You Can Stay

Джисон хмыкнул, почувствовав, как кто-то сильно его тряс. Он попытался избежать этого, отвернувшись и ещё немного завернувшись в одеяло, но другой человек сдернул его. — Давай, Джи, вставай, у тебя занятия, а Феликс уже внизу, — произнёс голос, который подросток признал голосом своего отца. Джисон выпрямил голову, смотря на Минхо, последний поднял бровь, и Джисон, наконец, вздохнул. — Давай, Джи, иди надевай форму, поторапливайся, а то не успеешь поесть. Джисон вздохнул, но в итоге пошёл в ванную, чтобы умыться и проснуться. Затем он вернулся в свою комнату, чтобы надеть униформу, а затем вошёл в гостиную. Феликс завтракал, пока его отцы пили кофе, а их четырёхлетний брат Чонин вымазал лицо джемом. — Ну, наконец, — произнёс Минхо, — вот почему я говорю, что вы с папой не должны засиживаться в офисе до ночи в будни, вы не можете встать на следующий день. — Да, нам следует теперь избегать этого, — сказал Чан. — Нет, аппа~ Я только услышал его слова и не могу это потерять. Джисон подошёл и прижался к Чану, который усмехнулся, прежде чем немного погладить волосы подростка. Минхо очистил лицо недовольного Чонина, который сильно пытался избежать этого. — Пропустишь еду, уже поздно, автобус приедет, — говорит Феликс. — Без проблем, — пробормотал Джисон. — Возьми хотя бы фрукты или батончик со злаками, — произнёс Чан. Джисон схватил батончик, прежде чем забрать сумку из комнаты, Феликс ждал его в холле, как только они обулись, подростки направились к автобусной остановке. Автобус прибыл всего через пять минут, и они поздоровались с водителем, прежде чем направиться в заднюю часть автобуса, где уже сидел Чанбин. Чанбин улыбнулся им, и Джисон прямиком сел рядом с ним. Тот открыл свою сумку и отдал Джисону пластиковый контейнер, Джисон схватил его и начал есть то, что было внутри, под пристальным взглядом Феликса. — Почему бы тебе прямо не сказать родителям, что уже есть кто-то, кто накормит тебя завтраком, независимо от того, проснешься ты вовремя или нет. — Жареный рис Бинни-хёна лучший! — Восклицает Джисон с набитым ртом. Чанбин покраснел от комплимента и вытер рот тому, кто повсюду раскидал рис. Феликс ворчал сбоку, но никто не обратил на это внимания: Джисон опустошил свою посуду, а Чанбин убедился, что тот не испачкался, прежде чем положить контейнер обратно в сумку. Придя в школу, трое учеников направились в класс, начиная с двух младших, как они это делали каждый день. Чанбин уселся на стол Джисона, а двое других — на свои стулья. — Хён, во сколько ты сегодня заканчиваешь? — Спросил Джисон, прижимаясь к его бедру. — Обычно в четырнадцать, — ответил старший, проводя рукой по волосам Джисона. — С таким видом ты завтракаешь, Ликс, — усмехается голос рядом с ними. — Я стараюсь их игнорировать, — ответил Ликс, глядя на Ёнджэ. Джисон надулся, когда Чанбин убрал его голову с бедра. — Мне нужно идти, — произнёс старший. — Ты поешь с нами? — Спросил Джисон. — Не знаю, вот что скажу. Затем Чанбин вышел из класса, а Ёнджэ сел на стул перед столом Джисона. — Я слишком навязчив? — Внезапно спросил Джисон у двух других. — Не больше, чем обычно, — ответил Ёнджэ. — Почему ты спрашиваешь? — Забеспокоился Феликс. — Я чувствую, что Чанбин избегает меня.. Сначала я подумал, что это из-за того, что он занят школьными делами, но.. теперь он также игнорирует меня в сообщениях. — Нет, как он может избегать тебя? Ты такой милый! Джисон закатил глаза и надулся, он был действительно серьёзен, но его два идиота снова смеялись над ним. Пришёл учитель и начался урок, всё утро Джисон ждал сообщения от Чанбина, чтобы узнать, будет ли тот есть с ними, он наконец понял, что нет, когда в полдень так и не получил сообщения, а Чанбин смеялся за столом со своими друзьями. Джисон медленно ел, оставив объяснения на Феликса и Ёнджэ Дэхви, который был в другом классе. Остаток дня прошёл медленно, и в четыре часа Феликс и Джисон сели в автобус. Как только они пришли домой, Феликс бросился в комнату, чтобы взять свою спортивную сумку с одеждой для танцев, и побежал в танцевальную студию их отца. Джисон тихо зашёл в комнату, сняв форму, чтобы надеть что-то более повседневное, затем сел за стол и быстро сделал домашнее задание, прежде чем схватить блокнот, чтобы перейти к определённый странице.

