тоже думаю, что Чанбин хорошее имя, — произнёс Чан. В конце концов, в списке Минхо было двадцать имён, им удалось отобрать пять. — Хорошо, тогда у нас есть Чанбин, Сонхо, Дэджун, Чонин и Чанмин, — произнёс Минхо. — Теперь голосуем только за два имени, — сказал Чан мальчикам. — Чанбин и Чонин, — без колебаний произнёс Джисон под неудивлённое фырканье Минхо. — Я за Чонина и Сонхо, — в свою очередь сказал Феликс. — Любимый? — Чонин и Дэджун. — Я за Чонин и Чанбин. — Все вместе мы отдали больше всего голосов Чонину. — Тогда нашим младшим братом будет Чонин! Оба мальчика начали радостно петь это имя, а двое взрослых посмотрели друг на друга, улыбаясь. Неделя была насыщена работой для пары, школой для детей, а также покупкой мебели для комнаты Чонина. Пара переехала через год после приезда Джисона, купив хороший дом в тихой части Каннама, менее чем в десяти минутах от дома Хёнджина и Сынмина. В доме было четыре спальни и подвал, где Чан обустроил свою домашнюю студию. Мальчики решили остаться в одной комнате, а две другие служат комнатами для гостей. Так что их комнаты располагались рядом, и мальчики были на виду. Джисон был тем, кто выбрал цвет комнаты, приятный шоколадно-бежевый, а Феликс выбрал кроватку для Чонина. Минхо решил взять симпатичную белую, подходящую для возраста, и добавить удобный стул, чтобы никого не будить, когда младенцу нужно будет поесть ночью. Затем, пока они покупали постельное бельё, Джисон показал им мягкую игрушку лисы, сказав, что она очень похоже на Инни. Чан быстро согласился, и плюшевую игрушку без раздумий добавили в тележку, а также подушку в виде головы лисы, мобиль, пеленальный столик. Комната была подготовлена, супруги также купили коляску и множество одежды, прекрасно помня, как быстро Феликс рос и пачкался. После всех закупок им нужно было подготовить комнату, и с Сынмином, Хёнджином и тремя детьми прошло всё быстро. Субботнее утро, наконец, сменилось днём, когда пара забрала Чонина, мальчики остались с Хёнджином и Сынмином, чтобы те слишком не волновались в месте, где детям нужен покой. Однако не прошло и двадцати минут после их прибытия домой, как Минхо стали докучать сообщениями от Хёнджина. Мальчики потребовали встречи со своим младшим братом, поэтому Хёнджин сказал, что он едет возвращать ему его сыновей. Чонин не спал, когда пришли двое детей, Минхо сказал им сохранять спокойствие и не кричать, иначе ребёнок может заплакать. Оба ребёнка на цыпочках подошли к дивану, где сидел Чан с младенцем на руках. Чан позволил им забраться на диван по обе стороны от себя, наклониться и посмотреть на малыша. — Он такой крошечный, — прошептал Феликс. — Донён был таким же маленьким, — тихо произнёс Джисон. — Да? — Да, я носил его один раз, но Чонин кажется меньше. — Может быть, дело в этом, а может просто ты вырос, поэтому тебе кажется, что Донён больше, — сказал ему Чан. — Он очень милый. — Сейчас у нас три милых ребёнка. Оба мальчика улыбнулись комплиментам, и Феликс спросил, могут ли они поцеловать Чонина, Чан дал им разрешение, сказав, чтобы были осторожны. Каждый наклонился над младенцем, чтобы поцеловать его в лоб, тот не издал ни звука, моргая глазами и оглядываясь по сторонам. Вечер был довольно тихим, мальчики всё время старались не говорить слишком громко, чтобы не пугать младшего брата, на десерт их наградили мороженым. Когда они помылись и оделись в пижамы, пришло время сказки на ночь, Минхо дал бутылочку Чонину, и два мальчика настояли на его присутствии, Инни тоже должен был услышать эту историю. После того, как они устроились в своих кроватях, Чан прочитал им историю, Минхо расположился на одном из пуфов в комнате, чтобы покормить Чонина, который заснул, не допив бутылочку. Как только книга была прочитана, Чан уложил двух мальчиков, поцеловав их в лоб и взял Чонина