Зимой
12 января 2023 г., 20:02
Всю ночь шёл снег. Непрерывно сыпался он из бездонного тёмно-фиолетового неба. Маленькие резные снежинки, сталкиваясь в воздухе, становились крупными хлопьями и продолжали кружиться, устремляясь к земле, укрывая её белым мягким покрывалом. Лихие порывы ветра, врываясь в густой рой белых мух, создавали снежные вихри, стремительно унося их за углы домов, разбивая о стены и наметая глубокие сугробы.
Поздним утром Доминик проснулся от того, что его маленькая уютная комната будто наполнилась слепящим сиянием — и это не был солнечный свет. Доминик вскочил с постели, босиком подбежал к окну и зажмурился от рези в глазах: под невыносимо голубым небом застыли бескрайние покатые снежные волны, в которые хотелось нырнуть с разбега. Всё равно что ватные кучевые облака в летнем небе — так и манило безвольно провалиться в их пушистую глубину. Но облака высоко, недосягаемы, а снег — вот он, весь твой, купайся в нём сколько угодно...
Доминик кинулся одеваться и уже схватил санки, когда бабушка позвала его завтракать. От аромата булочек с ванилью и корицей текли слюнки, в кружке аппетитно дымилось свежесваренное какао, и мальчик решил, что снежные облака его немного подождут.
После того как наскоро съел пару булочек, перемазался вишнёвым вареньем, получил нагоняй от бабушки и умылся, Доминик наконец выбрался из дома. Он вышел со двора по широкой ровной тропе, которую дедушка расчистил ещё до рассвета, и помчался с санками к крутому склону над озером, чтобы лишить девственности свежайший снежный покров. Добежав до широкой поляны, излюбленного места для игр и зимой и летом, Доминик остановился в растерянности: ровный, созданный природой за долгую ночь рельеф снега был варварски нарушен, изрыт и растоптан. А посреди этого вопиющего безобразия возились два мальчика: оба носатые, но один светловолосый и голубоглазый, а второй — с тёмными волосами и карими глазами.
Блондина Доминик узнал сразу — Лукас Хофер с соседней улицы. Хороший, смешливый мальчишка — они порой играли вместе — Лукас был добр, болтлив и безотказен. Другой же парнишка оказался Доминику незнаком, и заносчивое выражение его лица доверия вовсе не внушало. Он кидался в Хофера плотно слепленными тяжёлыми снежками с каким-то злым азартом и бурно радовался, когда Лукас аж взвизгивал от боли.
Увидев своего знакомого с санками, замершего в лёгком недоумении, Лукас радостно замахал ему и побежал навстречу. И тут же ему в спину — точно и хлёстко, как выстрел из винтовки, — прилетел снежок, пущенный сердитым мальчиком.
— Привет, Доминик! — воскликнул Хофер, от души обнимая его и исподволь косясь на санки.
Носатый брюнет нахмурился ещё сильнее и с независимым видом подошёл к ребятам.
— Это Кантен, мой товарищ, — представил его Лукас.
Доминик приветливо улыбнулся, хотя суровый Кантен совсем ему не понравился. И это, видимо, оказалось взаимно.
— Пойдёмте на горку кататься! — непринуждённо предложил Лукас, искренне радуясь новой компании.
— Мы же играли в снежки, — насупился Кантен и, как ни старался не выдать своего интереса, тоже украдкой посмотрел на санки Доминика.
— Давайте сначала поиграем, а потом на горку пойдём, — произнёс тот примирительно.
Доминику не хотелось, чтобы мальчики из-за него поссорились и чтоб Лукасу досталось ещё Кантеновых тумаков. Настроение его было безнадёжно испорчено, и уже нисколько не тянуло кататься с горки. Израненный — после снежковых баталий — вид поляны, на которой с криками и визгами резвились мальчишки, навевал на Доминика необъяснимую грусть. Он равнодушно бросил санки и, найдя сугроб поглубже и помягче, упал туда спиной, раскинув руки в стороны.
Просто лежать без движения было приятно, холод не ощущался благодаря довольно толстой курточке. Теперь перед глазами Доминика простиралось лишь небо. Его бескрайняя прозрачная голубизна постепенно покрывалась лёгкой облачной дымкой, которая, скорее всего, предвещала вновь продолжительный снегопад.
Может быть, завтра Доминик окажется здесь первым.
Он слышал злорадный смех Кантена, который с коварной улыбкой пытался засунуть за шиворот Хоферу горсть снега. Лукас уворачивался и пронзительно верещал, однако по-настоящему всё же не сопротивлялся. Наконец Кантен с победным кличем уронил Лукаса лицом в ещё не тронутый их вознёй сугроб и, навалившись сверху на спину, забрался холодной ладонью под воротник свитера. Хофер вздрогнул, но тут же покорно затих под тяжестью лежавшего на нём неподвижно Кантена — он шумно дышал Лукасу в ухо и грел руку о его горячую шею.