"Моё сердце трепещет, детка, хотя я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие" "Я всегда замираю, когда смотрю в твои глаза" "Ты понемногу открываешься, и теперь я могу видеть тебя, протягиваю руку, чтобы дотянуться до тебя" " Если думаешь, что захожу слишком далеко, прости"

Джисон вздохнул, перечитав свои тексты, когда понял, как относится к Чанбину, он не знал, что ещё делать, кроме как писать. Эта песня была рождена, но спрятана ото всех в блокноте, показать он её не мог. Было так унизительно иметь эти чувства внутри себя и так осознанно, что он написал песню. Что бы подумал старший, если бы узнал, что Джисон написал ему песню о любви? Вероятно, не был бы очень счастлив, и Джисон действительно не хотел, чтобы другой знал, особенно теперь, когда тот игнорировал его. — Малыш, всё в порядке? Джисон ахнул, повернувшись на стуле и увидев Чана, стоящего в его комнате и смотрящего на него с беспокойством. — О, да, я.. в порядке, пап, — пробормотал он в ответ. Чан прошёл в его комнату, и Джисон быстро закрыл блокнот, что взрослый не упустил. — Ты уверен, малыш? — Спросил его отец, присонившись к столу. — Да.. Я как раз кое-что писал, но не много. — Мне больше показалось, что ты что-то читаешь. — Да, перечитывал то, что только написал. Чан молча смотрел на него, и Джисон пытался не обращать внимания на это, но в конце концов открыл блокнот и показал отцу. Отец молча прочитал текст перед ним и положил блокнот обратно на стол. — Это Чанбин? Джисон судорожно вздохнул, прежде чем кивнуть. — Малыш.. — Ничего.. Я знаю, что это не взаимно, лучше быть друзьями, а то я могу всё испортить, ну, наверное, уже, раз он меня избегает... Чан не позволил ему продолжать и обнял, Джисон шмыгнул, не желая плакать. — Всё в порядке, малыш, ты знаешь, что мы рядом. Джисон кивнул, когда Чан разжал объятия. — Хочешь немного со мной поговорить? — Аппа снова нас отругает, если мы проведем вечер за сочинением. — Верно.. тогда кино? — Звучит отлично. Двое позвали Чонина, и последний был очень рад посмотреть фильм. Он прижался к Джисону, когда тот спросил про обнимашки, пока Чан притягивал их к себе. Так, Минхо и Феликс, как пришли домой, нашли их на диване. Оба приняли душ и присоединились к ним после того, как Минхо заказал еду. На следующий день Джисон встал в то же время, что и Феликс, Чан был очень счастлив, что тот наконец-то нормально поел, и спросил, не хотят ли те, чтобы их подбросили до школы, дуэт согласился, и Джисон отправил Чанбину сообщение, сообщая об этом. Придя в школу, он и Феликс направились в класс, Джисон был разочарован отсутствием Чанбина, на обеде это полностью отбило его аппетит. В конце концов он остановил Феликса и Ёнджэ и ушёл в лазарет. — О, Джисон, что-нибудь нужно? — Спросила школьная медсестра. Джисон пожал плечами и сел на одну из коек, медсестра оставила его в покое, он пытался избавиться от чувства тошноты. Почти час спустя, когда занятия снова начались, дверь в лазарет открылась, представляя нового ученика. — Чанбин, если ты ищешь Джисона, он лежит вон там, — произнесла медсестра. Чанбин кивнул и подошёл к койке, где лежал Джисон, тот полностью был погружён в сон. Занавески, отделяющие его от других коек, были наполовину задёрнуты, поэтому Чанбин задвинул их полностью, прежде чем сесть на край койки. Он оставался там, несколько минут молча наблюдая, как Джисон спит, прежде чем наконец приблизился. Одной рукой он откинул назад несколько прядей волос, упавших на лоб другого, это движение разбудило того, и он моргнул, прежде чем, наконец, посмотреть на Чанбина. — Бинни-хён, — пробормотал младший. — Почему ты в лазарете, Сони? — Меня немного подташнивало в обед. Чанбин провёл рукой по щеке Джисона, и тот бессознательно повернул голову, чтобы почувствовать прикосновение. — Тебе лучше? — Хм, да, ты почему здесь? — Я тебя искал, Феликс сказал