Случайности

      Тихое уютное кафе, почти интимный полумрак. Пара, разделённая столом со стоящими на нём приборами, романтическими свечами. В бокалах артериальной кровью застыло вино. В неявном свете свечи губы кажутся тоньше.       После банального тоста — неестественно тихий звон бокалов, словно в уши залили силикон, и все звуки приглушились.       Её красная вызывающая помада оставила отпечаток губ на бокале.       Вино пахнет виноградом и гранатом, но на языке оседает переспелой вишней с терпким инжиром. Тонкой змейкой скользит по горлу, гремучей змеёй сворачивается в желудке.       Он смотрит только на неё. Какая она? Уже третья за сегодня. После ужина они пойдут к нему. Она уже согласилась.       Интимный полумрак свечей в кафе сменился электрической яркостью стандартной лампочки. Они, не сговариваясь, прищурились и потянулись к выключателю. Пальцы соприкоснулись на белом пластике, они вздрогнули, словно их одновременно укусила ядовитая змея — молниеносно и болезненно, но от адреналина в крови они ещё не поняли всей опасности. По её спине пробежали мурашки. Он увидел только, как она провела кончиком языка по краю помады на губах.       Её помада совсем невкусная. Искусственная, химическая, с резким запахом. Но поверх губ ещё остался вкус переспелой вишни, в тон помады.       Их поцелуй похож на войну. «Ты моя!» — впечатывают его губы, пачкаясь в вишнёвой краске. «Попробуй, возьми!» — дразнит она, прикусывая и оттягивая его губу.       В желудке загремела хвостом-погремушкой змея, отравляя по каплям сознание. Сломить, взять, поставить на колени! Похоть, одержимость отражается в затуманенных желанием глазах напротив. ***       Она исчезла утром. Он закрыл глаза всего на минуту, на одно мгновение расслабил удерживающую её руку. Но и этого ей хватило, чтобы раствориться в утреннем тумане, как мираж в пустыне, оставляя путника в растерянности.       Он выбежал за ней, но не увидел. Она оставила ему только алые кровоточащие росчерки на спине и смазанную помаду на подбородке.       Все мысли были посвящены лишь ей. Оседая на губах переспелой вишней с инжиром. Возвращая каждый вечер в полумрак свечей уютного кафе. Сжигая отравленное сознание незаконченностью, пеплом посыпая все завоёванные крепости и дворцы женской неприступности. Заставляя искать в толпе, тянуться, но всё больше растворяясь в той ночи, после которой он не смог больше думать ни о чём, кроме неё.