из рук Минхо, чтобы тот мог сделать то же самое. После этого они вышли из комнаты и направились в свою, положив Чонина в его кроватку, он будет спать с ними первые несколько месяцев, чтобы пара привыкла к тому, что дома малыш. Пара по очереди помылась на случай, если Чонин проснётся, а затем оба легли спать, проверив мальчиков, и у них не заняло много времени, чтобы уснуть. Конечно, их будили ночью, четыре раза, если точнее, первый раз через два часа после того, как они заснули. Подгузник Чонина был полон, так что после смены он снова заснул. Во второй раз он только хныкал, и Чану пришлось убаюкивать его, на третий раз то же самое, но об этом позаботился Минхо. Что касается четвёртого раза, то пара, немного измученная, не услышала Чонина, хотя последний хныкал. Однако этого было достаточно, чтобы Джисон услышал его и медленно зашёл в комнату. Он увидел, что его отцы спят, и подошёл посмотреть на Чонина, младенец успокоился, заметив Джисона. Тот тихо рассказывал ему о своём дне в доме Чанбина, чтобы не разбудить спящих родителей. Затем Чан проснулся и увидел, что было пять часов утра, когда заметил Джисона, склонившегося над кроваткой и разговаривавшего. — Малыш? Джисон немного с удивлением повернулся к отцу. — Папа, я рассказывал Инни о своём дне в доме Бинни‐хёна, и он снова заснул. — А ты, малыш, почему проснулся? — Мне приснился кошмар, и я не мог уснуть, поэтому просто пошёл в гостиную, чтобы не беспокоить Ликси, но услышал Чонина. — Хочешь поговорить об этом? — Нет, просто пообниматься. Чан кивнул и похлопал пространство между ним и Минхо, Джисон вскоре переместился в указанное место и прижался к Чану. Джисону снились кошмары довольно редко с того года, он достаточно хорошо приспособился, но иногда это происходило. Сначала он не осмеливался сказать об этом Чану или Минхо. Именно последний встал рано в один из дней соревнований и нашел его в гостиной за чтением книги с записями Чана. Джисон рассказал о своих кошмарах, и пара сказала ему приходить и видеться с ними, если не предпочтёт пойти в гостиную читать. Чан предоставил книгу с записями для этих моментов. Чан водил рукой по волосам Джисона и напевал. — Ты можешь поспать ещё, малыш, сегодня воскресенье, мы можем попробовать поспать, если Чонин позволит. — Я не уверен, что позволит, он скоро захочет есть, — пробормотал Минхо позади Джисона. Затем Минхо придвинулся на кровати, чтобы прижаться к бормочущему Джисону. — Кошмар? — М-м.. — Тогда обниматься. Джисон хмыкнул в знак согласия, вполне счастливый быть таким окружённым теплом двух своих отцов, не имеет значения, что ему десять лет, он обожал объятия и никогда не переставал их дарить и получать. Полчаса спустя Джисон снова заснул между ними, Чан, казалось, почти снова тоже, в то время как Минхо уже совсем проснулся. Он был тем, кто поднялся, когда услышал движение в кроватке, Чонин проснулся и скоро сообщит об этом. Он взял младенца на руки и пошёл на кухню готовить бутылочку. Затем сел на диван, включил телевизор, сделав звук достаточно тихим, чтобы никого не разбудить, и дал Чонину бутылочку. Чонин опустошил её, и Минхо дал тому отрыгнуть, после чего казалось, что младенец готов снова заснуть. Минхо положил его в кресло-шезлонг в гостиной и укачал, через пять минут Чонин заснул, прикрыв глаза. Минхо удобно устроился на диване, наблюдая за эпизодом разыгрываемой драмы. Феликс присоединился к нему около десяти часов, объявив, что голоден и хочет вафли. Минхо согласился их приготовить только в том случае, если Феликс поможет ему, ребёнок, конечно, быстро согласился, так как любил помогать родителям с готовкой. Именно запах еды заставил Чана и Джисона встать, Минхо подал им блины и убедился, что Чонин всё ещё спит, прежде чем сесть за стол с ними. День проходил спокойно, Чан приготовил закуски