мне, что тебя нет в классе. — О.. я не сказал ему... — Думаю, тебе стоит пойти домой. — Аппа на собрании Чонинни, а папа работает в студии, он никогда не слышит телефон, я могу вернуться в класс позже, просто остаться здесь или пойти домой с Феликсом. Чанбин вздохнул, прежде чем помочь Джисону встать на ноги. — Я отвезу тебя домой, — произнёс он. — Тебе только исполнилось девятнадцать, и ты сдал на права без моего ведома? — Ахах, я провожу тебя домой на дурацком автобусе. — Почему я такой тупой? Джисон надулся, но в конце концов согласился, чтобы его проводили домой, и дуэт попрощался с медсестрой, которая отпустила их после оформления выписки. Они сели на автобус, который, к счастью, прибыл через двадцать минут после того, как они пришли на автобусную остановку. Оказавшись в доме Джисона, он положил свою сумку в комнате и переоделся, но удивился, увидев, что Чанбин всё ещё был там. — Ты не собираешься домой? — Спросил он с любопытством. — Я не оставлю тебя одного, когда тебе плохо. — Я хорошо себя чувствую, хён, меня даже не тошнит, клянусь. — Пытаешься меня прогнать? — Нет, совсем нет, хён! Джисон надулся, хватая Чанбина за руку. — Просто шучу, Сони, давай, как насчёт того, чтобы пойти в твою комнату и пообниматься? — Правда? — Удивленно спросил Джисон. — Я думал, ты считаешь меня слишком навязчивым. — Что? Когда я так сказал? — Это из-за того, что ты игнорировал меня, поэтому я подумал, что слишком прилипчив.. Я сделал что-то не так, хён? — Нет, совсем нет, Сони, ты ничего не сделал, обещаю. — Тогда почему? Чанбин вздохнул и отстранился от младшего, прежде чем взять его за руку и повести в спальню. Он усадил Джисона на кровать, а затем сел на стул напротив него. — Прости, Сони, я не хотел, чтобы ты думал, что раздражаешь меня или что ты прилипчивый, это совсем не так, как и ты, я тоже люблю обниматься, особенно с тобой. — Но что-то в этом есть, да? — Да, можно и так сказать. — Что такое, хён? Чанбин провёл рукой по волосам, не дыша и не зная, должен ли сказать младшему причину. — Бинни-хён... — Это сложно, Сони.. Это может изменить всё между нами, ты можешь не захотеть со мной разговаривать, видеть меня... — Этого никогда не произойдёт, хён! — Нельзя так говорить. — Могу и буду, я слишком люблю тебя, чтобы решить никогда не увидеться снова. — Сони, ты не можешь говорить мне, что любишь меня, люди могут неправильно понять. — Но я люблю тебя, хён, это правда, у меня даже есть песня! Чанбин удивлённо посмотрел на младшего, расширив глаза от того, что только что тот сказал. — У тебя есть песня про меня? — Неуверенно спросил Чанбин. — Я.. то есть.. да? — Можно взглянуть? Джисон прикусил губу, немного встревоженный поворотом событий, но в конце концов полез в свою сумку, вытащил блокнот с текстами песен и открыл на нужной. Он немного колебался, прежде чем передать блокнот Чанбину, который взял его, как реликвию. Джисон не знал, что ещё делать, кроме как не смотреть на Чанбина и устремить взгляд на свои колени. Несколько минут молчания, пока старший читал слова, записанные в блокноте. Джисон увидел, как Чанбин отложил блокнот в сторону, и начал задыхаться, что тот только что сделал? — Сони? Чёрт, дыши, Сони, всё в порядке. Джисон моргнул и вздохнул, но чувство удушья всё ещё присутствовало. Ему положили руки на плечи, скользнув вниз по щекам, и подняли голову, что позволило тому хорошо увидеть взволнованное лицо Чанбина. — Дыши, всё в порядке, обещаю. Джисон кивнул, и Чанбин нежно погладил его по щекам, продолжая смотреть. — Слова, они прекрасны, песня действительно красивая, не могу поверить, что ты написал её для меня, это просто нереально, я люблю эту песню, а также то, что она означает. — Правда? — Да, правда. Джисон сглотнул, прежде чем облизать пересохшие губы, всё ещё глядя на старшего. — Я люблю тебя, хён, — наконец сказал младший. Чанбин мягко