Воцарилась пугающая тишина: вместо звонких мальчишеских голосов Доминик слышал лишь протяжный гул ветра в макушках высоких сосен, и от нахлынувшей вдруг щемящей тоски на глаза навернулись слёзы. Он почувствовал себя очень одиноким между необъятным помутневшим небом и бесконечными снегами.
Молчание ребят затягивалось, и Доминик решил посмотреть, не ушли ли они совсем. Но нет, мальчики тоже лежали в сугробе, только друг на друге, и не шевелились. Не слышался даже обычно задорный смех Лукаса.
Отряхивая с себя снег, Доминик поднялся и взял брошенные санки.
— Эй, вы там уснули?! — нарочито весело крикнул он мальчишкам, вынуждая их встать. — Пойдёмте на горку!
Лукас издал вопль согласия, сталкивая с себя Кантена, который бросил сердитый взгляд на проходящего мимо Доминика. Тот сделал вид, что не заметил этой недовольной гримасы, и с беспечной улыбкой направился в сторону горки.
— Доминик, подожди, — пискнул Лукас ему вдогонку. — Довези меня, — попросил он и, не дожидаясь согласия, уселся на санки.
Глядя в ясные голубые глаза Хофера, в голову даже не приходила мысль ему отказать. Его раскрасневшаяся физиономия лучилась беззастенчивой добротой и душевным теплом. И зачем Лукас подружился с этим странным Кантеном, который норовил причинить ему боль? Только Хофер её будто вовсе не замечал или же принимал как должное.
Задумавшись, Доминик с трудом тащил за собой через сугробы санки с Лукасом. Кантен шёл следом, пока не пытаясь хоть как-то поиздеваться над другом.
Сразу покататься с устланного снегом склона, выходящего к покрытому толстым слоем льда озеру, не представлялось возможным. Ребята, растерявшись, стояли и смотрели вниз, когда Кантен вдруг решительно шагнул вперёд и, завалившись набок, покатился с горки, оставляя за собой неровную, но довольно широкую колею. Легко разгадав намерение своего товарища, Лукас и Доминик отважно последовали его примеру.
Таким образом, скатившись втроём несколько раз, мальчики сумели сделать склон вполне пригодным для катания. Но их было трое, а санки — всего одни. Конечно, Доминик мог бы на правах владельца кататься единолично, не обращая внимания на остальных. Или можно было бы кататься по очереди, но и тогда получалось, что двое других заскучали бы в ожидании. В какой-то момент Доминик даже счёл разумным вновь оставить ребят вдвоём, потому что он, кажется, здесь третий лишний. Хотя Лукас был действительно рад ему, доброты Хофера хватало, пожалуй, на всех. Однако его друг Кантен, очевидно, не разделял такой позиции.
Тут внимание Доминика привлёк едва выглядывающий из наметённого у сосны сугроба уголок фанерки — большой, удобной, которую он припрятал неделю или больше назад. И именно эта находка стала для него решением непростой дилеммы. Доминик, предоставив друзьям возможность самим как-нибудь поделить санки, полез, разгребая снег, откапывать фанерку.
Провозившись несколько долгих минут и приложив немало усилий, Доминик всё-таки достал своё «сокровище» и вернулся на горку. Он увидел, что Хофер с товарищем вовсе не оспаривали право на его санки, а катались на них вместе. Мальчики съезжали с горы сначала сидя: Кантен обнимал Лукаса сзади и заливался смехом ему в ухо, когда, заложив неудачный вираж, они падали набок. Потом Лукас садился верхом на лежащего на животе друга и подпрыгивал на нём с радостным визгом, в то время как Кантену в лицо летели колючие брызги из-под врезающихся в снег полозьев.
В следующий раз, мгновенно вскарабкавшись вверх по склону, ребята спускались ещё необычнее. Лукас лёг на спину, вытянувшись во весь рост, а Кантен лёг сверху, и они помчались. Теоретически, в этой позе Кантен должен был быть рулевым, ведь только он мог видеть, что творится впереди, в то время как Лукас был абсолютно беззащитен. Но Кантен не смотрел вперёд, он уткнулся холодным носом в румяную щёку Хофера, и куда их несло по инерции, ни один из мальчиков не видел. Казалось, они были полностью поглощены друг другом, и им не было никакого дела до Доминика. Впрочем, он вовсе и не жаждал общения, спокойно садился на свою фанерку и летел вниз, к припорошенному снегом озеру, ничуть не медленнее, чем санки.
В ранних зимних сумерках Доминик возвращался домой. Небо плотно затянули серые, будто мохнатые облака, а в воздухе уже испуганно метались мелкие серебристые снежинки — предвестники ночной вьюги. Доминик вспоминал весь этот странный день, Лукаса и Кантена и думал, что завтра непременно придёт к озеру первым, и никто не помешает ему вдоволь порезвиться в снегу.