на вечер в начале дня с помощью Феликса, а Джисон помог Минхо поменять Чонина. Джисон зажал нос и вздрогнул от запаха, заставив Минхо рассмеяться. Когда пришла другая пара с сыном, Джисон сидел на полу в гостиной на стёганом матрасе вместе с Чонином. Он говорил о случайных вещах с младенцем, который, казалось, следил за ним. Феликс открыл дверь, получив разрешение от Чана, и прыгнул на Хёнджина, чтобы обнять его. Сделав это, он радостно поприветствовал Сынмина, а затем Чанбина. — Так где сам малыш? — Спросил Хёнджин. — С Сони, — ответил Феликс. Все пошли в гостиную, и Чан с Минхо поприветствовали своих друзей и их сына, прежде чем Минхо указал на место перед диваном. Все они могли наблюдать за тем, как Джисон разговаривает с младенцем, не замечая их. — Думаю, это впервые, когда приходит Чанбинни, и ты не прыгаешь на него, Сони, ты заменяешь его теперь своим новым братом? — Удивлённо спросил Сынмин. Это заставило мальчиков на полу поднять глаза, и как только он увидел новые лица, медленно встал, чтобы не напугать ребёнка, прежде чем броситься к Чанбину, который уже раскрыл объятия, чтобы принять его. Это заставило всех рассмеяться, когда Джисон несколько раз поцеловал в щёку счастливого Чанбина, притворяющегося, что жалуется. — Хён-хён, подойди посмотреть на Инни, он такой очаровательный! — Воскликнул Джисон. — Милее меня? — Спросил старший. — Хм, он очаровательный как малыш, — ответил Джисон. Кажется, Чанбина это устроило, тот позволил утащить себя на ковер, и они опустились на колени рядом с ребёнком. — Он милый, — произнёс Чанбин. — Ты так не подумаешь, когда он начнёт плакать, — сказал Хёнджин. Его муж дал ему подзатыльник, а Минхо рассмеялся над недовольным взглядом Чана. Минхо взял Чонина из шезлонга и расположил рядом с собой за едой, как обычно, Джисон занял место рядом с Чанбином. Феликс устроился с другой стороны лицом к Хёнджину, доставая того вопросами о танцах. Трапеза также не отличалась, Джисон съедал всё, что давал ему Чанбин, едва касаясь палочек для еды, пока Минхо не указал на это и чтобы дал старшему поесть. Феликс разговаривал во время еды, беря её отовсюду и заставляя Минхо жаловаться, в то время как Хёнджин казался вполне счастливым. Чан и Сынмин могли только молча смотреть друг на друга, они понимали друг друга достаточно хорошо, привыкнув к тому, что они такие, и благодарили небеса за то, что их сыновья не похожи на них. Как только с едой было закончено, Чонин попросил поесть и переодеться, конечно, чтобы разозлить Хёнджина, Минхо сказал тому сменить малыша, он не так уж плохо справился после того, как дважды чуть не надел не так подгузник. Затем Хёнджин и Сынмин объявили, что собираются уходить, и Джисон пристал к Чанбину, умоляя того остаться, и старший ничего не предпринял, чтобы заставить младшего отступить. В конце концов, пара согласилась, что Чанбин остаётся, а Минхо заберёт рюкзак ребёнка из студии, прежде чем отвезти троих мальчиков в школу. Чан решил остаться дома, пока Чонин привыкал к новой среде, а они к новому ритму с появлением малыша дома. Когда другая пара ушла, Минхо отправил мальчиков мыться, а Чан позаботился о Чонине. Затем, как и каждый вечер, Чан читал мальчикам историю, а на этот раз и Чанбину, напротив которого ютился Джисон. Когда история закончилась, мальчиков уложили и поцеловали в лоб, прежде чем взрослые оставили их спать. Затем пара помыла Чонина, проводя время вместе и с малышом. Последний уснул в воде, что немного удивило Минхо. После того, как одели боди и красивую пижаму, младенца положили в кроватку, а пара, умывшись, подготовилась ко сну. Их семья казалась наконец полной с Чонином, им ещё предстояло привыкнуть к ребёнку, обрести прошлые навыки заново, но они справятся, особенно с помощью двух мальчиков, уже влюблённых в своего младшего брата.