улыбнулся, прежде чем наклониться и поцеловать Джисона, который закрыл глаза и наслаждался прикосновением, что, к сожалению, длилось недолго. Он почувствовал, как губы Чанбина оторвались от его, прежде чем снова коснуться, и почувствовал улыбку другого перед тем, как тот отстранился, заставив Джисона открыть глаза. — Я тоже люблю тебя, Сони, так сильно, — признался Чанбин. Джисон издал короткий звук, прежде чем двинуться вперёд в руки Чанбина, который вскрикнул от удивления, но легко поймал младшего, не позволив упасть на пол. Джисон уткнулся лицом в шею Чанбина, обхватив руками его плечи, а старший обнял его за талию. — Идиот, мы могли упасть, — пробормотал Чанбин ему в ухо. — Я так счастлив. Чанбин фыркнул, но чуть крепче обнял Джисона. — Как насчёт того, чтобы вместо этого пообниматься на кровати? — Прекрасная идея, хён! Итак, Джисон вырвался из рук Чанбина, прежде чем рухнуть на кровать, Чанбин покачал головой, но последовал за младшим, лежащим в постели. Как только он устроился, Джисон прижался к нему, голову положил на плечо, одну ногу переплёл с его, а руку положил на грудь. Как только младший устроился, Чанбин обвил рукой его талию, чтобы прижать ближе, другой рукой погладил его лежащую руку, заставив Джисона слегка вздрогнуть. — Хён? — Да? — Мы теперь пара? — Хочешь, чтобы были? — Ну, я люблю тебя, и ты любишь меня, я хочу тебя целовать и обнимать и говорить всем, что ты мой. — Я твой? — Конечно, но я тоже твой. Чанбин фыркнул его словам и чмокнул младшего в макушку. — Тогда будь моим парнем, Сони. — Да! Почему ты игнорировал меня? — А.. не идея века.. Но становилось всё труднее не хотеть тебя целовать, когда ты мило дулся, или когда улыбался той застенчивой улыбкой, боже мой, детка, ты такая прелесть, это должно быть запрещено, я умру из-за тебя, моё сердце не выдержит всего этого. Смущенный словами старшего Джисон издал жалобный стон. — Но ты больше не будешь игнорировать меня, верно? — Нет, детка, больше никогда, — пообещал другой. Джисон издал ещё один жалобный звук, заставивший Чанбина поднять бровь. — Детка? — Перестань называть меня так... — Тебе не нравится? — Да. Чанбин не мог сдержать смех, что беспокоило Джисона, который встал и ударил его в грудь, но тот был слишком занят смехом, чтобы обратить на это внимание. — Тебе так нравится, когда я называю тебя деткой, это так мило. — Хё-ён, — простонал Джисон, и его щёки порозовели. Чанбин приподнялся на одном локте, другой рукой притянул Джисона ближе к себе, и он воспользовался замешательством того, чтобы поцеловать. Этот поцелуй длился немного дольше, чем их первый, Джисон позволил старшему вести, а руками цеплялся за рубашку. Чанбин нежно прикусывал его губы, не заходя дальше, извлекая стон из младшего, которого мог или не мог любить ещё сильнее. Наконец он нежно оборвал поцелуй, чтобы они снова могли дышать, но Джисон протестующее застонал, следуя за его губами. Чанбин несколько раз его чмокнул его щёки, и младший заметно покраснел. — Ты так прекрасен, — прошептал старший, оставляя поцелуй за ухом Джисона и вызывая ещё один жалобный звук. — Хё-ё-ён. — Прости, я так сильно тебя люблю и так долго сдерживался, чтобы сказать тебе это, быть причиной твоих улыбок, этого прелестного румянца. — Несправедливо, что ты можешь так запросто это говорить… — Ты тоже можешь, детка, я буду счастлив тому, что ты мне скажешь, даже если запнёшься или не сможешь сказать, что хочешь, я буду рад слышать, как ты пытаешься. Джисон несколько мгновений созерцал Чанбина, прежде чем поднять одну из рук, он нежно обвёл лицо старшего, не отрывая от него глаз, пока Чанбин прикрывал глаза под его ласками. — Хён.. Ты такой красивый, идеальный, такой привлекательный, и говоришь, что я очаровательный, но ты тоже такой милый, самый верный человек, которого я знаю, даже Ликс предаёт меня без угрызений совести, но ты никогда этого не делаешь даже в играх, даже в уно! И ты такой искренний, даже если временами слишком прямолинеен и не стесняешься в словах, но ты всегда говоришь то, что думаешь. И ты такой внимательный и дальновидный, иногда все забывают, что толпа меня пугает, но ты всегда помнишь об этом, когда мы планируем куда-то пойти. Чанбин-хён, я так сильно тебя люблю и так счастлив, что ты тоже меня любишь. В середине разговора Чанбин снова открыл глаза и посмотрел на Джисона, произносящего одно слово за другим. Теперь у старшего раскраснелись щёки, и его уши приобрели тот же оттенок. Когда младший заметил, что Чанбин ничего не говорит, а просто смотрит, то подумал, не сказал ли что-то не так. — Я сказал что-то не то? — Нет.. Детка.. Просто дай мне несколько минут… Джисон кивнул и прижался к старшему так, чтобы они не оказались в неудобном положении. В итоге Чанбин снова лёг, расположив подушки за спиной, чтобы быть немного приподнятым, а Джисон мог лежать на нём и смотреть. В конце концов Чанбин притянул младшего ближе, чтобы снова обнять, оставляя несколько поцелуев на его мягких губах. — Я так благодарен, что ты видишь меня таким, Сони, я стану достойным твоих слов. — Ты уже достоин, хён. Пара уютно оставалась там, обменявшись несколькими поцелуями, пока Минхо не вернулся с Чонином. Когда они услышали, как хлопнула входная дверь и отчитывающего за это Чонина Минхо, они встали, чтобы сказать о своём присутствии. Минхо был на кухне, кормя Чонина за столом закусками, и удивился, увидев двух парней. — Разве вы не на занятиях? Думал, ты закончишь сегодня в пять, Джи. — В полдень меня немного подташнивало, поэтому я некоторое время провёл в лазарете, а Бинни-хён предложил проводить меня до дома. Минхо был обеспокоен пояснением сына, но тот заверил его, что сейчас чувствует себя намного лучше. — Хорошо, но на всякий случай ты примешь лекарство сегодня вечером. Джисон просто согласился и сел за стол с Чанбином, когда Минхо предложил им кусок торта, который купил. Чонин, конечно же, уже начал есть свой кусок, и Минхо покачал головой, глядя на состояние ребёнка. — Не могу поверить, насколько он напоминает мне Ликса в детстве. Через некоторое время Феликс вернулся из школы и спросил о здоровье брата, тот успокоил его, и другой попросил в следующий раз отправить ему хоть одно сообщение. Затем настала очередь возвращения Чана, Феликс, Джисон и Чанбин играли в Марио-карт в гостиной, Чонин с завистью наблюдал, как те играют, но Минхо попросил его не приставать к ним сильно, те были слишком беспокойны, когда играли. Чан присоединился к Минхо на кухне, последний начал готовить еду, через несколько минут тот послал Чана помыться, и последний взял Чонина с собой. — Чанбин, ты останешься поесть? — Спросил его Минхо после того, как попросил Феликса накрыть на стол. — Ох, почему бы и нет, я предупрежу родителей, что поем тут, это не должно быть проблемой. Чанбин отправил короткое сообщение своим родителям, а Джисон помог Феликсу накрыть на стол. Чан и Чонин вернулись чистыми и сели, Минхо наблюдал за тем, как ест Чонин, чтобы тот не испачкал свою чистую пижаму. Во время еды Джисон сидел рядом с Чанбином, пинаясь ногами со старшим, который бросил на него несколько взглядов. После еды Минхо уложил Чонина в постель, и Чан спросил Чанбина не отвезти ли его, но Джисон надулся и прижался к старшему, умоляя его остаться спать, другой мог только согласиться под смех Феликса. — Ты такой слабовольный, Бин-хён, — усмехнулся Феликс, садясь на диван. — Ну, кто обвинит меня, он такой очаровательный, — ответил Чанбин, пожав плечами. — Он мой брат, я действительно не хочу слышать, как ты потакаешь ему. — Я не против того, чтобы он был охмурён моим сыном, — произнёс Минхо позади подростков, заставив тех подпрыгнуть. — Эм… — Больше ничего? Я разочарован, думал, что узнаю что-то действительно интересное, раз я здесь… — Они буквально играли ногами под столом, — сказал Феликс без малейшего колебания. — Ликс, — воскликнул Джисон с широко открытыми глазами. Чан вернулся в комнату и увидел сцену, двух краснолицых подростков и ещё одного весёлого Минхо с ехидным выражением лица. — Я что-то пропустил? — Ничего особенного, просто Джи и Бин охмуряют друг друга и играют ногами под столом, — проговорил Минхо. — Аппа, — простонал Джисон, пряча лицо в плече Чанбина. — О? Он видел песню? — Спросил Чан. — Песню? — Уточнил Минхо. — Сони написал песню о своих чувствах к Чанбину, — объяснил Чан. — Она действительно прекрасна, — сказал Чанбин, подтверждая, что видел песню. — Хён, — пробормотал Джисон ему в плечо. — Хочу в свою комнату, я не хочу мириться с тем, насколько они отвратительны. — Мы не отвратительны, — пожаловался Джисон, выпрямляясь и глядя на Феликса. — Хорошо.. Полагаю, нам нужно кое-что обсудить, — произнёс Минхо. — Если про секс, то незачем, школа уже всё представила, — усмехнулся Феликс. — Я думаю про Чанбина, сделаешь больно моему мальчику, знай, что последствия будут для тебя чертовски болезненными. — Аппа, не угрожай моему парню! Джисон надулся и прижался к Чанбину, который обнял младшего, не особо смущённый перед взрослыми, поскольку Джисон и Феликс нередко использовали его как свою подушку безопасности. — Я не могу обещать, что никогда не причиню ему вреда, дядя Мин, потому что это было бы огромной ложью. Я не знаю будущего, и всегда заканчивается всё тем, что ты причиняешь боль людям, не желая того. Могу сказать, что люблю его так сильно и до сих пор не могу поверить, что он тоже любит меня, поэтому сделаю всё, чтобы быть достойным его любви, — сказал Чанбин. В гостиной повисла недолгая тишина, прежде чем Джисон резко встал, схватил Чанбина за лицо и посмотрел на него. — Со Чанбин, послушай меня, ты заслуживаешь всей любви, которую я к тебе испытываю, я уже говорил тебе, что ты такой внимательный, вдумчивый, искренний, даже могу добавить верный, уважительный, преданный и так много других слов, чтобы описать тебя, так что, да, у тебя есть недостатки, но у кого их нет? Но я принимаю их настолько, насколько у тебя качеств, ты потрясающий, и я люблю тебя, глупый, так что перестань говорить, что ты не можешь поверить, что я люблю тебя, потому что в конечном итоге я тебя ударю, — произнёс Джисон. Чанбин только молча посмотрел на Джисона, в гостиной теперь было совершенно тихо, Чан и Минхо обменялись взглядами, испытывая короткое дежавю в этой сцене. Младшая пара, казалось, забыла о присутствии других, так как Чанбин приблизился, чтобы поцеловать Джисона. Поцелуй был довольно коротким, старший выпрямился под тихий жалобный звук младшего, Чанбин, снова глядя на Джисона, поцеловал его в лоб. — Ты такой очаровательный, детка, ты должен перестать говорить мне такие вещи, я не могу этого вынести. — О боже, это так похоже на нас, — рассмеялся Минхо. Младшая пара повернулась к остальным, оба красные как помидоры, поняв, что забыли об их присутствии. — Ты действительно очаровательный, — сказал Чан, — и я знаю, что мы можем доверять тебе, Чанбин. — Хватит болтовни, идите мыться и надевайте пижамы, или никакого кино! Двое подростков закатили глаза на слова Минхо, но всё равно пошли в комнату Феликса и Джисона. Феликс пошёл мыться первым, затем Джисон, после Чанбин, практически забрасывая его в ванную. Младший слишком много раз спрашивал его, хочет ли тот пойти перед ним или после, что заставило того отреагировать и вытолкнуть младшего из комнаты. После душа они пошли в гостиную, где вместе со взрослыми смотрели фильм. Когда пришло время расходиться по кроватям, Минхо сказал Чанбину держать руки при себе, заставив Феликса задохнуться от ужаса при мысли о том, что что-то происходит в его присутствии, и пару покраснеть, Джисон простонал отцу, что тот противный.